Обратная сторона вечности

Джон и думать забыл о мимолетной встрече, как только они с демоном вышли из парка. Ну, Майкрофт, ну, Холмс, черт бы с ним, вокруг столько нового. Город раскрыл Джону свои объятья. Никогда за всю свою жизнь Ватсон не проникался Лондоном так всецело. Потусторонний Лондон звал, шептал колдовским голосом, зачаровывал. Джон вскользь подумал, что Шерлок сходил с ума по этому городу не просто так, возможно, детектив тоже это чувствовал, не так, конечно, как теперь он сам, а на уровне интуиции. И Ватсону не терпелось отделаться от демона и пойти на этот зов. После прогулки в парке Жалын, наконец, позволил Джону погулять одному. Поднакопить еще эмоций, а заодно закрепить пройденный материал. За пределами парка порочных и темных чувств встречалось гораздо больше. Да тут чуть ли не на каждом шагу кто-то клубился зеленью или излучал коричневую ауру, кого-то распирало от фиолетовой зависти, одним словом, было, где развернуться. Жалын, хлопнув доктора по плечу и напомнив ему, что освобождение от чужих эмоций свершится в полночь, сел в машину и уехал. Джон развернулся в сторону Темзы. Он предполагал, что его туда сильно тянет не просто так. Очевидно, его звала Реана, верховная и могучая. Что ж, заставлять даму ждать невежливо, и доктор медленно направился к реке, размышляя о том, как сильно заблуждаются люди насчет того, что нечисть боится прогуливаться днем. Вот ему совершенно не мешал солнечный свет, ни капли. Жалын тоже не жаловался. Пока Джон шел, ему на глаза довольно часто попадались существа, подозрительно похожие на эльфов: высокие стройные гибкие как тростник, с глазами, полными какой-то нечеловеческой мудрости, которая выдавала возраст, и юный вид их не сбивал с толку. Кроме того, они были лишены эмоциональной окраски, как все нормальные люди. А еще, он готов поклясться, что у реки видел келпи в человеческом облике: высокого, рыжего и печального (опять же эта печаль не клубилась вокруг него, она просто жила на красивом, бледном лице). Подойдя к Темзе, Джон не увидел верховную русалку, зато около воды сидела молоденькая девушка с разметавшимися по худеньким плечам светлыми волосами. Взгляд внимательный, заинтересованный. Она ждала его. Русалка — сомнений не было. — Джон. — Не вопрос — утверждение. Губы девушки дрогнули и улыбнулись. Он подошел ближе и кивнул. — Говори со мной мысленно, мы на одной волне, — сказала она, ничуть не смутившись. — Хорошо. Да пребудет с тобой полноводная Темза! — Джон спокойно разглядывал правильные и, вероятно, красивые черты лица русалки. Но ее красота Ватсона не трогала, только не теперь. Волновал только ее зов, а в том, что звала его она, доктор теперь не сомневался. — Пусть ее бескрайние воды даруют тебе вечную жизнь! — ответила русалка. — Меня зовут Мэри, Мэри Морстен, госпожа Реана, да не иссякнет сила ее, отправила меня, чтобы тебя встретить. — Спасибо, Мэри… — сухо ответил Джон, не глядя на молодую русалку. — Тогда дай мне свою руку, Джон (она протянула ему тонкие пальчики), я проведу тебя в наши чертоги. Джон дал ей руку и последовал в темную пучину Темзы. Хорошо быть нежитью: не стоит переживать о возможности захлебнуться холодной и не слишком чистой водой. Вот только костюм… впрочем, учитывая теперешнюю специфику, скорее всего, и он не пострадает. Джон бесстрашно вошел в воду, прикидывая, о чем стоит порасспросить Реану. Мистер Холмс с момента встречи в парке не мог больше ни о чем думать, кроме как о Джоне Ватсоне. С чего бы это? Мало того что доктор своим вызывающим видом испортил ему настроение, так еще и подорвал без того нечастое пребывание на природе (в коем-то веке появилась возможность просто пройтись по парку). Майкрофт не стал гулять, куда там, он развернулся и пошел следом за парочкой, соблюдая приличную дистанцию, которая впрочем, не помешала отлично видеть, как незнакомец льнет к доктору, а тот совершенно не против такой прилюдной демонстрации своих симпатий. А ведь, помнится, Шерлок рассказывал, как Джон смущался и злился, если кто-нибудь подозревал его в романтической связи с детективом. Что же произошло? Встретил свою любовь? Это вряд ли. Для старшего Холмса не было секретом, как сильно Джон был привязан к Шерлоку. Тогда, после взрыва, когда Джон пришел в себя в больнице, Майкрофт был там. Он сидел рядом с постелью доктора и, видя страдания этого светлого человека, Холмсу (впервые, может быть, за всю жизнь) стало стыдно за свои действия. Но он не был бы прекрасным политиком, если бы этот стыд в мгновение ока не был стерт с лица земли. Майкрофт умело отыграл свою роль и дал понять доктору, что Шерлока больше нет. В общем, он и ложью-то это не считал, потому что брату не следовало больше встречаться с Джоном Ватсоном. Шерлок умный мальчик и сам прекрасно понял, что иметь такую очевидную болевую точку неразумно. Правда, брат согласился на это расставание только после того, как Майкрофт предельно четко дал ему понять, что Шерлок опасен прежде всего для Джона. Все злодеи Лондона, желающие наказать Шерлока, будут бить по Ватсону. Это факт. Конечно, младший переживал, особенно первое время. Он изводил Майкрофта вопросами о Джоне, но старший был уверен, что эта блажь пройдет, со временем. Им, Холмсам, несвойственны привязанности и тем более, боже храни королеву, любовь. Шерлок вот уже пять месяцев был на задании в западной Европе, и связи почти не было, а значит, вопросов о Джоне тоже. Майкрофт успокоился и почти забыл про доктора, сосредоточившись на более интересных вещах. До сегодняшнего дня… Холмс шел следом за парой. Он видел, как они подошли к роскошной машине, как эффектный незнакомец вплотную наклонился к лицу Джона, что-то невероятно интимно ему шепнул и, сев в машину, уехал. Джон даже не обернулся в сторону отъезжающей машины. Он, расправив плечи, пошел в другую сторону. Что-то было в его облике и походке незнакомое, даже хищное. Ватсон двигался легко, свободно, словно был королем этого мира, так, будто он был не только ровней Майкрофту, но несоизмеримо выше его. Такого за Джоном раньше не наблюдалось. Это рождало в душе Холмса невнятные пока, но острые ощущения. Он уже собрался окликнуть Ватсона и догнать его, но вдруг вспомнился холодный и равнодушный взгляд черных (не синих) глаз. И это воспоминание хлестнуло Холмса как пощечина. Нет, он не побежит за ним. Но обязательно разберется, в чем дело. Тем более теперь это было чем-то личным, никак не связанным с Шерлоком. Майкрофт снова поймал себя на мысли, что ему до зубного скрежета неприятно видеть Джона Ватсона такого покорного в чужих, уверенных и жадных руках. Но он готов был съесть свой зонт, если ошибается в том, что покорность эта сплошная фикция. И это его, Майкрофта Холмса, волновало, или, точнее сказать, возбуждало? Черт! Кроме того, как сообщить Шерлоку о том, что его доктор вовсю обжимается с каким-то хлыщом посреди белого дня в городском парке? Впрочем, он пока может ничего и не сообщать, а просто выяснить, что происходит. Да, это лучше всего. — Что же с вами произошло, Джон? — глядя вслед уходящему доктору, прошептал Майкрофт, делая акцент на имени, словно пробуя его на вкус. — Дайте срок и будьте уверены, я это выясню. Он достал телефон и набрал номер. — Антея, к моему возвращению в офис подготовите максимально подробную информацию о докторе Джоне Ватсоне за последний год. — Будет сделано, сэр, — ответил в трубку женский голос. — Вот и хорошо. Да, я буду через десять минут. — О, — голос слегка удивлен, — я сделаю все что смогу, сэр. — Спасибо. Майкрофт повесил трубку и, нервно рассекая воздух зонтом, словно желая пронзить кого-то невидимого шпагой, направился в сторону своей машины.