Обратная сторона вечности

Вода не тронула его. Как только темные волны Темзы сомкнулись над светловолосой макушкой Джона, он, крепко сжимая руку проводницы, мгновенно оказался в жилище верховной русалки, испытывая при этом некоторое подобие облегчения: бродить по дну в мутной воде желания не было. Комната, в которой Джон очутился, была самой обычной, но он знал, что они глубоко под рекой. Тут было все достаточно скромно и весьма по-человечески, походило на рабочий кабинет среднестатистического начальника любой мало-мальски респектабельной фирмы. Стол, кожаная мебель, стеллажи с книгами… Вот только не было тут окна с роскошной панорамой Лондона, это и понятно: откуда под водой быть шикарному виду. Джон не удивился. Это была такая буферная зона для встречи русалки с людьми и прочими существами, которые не живут под водой. Вести переговоры в воде не слишком удобно. Хозяйка сидела за столом. Когда Джон и Мэри появились в кабинете, Реана кивнула девушке и та, растворилась в воздухе с легким поклоном, бросив мимолетный взгляд на Джона. — Здравствуй, Джон. — Лицо верховной русалки было без эмоций. Она не улыбалась, как принято у людей при встречи, она не была человеком, как и Джон, поэтому изображать эмоции, которых нет, — это пустое. — Присаживайся, я рада, что ты заглянул. Джон ответил мысленно, он был уверен, что она, так же как и Мэри, его услышит. — Я не мог не прийти, ты звала меня, — бесцветно, в тон настроению. — Верно, звала. — Она окинула его взглядом, в котором прятался интерес. — Хотела лично убедиться, что после ритуала все идет хорошо. И дать кое-какие наставления по нашему делу. — Ну что ж, твое право. — Джон откинулся на спинку кресла, располагаясь с комфортом. — Но после того как ты убедишься, что все хорошо, я хотел бы задать тебе несколько вопросов. Не возражаешь? — Разумеется. Русалка внимательно осмотрела Джона, не только поверхностно, но и заглянула внутрь, туда, где прятались и бушевали заключенные в клетку чужие гадкие эмоции, туда, где раньше билось его большое и такое сильное чувство к Шерлоку, а теперь зияла чернеющая пустота, коснулась прохладным взглядом места, где раньше обитала, а теперь крепко спала душа. Этот осмотр ее, вероятно, удовлетворил, все было так, как Реана и предполагала. — Хорошо. Все так, как я ожидала. Он, демон, настолько самоуверен, что даже не удосужился проверить, насколько освободился сосуд твоего тела. С моей помощью тебе удалось сохранить в себе самое важное — ментальное ядро, твою личность. Он этого не знает, уверен, что справился с твоей душой так же просто, как с дурачком Хогом и другими не слишком наделенными моральными качествами и высокими чувствами людьми. Но ты же особенный, Джон. При моем небольшом вмешательстве ты без труда сохранил свое я. И это чудесно. Я рада. Так что ты хотел спросить? — Эмоции, чужие, которые я собираю; я чувствую их, они меня тяготят. Жалын сказал, что он заберет это все. Но сегодня в парке я поймал себя на желании прикоснуться к другим, ярким и сильным положительным эмоциям, которые не подходят демону. Мне показалось, что он даже остерегается их. Мы оба среагировали на золото счастья, только по-разному. Реана улыбнулась, не потому что было нужно, а оттого, что ей захотелось. — Джон, он не ошибся, ты действительно уникален! Счастье и его окружение — это оружие против демона. Об этом я сама с тобой хотела поговорить, но ты меня опередил. Твое желание прикоснуться к золоту не случайно, это голос твоего выжившего после ритуала «я». Ты столько страдал за последнее время, что тяга к счастью стала твоей потребностью. Все даже лучше, чем я надеялась. Джон, ты должен собирать не только пороки. Вся эта грязь питает Жалына, он жаждет ее, но если ты наберешь достаточное количество счастья и его компонентов, то, выплеснув однажды это на демона, ты просто развеешь его в прах. Но нужно собрать много и не дать Жалыну почувствовать это. — Как? — Это будет не просто, но уверена, что ты справишься, Джон. Сейчас в твоей душе столько свободного места, что туда можно вместить все эмоции Англии. Ты потерял свои чувства именно для того, чтобы иметь возможность размещать в себе чужие. Но золотое счастье нужно прятать, глубоко. Да и встречается оно довольно редко, чаще попадается всякая пакость: люди полны негатива. Потому, чтобы набрать нужное количество золота, требуется времени и немало. — А где мне его прятать? — Поглубже, в дремлющей душе. Ты должен создать в себе тайное место и спрятать от него ключ. Место должно быть надежно спрятано, чтобы Жалын не почувствовал его. — И что это должно быть? — Ну не знаю, Джон. Может, вещь, которая тебе была когда-то дорога, может, место, где ты сам был счастлив. Что-то с золотым оттенком. Подумай об этом серьезно. Ты будешь складывать туда все хорошее, что соберешь. И оберегать от демонического взора до той поры, пока не наберешь достаточно золота, чтобы уничтожить его. Еще вопросы? — Что со мной будет, когда Жалын исчезнет? — Ничего, ты просто будешь существовать, обходя чужую зависть, похоть, страх, ревность, не пачкаясь обо все это. Тебе же понравились свобода и покой? — А как насчет моего возвращение к человеческой жизни? — Боюсь, обратной дороги для тебя нет. Но ты ведь и не хочешь. — Не вопрос, утверждение. — Не хочу. — Вот и отлично. Джон поднялся, разговор был окончен, теперь ему требовалось одиночество, чтобы обдумать полученную информацию. — Да не иссякнет сила твоя, великая и могучая Реана. — И тебе попутного течения, Джон, знай, я рядом. — Русалка прикрыла глаза, и в кабинет вошла знакомая девушка. Мэри, кажется. — Проводи его, — коротко приказала великая и могучая. Мэри кротко поклонилась и взяла Джона за руку. Через миг они стояли на том месте, где встретились. — До свидания, Джон, — Мэри улыбнулась. Он не ответил, только кивнул и пошел прочь от реки, погружаясь в собственные мысли. Десять минут было небольшим преувеличением. На возвращение понадобилось около получаса. Красивая и исполнительная Антея ждала шефа, удобно устроившись в кожаном кресле, она что-то увлеченно искала в своем смартфоне. — Ну что? — спросил ее Майкрофт, устраиваясь за рабочим столом. — Да почти ничего, сэр. — Антея подняла на него взгляд и чуть пожала плечами. — Кажется, он и не жил весь этот год, а просто — простите, сэр, — тянул лямку. Ни знакомых, ни интересов… Дом — больница. И все. — Уверена? — Да, сэр, но была одна странность, на днях… Майкрофт, затаив дыхание, даже подался вперед, желая услышать об этой странности. Это не скрылось от внимания девушки, и глаза ее чуть расширились от удивления. Такая несдержанность была не присуща ее начальнику. — Продолжай. — Это правда было странно. Вчера днем Джон Ватсон ушел с одним из своих пациентов прямо во время рабочего дня. А сегодня с утра он вернулся в больницу и уволился. — Есть видео? Антея кивнула. — Да, сэр, я проверила камеры внешнего наблюдения на улице около больничного входа, и еще мне любезно предоставили материалы с внутренних камер больницы. — Как звали того пациента? — Джонатан Хог, сэр. — Спасибо, — сухо сказал Майкрофт, давая понять девушке, что он отпускает ее, — хорошая работа. Она скользнула по нему быстрым любопытным взглядом и, поднявшись с кресла, быстро покинула кабинет. Холмс включил стоящий на столе ноутбук и с нетерпением ждал, когда тот загрузится. Но он уже точно знал, кто такой Джонатан Хог и как тот выглядит, хотя это имя слышал впервые. Майкрофт был уверен на все сто процентов, что именно Хог сегодня в парке так страстно прижимался к Джону Ватсону. Вот ноутбук прогрузился и зайдя на сервер после введения многосложного пароля, такого, что не под силу разгадать даже Шерлоку, Майкрофт щелкнул по папочке со скромным названием Джон Ватсон. Внутри оказались фото и видео-материалы, которые умница Антея так оперативно разыскала. Бегло просмотрев фотографии, ничего примечательного Холмс там и не нашел, Джон на них был такой, каким его всегда знал Майкрофт, только постаревший, в глазах укоренившаяся тоска… А вот видео… Первое, с уличной камеры, привело Майкрофта в замешательство. Он видел как Джон, ведомый Хогом вышел из здания больницы, после чего они сразу сели в уже знакомую Холмсу дорогую машину и уехали. Джон был тут прежний, вот только его лицо… Выражение обожания и безграничной любви, смешанное с откровенным желанием. Так Джон никогда не смотрел даже на Шерлока, которого боготворил. С чего бы это он так распустил слюни на совершенно незнакомого человека? Тут же, в папке, была справка о том, что Джонатан Хог посещал доктора несколько раз. Несколько раз. Они больше нигде не встречались, только на приемах. Так откуда это обожание на лице Джона? Следующее видео показывало сегодняшнее утро. Вот машина подъезжает к входу в больницу, и из нее выходит Джон. Он уже слабо узнаваем, одет с иголочки, осанка, походка, взгляд… Да, это несомненно тот Джон, которого Майкрофт встретил сегодня в парке. Так что же произошло за это время, ведь прошло только несколько часов; что сталось с прежним, мягким добрым и раздавленным чувством потери, Джоном и откуда взялся этот, красивый, уверенный в себе как сотня чертей, равнодушно и высокомерно взирающий на все вокруг человек? Сомнений не было — причиной метаморфозы стал именно Джонатан Хог. Вот откуда надо начинать поиски. Нужно собрать на него досье. Потом дошла очередь до внутренней записи с камеры в больнице. Холмс видел, как Джон разговаривал с администратором: это равнодушное и чуть презрительное выражение лица, когда девушка стала его обхаживать. А потом он стал писать. Почему? Что с его голосом? Нужно выяснить. Ватсон уходит к начальнику и возвращается оттуда через десять минут. Быстро, однако, для важного шага. Ни сожаления, ни печали. Он только что уволился, а лицо такое, словно ему все равно. Вот доктора облепили девушки, каждая поедает его глазами, невербально старается привлечь внимание. Он даже не смотрит на них. Просто уходит. А на улице его уже поджидает Хог, который, улыбаясь, его обнимает. Что за черт! Майкроф еще раз просмотрел все записи с новым Джоном, а потом еще и еще раз. Его невероятно привлекало это лицо, такое холодное и недоступное. Холмс не мог отделаться от мысли, что это гибкое, животное, равнодушное совершенство когда-то было мешковатыми, чуть робким и таким уютным и обаятельным Джоном. Это откровенно возбуждало. Хотелось покорить, завоевать, пленить и увидеть в этих глазах что-то, кроме презрительного равнодушия. Обычно такой взгляд был у самого Майкрофта, это его конек. Разглядывая Джона, Холмс вдруг увидел в нем себя. А себя он очень любил. Майкрофт закрыл глаза и снова увидел идущую по аллее пару. Молодые, красивые, богатые партнеры. Ревность, могучая и доселе неведомая, ударила Холмса в солнечное сплетение, так что он задохнулся. Усилием воли он открыл глаза, и с трудом восстанавливая дыхание, снова включил видео. То, где Джон окруженный женщинами уходит из больницы. Ударило еще сильнее, но теперь волна была горячая, густая и сводящая с ума — вожделение. Он безумно хотел Джона. До такой степени, что рука сама потянулась к восставшей под брюками плоти. Это было немыслимо. Майкрофт зло отдернул руку и, обругав себя последними словами, захлопнул ноутбук. А после пообещал своей гордости и чувству собственного достоинства, что не станет дрочить как подросток. Он все получит позже, и Джон сполна расплатится за это унизительное желание.