Seven miracles for you

Жизнь – до чертиков переменчивая штука: вот ты выслушиваешь невыносимо нудные нотации своего дяди и вот уже делаешь то, чего зарекался никогда не делать. Но, разумеется, обо всем по порядку. Твой дядя – больной на голову болтливый обмудок, ты уверен, что его светлые идеалы выжгли его мозг, оставив череп изнутри пустым, как выеденное яйцо. Ты не видишь других достойных причин тому, что он настолько озабочен идеей социальной справедливости. Вокруг этой пресловутой идеи вертится вся его дрянная жизнь: он ходит на митинги протеста, строчит километровые посты в своем дерьмовом блоге, устраивает горячие споры-монологи с соседями, прохожими на улицах, покупателями в магазинах и, конечно, с коллегами. Ты понятия не имеешь, почему этого ебантяя до сих пор не выгнали с работы. Все не ограничивается постоянным совокуплением с мозгами окружающих вне зависимости от их желания участвовать в этом пиздеце. Твой дядя настолько тупой, что после смерти своего брата взвалил на себя обузу в виде тебя, не поленился оформить все документы и теперь является твоим полноправным опекуном. Органы опеки давно не устраивают вам проверок, потому что твой ебаный дядя заебал, кажется, всех людей на свете, ВСЕХ ИХ. Ты готов заплатить сколько угодно тому, кто смог бы его заткнуть. Если же кто-то осмелился бы все же заглянуть к вам с проверкой, он не нашел бы, к чему придраться. В твоей комнате есть все, что необходимо подростку, пусть она и бедно обставлена. Это дорого далось Канкри, который до твоего появления здесь и себя-то едва мог прокормить, но если кто-нибудь решит назвать тебя неблагодарным мудаком, ты не станешь возражать. Ты не чувствуешь к своему дяде ни капли благодарности – только искреннюю ненависть. Ты знаешь, что он забрал тебя не потому, что вы родственники, не из-за хороших отношений, даже не ради денежных сбережений(это ты еще мог бы понять). Нет, блять, он сделал это просто потому, что так нужно согласно ебанутой системе его ценностей, просто для того, чтобы казаться еще более правильным и справедливым в глазах других. Он не видит в тебе живого человека со своим мнением, но фишка в том, что Канкри вообще никого не считает достойной внимания личностью. Кроме себя, разумеется. Если ты дома, этот мудозвон читает тебе нотации. Не важно, в каком ты состоянии, не важно, чем занят – он просто приходит и начинает монотонно вещать хуйню, и даже беруши не спасают от его гнусавого голоса. Ему не нужна особая причина для нравоучений, но если вдруг она появляется, Канкри может разойтись не на шутку. То, что ты пропадал черт знает где два дня, не ночевал дома и сбежал с уроков – настолько лакомая причина, что Канкри, наверное, не сразу поверил в свою удачу. Когда ты приходишь, он уже ждет тебя возле двери; нам нужно серьезно поговорить, сообщает он, и ты понимаешь, что влип. Следующий час дядя безостановочно ебет твои мозги. Он рассказывает, почему и насколько ты не прав, как это отразится на его репутации, на твоем будущем и на состоянии общества в целом, объясняет в деталях, как следовало бы себя вести молодому джентльмену вроде тебя и прочее, прочее, прочее. Ты успеваешь умыться, поужинать и посмотреть вечерний репортаж новостей, но черт подери, ты устал и чувствуешь себя паршиво, а эта грязная толстовка тебя заебала! Ты вежливо просишь дядю уйти из твоей комнаты. Он не реагирует. Ты пробуешь еще раз, уже грубее, результат не меняется; тогда ты орешь на него и посылаешь нахуй, но не добиваешься ничего, кроме неодобрительного покачивания головой. И тогда ты делаешь то, о чем обязательно пожалеешь секунду спустя, но ты слишком зол, чтобы думать о последствиях. Ты просто-напросто стягиваешь с себя толстовку и швыряешь ее под кровать. Канкри успевает еще снять с вешалки чистую рубашку и протянуть ее тебе, а потом замечает на твоей руке повязку с багровыми пятнами и… И замолкает. Бледнея, он смотрит на твою руку, потом тебе в глаза, потом снова на руку. - Каркат, мальчик мой, что это? – спрашивает Канкри неестественно тихим голосом. Он настолько взволнован, что даже забывает добавить трагические интонации. Но его волнение не трогает тебя, о нет – наоборот, еще сильнее разжигает гнев. Ведь во всем виноват этот гребаный выродок, это он запихнул тебя в дерьмовую школу для богатеньких детишек местной элиты, оформил тебе льготы, задолбал директора и добился своего, хотя ты просил этого не делать, ты еще тогда знал, чем все закончится и оказался прав. Вялые приставания в прошлой школе не идут ни в какие сравнения с тем, что творят твои новые одноклассники. Раньше, по крайней мере, тебя не избивали и не… Нахуй, нахуй это дерьмо! Ты решаешь, что не так уж и устал. Выхватив из рук дяди рубашку и надевая ее на ходу, ты выбегаешь из комнаты, толкнув Канкри плечом, и через минуту уже хлопаешь входной дверью. Он что-то кричит вслед, выбежав на порог, но тебе НАСРАТЬ. Немного остыв, ты понимаешь, что, возможно, погорячился. У тебя нет друзей или знакомых, к которым можно было бы прийти переночевать, а возвращаться домой сейчас не вариант от слова совсем. Ты бесцельно бродишь по улицам и в конце концов оказываешься на остановке. Несколько отморозков курят, высматривая автобус; когда он подъезжает, окурки летят на асфальт. Ты равнодушно наблюдаешь за этим и собираешься уходить, но тебя окликает водитель: - Эй, парень, ты садишься или как? Это последний автобус, имей в виду! Проверив карманы, ты находишь там несколько монет и, плюнув на все, заходишь в салон, даже не глядя на номер автобуса. Всю дорогу ты молча пялишься в окно. Кому-то вечерний город показался бы красивым – улицы выглядят таинственнее и интересней, чем они есть на самом деле, в желтоватом свете фонарей, - но тебе плевать, ты просто отключаешься от мира и стараешься не думать, что будешь делать, когда это дерьмо на колесах доедет до конечной остановки. Ты был бы не против вечность ехать вот так, сквозь ночь, в полупустом салоне, но все хорошее подходит к концу скорее рано, чем поздно. Когда ты, последний пассажир, выходишь из автобуса, то по блядскому совпадению оказываешься там, где уже был сегодня. Пристань встречает тебя светом нескольких уцелевших после недавних разбоев шпаны фонарей; мимо проходит парочка влюбленных уебков, но в целом здесь довольно безлюдно. Ты идешь туда, где вы с Гамзи сидели днем и… Нет, мать твою, быть этого не может. Показалось, наверное, или это просто кто-то очень похожий. Но ты подходишь ближе и видишь, что не обознался и не ошибся. Этот мудозвон что, все это время был здесь?.. Нужно признать, он сумел тебя удивить. И как таких ебанутых земля носит? Ты останавливаешься за его спиной и пинаешь носком кеда: - Блять, какого хуя ты все еще тут, придурок? Гамзи вздрагивает и медленно оборачивается, не менее удивленный, чем ты: - Карбро? - Да уж явно не твоя мамаша, мудак! Ты чего домой не ушел? - Не хотелось как-то, - Гамзи пожимает плечами и смотрит на тебя с такой радостью, будто ты ебаный мессия или что-то вроде того. – Эй, бро, как насчет погулять? Я знаю много ебучих крутых мест. Ты, конечно, хочешь отказаться, но потом вспоминаешь, что выбора особого-то и нет: - А хуй с тобой, идем. Макара поднимается на ноги. Некоторое время вы идете вдоль пристани – от моря веет холодом и солью, черная вода плещется внизу, - потом переходите дорогу и сворачиваете на какую-то улицу. Ты плохо знаешь эти места, но Гамзи явно ориентируется здесь и уверенно шагает вперед, не переставая рассказывать тебе какую-то ересь с идиотской улыбкой. Он сворачивает в подворотню совершенно внезапно – ты не успеваешь понять, что здесь тупик – и так же резко плюхается вниз, на обшарпанный диван, расположенный прямо напротив трех мусорных баков; смотрит на тебя выжидающе. Ты молча пялишься на это безобразие, с ужасом понимая, что, кажется, твой лексикон не содержит нужных ругательств для такой вот ситуации. Зависать с этим вечно обдолбанным уебком в бомжицком притоне, ночевать среди мусорных контейнеров? Да я лучше сдохну! И тем не менее… Тем не менее ты, брезгливо сморщившись, садишься рядом с Гамзи. Ты сообщаешь ему, что он ебучий гандон, что таких мудоёбов, как он, ранее не видывал свет, интересуешься, сколько раз он трахался с бездомными спидозными шлюхами прямо на этом диване. Тебе кажется, что последнее замечание было перебором, но с другой стороны, оно, возможно, звучало с ноткой дружеского беспокойства за здоровье этого мудака?.. Нихуя, блять. Ну и ладно. В любом случае, вся хуйня, которую творил Гамзи ранее, меркнет с тем, что он делает сейчас. Сколько раз до этого твои друзья вот так запросто доставали из внутреннего кармана куртки небольшой пакетик с травкой и с самым беззаботным видом предлагали курнуть? При ответе на данный вопрос начать стоит с того, что друзей у тебя не было и нет и закончить тем, что целых ноль раз, блять. И если ты собираешься согласиться на это дерьмо, ты совершенно точно сошел с ума.