Обратная сторона вечности

Уснуть Джон не мог очень долго. Лежа в постели, он невидящим взглядом уставился в потолок и вспоминал все невероятные события уходящего дня. Поверил ли он во все произошедшее? Говорил ли с верховной русалкой Темзы, пугающей и всесильной Реаной? Господи, да как в такое вообще можно поверить! Но маленькая лилия темно-зеленого цвета, поселившаяся на его левой руке, говорила об обратном. Поверить было нужно, тем более, по словам русалки, завтра к нему снова придет Хог, но не с туберкулезом или воспалением мозжечка, а с вполне конкретным вопросом. И до этой встречи хорошо бы решить что-нибудь. В общем, если он согласится на сделку, что он теряет? Только серое уныние повседневности, Джон подозревал, что оправиться и жить дальше, как нормальный человек, он уже не сможет. К тому же, если верить Реане (просто сделав допущение, что все правда), серое уныние долго не продлится, так как демон решил разрушить мир. Получается, он ничего не теряет дважды. Зато он мог помочь остальным, пожертвовав собой и отдавшись в лапы демону. Сон спустился незаметно. Джон опять сидел на кафельном полу бассейна. Шерлок стоял, целясь в куртку Джона, которая лежала под ногами у Джима Мориарти. Еще миг — и раздастся выстрел, а за ним бешеное пламя поглотит Шерлока. Так было всегда. Джон знал этот сон до мельчайших подробностей. Это единственное, что снилось доктору с того дня, как он очнулся в больнице и понял, что Шерлока больше нет. Но Холмс медлил. Он вдруг повернулся к Джону и теплым, почти нежным взглядом пробежался по лицу Ватсона, потом улыбнулся, печально, и произнес: — Прости меня, Джон, и прощай, больше мы не увидимся, даже во сне. С этими словами он нажал на курок, не целясь, не оборачиваясь, он выстрелил, но не отвел глаз от Джона. Ватсон, как всегда не мог пошевелиться и отвести взгляда от детектива, которого накрыло огненным шквалом. Проснулся он с криком полным боли и безысходности. Горячие слезы текли по щекам, но Джон не обращал на них внимания, он все еще видел этот полный грусти и неповторимой нежности взгляд серых глаз. И слова, этот голос… Как давно он его не слышал, а сейчас он звучал так реально. Только теперь Джон понял, почему он каждую ночь видит этот ужасный сон. Это был единственный способ увидеть Шерлока, живого, великолепного, непоколебимого. «Прости меня, Джон, и прощай, больше мы не увидимся, даже во сне», — прошелестел такой любимый голос где-то в голове. — Почему? Почему, Шерлок?! Ты не можешь лишить меня хотя бы этого! — крикнул Джон в темный потолок. И, к своему ужасу, услышал ответ, тихий, шепчущий нежно и до горечи печально: — Все кончено, Джон, опусти меня и не мучай… — Шерлок! — Прости. Я тоже тебя любил, Джон, прощай. Что это было, Джон не знал, но ощущение потери увеличилось безмерно, он чувствовал, что теряет рассудок, хотя потерять то, чего уже нет, невозможно. Краем сознание Джон отметил, что слышать потусторонний голос Шерлока он не мог, и говорить с ним тем более, но… Сердце разрывалось, и жить с этим был просто невозможно. Слезы все так же текли по его лицу. Джон, подняв ладони, спрятался за ними. Пальцы почти сразу стали влажными от слез, и левую руку больно кольнуло. Джон отдернул руку: татуированная лилия влажно блестела и чуть светилась фосфорным светом. Джон вспоминал слова Реаны, глядя на светящийся цветок на пальце, — он лишится всех эмоций и чувств, а главное, пройдет эта страшная боль. Лишиться всех чувств значит потерять огромную часть себя, это сродни самоубийству. Одно хорошо: этот шаг он сделает не только для того, чтобы исчезла боль, в этом была еще и польза для общества. Что ж, Джон никогда не был эгоистом. События прошлой ночи настолько измотали Джона, что ноющая тоска, впившаяся в сердце, не отпускала ни на миг, что он постоянно ловил себя на мысли, что ждет чертова Хога, как человек с невыносимой зубной болью ждет анальгетика. Но главное — не выдать это мучительное ожидание: он ничего не должен был знать о демоне, и соглашаться сразу на его предложение не стоило, дабы не вызвать подозрений. Коль этот тип так опасен, он ко всему еще и не дурак. Впрочем, маскировать свои чувства перед гениальностями Джон умел хорошо, недаром он жил рядом с Шерлоком и ни чем не выдал своих чувств к детективу. Справится и тут. День подходил к концу. Толпа пациентов поредела, до конца приема оставалось десять минут. Неужели он не придет? Джон, поглядывая на часы, кусал губы. Тоска так сильно сжимала его сердце, что он ждал Хога как единственного избавителя. Альтернативой был только армейский браунинг, лежащий в прикроватной тумбочке. И Джон точно знал, что если Хог не появится, то он воспользуется вариантом номер два сегодня же. Когда у Джона в голове оформилось решение номер два, дверь тихонько отворилась, и в нее проскользнул мистер Хог. Ватсон собрал все свои силы, чтобы спрятать желающее выползти на лицо облегчение. Ох… — Здравствуйте, Доктор, — вкрадчиво сказал Хог, Джон почувствовал, что хищник вышел не охоту. — Добрый вечер, мистер Хог, — делано равнодушно сказал Джон, не поднимая на пришедшего глаз, сосредоточенно делая запись в карте, как всегда. — Просто Джонатан, пожалуйста, — мягко, бархатисто, и интонации… О боже, прямо как Шерлок во время их второй встречи около двери на Бейкер-стрит. У Джона закружилась голова, и он сжал зубы. — На что вы сегодня жалуетесь? — На отсутствие хорошего помощника. Джон выдавил из себя смешок и поднял глаза на Хога. — О, боюсь, тут я вам ничем не могу помочь, это даже не туберкулез. — Конечно можете, Джон, — Хог плотоядно улыбнулся и добавил: — Я ведь могу вас так звать? Джон вздрогнул. Чем дальше шел этот разговор, тем чаще он улавливал схожесть голоса Хога с таким родными голосом Шерлока. Он сходил с ума, почва ускользала из-под ног. Еще миг — и он побежит за Хогом на край света. Так не пойдет; чтобы совладать с демоном, Джон должен быть в себе. Он зло коснулся зеленой лилии — ну же, Реана, что ты там обещала? Где контроль? Лишь только он коснулся татуировки, в голове прояснилось, словно порыв свежего ветра сорвал туманный покров с реки. — Как вам удобнее, — сказал Джон, уже спокойно глядя в глаза демону. — Так чем я могу вам помочь? — Это я хочу вам помочь, Джон, — Хог придвинулся вплотную к лицу Джона, вероятно окутывая его своими чарами, но свежий речной ветер словно сдувал всю муть, которая не успевала достигать Джона. Но показывать этого демону было нельзя, потому Джон, подавшись вперед, зачарованно открыл рот и распахнул глаза, прикидывая, насколько глупо он сейчас смотрится. — Чего вы хотите, Джон? Я могу вам дать все. — А что я взамен? — Станьте моим… — Это было произнесено с явным подтекстом и чертовски сексуально, Джон подумал, что, если бы не вмешательство Реаны, он отдался бы Хогу прямо тут, в приемной, а тот вкрадчиво закончил: — помощником. — Помощником? — как можно безвольнее переспросил Джон. — Вы тоже доктор? — Да, я лечу души. Джон хлопнул несколько раз ресницами, ощущая дыхание свежего ветра на своем лице, и подумал, что русалка вчера была не права: Хог не собирался давать ему выбор, он не хотел рисковать и желал получить все и сразу. Что ж, пусть так и будет, раз уж он ввязался в эту игру, к тому же у демона было то, что сейчас Джону требовалось больше всего на свете, — избавление от боли и тоски по Шерлоку. — Я согласен! — томно проговорил Джон, закатывая глаза и притворно сглатывая слюну, которой в реальности не было. «Прости меня, Шерлок, но я не могу больше вынести этих мук. Прощай!» Глаза Хога победно блеснули, красивое, так похожее на Майкрофта лицо исказилось в радостной и какой-то дикой гримасе. — Чудно, Джон, чудно! Я очень рад. — Он протянул Джону холеную тонкую руку. — Прошу за мной, ты не пожалеешь. Джон покорно встал и принял протянутую руку. Хог страстно стиснул пальцы Джона, устраивая их на своем запястье. И в таком интересном положении они вышли из кабинета и через всю больницу прошествовали к роскошной машине Хога. Пока они шли, Джон прикладывал огромное усилие, чтобы не вырвать свою руку. Он физически чувствовал провожающие его недоуменные взгляды знакомых и слышал негромкое шушуканье медсестер. Это было унизительно, но сопротивляться было нельзя, в противном случае Хог понял бы, что Джон не зачарован. «Вот черт! Надеюсь, оно того стоит!»