Kurtbastian One-Shots

Себастиан не различал лица. В детстве Себастиан был необычайно гиперактивным ребенком. Родители не могли с ним управиться. Его няня — тоже. У него было не так много друзей, потому что он редко оставался на месте достаточно надолго, чтобы познакомиться с ними. Он был чрезвычайно умен, но его не интересовали такие скучные вещи, как школа и книги. Он ходил школу только с сопровождением, потому что когда шёл один, то никогда не доходил до неё. Он мог увидеть необычайно большое дерево и без всякой причины захотеть на него взобраться. Или найти скейтборд соседа в траве и укатиться в соседний город. Одним странным утром его обнаружили красящим забор в соседском дворе. В тот день он опаздывал в школу, няня заболела, а его матери и отца не было в городе. Себастиан мчался по улице, но отвлекся на своего старого врага — калифорнийский черный дуб. Даже небольшой забор, сооруженный у основания дерева и обмотанный желтой лентой, не мог удержать Себастиана. Он перепрыгнул через них, почти не прилагая усилий, и взмыл вверх по стволу, прыгая словно белка. Он подпрыгивал среди высоких ветвей, перемещаясь с одной на другую, притворяясь лемуром с Мадагаскара, из-за чего бригада эксплуатационной службы города его не заметила. Мужчины в подъёмных люльках начали прореживать ветки, не замечая неугомонного мальчика, пока один из рабочих не увидел его, балансирующего на ветке, которую он только что закончил обрезать. Зеленые глаза встретились с карими всего на мгновение, прежде чем ветка сломалась с громким треском, и Себастиан упал на землю, сбив по пути несколько расшатанных веток. Восемь переломов. Сотрясение мозга. Куча страшно выглядящих ушибов. Около пятидесяти швов. Его няня так и не простила себя. Его мать чувствовала себя виноватой за то, что была благодарна, что травмы ее неконтролируемого сына вынудят его какое-то время сидеть на одном месте. Его отец подал в суд на город. Врачи прогнозировали полное выздоровление. Но Себастиан был необычным мальчиком. У него никогда не было всё просто. В то время как большинство детей оправились бы даже после такого ужасного несчастного случая, как этот, данное происшествие не могло оставить Себастиана без последствий, изменивших его жизнь. Поэтому, когда Себастиан открыл глаза и огляделся вокруг кровати, он обнаружил, что был совершенно одинок, и не потому, что его семья не стояла у его постели. Он видел их тела и ноги. Но ни у одного из них не было лица. Врачи заверили его родителей, что, скорее всего, это пройдет. Они дали им книги и оставили контакты групп поддержки, различных специалистов и психологов. Его родители приводили специалистов по иглоукалыванию, гуру и монахов. Никто не мог ему помочь. Родители забрали Себастиана из школы. Они наняли ему частных репетиторов. Он проходил занятия онлайн. Он окончил школу с отличием, а когда ему исполнилось восемнадцать, то покинул родительский дом вопреки воле семьи и переехал в Нью-Йорк. После этого он не виделся с родителями. Курт ненавидел свое лицо. Он носил водолазки и одежду с высоким воротником. Он поднимал его как можно выше, чтобы прикрыть правую сторону лица. В столовой он ел один. Он ни с кем не разговаривал. В комнате, полной людей, он пытался раствориться и слиться с окружающим фоном. В детстве Курт был педантичен; настоящим перфекционистом. Отец никогда не понимал его полностью. Все началось, когда умерла его мама. После этого у Курта возникла навязчивая потребность контролировать всё в своей жизни. Он был чрезмерно опрятен. У каждой вещи было своё место, и ничего никогда нигде не валялось. Даже какие-то мелочи должны были соответствовать практически безумному уровню совершенства. Его отец просыпался по утрам не только в безупречно чистом доме, но и в полностью упорядоченном гараже. Одним воскресным утром, в третью годовщину смерти жены, отец Курта застал его на улице, пересаживающим растения в саду. Курт был одет с ног до головы в резиновый костюм, на руках у него были две пары садовых перчаток, и он держал в руке линейку. Он измерил расстояние от дома до первого тюльпана и с математической точностью подогнал все тюльпаны в один ряд, после чего рассадил гладиолусы по цветам и перераспределил герберы по оттенкам в соответствии с цветовой гаммой. Отец Курта сидел и наблюдал за сыном в течение полудня, пока Курт не добрался до гортензии и не остановился как вкопанный. Растение росло в части сада с постоянно меняющимся уровнем содержания алюминия в почве. Часть растения стала голубой, а часть — розовой. Как бы Курт ни старался, он не мог придумать, как разделить растение, и после часа безуспешных попыток он не выдержал, сел в грязь и заплакал. Отец Курта обнял сына и сказал ему, что он все исправит. На следующее утро красивую и маетную гортензию забрала себе добрая соседка по улице, которая знала, каково это — потерять любимого человека. Казалось, одержимость Курта порядком с того дня только обострилась, и его отец был в растерянности. Он подумал, что, может быть, его сын проводил слишком много времени один. У Курта не было друзей. Девочка с соседней улицы однажды пригласила его на чаепитие, но разозлилась, когда он снял все ее коллекционные фигурки с полок и рассортировал их по цветам и магическим видам. Его отец запланировал барбекю. Он пригласил друзей, соседей и родственников со всего Огайо. Пришли почти все. Дети бегали по двору. Взрослые смеялись и обсуждали картофельный салат и нездоровую жареную пищу. Отец Курта впервые за долгие годы достал старый гриль. День проходил без происшествий. Отец Курта даже подумал, что его сын наконец-то выглядел счастливым. Внимание Курта привлек сосед, складывающий угольные брикеты на решетку. Мужчина отошел на минуту, и Курт заметил, что пирамида из крошечных черных блоков с одной стороны отклонялась под тупым углом больше, чем с другой. Курт чувствовал непреодолимое желание исправить это. Он не знал, что брикеты уже были облиты жидкостью и подожжены. Курт потянулся к решетке, и вся пирамида обрушилась на него. Те немногие соседи, которые решили не идти на барбекю, слышали крики Курта за несколько кварталов. Вся правая сторона его лица была выжжена в один огромный отвратительный шрам. Не пострадал лишь его глаз. Он ходил с этим ожогом всю жизнь. Все в относительно маленьком городке Лайма штата Огайо знали о несчастном случае, изуродовавшем лицо Курта. Никто не говорил об этом вслух. Дети его не дразнили. Все вели себя понимающе, но Курт по-прежнему чувствовал себя одиноким. Он прятал лицо. Прятал свою жизнь. На следующий день после окончания школы он собрал сумку и сбежал. Курту надоело прятаться. Курту вариант убежать в такое место, где мало кто выделялся, казался идеальным, но он все равно чувствовал себя ужасно одиноко. В какой-то степени кампус Нью-Йоркского университета был очень похож на Лайму. Никто особо не дразнил его за шрам, но и подружиться с ним никто не пытался. Он понимал, что на него было тяжело смотреть. Иногда люди, которые изо всех сил старались не смотреть на него, вели себя более очевидно, чем те, кто смотрел открыто, или те, кто ахал и отводил взгляд. В первый день занятий по введению в углубленную алгебру Курт, парень, которого люди старались не замечать, увидел парня, который никого не замечал. Курт наблюдал за ним издалека, пока тот делал записи и усердно выполнял свою работу. Если и был на свете бесподобно красивый человек, то это должно быть был этот парень. Всё, начиная с его современно уложенных волос и заканчивая глазами цвета морской волны, безупречной кожей и отличным вкусом стиля кричало о том, что он был совершенен... и точно занят. Больше всего Курта очаровывало то, что, несмотря на то, что люди окружали его вниманием — девушки флиртовали с ним, метросексуалы практически умоляли стать его другом — он их всех игнорировал. Даже профессор, окликнувший его по имени, похоже, не привлек его внимания. Себастиан. Курт сидел тремя рядами сзади и слева от небывалого красавчика, и звали его Себастиан. Он написал его имя на левой руке, чтобы ни за что не забыть. — Окей, сейчас ты уже просто придумываешь всё подряд, — отругала свою подругу девушка позади Курта. — Не видит лиц? Такого вообще не бывает. Ты просто не хочешь, чтобы я пригласила его на свидание до того, как это сделаешь ты. К твоему сведению, ничего у тебя не получится. Я поговорю с ним, как только выпадет возможность. — Конечно, — неверяще добавила её подруга. — И это ещё как бывает. Я слышала, как об этом говорил профессор Эванс. Вот почему он ни с кем не разговаривает… И вообще, он мой. Их разговор заинтересовал Курта, и хотя обычно он не обращал внимания ни на одну из девушек, он быстро повернулся к ним. — О чём это вы болтаете? — спросил он более напористо, чем обычно, учитывая обстоятельства. Обе девушки слегка отпрянули. — Аргх, — заметила первая, — не учили не лезть? Третья девушка, сидевшая рядом с ними, со вздохом закрыла книгу. — У него зрительная агнозия, — пояснила она, не удостоив их взглядом. — И дело не в том, что он не видит лица. Он знает, что такое лицо, просто его мозг больше не распознает их и заменяет чем-то другим. Судя по тому, что я слышала, для него мы все выглядим как расплывчатые пятна на палочках. Девушка начала собирать свои вещи и запихивать их в сумку. — А... А как такое появляется? — спросил Курт, внезапно взволнованный перспективой того, что этот красавчик не мог видеть его лицо и увидеть, насколько он был ущербный. Может, они могли подружиться. — Э-э... не знаю, — сказала девушка, застегивая сумку. — Может, из-за несчастного случая? Из-за удара по голове или чего-то в таком роде, — она посмотрела на Курта с неожиданно теплой улыбкой на лице. — А ты спроси его сам, — она подмигнула Курту, закинула сумку на плечо и направилась на выход из кабинета. Курт рассеянно встал с места и последовал за ней. Казалось, она знала что-то, чего не знал он. Или ему просто хотелось так думать? В любом случае, если Себастиан не видел ужасный шрам Курта, тогда он мог бы поговорить с ним, может даже пригласить выпить вместе кофе. Он мог бы придумать какой-нибудь предлог, например, попросить у Себастиана помощи с заданием по математике. Черт! Курт был уже почти в дверях, когда понял, что оставил учебник и остальные вещи на парте. Курт повернулся на пятках, бормоча под нос. Он наклонил голову, чтобы избежать взглядов однокурсников. Стая болтливых девиц влетела прямо в него, и Курт приземлился копчиком на твердый линолеум. Кто-то схватил его за руку. — Эй, не ушибся? — спросил кто-то бархатным мягким голосом. Затем незнакомец ахнул. Курт был уверен, что какой-то качок из лучших побуждений протянул руку, чтобы помочь ему, и увидел его лицо. Но всё оказалось хуже... намного хуже. Себастиан, чьи зеленые глаза выглядели ещё красивее вблизи, схватил Курта за левое запястье. Длинный рукав худи Курта задрался до локтя. Себастиан молча уставился на своё имя. Курт испуганно следил за лицом Себастиана, ожидая реакции. Себастиан улыбнулся, и его чересчур соблазнительные губы изогнулись в очаровательной ухмылке. — Так это моё имя, или тебя тоже зовут Себастиан? — Э-э... — Курт не ожидал этого. Этот красавчик не съежился от страха, не отступил назад, не игнорировал его, словно его не существовало. На самом деле, Курт не был так уж в этом уверен, но Себастиан вроде даже флиртовал с ним. Лицо Курта залилось краской. Самый красивый парень, которого Курт когда-либо видел, флиртовал с ним. Ну, справедливости ради, Себастиан ещё не видел его лица. Курт тяжело сглотнул. Он не знал, что сказать. Он просто ждал, что произойдёт дальше. Себастиан посмотрел на его лицо. Курт напрягся, но затем, вспомнив, что Себастиан не отреагирует, как все остальные, потому что не увидит его лица, с облегчением вздохнул. Он увидит только размытое пятно. В кои-то веки Курт не будет отличаться от окружающих. Себастиан и правда не отреагировал как все остальные. Он широко распахнул глаза и крепче сжал руку Курта. Он смотрел на него со странным, непроницаемым выражением лица. Затем Себастиан подавил истеричный смешок и опустился на колени перед Куртом, который всё ещё лежал на полу, распластавшись на заднице. — Я тебя вижу, — прошептал Себастиан. Курт бы подумал, что парень издевался над ним, если бы не заметил искренний трепет в его голосе и слезы, блестевшие в уголках глаз. — Я тебя вижу, — тихо повторил он. Он протянул свободную руку и коснулся лица Курта. Курт отклонился так далеко, как только мог, чтобы избежать прикосновения Себастиана, но не настолько, чтобы высвободить запястье из его хватки. — Все в порядке, Себастиан? Курт? — спросил профессор Эванс у них за спиной. Курт поднял глаза и увидел, что профессор смотрел на них сверху вниз вместе с почти всеми остальными студентами с их занятия по алгебре и ещё несколькими, задержавшимися в коридоре. — Курт, — повторил Себастиан. Звук его имени, сказанный этим бархатным голосом, вернул внимание Курта к изумленным зеленым глазам Себастиана. — Курт, — сказал он снова. Себастиан постепенно начал осознавать, что они оба сидели на полу в дверях класса, а кучка их сверстников странно смотрела на них. Он встал и потянул Курта на ноги, не желая отводить взгляд от растерянного лица Курта. — Курт, как насчёт кофе? — спросил Себастиан. — Я бы хотел познакомиться поближе... если ты не занят. Все это было слишком странно даже для Курта. Он понятия не имел, что происходит. Но позволит ли он этому помешать ему выпить кофе с этим очень красивым парнем? — С радостью, — затаив дыхание, ответил Курт. — Только мне... нужно забрать учебники. Себастиан последовал за Куртом, пока тот собирал свои вещи. То, как Себастиан смотрел на него, должно было его напрячь. На Курта пялились большую часть его жизни, но не так. Не с таким восхищением, будто не хотели отрывать глаз. Будто он выглядел красиво. Он положил все вещи в сумку и почти перекинул её через плечо, когда Себастиан перехватил её и взял с собой. — Это чтобы ты не убежал, — прошептал Себастиан с довольной ухмылкой на лице. Он взял Курта за руку и вывел из класса, в то время как несколько десятков пар глаз и разинутых ртов наблюдали, как они уходили.