Обратная сторона вечности

Кто сказал, что время лечит, тот не прав. Время может исцелить тело, но душа будет кровоточить независимо от того, сколько дней, недель, месяцев, лет пройдет. Джон Хемиш Ватсон — терапевт небольшой муниципальной больницы, расположенной на окраине Лондона — может сказать это совершенно точно. Время не может исцелить душу. Уже прошло полтора года с той страшной ночи, когда взрыв разрушил жизнь Джона, лишив его самого важного человека, а боль так и не утихла. Она превратилась в занозу и вонзилась глубоко в сердце. Ни один кардиолог не сможет это вылечить, нет. Он обречен жить с этой болью до конца. После выздоровления, оправившись от ран и срастив два поломанных ребра, Джон вернулся на Бейкер-стрит. Прошло много недель с той ночи. Зайдя в дом, Джон понял, что не сможет больше тут жить. Каждый сантиметр, любая вещь, любовно сохраненная миссис Хадсон, была полна Шерлока. Уже на первых ступеньках на доктора накатило осознание того, что он больше никогда не услышит ворчливого, высокомерного голоса; такого редкого, а от того чудесного, как рождественское утро, смеха; не услышит нежного плача скрипки (господи, Джон больше не сможет слушать скрипку); никогда не увидит проницательных серых глаз, смотрящих прямо в душу; никогда не пробежится по крышам Лондона. Он, Джон Ватсон, никогда не сможет сказать Шерлоку, как тот был ему дорог, что он любил его, как никого раньше. Никогда — страшное слово. — Никогда… — рыдал Джон над черной мраморной плитой, на которой золотом было написано родное имя. Новый дом не дарил уюта и радости. Он служил просто местом, где можно было переночевать. Просто место. Хорошего в нем было только то, что до новой работы можно было добраться пешком за семь минут, по тихим, почти безлюдным улочкам. Джона это устраивало. Он не искал общества. Единственное, что приносило Ватсону некоторое облегчение, — это работа. Скучная, кропотливая, иногда нервная и нескончаемая. Поток пациентов к доктору не иссякал. Каждый день люди шли к нему со своими проблемами и ждали помощи. Так дни складывались в недели, недели в месяцы. Калейдоскоп лиц, миллион болячек… Никто особо его не волновал, не трогал его душу. До появления мистера Джонатана Хога. Появившись однажды, молодой человек сразу привлек к себе внимание Джона. Он был похож на… Стройный, в безупречном, невероятно дорогом костюме классического покроя, часы на руке мистера Хога стоили полугодовую зарплату доктора Ватсона. Правильные черты лица, безупречные аристократические манеры, рыжеватые волосы. Твою мать! Ему только зонтика не хватало, а так — чистый Майкрофт образца девяностых годов. Именно этот факт заставил Джона выделить «мистера дорогущие часы» из толпы остальных пациентов. Ну, и еще то, с чем он к нему пришел. Едва переступив порог кабинета, незнакомец заявил: — Здравствуйте, доктор, надеюсь, вы умеете лечить запущенную форму туберкулеза легких? Джон, делавший заметки в карте предыдущего посетителя, подпрыгнул и уставился на вошедшего. Какой еще туберкулез? Где он слово-то такое отыскал, засранец! Это была первая реакция на вошедшего. Сразу за ней появилась вторая, как только Ватсон разглядел стоящего перед ним человека, подозрительно похожего на изрядно помолодевшего Майкрофта. Джон чуть заметно застонал. За что ему это? Посетитель удобно устроился на стуле, закинул одну изящную ногу на другую, и выжидающе замер. — Туберкулез значит, запущенный… — Джон окинул пижона тяжелым взглядом. - Ну, я вас слушаю. Кто поставил вам диагноз? Мистер.. э… — Хог, Джонатан Хог. — Очень приятно, мистер Хог. Так кто же вас так наградил? — Это не имеет значения, — молодой человек холодно и не моргая смотрел на Джона, — мне просто нужно лечение. — Я должен вас осмотреть, прежде чем назначить лечение, — Джон еще раз глянул на сидящего. У него появилась мысль, что это какой-то дикий розыгрыш. Парень был одет с иголочки, дорогие часы отсчитывали минуту бесценного времени, которое Джон тратил. Никакого туберкулеза у него не было и в помине, Джон это мог определить даже без осмотра. Молодчик над ним явно издевался. — Раздевайтесь, — строго сказал Джон, а потом решил уточнить: — До пояса. Парень, поморщившись, стал расстегивать пиджак, потом рубашку, манжеты которой застегивались изумительными алмазными запонками. Только глядя на них, Джон вдруг подумал, что в их скромной больнице таких клиентов не бывает. Сюда приходят люди среднего достатка, и этот достаток не позволял им лечиться от мнимого туберкулеза. Так что же это за явление? Мистер Хог разделся до пояса, равнодушно демонстрируя доктору рельефные мышцы живота. Джон взял стетоскоп и приложил его к груди Джонатана. Ничего подозрительного. Ни хрипов, ни стонов, никаких отклонений дыхания. Идеально! Этому типу вполне можно было позавидовать. — Чисто! — заявил Джон. — Мистер Хог, у вас нет туберкулеза легких. — Есть, — упрямо заявил посетитель, — дайте мне лекарство. Джон, скрипнув зубами, взял ручку и бланк рецепта и черкнул на нем пару слов, справедливо полагая, что от комплекса витамин этому чокнутому хуже не станет. — Вот ваше лекарство, — сказал Джон, протягивая рецепт. — Всего хорошего. — Спасибо, — мистер Хог, уже одевшийся и опять имевший безупречный вид, не глядя сунул листок в карман. И вышел. Джон несколько минут сидел, ошалело смотря на дверь, размышляя о том, что это было. На этом знакомство с загадочным мистером Хогом не закончилось. Он стал приходить к Джону с завидной регулярностью, раз в неделю, доводя того до белого каления, требуя лекарство то от холеры, то от воспаления среднего уха. Джон каждый раз выписывал ему витамины и еле сдерживался, чтобы не посоветовать Хогу обратиться к психиатру. И вот, проводив богатого недоумка в последний раз, Джон подошел к раковине, чтобы сполоснуть горевшее от раздражения лицо. Эти визиты сводили его с ума. Мало того, что парень насмехался над доктором, так его вызывающий внешний вид каждый раз бередил старую рану, напоминая о прошлом. Вода прозрачной струей стекала в ладони Джона. Он набрал пригоршню и хотел уже поднести ее к лицу, как струйка, нарушая все известные и неизвестные законы природы и физики, стала обволакивать сначала кисти доктора, потом с мелодичным плеском добралась до локтей, и не успел Джон шелохнуться, как его всего покрыло тончайшим слоем перетекающей и искрящейся воды. Единственное, о чем Ватсон успел подумать, — сможет ли он так дышать. Перед глазами заплясали веселые водяные зайчики, и через секунду доктор свалился с довольно приличной высоты, пребольно стукнув колено. Он мог поклясться, что это место не имело ничего общего с его рабочим кабинетом. Это был то ли подвал, то ли коллектор, то ли канализация, в темноте более точно определить, где он находился, не удалось. Единственное, что точно присутствовало, — это плещущаяся рядом вода. — Ну и кому после этого психиатр нужен? — пробормотал Джон, поднимаясь на ноги и потирая ушибленное колено.