Искусство сновидений

Еще один осенний вечер принес лишь тоску и томительное ожидание ночи. Билл знал, что завтра вернется Стефан — единственный человек, которому он мог рассказать про Тома, про их встречу в реальности, про все те странности, что тяжким грузом давили ему на плечи. Стефан, как-никак, знает гораздо больше об астральном мире, чем Билл. Наверняка он что-то посоветует. В конечном счете, Билл просто хотел увидеть брата. За эти полгода, что Билл прожил в его съемной квартире, он никогда не оставался один. Стефан, конечно, уходил на работу, иногда даже не возвращался домой на ночь, как например, в тот раз, когда он обкурился с друзьями, но еще ни разу не пропадал больше, чем на день. Думая об этом, Билл даже немного воспрянул духом, ведь, выходит, он не так одинок, как ему кажется в последнее время. У него есть замечательный брат, к которому он очень привязан. Завтра утром он приедет домой, и все вернется на круги своя. Теперь, когда время близилось к ночи, и Биллу стало чуточку веселее, он размышлял над тем, почему Том спал днем, и пришел к выводу, что он тоже человек и вполне мог просто устать и вздремнуть. Ведь могли они дремать в одно и то же время. Случаются же в жизни совпадения. Ну, а отсутствие его анкеты на Фэйсбуке... Кто знает, может быть, его достали фанаты или он просто сам по себе скрытный человек. Билл провел остаток вечера, продолжая мысленно убеждать себя в том, что всему есть логическое и вполне безобидное объяснение, а около одиннадцати он, наконец, уснул.

***

Во сне обязательно должен присутствовать Том. Билл настолько к этому привык, что увидев того сидящим на парапете на мосту, с которого ему предлагал взлететь Стефан в одном из сновидений, он ничуть не удивился. Единственное, они находились на станции, а не у озера или водопада, как это обычно бывало. — Что мы здесь делаем? — слегка настороженно спросил Билл. Его подсознание вдруг воспроизвело в голове ужасную картину распластавшегося на рельсах Стефана с вывернутой шеей и торчащими из тела костями. Причем, видение было необыкновенно четким. Билл даже отошел от края моста, будто вновь мог увидеть мертвого брата за оградой. Том, точно почуяв его страх, встал с парапета и взял его за руку. — У меня для тебя сюрприз, — улыбнулся он и пошел к лестнице, увлекая Билла за собой. Вскоре они спустились на платформу и сели на одну из скамеек. — Чего мы ждем? — поинтересовался Билл. — Поезда, — тоном, как будто это было очевидно, ответил тот. — И куда мы на нем поедем? — Если я скажу, то испорчу весь сюрприз. — Том заговорчески подмигнул, а в следующую секунду раздался гул приближающегося поезда. Когда он остановился, они вошли внутрь и расположились на сидениях в середине вагона. Пассажиров было немного, и Билл принялся с интересом их разглядывать. Видеть кого-то во сне, кроме Тома, было непривычно и даже странно, ведь за все время проведенное вместе с Томом в астрале, им еще не встретился ни один живой человек, впрочем, как и мертвый. Билл только теперь в полной мере осознал, что до того, как они сели в этот поезд, мир сновидений всецело принадлежал им с Томом, и, наверное, поэтому ему сейчас было несколько неуютно под любопытными взглядами незнакомых людей. — Это проекции? — тихо спросил он у Тома, переводя взор с бледной худенькой девушки, сидящей в противоположной стороне вагона от них, на громадного чернокожего мужчину, занявшего место ближе к тамбуру и беспринципно смотревшего на Билла сквозь прозрачные стекла очков. — Да, или декорации, другими словами, — кивнул Том. Билл обернулся через плечо и уперся взглядом в женщину азиатской внешности. Она была хрупкого телосложения, как девчонка, но морщины на лице указывали на ее истинный возраст. Заметив, что Билл на нее смотрит, она смущенно отвернулась к окну. По сравнению с комичными людьми в парке, где они гуляли во сне со Стефаном, пассажиры этого поезда выглядели очень натурально. — Вообще, нет никакой разницы, — после затянувшейся паузы сказал Том. — В жизни незнакомые люди для нас такие же декорации, как и здесь. Прохожие на улице, покупатели в магазине, те же клиенты у тебя в клубе — все они безликая серая масса, не имеющая никакого значения в твоей жизни. — Почему здесь так много азиатов? — пропустив мимо ушей его философское замечание, спросил Билл. Азиатов и правда было немало — примерно половина всех пассажиров. Вторая половина же где-то поровну делилась на чернокожих, мулатов и белых. В Германии, разумеется, можно встретить человека любой расы, но белые всегда были в большинстве. — Скоро узнаешь. — Том загадочно улыбнулся, и все оставшееся время они ехали молча. Впрочем, путь был недолгим. Если бы это происходило в реальности, Билл бы сказал, что они ехали от силы минут десять, здесь же он не был уверен, сколько времени заняла дорога, но как только они вышли из поезда, Билл сразу же забыл о своих подсчетах. Перед его глазами раскрылся умопомрачительный вид. Билл даже, кажется, забыл, как дышать. Они стояли на крыше высотного здания и оттуда смотрели на огромный мегаполис, сверкавший множеством огней из окон жилых домов и торговых центров, большинство из которых были как минимум в тридцать этажей. Машин почти не было видно, с такой высоты они казались лишь мелькавшими огоньками, которые словно искры появлялись на несколько секунд и исчезали где-то на другом конце дороги. Вдали, между двух берегов, маячил залив, а над ним возвышался гигантских размеров арочный мост, соединявший эти берега. Билл почувствовал, как участилось его сердцебиение, когда он осознал, что это тот самый Харбор-Бридж, который он видел множество раз по телевизору, но даже в своих самых смелых мечтах не представлял, что будет скоро любоваться им с высоты птичьего полета. Билл не мог поверить в происходящее. Неужели он на самом деле дышит воздухом Сиднея и при этом держит за руку самого желанного мужчину в своей жизни? Но все было до того правдоподобно, что он позабыл и об исчезнувшем поезде, и о его пассажирах, и о том, каким мистическим образом они здесь очутились, а главное, он уже не помнил, что все было лишь сном... или не хотел помнить. Он просто выбросил из головы этот факт. Разве имеет значение, что ты находишься в сказке, если при этом ты счастлив, как никогда раньше? Билл решил, нет, не имеет. Том обнял его сзади, прижался горячим телом к спине и положил голову ему на плечо. Билл наслаждался дыханием, щекочущим шею, и смотрел вдаль. Он боялся даже моргнуть, словно все было миражом и могло исчезнуть, просто взять и раствориться в воздухе. — Тебе нравится? — прошептал Том ему в самое ухо. — Ты даже не представляешь, насколько. Солнце уходило в закат удивительно яркого цвета, а на вечернем небе начали прорисовываться первые звезды. — Хочешь полетать над Сиднеем? — Что? — Билл посмотрел вниз на дорогу, и у него закружилась голова. — Не бойся, у тебя получится, — заверил его Том и, взяв за руку, шагнул вперед. Билл инстинктивно последовал за ним, но оказавшись в опасной близости от края крыши, резко остановился. — Подожди! А вдруг я не смогу? — В этом мире ты можешь все! — Том решительно сделал еще один шаг и крепче сжал руку Билла. — Раз, два... — Но что если... — ...три! — Том прыгнул, утягивая Билла за собой, отчего тот тут же потерял равновесие и камнем полетел вниз. Холодный воздух неудержимым потоком ворвался в легкие. Биллу казалось, что он сейчас задохнется. Сердце ухнуло куда-то в глубину желудка и стучало оттуда часто-часто. Все мысли улетучились, словно их никогда и не было, и панический страх полностью овладел разумом Билла. Он чувствовал себя каким-то маленьким зверьком, игрушкой в руках смерти, что семимильными шагами наступала на него, но вдруг все резко изменилось. Билл больше не падал кубарем, как безвольная кукла, а парил в чьих-то крепких руках. Только сейчас он заметил, что крепко зажмурился, и поэтому ничего не видел. Разлепив веки, он обнаружил себя парящим над дорогой, по которой мчались машины, ярко сверкая фарами, а по тротуару, растянувшемуся вдоль всей линии дороги, ходили люди. Кто гулял с собакой, кто спешил куда-то, кто еле переставлял ноги, словно устал после тяжелой работы, но все они казались размером с оловянных солдатиков, которыми Билл играл в детстве, да и машины выглядели не намного больше, поэтому Билл сделал вывод, что они все еще довольно высоко над землей. — Боже, мы летим, — прошептал он, продолжая ощущать на своем торсе бережно державшие его руки. — Хочешь подняться выше? — не дожидаясь ответа, Том резко отпустил его, но тут же схватил за руку и, вопреки всем законам физики, начал стремительно подниматься вверх, утягивая Билла за собой. Эйфория накрыла Билла с головой, когда его тело с огромной скоростью взлетело ввысь. Перед глазами мелькали окна домов, затем их крыши. Вскоре, пройдя сквозь густое облако, парни оказались высоко в небе, и весь Сидней было видно как на ладони. В этот момент Биллу вновь стало трудно дышать, но вовсе не из-за пониженного давления, которое должно сильно ощущаться на такой высоте, просто грудную клетку сдавило от переизбытка эмоций. Он смотрел вниз на расцветавший пестрыми искорками электрических огней город своей мечты, и готов был поклясться, что это самое изумительное зрелище, что доводилось ему видеть за всю свою жизнь. — Мы можем летать в любом направлении! — громко и весело сообщил Том, а в следующий миг Билл лично в этом убедился. Они взмывали высоко в небо, стремительно летели вниз по наклонной, реяли над землей, словно птицы, иногда замирали в воздухе, чтобы полюбоваться вечерним Сиднеем, а затем мчались вдаль. Огромные расстояния они преодолевали с удивительной легкостью за считанные секунды. Все невзгоды и проблемы остались там, на земле, а в небе их не было. На небе вообще ничего не было, кроме безграничного, ни с чем не сравнимого чувства свободы, и Биллу чудилось, что так теперь будет вечно, но в какой-то момент они приземлились и оказались прямо возле знаменитого Сиднейского оперного театра. Все еще ошеломленный полетом, Билл растерянно озирался по сторонам. Вокруг театра столпилось множество людей, каждый второй из которых был азиатской наружности. Практически у всех собравшихся был как минимум один компаньон, а некоторые и вовсе скучковались большими группами. Все они громко разговаривали, смеялись, но что самое поразительное, их речь не была путанной и непохожей ни на один существующий язык, как во сне Стефана; напротив, до Билла доносился самый настоящий английский, он даже понимал некоторые слова и отдельные фразы. Билл уже было хотел выразить свой восторг, как Том в который раз за сегодняшний вечер взял его за руку и повел за собой внутрь здания. Пройдя через просторный холл, они очутились в гигантском зале, в самом центре которого происходило какое-то действо. Билл заглянул через головы многочисленных зрителей и увидел оркестр, состоящий из мужчин и женщин. Возглавлял его пожилой дирижер. — Ты хочешь посмотреть? — спросил Билл у Тома. — Необязательно. Пошли, я покажу тебе кое-что получше, — улыбнулся тот и направился к выходу. Когда дверь отворилась, и они вышли на улицу, у Билла защипало в глазах. В памяти всплыли слова Стефана о том, что во сне любая дверь может привести куда угодно. Вот только в то, что все происходящее лишь сон, было все сложнее поверить. Прямо перед ними расстилалось лазурное побережье Сиднея. На улице уже совсем стемнело, ночное небо было усыпано многочисленными звездами, а белый песок выглядел так, словно светился в темноте. Билл наклонил голову и заметил, что ни на нем, ни на Томе нет обуви, и только теперь в полной мере ощутил, как ступает босыми ногами по теплому песку. Какое же счастье, думал он, вот так глядеть в бесконечную даль Тасманового моря, слушать плеск волн и дуновение ветра, ощущать легкие прикосновения Тома. Вот он невесомо коснулся губами виска и прошептал тихо-тихо, словно боясь спугнуть момент: — Ты доволен? — Безумно. — Билл лишь немного повернул голову к Тому, и тот сразу воспользовался моментом, чтобы поцеловать его, глубоко и чувственно. Билл вдыхал его аромат вперемешку с запахом моря и безостановочно скользил руками по его плечам и груди, по такому родному телу. — Удивительно, но я даже не знаю, кто ты. — Билл с некой долей грусти смотрел в карие глаза. В темноте они казались чуть ли не черными. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. — Том не пытался отвести взгляд, он смотрел честно и открыто, и Билл поверил, вот так просто, без лишних вопросов и разбирательств. Он решил, что какая разница, в конце-то концов, что про Тома ничего не пишут в Интернете. Эти глаза, губы и руки могли рассказать о нем гораздо больше. Билл сам не до конца понимал своих мыслей, но он это чувствовал, где-то на интуитивном уровне. Единственное, в чем он все еще хотел разобраться, это почему его сны так реалистичны, что сама явь меркнет по сравнению с ними. — Почему? — неожиданно для самого себя сказал он вслух. — Том, почему во сне Стефана еда была безвкусной, люди говорили на каком-то непонятном языке, а у тебя все такое... настоящее? Даже песок, посмотри на него! — Билл сел на корточки и зачерпнул ладонью горсть песка, пропуская между пальцев тонкие струйки, в которых можно было разглядеть отдельные песчинки. Ни руки, ни песок не расплывались перед глазами, все было четким, как если бы происходило на самом деле. На щеках Тома показались ямочки, а губы растянулись в такой светлой и радостной улыбке, точно он ждал этого вопроса всю свою жизнь. — Потому что, — томно произнес он и сел прямо на песок рядом с Биллом, — сновидение — это искусство, и насколько качественным оно будет, зависит лишь от мастерства сновидящего. В моих сновидениях возможно все. — Все? — Билл переместился с корточек на колени и забрался на Тома так, что таз того оказался между его бедер. — Даже испытать оргазм? — Да, — серьезно ответил Том, глядя прямо в глаза, — даже испытать оргазм, — и обвив его шею, потянул на себя. Они оба оказались лежащими на песке, лихорадочно срывающими друг с друга одежду. Билл с жаром целовал лицо Тома, принимал его пылкие ласки, вжимался в горячее тело, терся о его затвердевшее возбуждение. С уст то и дело срывались всхлипы, когда Том умело гладил его там, вот только ласки эти не приносили облегчения, а наоборот еще больше раззадоривали. Уже обнаженный и горящий неистовым желанием Билл притянул к себе кисть Тома, облизал указательный и средний пальцы и погрузил их в рот. Как же хорошо было слушать его сбивчивое дыхание и смотреть в помутневшие от страсти глаза, а еще лучше было ощущать эти влажные пальцы в себе, хрипло стонать, когда они нажимали на ту самую точку, от прикосновения к которой все меркло перед глазами. Билл вдруг оказался перевернутым на спину и смотрел в красивое лицо Тома, нависающего над ним. — Боже, как я хочу! — сорвалось с его губ, а ноги сами разъехались в стороны. Том подхватил их и, уложив себе на плечи, начал медленно входить в податливое тело. Билл кусал губы, чтобы не заскулить от переполнявшего его счастья, но вскоре, когда Том уже быстро и резко двигался в нем, сдерживаться перестало быть возможным, и Билл, откинув голову назад и устремив взгляд в звездное небо, кричал во весь голос, наполняя пустынный пляж звуками страсти и удовольствия. — Том, Том, Том... — бессвязно лепетал он, чувствуя, как напряглись мышцы, как нарастает давление внутри тела и, подобно ядерному взрыву, в один миг все вспыхнуло яркой вспышкой, перерастая во что-то грандиозное, и даже звезды вдруг засветили ярче и посыпались с неба, или это лишь почудилось Биллу от накрывшего его с головой оргазма. — Том, — повторил он в последний раз, когда тот покинул его тело. Билл еще долго лежал в теплых и сильных объятиях, пытаясь восстановить дыхание, а Том шептал ему на ухо всякие нежности вперемешку с поцелуями, но Билл уже не слушал слова, он просто наслаждался звуками его голоса и шумом прибоя, точно зная, что этот вечер теперь навсегда останется в его памяти. — Это был самый лучший сон в моей жизни, — признался Билл и закрыл глаза, чувствуя, что засыпает во сне, как это ни странно. — Это не сон, — услышал он тихий шепот, прежде чем окончательно провалился в темноту.