И озарилась полночь

      Мне потребовалось не так много времени, чтобы привести себя в порядок, однако до того, как из моих глаз перестали течь слезы, я устроила не шуточную истерику. Сама я уже была готова переживать по этому поводу, но Найл, кажется, отнесся ко мне с пониманием. Я не видела осуждения в его глазах, которых он с меня не сводил. Должно быть, все еще опасался того, что я могу разрыдаться вновь. — Я никогда не видела столько крови, — на выдохе призналась я, наконец, принимая из рук Найла жалкий стаканчик с давно остывшим содержимым. — Она была повсюду. В ванной. На полу. На стенах… — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом, если ты…       Я молча покачала головой, отпивая большой глоток кофе. — Я просто не понимаю. Там было больше привычных четырех литров.       Мне не нужно было смотреть на Найла, чтобы понять, что он думает по поводу только что выданной мной речи. «Свихнулась», — наверняка сейчас звучит в его голове. Но как бы не так. К такому невозможно привыкнуть, но кажется я начинаю привыкать к мысли, что прошлым вечером нашла труп. Я видела труп прошлым вечером. И я могла его коснуться. Думая об этом, не как о теле, в котором больше не таится жизнь, держать себя в руках становится вполне возможным. Если бы я много лет занималась этим, изучала тела и распутывала самые сложные дела… Но я студент. Всего лишь студент-второкурсник, впервые увидевший, как выглядит сама смерть. Меня снова начало тошнить. — Тебе необязательно выглядеть сильной, — негромко произнес Найл, с сожалением наблюдая за моими попытками. — Я не сильная.       Мне пришлось опустить глаза, как только я почувствовала подступающие слезы, но Найл все равно их заметил. — Я хочу, чтобы ты помог мне, — быстро утерев глаза рукавом свитера, выпалила я.       Найл предлагал мне сотрудничество, и у меня было время, чтобы все обдумать. Совершенно ясно, что одна я не справляюсь и не справлюсь, если кто-то вовремя не подставит мне плечо, свежие идеи и готовность совершать безумные поступки, что рано или поздно приведут нас к истине. Не знаю почему, но парень так же заинтересован в продвижении правды на поверхность, а значит мы можем сослужить друг другу хорошую службу. — Моя подруга потеряла память, — мой голос был решительным, несмотря на то, что пару минут назад я и вовсе не могла говорить. — Через пару дней в ночном клубе сгорела девушка. А вчера я впервые в жизни видела, как выглядит суицид. И все это не имеет между собой никакой связи, кроме того, что я всегда нахожусь в эпицентре. Даже забудь я о своей мании к расследованию и вернись к учебе, нет никаких гарантий, что спустя неделю не погибнет кто-то еще. — Думаешь, полиция ошибается в своих убеждениях? — Ошибается или нет. Пока я не получу доказательства того, что все эти события идут друг за другом по нелепой случайности, все убеждения полиции для меня останутся всего лишь отговорками.       Найл внимательно слушал, устремив взгляд куда-то сквозь стену, в ее молекулярное строение, пока я выжидающе сверлила его обезумевшими, красными от слез глазами. Сам Найл не выглядел менее безумным. Его волосы были грандиозно взъерошены. Капюшон черной толстовки сполз на правую сторону. А по выражению его лица можно было предположить, что он и вовсе покинул этот мир, оставив мне на лицезрение лишь тело. — Хорошо, — наконец, произнес он, поворачивая голову в мою сторону и смотря прямо в глаза, да так, что я не могла закрыть их или отвернуться. — Я помогу тебе, но при одном условии. Ты меня выслушаешь. Прямо сейчас. И что бы ни случилось, ты будешь вспоминать эти слова. И ты будешь им верить.       Я взволнованно сглотнула. — Ты замечательная, не спорь. Ты помогаешь подруге и добиваешься истины, чего бы это ни стоило. Ты хороший друг, Лара. Ты смелая, умная. Быть может, ты и не считаешь себя сильной. Но ты можешь бороться. И ты будешь бороться. Ты не дашь себя в обиду никому и никогда. Поняла?       Кристально чистые голубые глаза требовательно взирали на меня, пока их обладатель ожидал моего ответа. У меня не было права просто кивнуть или отказаться. Я была просто обязана сказать: — Да.       И как только я сделала это, что-то обжигающе ледяное обдало все мои внутренности так же, как обжигают глиняную посуду. Могла ли я ощутить, как закалилась сталь внутри меня?       На мгновение и я, и Найл притихли, настороженные приближающимися шагами, и оба облегченно выдохнули, когда из коридора вышел первокурсник. Увидев нас, сидящих на подоконнике и по-детски болтающих ногами, он остановился на долю секунды, прежде чем Найл сердито на него зыркнул, призывая как можно быстрее убраться. Студент спорить не стал, торопливо зашагав в сторону столовой, а я поймала себя на мысли, что скорее всего меня бы стошнило, попробуй я съесть хоть что-либо. — Оформи больничный, — очевидно, отметив то, с каким кислым выражением лица я сидела, предложил Найл. — Или просто прогуляй. Не к чему тебе светиться в универе в таком состоянии. — Я не могу пропускать учебу, — хоть мне и самой жутко хотелось побыть вдали от переполненных аудиторий денек, другой. — Да и как же мы сможем… расследовать (отчего-то я чувствовала себя неуклюжей, произнося это слово). — Тебе нужно отдохнуть. А мне время, чтобы включиться в работу. Признайся, у нас нет ни единой зацепки.       Так все и было. А точнее ничего не было. Теперь, когда Найл официально играл за мою сторону, нам предстояло начать все сначала. — Я скажу, что ты отравилась. Ну или нашла труп прошлой ночью.       Это не было смешно, но я горько усмехнулась над колким и черным предложением Найла. — В четверг я собираюсь получить пару ответов по поводу последнего несчастного случая, — Найл нахмурил брови. — Думаю, мне придется заглянуть в полицию. — Под каким предлогом? — поинтересовалась я, наблюдая за тем, как парень отшвыривает мой пустой стаканчик в урну. — Дело Кэтрин закрыто.       Лично я не могла придумать такой ход событий, по истечению которого мы бы узнали хоть что-то новое. Честно говоря, я чувствовала, что даже не начав свое «расследование», вымоталась, выдохлась и окончательно утратила хватку. Я не представляла, что должна делать дальше. — Стой, ты что?! — воскликнула я, когда Найл достал пачку сигарет, закуривая одну из них прямо здесь на университетском подоконнике. — Что ты творишь?       Мои действия были слишком быстрыми. Сигарета, мгновением ранее находящаяся меж пальцев Найла, была скомкана мною и немедленно выброшена в урну в след за кофейным стаканчиком. Парень смотрел на меня с нисхождением. Я даже заметила едва уловимую улыбку, блуждающую на его лице. — Все в порядке, — ухмыльнулся он, потянувшись за следующей сигаретой. — Я подумал, что не стоит ждать четверга. Видишь их? — парень указал на датчики дыма установленные на потолке. — Они достаточно чувствительные, так что тебе лучше уйти, пока не сработала сирена. — За это в полицию тебя не вызовут, — я с ужасом наблюдала, как белесая тонкая струйка тянется от дымящегося конца сигареты. — А вот из университета вышвырнут.       Найл отрицательно покачал головой, втягивая щеки при очередной затяжке. Его брови по-прежнему были сведены, а ноги широко расставлены. Удивительно. Мы оба сидели на подоконнике, но в то время, как мои ноги неуклюже болтались воздухе, Найл ступал на кафель полной стопой. — Уходи, — негромко, но требовательно произнес он, стряхивая пепел прямо на пол. — Я расскажу, что мне удалось узнать. — Но… — Уходи, Лара, — отрезал Найл, переворачивая мои внутренности одним только взглядом.       И я ушла. Я позволила ему допустить самую большую ошибку в своей жизни.

***

      Молодой человек, сидящий на подоконнике возле кофейного аппарата, нервно курил. Только он мог чувствовать, как стремительно натягивается тонкая струна. Где-то там, внутри. Ни его невозмутимое выражение лица, ни расправленные плечи, ни холодный взгляд голубых глаз не выдавали то, насколько страшным ему представлялись ближайшие несколько часов, которые он проведет сначала в деканате, затем в полиции, и бог знает, какое место окажется конечным, во что все это выльется. Но был в этом и приятный момент. Она больше его не боялась. Она верила, и Найл поклялся себе, что не разочарует ее. Теперь он был с ней за одно. И он был обязан помочь ей найти ответы, чего бы это ему ни стоило.