Abyssus abyssum invocat

После того, как Яо и Иван ушли куда-то с европейцами, Наташа всё же заставила себя вернуться в общежитие. Комната была пуста. Украина опять куда-то пошла, в последнее время она часто исчезает. Вдруг по телу пробежала дрожь - вдруг с ней что-нибудь случиться?.. Девушка встряхнула головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. - Если я буду много думать о убийстве, то рискую заработать, как минимум, паранойю, - заключила она, садясь на краешек кровати. Вот сейчас она сидит в этой комнате, совершенно одна, и пытается понять все, произошедшее сегодня. Несколько часов назад случилось то, что заставило её многое пересмотреть в своей жизни. Что было бы, если бы она потеряла близкого человека? Это никак не поддавалось пониманию, поэтому оставалась лишь молить Всевышнего, чтобы такого никогда не случилось. Чем дальше уходили её мысли, тем больше она понимала Артура, и ей хотелось всеми силами ему помочь, но одна из основных причин её волнения была в том, что она хотела уберечь дорогих ей людей. "Пускай лучше убьют меня, но не их". Решение начать расследование было принято однозначно. Один союзник - Китай, готов был помогать ей во всем, надо было лишь с ним пересечься и все обсудить. Приняв лёгкий душ и переодевшись, девушка легла в кровать и решила окунуться в царство Морфея, но сон никак не шёл...

***

Канада шел. Куда? Неизвестно. Вокруг только темень и пустота. Никаких мыслей, никаких чувств, только страх. Настоящий, животный страх, поглощающий тебя целиком, не оставляя не кусочка. Снова и снова, переживая этот день, со всеми подробностями и изъянами, с этой ужасной запиской. Только вот, это не добрая сказка, а настоящий кошмар. Способный свести с ума. Заставляющий забиться в угол и смотреть, смотреть, не имея сил оторвать глаз. Отходя назад, пытаясь хоть как-то успокоиться и перебороть страх, в ушах не будет звенеть. Нет. Вместо звона, будет тихий, такой нежный и мягкий шепот повторяющий одно и то же: "Так будет с каждым". И как эхом подхватывая последнее слово, повторяя его тысячу раз вновь и вновь. Все слова сливаются в одно, шепот не прерывен и сзади отчетливо слышны шаги… Не в силах выдержать этот кошмар, Меттью просыпается. Рывком приняв сидячее положение, пытается успокоиться. Не получается. Весь в поту, с отдышкой как после пяти миль бега, с дрожащими руками, собирается с мыслями. Слышно тиканье часов. Надо сходить в душ, думает он и надев очки, идет почти ничего не видя, но все так же тихо и не слышно. Ледяная вода помогает снять маску страха, оставив лишь осадок. Отрезвившись, он идет на кухню и видит Артура. Он держит в руках свою любимою чашку с золотой ручкой, поднеся ее к губам не пьет. Глаза уставлены в одну точку, изредка мигая. Англия еще в обычной одежде, значит спать не ложился. Канада стоял на пороге, не решаясь войти. - Может, мы все-таки ляжем,- произнес голос позади него. Меттью вздрогнул, а обернувшись, увидел Альфреда. - Если хотите чай, есть черный и зеленый, чайник недавно вскипел, - наконец сказал Кёркленд и сделал глоток. Ночь была на удивление холодная, а предложение было слишком лестным, чтобы отказаться. Канада выбрал зеленый, а Америка, в противоположность, черный. Трое сидели молча и пили чай, даже не глядя исподлобья друг на друга, как это обычно бывает. - Нужно что-то решать... - еле слышно прошептал Артур. - А что делать? - спросил Канада, но в ответ получил лишь тишину. Он понимал, что ответа не последует. За окном проплывали серые тучи, закрывавшие собой полную луну. Артур пытался вспомнить, что же он упустил. Что же он такого не заметил, не почувствовал, почему позволил этому случиться? Как его брат оказался в академии, а он об этом даже не знал? Он пытался вспомнить, воспоминания упорно не хотели идти в голову, но он отчаянно за них хватался и вновь отпускал, отвлекаясь на что-то. - И всё же, в этом виноват Россия, - прервал его мысли Альфред, говоря без былого энтузиазма. - Почему ты так думаешь? - задал вопрос Канада, понимая, что обвинения Америки беспочвенны. - А кто же ещё может быть? Только он. Всё складывается как нельзя лучше, всё против него. Нам нужно всем открыть глаза на этого убийцу! Вы же поддержите меня? -последние слова звучали не как вопрос, а как утверждение. Альфред довольно ухмыльнулся, видимо посчитав, что молчание - знак согласия. Англичанин фыркнул и поднялся на ноги. - Что бы там ни было, кто бы это ни был, я заставлю его ответить за свои поступки! - прорычал он, сжав ладони в кулаки. - И не я тебе буду помогать, Альфред, а ты мне! - Артур перебил незатыкающегося американца. - Возражения не принимаются. Канада, мне нужна твоя помощь завтра. - А я... - А ты, Альфред, будешь сидеть на парах и следить за учениками. О любых странных событиях или действиях - рассказывать мне. Меттью, завтра во время первой... - мужчина осёкся, глядя в полные мольбы глаза. - Хорошо, второй пары, мы идём к одному моему знакомому. Он детектив, и, надеюсь, сможет нам помочь. Метт лишь кивнул, чуть улыбнувшись, а Америка никак не мог угомониться и делился своими планами на завтрашние пары. Видимо, он все еще не понял, что Артур, наконец, сумел его заткнуть. - А теперь спать, особенно тебе! - и Англия вытолкал американца в коридор. - Запомните мои слова, - не унимался Альфред, - я найду виновника, и этим виновником будет Россия. С помощью или без помощи, все равно найду! Последнее предложение почти переходило в крик. Специально громко потоптавшись, чтоб его услышали, он скрылся в темном коридоре, под чей-то мат в его адрес. Зайдя в комнату, он лег на кровать и попытался заснуть. Никак. Он был зол. Его не берут к этому детективишке. Он был рассержен. Неужели он так плох, что единственное, на что он способен, так это сидеть и учиться, когда они пойдут к нему!? Он был немного озадачен. Что же ему делать? Потерявшись в этих вопросах, появлявшихся из неоткуда, Альфред не заметил, как задремал, а затем, мягко посапывая, провалился в сон, где он уже поймал преступника и стал любимцем публики в очередной раз. - Что ж, давай и мы пойдем спать, - слегка сухо сказал Англия. Лежа в кровати Меттью попытался заснуть, но всякие мысли так и лезли в голову. Он был не против найти преступника втроем. Но казалось, что Америка так и рвется оторваться от них. "Быть может, он что-то скрывает? Тогда в одиночку действительно легче..." Поняв, какое направление приняли его мысли, он попытался выкинуть их из головы. Канада так и заснул со словами: "Не может быть".

***

Норвегия затерялся в своих мыслях. Он слишком много думал в этот момент, слишком много пытался понять, не концентрируясь на чём-то отдельном. Само собой, при таком подходе ничего не получится. Выдохнув, Норвегия уже собирался было пойти в сторону дома, не дожидаясь Дании, но громкий женский крик со стороны корпуса заставил его остановиться. Резко повернувшись, парень побежал обратно, в коридор, из которого они недавно вышли. Скользя подошвой ботинок по гладкому паркету, норвежец буквально влетел в рекреацию. Отдышка и явный недостаток воздуха отдавались в голове шумом, в то время как из самого центра груди по телу расползался едкий страх. Обведя взглядом помещение, он наткнулся на приоткрытую дверь женского туалета. За дверью, разбежавшись по стыкам кафеля, виднелись линии красной жидкости. На секунду перестав дышать, норвежец попытался распахнуть дверь, но она, пройдя сантиметров двадцать, глухо ударилась о преграду на полу. Сначала Норвегия увидел Данию, точнее его лицо, полное абсолютного ужаса, затем же, опустив глаза, парень увидел тело девушки. Оно было исполосовано сотней маленьких порезов. Одни перекрывали другие, создавая кресты, иксы и руны. Вокруг них уже появились засохшие корочки крови. Тёмные, некогда гладкие и блестящие волосы спутались, слипшиеся пряди закрывали лицо, изуродованное, пожалуй, больше, чем какая-либо другая часть тела. Изо рта девушки стекала тонкая кровавая нить. Норвегия дёрнулся, пошатнулся и, сделав неловкий шаг назад, прислонился спиной к холодной стене. Происходящее больше походило на дурной сон, чем на реальность. Кто бы мог подумать, что в один день весь уклад жизни исчезнет, будто и не бывал? Смерть ребенка была неожиданностью, сильнее всех ее переносили английская и скандинавская семьи. Хотя каждый, кто знал Силенда в лицо, не мог остаться равнодушным. Момент всеобщей паники запомнился Исландии. Он тяжело вздохнул и посмотрел на небо. Спокойно на улице, хоть это радовало. Одна мысль о похоронах и парень опустил голову. Ужасно хоронить молодых. Юноша уже решил сгинуть куда-то, как вдруг услышал пронзительный крик. Исландия побежал искать его источник. Только не его друзья. "Прошу, не надо" - мысленно повторял парень, ни на секунду не останавливаясь. Он добежал до источника быстро, стоило лишь обогнуть длинный коридор и завернуть за угол. Юноша медленно заглянул внутрь и увидев Норвегию и Данию, прошел до нужной кабинки. Стейлессон попятился назад. Мысли материализуются, Исландия... Бервальд уже понял в чем дело. Надо быть глупцом, чтобы не понять, что в такой ситуации значит крик. Он уже зашел в женскую уборную, шагая медленно, не торопясь - в этом уже не было нужды. Резкий запах крови отчетливо расползался по всему туалету. Бедная Сейшелы. Около минуты все просто стояли и смотрели на изуродованное тело, не смея шевельнуться, не смея издать ни звука. Большие глаза девушки были окровавлены и, казалось, распахнуты сильнее обычного. Швеция подошел и опустил ее веки. На пальцы капнула кровь... вязкая и липкая, словно клей? Странно. Швед отошел от бездыханного тела и решил сфотографировать его на телефон. Теперь он сможет изучить труп даже после того, как его уберут. В тот момент, когда в помещение вбежали товарищи, Дании стало чуть легче. Перенести увиденное в одиночку было куда сложнее. Конечно, жутко хотелось сказать что-то вроде: "А давайте тихо уйдем и как бы ничего не видели?" или же " Так, мы не причем, валим!", но, зная реакцию Норвегии, он промолчал. Отношения среди учеников были не самые лучшие. Каждый из них мог подозревать любого. Хенрику казалось, что, возможно, другие страны могут подумать на него и его друзей. А ему этого не хотелось. Он был в растерянности и не знал, как реагировать, потому, сглотнув, тихо спросил: - И что нам делать? Бежать. Первое и единственное слово, мелькавшее в сознании Норвегии, попутно отвечающее на вопрос Дании. Он хотел выбраться отсюда и побежать, да так и бежать, пока не убежит из этого страшного места, источника всех бед. Но тело не слушалось, он не мог оторваться от кафельной стены туалета, не говоря уже о том, чтобы заставить себя переместиться куда-то подальше. Рядом как-то оказались Исландия и Швеция, неожиданно и быстро, слишком быстро, ведь для самого Норвегии время перестало идти. Сейшелы не была ему никем, кажется, они даже ни разу не разговаривали. Но какой человек будет копаться в клубке связей, если перед ним мёртвое тело некогда живой девушки? Это всё было похоже на дешёвый фильм ужасов, придуманный режиссёром-самоучкой. И кровь казалась такой ненатуральной, похожей на обычную краску. Кажется, что вот, сейчас, ещё немного и Сейшелы встанет, удивлённо посмотрит на всех и улыбнётся, крикнув: "Ха-ха, купились!" Прошла секунда, две, три, но девушка так и не встала, так и не улыбнулась, говоря, что кошмар оказался лишь шуткой. Вот она - холодная и мёртвая. И такой она останется до тех пор, пока земля не превратит её тело в пыль. - Нам нужно сообщить об этом другим, - еле слышно произнёс Норвегия, пересилив себя. Он сделал один шаг, затем второй, и холодная стена больше не касалась его спины. Люди смотрят фильмы ужасов, читают страшные книги, играют в хоррор-игры, но что делать людям, если в один день они переместятся в одну из этих реальностей? Что должен сделать обычный человек, а не герой выдуманного режиссёром мира, чтобы спастись и спасти своих родных? Норвегия не знал ответа на эти вопросы. Это действительно какая-то нелепая ошибка, либо кровавое совпадение. Лишь один день - две смерти, причем способы убийств изощренные. Исландия не сомневался, что его друзей убили. Девушка же не могла сама себя порезать на куски. Слишком очевидно. - Ты прав, - обратился Стейлессон к Норвегии, не отводя глаз от трупа подруги. Исландия пытался найти связь между смертями. "Она увидела труп Силенда первой..." - заметил парень, но не решился сказать товарищам. Лучше поделиться этим, когда соберется больше народа. Но что будет, если подумают на парня и его братьев? Их четверо, а значит легче замести следы. Да и у Исландии нет алиби - он был на улице, его никто не видел. Доказывать всем, что он невиновен будет ничтожным делом. Исландия решил, что ему уходить не стоит - разводить шумиху и сеять панику, среди спящих студентов просто глупо, да и кто ему поверит? Зачтут лишь за глупую шутку. Тино тоже был в библиотеке, но его никто тогда не заметил, и он, так же как все, видел темный силуэт Питера, монотонно и лениво покачивающийся на фоне оконного проема. Прямо как в дешевой хоррор-игре. Он не мог поверить своим глазам, даже протирал их пару раз, но труп мальчика никуда не исчезал. Парень почти сразу же выбежал из помещения, и некоторое время просто стоял и пытался осознать произошедшее. "Так будет с каждым..." Силенд... бедный ребенок, чья смерть омрачила вполне хороший день. Обычный день, который навсегда останется у всех в памяти. Медленно время течет, Фин медленно разрушается изнутри от потери близкого человека, страх потихоньку, но верно заполняет провал в душе. Бедный ребенок. Это ужасно, кошмарно, бесчеловечно - эпитеты можно подбирать долго, смысл не изменится. Бесцельно слонялся Тино по коридорам, с головой заполненной тяжелыми мыслями, что отвлекали от окружающего, как вдруг услышал громкий девчачий крик. А в такой ситуации он мог значить только одно... - Только не... - он даже не заметил, как произнес это. А через мгновение побежал к источнику звука. А вот и последний поворот. Парня немного занесло, он подскользнулся, но упасть не упал, только испугался. Кого-то убили в туалете? Отличное место. Финляндия осторожно заглянул за дверь и застыл. Лишь в испуганных глазах отражался изуродованный труп девушки. Девушки, что только недавно была жива, а сейчас лежит тут, мертвая и холодная. Девушки, что была чей-то подругой. Жутко. Силенд...Сейшелы...Кто следующий!? Он не знал, что сказать, просто смотрел на несчастную жертву и не мог понять ничего, просто знал, что это все правда, что все теперь в опасности. И это пугало, пугала мысль, что такое может случиться с ним или его близкими. Чересчур много страха за один день. Два убийства - слишком много, а ведь их может быть и больше. Финляндия не хотел думать об этом. Что делать? Если позвать людей, все улики покажут на скандинавов, - не вариант. Но если они долго будут тут одни, то все выглядит еще подозрительней. И почему Сейшелы? Кому понадобилось убивать бедную девочку? Что она могла сделать или... увидеть? Бервальд глубоко вздохнул и посмотрел на труп вновь: кровь медленно капала, расплывалась по полу. Он вспомнил Силенда, такого же безжизненного и слабого. Швед оглянулся. Финляндия? Когда он успел зайти? Да и тогда, в библиотеке, его не было... Странно. Все-таки надо было кому-нибудь позвонить и позвать сюда людей. Швеция достал из заднего кармана телефон и судорожно просматривал контакты, думая, кому именно следует позвонить. Несмотря на внешнее спокойствие, пальцы его не слушались и дрожали, Бервальд с большим усилием смог набрать злополучный номер. -Эм, у н'с тут труп.

***

Австрия проснулся, по всей видимости, первым - шторы были задернуты, слышался храп Германии и тихое посапывание Италии. Двери в спальни Венгрии и Японии были закрыты, а самому Эдельштайну выдалась честь поспать на диване. Австрия нащупал рукой очки, вернул их обратно на место и чинно прошествовал к кухне, по ходу дела складывая одеяло. Нельзя сказать, что это вышло у него идеально, но последующие изменения он оставил Венгрии. Раздумывая, чем же можно накормить пять человек с такими разными вкусами, Родерих одновременно "чистил" свой круг подозреваемых. Что ж, если считать из тех, что находятся сейчас в одной квартире с ним, то подозрительными кажутся Германия, Япония, Венгрия и... если поглядеть на это с другой стороны, то и он сам. Фыркнув, Австрия продолжил готовку. Скорее всего, вряд ли кто-то будет есть на завтрак десерт, но... Открыв дверцу холодильника, Австрия погрузился в полнейшее запустение их главного источника питания. Прямо как в пустыне, по которой скитаются перекати-поле. Италия, разумеется, предпочитает пасту, Людвиг... Эдельштайн бросил взгляд на циферблат электронных часов. Нет уж, в такую рань он приготовит то, что сам любит, а остальные при желании могут сами смогут вооружиться сковородой и надеть фартучек. Приведя в себя в порядок и, за долгое время насладившись нормальной пищей, на листке бумаги, выпавшем из блокнота, Австрия зарисовал место преступления, сам труп и небольшую кривую схему подозреваемых. Да уж, музыка давалась ему легче изобразительного искусства, но почерк у Австрии был очень даже пристойный. Через полчаса Эдельштайн сжег свои письменные рассуждения и, оставив на кухонной полке записку, направился в университет. Германия сонно продрал глаза, услышав, что захлопнулась входная дверь. Он поднялся и, пройдя по коридору на кухню, увидел нечто. Странный силуэт на стене поднял нож и вонзил его во что-то. Шокированный Германия стоял, разинув рот. Как? Убийца здесь, и сейчас кого-то убивает?! Так. Сейчас главное собраться, подкрасться к этому безумцу сзади, и... - Венгрия?! Что ты тут делаешь? - удивился Германия, потерев глаза от внезапного щелчка на стене. Напуганная Елизавета повернулась лицом к юноше, держа в руке нож и стараясь отрезать колбасы. - Людвиг, слава Богу, хоть кто-то здесь! Помоги мне - надо отрезать колбасы, а ножи все тупые. Поможешь? Германия закрыл глаза и мысленно досчитал до десяти. Принять Венгрию, отчаянно желающую сделать себе завтрак за маньяка, было признаком явного помутнения рассудка. "Больше я не пойду в бар с Австрией", - решил для себя Людвиг и подошёл к столу. Взяв нож в правую руку, он перевёл взгляд выше и заметил записку, которую, судя по подписи, написал Родерих. Видимо, еще никто из студентов не был на кухне раньше них, если записка оставалась на месте. Спустя десять минут, Германия вышел на улицу, и направился в сторону университета, надеясь найти австрийца там. Венгрия же осталась в общежитии, готовя завтрак и не обращая внимания на легкую головную боль. Поставив на стол тарелки, девушка решительно зашагала в сторону комнаты, желая разбудить остальных. Не сказать, что она так волновалась, чтобы они успели на пары или что-то в этом роде, но вот завтрак явно скоро остынет и превратится в невкусную, липкую, противную... Хедервари не стала продолжать. Пусть это и не паста и не яичница, и не то, что привык есть вместе с восходящим солнцем Япония, но все же пища получилась вполне сносной. Распахнув двери в первую спальню и увидев закатавшуюся во все, что только можно, гусеницу, Елизавета решила провести многоходовую операцию по пробуждению Италии. Первым делом она раздвинула занавески, после, за единственный торчавший краешек, с силой выдернула у Варгаса одеяло. - Подъем, - прогремело над Италией голосом обергруппенфюрера. - Не-е-е-ет, Люю-двиг, - заныл тот, цепляясь за изголовье. - Еще чуть-чуть... Волшебное слово "еда" подействовало мгновенно, и Хедервари уже было устремилась проделать ту же работу с Японией, но в комнате его не было, а когда девушка вошла в кухню, то он уже с чинным видом скромно наслаждался пищей. - Приятного аппетита, - пожелала ему Венгрия. - Япония... - она задержалась взглядом на Кику, размышляя, говорить ли ему о своих догадках, или нет. - Присмотри за Варгасом, пожалуйста. Увидев кивок, Елизавета вышла из помещения.

***

- Ива, просыпайся, иначе ты опоздаешь на пары, ару! - громкий тараторящий голос Яо разбудил Россию. Парень не поставил будильник наутро, желая целый день провести в постели, но китаец привык вставать ни свет, ни заря, поэтому сейчас вовсю ходил кругами, стараясь растормошить соседа. - Яо, ты действительно хочешь сегодня пойти в академию? - спросил юноша, скидывая с себя одеяло и садясь на краешек кровати. - Мы не можем пропустить, ведь сегодня должны будут появиться новые зацепки по этому делу, ару, - тихо произнес он, пожимая плечами. В его голосе не наблюдалось привычного энтузиазма, но он все равно стоял на своем. - Хорошо, твоя взяла, - вздохнул Иван, надевая тапочки и идя в сторону душевой. Проходя мимо комода, он бросил взгляд на часы и удивился, поняв, что ему осталось более получаса до первой пары. - Я пока что-нибудь приготовлю, ару, - крикнул Яо, скрываясь в дверном проеме. Он побежал по длинному коридору, каждый шаг в котором отскакивал от стен, эхом наполняя пустое помещение. Ни одного студента не было вокруг, видимо, половина академии решила просто забить на занятия и спать до полудня, выкидывая из головы страшный образ повешенного Силенда. В кухне тоже никого не оказалось, только морозный зимний ветер колыхал занавески из стороны в сторону. Прошло довольно много времени, пока Китай ориентировался на новом месте, и как только он лишь поставил сковороду на газ, внутрь вошел Иван, одетый в форму и с сумкой наперевес. - Ты чего тут возишься? - спросил он, облокачиваясь на косяк двери. - Через десять минут мы должны быть в классе, а ты еще не готов. - Ой, - только и сумел сказать Китай, потерявший счет времени. - А как же... - Купим чего-нибудь по дороге, - перебил Россия, кидая рюкзак Яо. Он поймал его с некоей благодарностью, после чего юноши спустились по лестнице, и вышли из здания. Но стоило им пройти несколько метров от входа, продираясь по глубоким сугробам неубранного снега, как вдалеке показалась Украина, приветливо помахавшая им рукой. Девушка шла рядом с Бельгией и что-то ей рассказывала, жестикулируя руками и пританцовывая на месте. Парни кивнули ей в ответ, но в академию не пошли. - Надо бы проверить Беларусь, все равно время еще есть, - сказал Иван, тоскливо смотря вслед уходящей сестре. Ему нравилось то, что она находит новых друзей, но то, что забывает старых - не нравилось категорически. Они вышли наконец на нормальную дорогу, ужасаясь тому, что их ноги насквозь промокли. Стараясь идти как можно быстрее, Яо опередил Россию, сказав тому, что лучше сам побежит к Наташе и спросит о самочувствии, чем они вместе будут толпиться у нее в комнате. Иван понимающе кивнул и остался ждать друга у входа, не желая заходить внутрь женского общежития. Китай же, быстро взбежал по лестнице и остановился в длинном коридоре, пытаясь вспомнить, где же находится комната девушки. Еще вчера он думал только о мертвом Питере, но сегодня страх убийства мальчика стал угасать, уступая место новому, более серьезному страху - страху потерять своих друзей. Не то, чтобы он не думал об этом раньше, но сейчас угроза их жизни стала настолько реальной, что его бросало в дрожь лишь от того, что он представлял, как они бесследно исчезают. - Здравствуйте, Китай-сан, - услышал он за спиной и резко обернулся. Сакура поклонилась и теперь стояла, смотря на него своими большими карими глазами. - И тебе доброе утро, ару, - кивнул он в ответ, получая в награждение легкую улыбку девушки. - Скажи, где здесь комната Беларуси? А то я слегка запутался. - Третья по левому боку, - девушка указала тонкой ручкой на дубовую дверь. - О, большое тебе спасибо, ару! - выкрикнул Яо, быстрым шагом направляясь к Наташе. - Не за что, Китай-сан, - вновь поклонилась она и начала медленно спускаться по лестнице, чуть придерживая полы длинной юбки. Яо был удивлен ее ровному настроению, но быстро вспомнил, что Кику - с которым у него были далеко не приятельские отношения, - тоже редко показывал свои настоящие эмоции, предпочитая все держать в себе. Постучав несколько раз в дверь, юноша не дождался ответа и решил, что девушка еще спит, но от цели своей не отказался. "Спящего - разбудить!" - пронеслось в его голове, и он стал стучать усерднее, пока из комнаты не послышались шаги, и дверь не открылась. - Доброе утро, Наташа, - улыбнулся Яо, помахав ей рукой. - Мы вот тебя ждем. У тебя что, нет первой пары? Арловская потерла рукой глаза, стараясь сфокусировать взгляд на китайце. Видимо, он все же ее разбудил. Она пригласила его посидеть внутри комнаты, пока сама будет собираться, на что Китай хорошо отреагировал и через пару секунд уже сидел на светлом диванчике, рассказывая свои догадки по поводу убийцы. - ...ведь Украина тоже могла это сделать... - донесся до Наташи обрывок его слов, от чего девушку передернуло. Она до сих пор не хотела верить в то, что ее сестра способна на жестокое убийство. То, что Украина пересмотрела круг своих друзей, не значит, что она сумела встать на скользкую преступную дорожку. - Пойдем, - сказала она, когда вышла из комнаты. Собравшись довольно быстро, девушка прошла вперед и наспех вышла из общежития. Она поздоровалась с Россией, отказалась от его предложения понести сумку и молчаливо продолжила свой путь в академию, сопровождаемая Иваном и Яо.

***

Варгас зевнул, вставая с постели от тормошения Венгрии. Настроение было невеселое, страшно хотелось спать. И не думать об убийце. Сердце Феличиано до сих пор сильно стучало, детское сознание итальянца не могло поверить, что убийца где-то рядом и может в любой момент воткнуть в тебя нож. Утро выдалось очень холодным. Италия укутался в одеяло и посидел ещё пару минут, желая побыть в тепле. - Г-германия, Я-Япония... Мне так страшно... - стучал зубами он. Кое-как напялив одежду, итальянец спустился вниз и заварил себе горячий шоколад. Хоть он и неодушевлён, но согревает. - Италия-сан, сегодня неблагоприятная погода, не так ли? - отвлёк японец Варгаса от раздумий. - Да, хотелось бы немного солнышка и тепла, и много пасты и пиццы, - он сделал глоток горячего шоколада и обжегся, сильно поморщившись. - Сейчас холодное время года, потерпите немного. Зима тоже полезна. - Можно лепить снеговиков и делать снежных ангелочков! - Кику улыбнулся на слова Италии, чтобы тот хоть немного приободрился. - А куда ушёл Германия? - уже согревшись, спросил он. - Он собирался найти Австрию-сан, - ответил Япония, отчего Италия впал в раздумья.

***

Беларусь и Китай довольно долго находились в общежитии, отчего Иван уже было заволновался. Нет, ему не было холодно, ведь все свое детство он провел, играя со снегом и мастеря изо льда фигуры, просто сам факт того, что его друзья настолько задержались, слегка настораживал. Он сильно волновался за Наташу, ведь она очень глубоко переживает горести, не показывая этого окружающим. А Китай... Яо мог просто заблудиться по дороге, ведь он настолько плохо знал рекреацию, из-за того, что жил в квартире, а не в общежитии. Наконец, через некоторое время, из двери вышел подпрыгивающий на каждом шагу Китай и тихая Беларусь, что обеспокоило парня еще больше. Он постарался не интересоваться у девушки ее самочувствием, ведь если она могла открыться ему, то с Яо они все еще не были так близки. - Так что, купим здесь чего-нибудь или дождемся открытия кафетерия? - спросил Россия у Китая, разряжая накаленную обстановку, стараясь идти в ногу с задумчивой Беларусью. - Даже не знаю, ару... есть пока не хочется, а там... - он только начал говорить, как вдруг остановился как вкопанный и широко распахнул глаза, крикнув, - я же не выключил газ в кухне! Наташа обернулась, Иван прищурился, а Яо уже бежал назад, только сверкая пятками. Видимо, он действительно решил, что никто кроме него не сможет выключить работающую конфорку. Хотя, он был прав, ведь кто знает, когда кто-нибудь проголодается. Вряд ли у тех, кто видел труп, будет хороший аппетит поутру. - Как ты думаешь... - Никак, - отрезала Беларусь, не поднимая глаз на Россию. - Что-то случилось? - он взял ее за запястье, тем самым поворачивая к себе. - Что случилось, Наташа? Мы тебе помешали? Давай я провожу тебя домой, если ты хочешь побыть одна. Девушка очень странно себя вела. За все их время общение, Иван понял одну важную вещь - когда она молчалива, то что-то идет не так. Сейчас был как раз такой случай, а Россия просто не мог допустить, чтобы она чувствовала себя некомфортно. Понятное дело, что в такой ситуации любой бы вел себя странно, но Беларусь всегда была сильной девушкой, не показывающей слабость, поэтому Иван был очень удивлен ее нынешнему состоянию. - Все хорошо. - ответила она. - Я просто устала от бесконечных разговоров про труп. Куда не пойдешь - там говорят о мертвом Силенде. Я не хочу пополнять количество бездельников, только и умеющих охать да причитать. - Что ты имеешь в виду, Наташа? - Иван ослабил хватку, отчего девушка отвернулась и вновь потупила взгляд. - Мы не ищем улики, мы не расследуем убийство, мы лишь сидим и думаем, как все плохо, - она вздохнула. - Я лишь хочу, чтобы маньяк был за решеткой, вот и все. "Я не хочу, чтобы мои друзья попали под его нож", - мысленно сказали себе оба, продолжая идти по заснеженной дороге. Снег приятно хрустел под ногами, но Наташе не было не какого до этого дела. После вечера в одиночестве, она многое обдумала. Если убийца оставил записку "Так будет с каждым", значит жертв будет еще достаточно, чтобы прочувствовать всю горечь потери друзей. Но каким способом убийца будет выбирать их?.. Он не может выбрать кого-то из окружения Силенда, ведь тогда он бросит подозрения на школу. Значит, он будет выжидать момента и наблюдать за всеми, кто может стать его потенциальной жертвой. И, наверное, убьёт того, кто начнёт о чём-то догадываться... Девушке совсем не хотелось застать дорогих ей людей убитыми. "Значит, нужно сделать вид, что я этим не занимаюсь, тогда убийце не будет дела до моих близких" - подумала она, быстрым шагом идя по глубокому снегу. "Но как вести расследование и одновременно делать вид, что ты его не ведешь? И в придачу скрывать это все?" Да, тут был полный тупик, но Беларусь об этом думала и знала, что обязательно, что найдет выход... - Наташа, - голос Ивана отвлек девушку от мыслей. - Наташа, все точно хорошо? Она подняла взгляд и увидела, что они стоят перед дверями в академию. Яо не было рядом, видимо он все еще возился с газом. Россия положил руку ей на плечо и вздохнул: - Я знаю, что тебе сейчас нелегко, но пожалуйста, пообещай мне одну вещь. Беларусь удивленно посмотрела на брата, не проронив ни слова. Поток мыслей об убийце, которые надо было срочно записать, не давал на секунду остановиться и послушать юношу. Все вокруг было таким напряженным и страшным, атмосфера не располагала к душевному разговору, а откуда-то далеко, из глубины души, слышался громкий плач Силенда, всеми силами отбивающегося от ножа убийцы. Девушка разглядывала лицо России, словно в первый раз, как вдруг ей показалось, что он может быть убийцей. Маньяком, который улыбается при виде алой крови ребенка, чьи глаза становятся красными и прищуриваются в усмешке от одного лишь осознания причинения боли собственными руками. Он медленно заносит свой острый нож над Питером, держа того за подбородок и, словно искусный ювелир, делает глубокий разрез в щеке, наслаждаясь мелодией детского голоса, от долгого крика ставшего сорвавшимся хрипом... - Я пойду, - Наташа повернулась и открыла дверь академии, оставляя Ивана стоять одного и непонимающе смотреть ей вслед. - Наташа! - крикнул он, оставаясь на месте. - Что?.. - она не поднимала глаз, из которых катились слезы. - Пообещай мне, что останешься в живых, что бы ни случилось. - Обещаю, - тихо произнесла она, заходя внутрь старого здания.

***

Когда Антонио встал с постели, солнечные лучи и не думали проходить через грязное стекло и падать на стол с горой тетрадок, аккуратно мешающихся с одеждой, листками и проводами от многочисленных технических приборов. Несмотря на то, что юноша помнил все, что происходило ночью, часть воспоминаний, в которой он идет в свою комнату, была почему-то утеряна. Проводил ли его Австрия или же он дошел сам - тайна, покрытая мраком. Но сейчас эту тайну разгадывать не хотелось, ведь она никак не повлияет на дальнейшее расследование...Расследование! Юноша виртуозно ступал между раскиданными на полу комнаты вещами, добираясь до письменного стола, с которого сразу же скинул все, мешающее его умственной деятельности. Потом приберет, если сочтет необходимым. Он вытащил маленький чистый блокнот и нашел затупленный карандаш, после чего нарисовал таблицу, в одном столбце которой написал имена всех, кого заметил тогда в библиотеке. Было проще записывать алиби человека, если все упорядочено и систематизировано. Перед глазами всплыл образ Силенда, но Испания не впадал в эмоции, стараясь действовать как можно более сдержанно. Он мысленно осмотрел тело, вспоминая, что в общей суматохе даже не разглядел его как следует. Разрезы были довольно глубокие, но только не на груди - там полосы были еле видны, как будто убийца куда-то спешил. Это было первым, что пришло в голову парню еще тогда, но в тот день эта мысль ушла на второй план, давая простор ужасным воспоминаниям. Сейчас же надо было стараться как можно скорее найти маньяка и заставить отвечать за свои поступки, иначе этот кошмар мог бы повториться. - Людвиг, - отчетливо произнес Испания, смотря на свою таблицу. Немец был первым в списке подозреваемых, но все улики были косвенными. Графа "алиби" для него была пуста, а графа рядом, в которую Антонио записывал возможный мотив, содержала текст, гласящий, что Крауц изначально недолюбливал английскую семью, ведь во многих терках они сходились именно с Англией, и последний, как правило, выигрывал. Могло ли это быть мотивом для убийства, Испания не знал. Но Людвиг очень заботился о своей репутации, хотя и не показывал этого, а Артур же, напротив, даже не замечал, что немца это задевает. - Людвиг забрал себе записку, чтобы никто не смог узнать его почерк, - продолжал парень, - а такие слова он решил написать, потому что не хотел, чтобы кто-то начинал расследование. Ведь если его вычислят, то ему светит тюрьма минимум на пятнадцать лет, а учитывая то, что он не может допустить исключения из универа, то он убьет каждого, кто так или иначе проявит интерес к делу... "Значит, я тоже под ударом", - нервно сглотнул Антонио, почувствовав прилив крови к мозгу. Когда ему становилось жарко, это было верным признаком начала панической атаки, которые парень тщетно старался избегать. Помахав на себя лежащим листом, как веером, юноша вновь собрался с мыслями и дописал все сказанное в блокнот. Он решил завести для каждого студента свою страничку, где описывал ту или иную причастность к делу. - Поехали дальше...Япония. - Антонио перелистнул страницу. - Япония всегда выглядит тихим и мирным, но не таким, как Канада. Он слишком тихий и слишком мирный. Он всегда куда-то исчезает, стоит только моргнуть, а все его эмоции ограничиваются только натянутой улыбкой и весьма наигранным шоком. У него не было мотива убивать Силенда, ведь они с его братьями были приятелями, но Кику просто подозрительный тип. Надо держать его в поле зрения. "Нет оснований для обвинения парня, но ничего не поделаешь. Не хочешь, чтобы тебя подозревали - не будь скрытным ублюдком". Юноша наспех записал слова, почерк его становился все хуже и хуже с каждым словом. От быстрого писания уставала рука, отчего он периодически останавливался и тряс ею в воздухе, желая хоть как-то избавиться от напряжения мышц. - А тут у нас Италия. Италия. - Испания тихо произнес это слово во второй раз. Италия не мог этого сделать, нет, он отчетливо помнил все то, что когда-то давно сотворили с его братом, он не мог поступить с кем-то подобным образом. Феличиано так долго переживал, что на нервной почве у него развился синдром Туретта, его приходилось водить к психиатрам и смотреть на то, как они удивленно разводят руками, мол, ничего уже не поделаешь. Италия не мог этого сделать и точка. Дальше по списку шли остальные студенты, для каждого из которых находился хороший мотив для убийства. Кажется, это просто перерастало в банальную паранойю, но ведь нельзя было кого-то оставить без должного внимания. Антонио записывал все, что мог вспомнить, касающееся всех остальных, но перед глазами стоял образ брата Италии, с которым они были лучшими друзьями. Состояние было хуже некуда. Так хорошо начинающееся утро было омрачено страшными воспоминаниями, лезущими отовсюду. Посмотрев на часы, Испания встал со стула, размял суставы шеи и направился в душ. Желания идти на пары у него не было, да и нельзя было думать об учебе, пока дело не разрешено полностью. Холодные струи бодрящего душа должны были освежить голову и заставить темные мысли посторониться. "А потом схожу в библиотеку, пообщаюсь с некоторыми студентами", - решил он, закрывая за собой створку душевой кабинки.

***

Германия быстрым шагом шёл в сторону университета, стараясь как можно скорее встретить Австрию. Внезапно поднявшийся ветер сдувал тонкие верхние слои сугробов, и всё это летело в сторону Людвига. Видимо, Родерих сошёл с ума - пойти в академию при таких обстоятельствах может только безумец. Крауц сразу же потряс головой, отгоняя мысли о том, что обнаружит истерзанного Эдельштайна внтури здания. Наконец он приблизился к огромному зданию университета, поражающего своими размерами. В окнах был выключен свет, что свидетельствовало о похмелье у преподавателей. Германия выпустил тонкую струйку пара изо рта и двинулся к входу. Зайдя в холл, Людвиг услышал шаги. Шаги в его сторону. Дедушка Рим - являющийся вахтером, - сидел на своём посту и под тусклым светом лампы что-то писал. - Дедушка Рим! - слишком громко прошептал Германия. Вахтер вздрогнул от внезапного шёпота в темноте, но увидев, что к нему подходит знакомый юноша, мгновенно успокоился. - Что тебе, Германия? - поинтересовался Рим, опустив взгляд обратно в свой журнал. - Простите, вы тут Родериха не видели? - Видел. Прошёл, поздоровался и попросил ключи. Я ему дал связку, а он, кажется, поднялся на второй этаж. - Большое спасибо. Людвиг поднялся по лестнице, следуя по пути Австрии. В школе было тихо и безлюдно, поэтому Эдельштайн шел как можно тише. Впрочем, это ему удавалось - мимо десятой аудитории, там, где чуть скрипит пол, направо и вдаль по коридору - вот и дверь библиотеки. Внезапно Австрия, завернув, остановился, прижавшись к стене. Шаги не остановились. Вздрогнув, Родерих начал успокаивать себя тем, что это наверняка Дедушка Рим решил проверить, куда там направился Австрия. Но ведь раньше староста никогда не вызывал таких подозрений. Разве что это связано с убийством... Эдельштайн кивнул сам себе и вдруг, прислушавшись, понял, что шаги не только приближаются, но и принадлежат человеку явно мощного телосложения и не слегка хромающему, как их вахтер. "Вот черт..." Австрия сглотнул и вдруг почувствовал чью-то тяжелую руку на своем плече. - Людвиг? - выдохнул Австрия, чуть не заехав Германии в лицо - хотя после он действительно сомневался, что подобный удар бы его остановил. - Ты что тут, позволь поинтересоваться, делаешь? Германия хмыкнул, заметив, что Эдельштайн быстро пришел в себя, и начал отвечать ему в той же манере. - Тот же вопрос могу задать и тебе. - Пошел в библиотеку, чтобы проверить, все ли там в порядке, - нервно пожал плечами Эдельштайн. Что ж, частично он пришел сюда именно за этим. За спиной Германии появился еще один силуэт. "Да что вам всем здесь надо, - с ноткой укора подумал Австрия. - Кошмар какой-то". - Привет всем, - Эдельштайну показалось, что Карьедо скорее старался показаться веселым, чем был таким на самом деле. - Вы тоже решили?... Германия молча кивнул, и они все втроем прошли в библиотеку. Пока Испания обсуждал с Родерихом некоторые детали произошедшего, Людвиг повторял те же действия, что и Россия с Китаем раньше. За дверью послышались шаги. - Поздравляю, - мрачно констатировал Эдельштайн. - Учебный день-то уже начался, а мы и не заметили. В дверь шмыгнул какой-то студент, испуганно посмотрел на своеобразное трио, и присел на стул, крутясь на нем. Австрия кивнул в знак приветствия, Германия отвлекся от дел, а Испания, в планы которого не входило нахождение посторонних в библиотеке, резко обернулся и громко крикнул: "Пшел вон, не видишь, мешаешь старшим искать учебную литературу!?" Парень побелел от неожиданности и выпрыгнул в дверь также резво, как и заскочил внутрь. Родерих тяжело вздохнул, а Антонио мысленно отругал сам себя, за плохую репутацию среди младших курсов. Повозившись еще пару минут с книгами и так и не найдя ни одной улики, все, кажется уже отчаялись, как вдруг Испания сел на стул у изголовья длинного стола и громко кашлянул. - Нам нужно серьезно поговорить, - перевел он взгляд с Эдельштайна на Людвига и кивнул на свободные места. Его тон изменился, а привычный блеск в глазах сошел. Казалось, что их разговор должен сдвинуть ход расследования с мертвой точки.