Искусство сновидений

— Прекрасно! — воскликнул Стефан, после того как Билл сообщил ему о своем решении. — И как ты собираешься с ним встречаться? — Во сне, разумеется, — как можно спокойнее ответил Билл. — В конце концов, какая разница, просто спать или... — Большая! — грубо перебил его Стефан. — Неужели ты не понимаешь, что он мертв?! Вы не можете быть вместе! И да, ты был прав, мне действительно не стоило тебя втягивать в это! Громко выдохнув, он бросился в кресло и зарылся лицом в ладони. Билл ничего не говорил, лишь терпеливо ждал, что он еще скажет, но Стефан тоже не торопился прерывать тишину. Молча встав, он распахнул окно. Сильный порыв ветра раздул занавески и ворвался в комнату, моментально наполнив ее свежим прохладным воздухом. — А если он исчезнет? — наконец, заговорил Стефан. — Что ты будешь делать тогда? Только не говори, что просто возьмешь и выкинешь его из головы! — Я не знаю. — Билл пожал плечами. Он и сейчас не мог выкинуть Тома из головы. Более того, он даже не считал нужным это делать. Зачем мучить себя и его, если они оба нуждаются в этих встречах? Да, возможно, потом Том исчезнет, но это потом. — Просто замечательно! — в сердцах выплюнул Стефан и снова упал в кресло. Билл все это время сидел на диване, глядя то на брата, то на беззвучно размахивавшего бензопилой маньяка на экране телевизора. Вернувшись с работы, Стефан включил какой-то фильм ужасов и смотрел его до тех пор, пока Билл не начал рассказывать ему про Тома — тогда он, не выключая телевизор, сбавил громкость на нет, и теперь мелькавшее изображение то и дело привлекало внимание Билла, в отличие от Стефана, который, казалось, вообще забыл о фильме. — Чего ты боишься? — тихо спросил Билл, посмотрев на брата. Тот буквально кипел от злости — его глаза были прищурены, губы сжаты в тонкую нитку. — Да за тебя я боюсь, за тебя! — выпалил он, бросив гневный взгляд в сторону Билла. — Нельзя играть с иллюзией, это до добра не доведет. — Почему? — Потому что, Билл, — почти рычал он, — ты не можешь жить в виртуальном мире. Когда мне было десять, я мечтал остаться в компьютерной игре, но, как видишь, не вышло! — Господи, — застонал Билл, закатывая глаза. — Причем тут компьютерные игры? И вообще, я не собираюсь променять реальную жизнь на жизнь во сне, как сделал Том! — Вот этого я и боюсь! — выкрикнул Стефан и резко умолк, глядя Биллу в глаза. Через несколько секунд он отвернулся, а Билл по-прежнему не сводил с него глаз, пребывая в полном шоке. — Ты всерьез боишься, что я наложу на себя руки? — изумленно спросил он после недолгой паузы. Стефан закрыл глаза, втянул носом воздух и, наконец, произнес ровным тоном: — Я просто хочу, чтобы ты покончил с этим раз и навсегда.

***

Несмотря на уговоры брата, Билл не изменил своего решения, но после того разговора с ним он ясно понял, что о Томе лучше помалкивать. В конце концов, можно было встречаться с ним втайне от Стефана. Тем более, тот тоже больше ничего не спрашивал, а значит, Билл его не обманывал, ведь врать и умалчивать — не одно и то же. Правда, той ночью, как и следующей, Билл не мог встретиться с Томом из-за работы, а еще через день он не осознал себя во сне, и лишь на следующей неделе он, наконец, снова увидел Тома. На этот раз декорации были точно такими же, как при их первой встрече — яркие лучи солнца отражались в озере, весь берег был покрыт густой зеленой травой, даже сам Том окреп и возмужал, прямо как раньше создавая впечатление знаменитого пианиста двадцати пяти лет. Когда Билл только увидел его, у него появилось чувство дежавю, словно его опять обманывают, но затем он вспомнил, как сам сказал Тому, что любит мир, который он создал. Знаменитый пианист был просто частью этого безупречного мира, где не было места изъянам и несбывшимся мечтам. Они целый день гуляли, купались в озере, ели вкусности в роскошном особняке Тома, наслаждались его игрой на фортепьяно и притворялись, будто все происходило по-настоящему. Том ни разу не упомянул свою болезнь, смерть и не вспоминал тот день, когда рассказал Биллу правду. Мысли Билла же, напротив, постоянно возвращались к железнодорожной станции. Он старался не думать о том, что произошло на самом деле, но перед глазами снова и снова возникало лицо Тома — не известного пианиста, который крепко обнимал его, притягивая к себе, целуя в уши и шею, а девятнадцатилетнего мальчишки, что с отчаяньем кричал «Я люблю тебя!». Билл пытался забыть о нем, вычеркнуть из памяти — ведь если Том хотел похоронить свое прошлое, кто он такой, чтобы мешать ему это сделать, однако неприятное чувство, словно он участвовал в каком-то маскараде, не покидало его ни на секунду. Оно только становилось острее. Билл не мог отделаться от этого навязчивого ощущения, даже когда Том раздевал его на большой кровати посреди спальни. Ему вдруг неистово захотелось узнать, как бы это могло быть на самом деле с настоящим Томом, в его реальном доме. Не решаясь сказать об этом вслух, Билл все же схватил его за руку, когда он хотел стянуть с него трусы. Том удивленно вскинул брови. — В чем дело? — Ты ведь не такой, — прошептал Билл, вглядываясь в идеальное лицо, нависавшее над ним, — а я хочу тебя настоящего. Том шумно вздохнул и прислонился лбом ко лбу Билла. — Но я настоящий даже не знаю, как это делать, — признался он с едва заметной улыбкой на губах. — В жизни ты никогда...? — Нет. — Том покраснел, становясь больше похожим на самого себя. — А в астрале? — поинтересовался Билл. — До меня, я имею в виду. — Ну, в астрале больше возможностей, — засмеялся Том. — Можно спроецировать кого угодно и сделать с ним что угодно. — Ах ты извращенец! — пошутил Билл, замечая, что Том окончательно стал самим собой — лицо побледнело и стало моложе, но несмотря на это, он был привлекательным — не совершенным, как его астральный образ, а именно очаровательным в своих достоинствах и недостатках. — Тебе когда-нибудь делали минет? — спросил Билл, еще сильнее вгоняя Тома в краску. — Только проекции, — с нервным смешком ответил он. — Ох уж эти проекции! — Билл демонстративно закатил глаза и, резким движением сбросив его с себя, забрался на него сверху. — Что-то мне подсказывает, что до тебя им далеко, — усмехнулся Том, с любопытством наблюдая, как он целует его в живот и опускается ниже. — Можешь даже не сомневаться! — заверил его Билл, а в следующую секунду принялся доказывать свои слова на деле. Позже, когда они лежали в обнимку, глядя на звездное небо над ними вместо потолка, Билл размышлял над тем, стал ли бы он встречаться с Томом, если бы тот подошел к нему тогда в больнице. Сейчас он бы принял его любым — со всеми недостатками, с комплексами и болезнью, потому что знал, какой у него глубокий внутренний мир, видел его своими глазами, но захотел ли бы он с ним познакомиться тогда? Билл не знал ответа. Наверное, сейчас это не имело значения. — Том… — обратился Билл, вспомнив свои главные опасения. Хотя, если быть честным, он о них не забывал. Страх, что Том в любой момент исчезнет и больше не вернется, все это время был с ним. — Что? — Том повернул к нему голову. — Тебе не мог никто звонить по работе. Том резко сел в кровати, Билл машинально посмотрел на него и потом краем глаза увидел, что небо превратилось назад в потолок. — Ты о том, что… — Да, я о твоем исчезновении. Куда ты пропадал? Лицо Тома вмиг помрачнело. — Я не знаю, — серьезно, даже как-то взволнованно ответил он. — Но последнее время это случается все чаще. Билл вздрогнул, чувствуя, как сердце гулко забилось в груди. Значит, Стефан был прав, испуганно пронеслось в голове, значит, Том действительно скоро может… — Почему? — глухо спросил Билл. — Я же говорю, я не знаю! Однако по встревоженному голосу и беспокойному взгляду можно было с уверенностью сказать, что у Тома были догадки и что они наверняка совпадали с предположением Стефана. — На что это похоже? — Билл коснулся его руки, ласково провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. — Скажи мне. — На обморок. — Том откинулся на подушки и устремил взгляд вверх. — Я никогда не падал в обморок, — честно сказал Билл, невольно подумав, что с Томом это случалось регулярно, поэтому он говорил об обмороке как о чем-то всем знакомом. — Это словно тебя кто-то выключает, а потом через какое-то время снова включает. — Как забвение? — уточнил Билл, повернувшись на бок лицом к Тому. — Да. — Том отразил его позу, и теперь они лежали, почти касаясь носами. — Но последний раз я кое-что видел, какую-то вспышку, такую яркую, что она чуть не ослепила меня. Мне даже на миг показалось, что я был в белом коридоре или туннеле. Том умолк, его глаза заблестели от слез. Билл судорожно всхлипнул, прижимаясь к нему всем телом. Они оба понимали, что это значило, и оба не хотели с этим мириться. — Так будет лучше, — беспомощно прошептал Билл. — Кому? — в самые губы спросил Том, обвивая руки вокруг него. — Нам обоим. Биллу очень хотелось верить словам Стефана, которые он только что повторил, и умом он понимал, что тот прав, но в груди все равно давило, словно ее сжимали в тиски. — Я не знаю, сколько времени нам осталось, — глотая слезы, шептал он, — но я буду с тобой до конца. Том ничего не ответил, лишь еще сильнее прижал его к себе.

***

Билл продолжал видеться с Томом, не рассказывая об этом Стефану. Тот был слишком занят своей работой и романом со Шпигелем, чтобы о чем-то заподозрить. К тому же, Билл не подавал виду. Его печальное лицо брат понимал по своему — он думал, что Билл страдает из-за внутренней борьбы, из-за своего желания встретиться с Томом и невозможности это сделать. Иногда, глядя на него, Стефан так и говорил: — Это пройдет. Сейчас тебе приходится пересиливать себя, но потом ты отвыкнешь от него. Билл молча кивал в ответ, а ночью снова отправлялся к Тому в сон, который для него самого уже давно стал чем-то гораздо большим. Том перестал притворяться другим человеком, он был самим собой, и таким он нравился Биллу еще больше. Он все так же хорошо играл на фортепьяно, вкладывал в музыку душу. Билл смотрел на него и думал, что если бы не болезнь, то он бы, возможно, действительно стал знаменитым пианистом, обзавелся множеством поклонников, ездил по гастролям. От мысли, что все это осталось несбыточной мечтой, становилось невероятно тоскливо, но само присутствие Тома грело душу. Однажды они встречали рассвет у озера, лежа в обнимку на мягкой траве. Том шептал ему на ухо, как сильно его любит, как не хочет с ним расставаться, а у Билла хватало сил только на короткое «я тоже». Они оба словно чувствовали, что уже совсем скоро все закончится… Когда у Тома не осталось слов, и они просто молча смотрели на светлевшее небо, вдруг подул сильный ветер, раскачивая ветви деревьев и вызывая дрожь по всему телу. Билл вопросительно вскинул брови, но судя по недоумению, застывшему на лице Тома, тот был удивлен не меньше него. Внезапно раздался гром, а в следующую секунду начался дождь — сначала тихий, неторопливый, затем он становился все сильнее и вскоре уже звонко стучал по водной глади, создавая на ней густую крупную рябь. — Это не твои декорации, верно? — неуверенно спросил Билл. — Нет, — покачал головой Том. — И не мои. — Билл сел, вытягивая вперед ладонь, подставляя ее под холодные капли дождя. — Тогда чьи они? Впрочем, в ту ночь они так и не узнали ответ. Через несколько минут дождь прекратился, ветер утих, и выглянуло солнце, быстро высушив влагу на траве и промокшую одежду парней. Все пришло в норму, а внезапно испортившаяся погода оставила о себе лишь воспоминание. Весь следующий день Билл еле сдерживал себя, чтобы не рассказать обо всем брату. Наверняка бы у того нашлось объяснение произошедшему, хотя скорее всего, как всегда, неутешительное. У Билла самого закрадывалось подозрение, что это был какой-то нехороший знак, возможно, предупреждение, что Том скоро окончательно потеряет связь с этим миром, а после того, как ночью он не увидел его во сне, подозрение переросло в панический страх. С тех пор Билл каждый раз перед сном настраивал себя на осознанные сновидения, порой проделывал специальные упражнения, которым научил его когда-то Стефан — представлял, будто он трет руки, вращается вокруг своей оси или раскачивается, но максимум чего он добивался — прогулок по астралу в одиночестве. Билл множество раз попадал на железнодорожную станцию, поднимался на мост, ходил вдоль путей, пытался через станцию добраться до озера, но и это не помогало. Что бы он ни делал, он не мог отыскать дороги к миру Тома, словно он исчез вместе со своим создателем. Без ярких сновидений реальность тоже потускнела. Билл на автопилоте ходил на работу, обслуживал клиентов, делал домашние дела, изредка прогуливался в парке, мысленно же он постоянно пребывал в своих воспоминаниях, которым, точно как и дождю из последнего сновидения с Томом, не суждено было повториться.