Seven miracles for you

- Что за хуйня с тобой стряслась? – Ты встряхиваешь Гамзи за плечи и пытаешься заглянуть в глаза, глядя снизу вверх. Какого черта этот мудак такой долговязый-то, блять? – Эй, ублюдок, я к тебе обращаюсь, отвечай. Макара медленно опускает голову, отцепляет твои пальцы… И улыбается своей обычной улыбкой. - Все нормально, бро, просто задумался, - весело отвечает он, мгновенно становясь самим собой. Ты поражаешься такой внезапной перемене, но, конечно, не показываешь ничего, кроме гнева: - Совсем охуел, обмудок?! Ты был похож на чертового зомби из дерьмового фильма! – Ты вспоминаешь пустой взгляд темных глаз, и по спине пробегает холодок. Ты не уверен, что хочешь знать, что за пиздец это был. - Со мной так бывает, - Гамзи пожимает плечами. – Ничего страшного, просто лучше не трогать меня в такие моменты и ждать ебаных чудес, хонк. - Чего я жду, так это твоей смерти, недоносок! – огрызаешься ты. Гамзи молча улыбается и отводит взгляд, и это странно: куда подевались его вечные глупые комментарии? - Ладно, все, - ты неловко хлопаешь Макару по плечу, - Спасибо, что ли. Думаю, теперь этот урод успокоится хоть ненадолго. - Всегда пожалуйста, лучший друже! Не хочешь теперь ко мне в гости зайти? Что?.. - Не хочу, - моментально отзываешься ты. - Но почему нет, бро? – удивляется Гамзи. Ты скрипишь зубами от злости. Этот мудак считает тебя полным идиотом или как?! - Сам подумай, еблан ты тупорылый. Думаешь, твои родственники будут дико рады видеть мою никчемную рожу? Нет уж, хуй. - Хах, не волнуйся об этом! Предки съебали далеко и надолго, гребаный дом будет в полном нашем распоряжении, Карбро. Это почему-то удивляет тебя. Ты никогда не задумывался о семье Гамзи, да чего уж там – почти ничего о нем не знаешь. Вроде как это и не твое дело, но с другой стороны этот мудак постоянно ошивается рядом и мог бы быть менее скрытным: ты не трепло, чтобы рассказывать кому-то о его проблемах, да даже если бы и захотел – некому. Ты решаешь разобраться получше в делах «друга» при первой удобной возможности и вдруг видишь ее прямо перед собой. Решение есть решение; нет пути назад. - Черт с тобой, идем. Глаза Гамзи загораются радостью: - Гребаное ура! Ты не пожалеешь, Карбро, ебаные чудеса уже ждут нас! Всю дорогу он мелет счастливую чушь; ты честно пытаешься вникнуть в смысл услышанного бреда, но ничего нового не узнаешь. Вы снова идете пешком. Вы теперь часто вместе бродите по улицам, иногда даже без особой цели; Гамзи знает миллион неприметных уютных улочек и необычных мест, но его отчего-то вечно тянет к полуразрушенным брошенным зданиям и грязным забегаловкам. Ты почти не злишься на это, но все же рад, что сейчас у вашего путешествия есть пункт назначения и чертов Макара не приволочет тебя к очередной ночлежке отбросов. Полностью увлеченный своими мыслями, ты до последнего не замечаешь, в какой район вы забрели. Когда Гамзи говорит, что живет здесь, ты, стряхнув рассеянность, видишь перед собой массивную резную дверь; как оказалось, ворота и просторный двор уже остались позади. Как можно быть таким невнимательным мудаком?! Гамзи клацает на какие-то кнопки, прислоняет палец к темному дисплею на двери и она открывается. Тебе хочется пораженно присвистнуть. Ты, конечно, видел эти шикарные дома издалека и знал, что Макара живет в одном из них. Но это было абстрактно и вроде как тебя не касалось, а теперь вырвиглазное великолепие внезапно обрушилось на твою голову. Холл оказался гораздо больше, чем вся ваша с дядей обшарпанная квартирка; вычурная лестница ведет на второй этаж, по стенам развешаны картины в резных рамах. Ты ошалело осматриваешься по сторонам, чувствуя себя потерянно и жалко в непривычно просторном помещении. - Нихуя себе, - твой голос тонет в застывшей вокруг тишине. – Эй, мудозвон, это больше похоже на ебаный музей. Как вы здесь живете? - Идем лучше в мою комнату, друг, - откликается Гамзи и тянет тебя за собой; вы поднимаетесь по лестнице вверх, шагаете по длинному коридору. Чем дальше, тем отчетливее ты понимаешь, что именно показалось неправильным с самого начала: все вокруг слишком мрачное – темные стены, черный мраморный пол, черно-лиловые ковры, а уж о изображенных на картинах существах лучше вообще не задумываться. Ты понимаешь, что вовсе не прочь прямо сейчас оказаться в маленькой тесной квартире дяди и никогда больше не возвращаться сюда. Но ты не можешь бросить Гамзи вот так – никаких конкретных причин, просто чувствуешь, что этого делать нельзя. Его комната нравится тебе не больше, чем все остальное. Стены почти полностью заклеены плакатами с какими-то мудаками, по полу раскиданы бутылки из-под газировки; ты замечаешь нехилый слой пыли на столе. Ты видел пыль и в других местах – на перилах, рамах, просто на мебели. Дом выглядит так, будто здесь давно никто не живет; тишина и мрачная обстановка давят на тебя все сильнее с каждой проведенной здесь минутой. - Ну как тебе, друже? – спрашивает Гамзи, глядя куда-то мимо тебя со стеклянной улыбкой. - Если честно, хуево. Стремно у тебя здесь, да еще этот срач, - ты раздраженно пинаешь пластиковую бутылку ногой, и она закатывается под диван. – Заведи себе ебаную горничную, если не можешь самостоятельно донести хлам до мусорного ведра, мудозвон. - Согласен, бро, - хмыкает Гамзи, - отвратное место, и никаких чудес тут давно нет. Но другим чувакам всегда нравилось тут, так что я решил – вдруг Карбро тоже будет в ебаном восторге. Ты честно прислушиваешься к себе, но не обнаруживаешь ни намека на ебаный восторг; ты сообщаешь об этом Гамзи. Он смеется и хлопает себя по карману: - Как насчет выкурить охуенный косяк? - Иди нахуй, ублюдок, – Ты даже думать не хочешь о том, ЧТО можно увидеть в этой комнате с дерьмовыми плакатами, находясь под кайфом, - Моя крыша все еще мне дорога. - Тогда набухаемся, - мгновенно решает Макара. – будешь ебаный коньяк? Ты неохотно киваешь. Не говорить же ему, что алкоголь ты пробовал пару раз в жизни на праздниках еще до переезда к дяде – это СЛИШКОМ тупо. Гамзи видел, как ты ревешь и психуешь, как вскрываешь нахуй вены, слышал твое чертово нытье… Ты не хочешь показаться гребаным ботаном и упасть еще ниже в его глазах. Жестом фокусника Гамзи достает из-под кровати бутылку коньяка и ловко переливает ее содержимое в полупустую пластиковую, смешивая с газировкой… Взболтав, протягивает тебе. Недолго думая, ты делаешь большой глоток и едва не давишься этой дрянью – вкус напоминает колу, но слишком сильно отдает спиртом. Тебе хочется выплюнуть эту гадость в лицо Гамзи, наорать на него и сбежать отсюда нахуй. Он смотрит на тебя с ожиданием. Ты задерживаешь дыхание и пьешь еще. *** Реальность плывет. Лица со стен сливаются в нелепую цветастую полосу, огонек в люстре мельтешит из стороны в сторону; твое тело упоительно легкое, но движения даются с трудом – ты сосредоточенно сгибаешь и разгибаешь пальцы, а они будто сделаны из резины. Ты не помнишь, сколько еще адской смеси Гамзи взболтал в бутылке из-под газировки, когда вы допили первую, и даже не пытаешься вспомнить – тебе просто плевать на это… Тебе сейчас на многое плевать. Но не на Гамзи. Сколько-то там глотков назад ты ВНЕЗАПНО понял, что вовсе не ненавидишь этого засранца. А что? Он относится к тебе как к человеку, вечно пытается развеселить, и с ним ты почти забыл об одиночестве, потому что гребаный Гамзи с тобой везде – таскается по пятам в школе, а после вы бродите по улицам и страдаете хуйней. Теперь тебе есть кому рассказать о том, до чего ебаный этот мир и все, кто в нем живет, и ты сполна пользуешься данной возможностью, а Гамзи всегда слушает тебя и всегда улыбается, он такой хороший. Тебе хочется сообщить ему об этом. - Эээй, уебок, - слова невнятно ворочаются во рту, - Ты. Ты, это, ну…охуенный, ик. Ты видишь лицо Макары не четко – словно сквозь мутную пелену; глаза то и дело закрываются, но блять, ты не собираешься засыпать! - Ты тоже, бро. И, кажись, тебе стоило выпить меньше. - Нет, - ты неуклюже взмахиваешь руками, и ладони сами собой ударяются о плечи Гамзи, - Все ох..охуенно, ясно тебе, мудозво-он? Придумай что-нибудь, мне сук..скучно. Гамзи кладет свои руки на твои плечи, копируя твой жест; оказывается, он сидит прямо напротив тебя. - Сколько угодно ебучих развлечений, друже. Хочешь печь пироги или танцевать? Или я могу показать тебе охуительные фокусы. - Нет, - отчаянно трясешь головой ты, - Нет-нет-нет, нахуй твои ебаные ф-фокусы, еблан. Придумай что-то нооовое, чего со мной еще не..не было. - Чего ты никогда не делал? - Да, блять, дааа, - ты так рад, что Гамзи понимает тебя, как никто другой, да он ебаный чтец мыслей, не иначе! Именно это ты имел в виду, да, что-то, чего ты еще никогда не делал, он попал в самую точку, этого ты и хочешь! - Что угодно? - Давай уже, блять, - ты нетерпеливо кусаешь губу. Гамзи смотрит на это. - Ты когда-нибудь целовался? Что, бля? - Нет, - тупо отвечаешь ты. – Совсем ебанулся? Это-то тут при ч-чем, я тебе одно говорю, а ты… Гамзи внезапно оказывается близко-близко. Он пихает свой язык в твой рот и дергает им там. Первые несколько секунд ты не понимаешь, что за дерьмо творит этот ебанат. Потом до тебя медленно доходит, что это, наверное, и есть поцелуй… Тебе смешно. Ты отпихиваешь Гамзи и смеешься, смеешься, смеешься. Сколько сцен с поцелуями в романтических фильмах ты пересматривал по сто раз, очарованный красотой и нежностью этого действия? Сколько раз перечитывал такие моменты в романах? Поцелуи казались тебе чем-то недостижимым и волшебным, ты ждал, что, как в книге, перед глазами брызнут фейерверки и земля уйдет из-под ног, но нихуя. Просто какой-то чел пихает свой язык в твою пасть, и от него воняет спиртным, и от тебя тоже, и никакой красоты, только помноженная надвое никчемность. Это прекращает казаться смешным. Хорошее настроение как рукой снимает. Ты хмуро пялишься на Гамзи исподлобья, прижав руку к горящим губам. Ты смотришь на Гамзи, Гамзи смотрит на тебя, ты больше не смеешься, он больше не улыбается. Он понимает тебя, а ты вдруг понимаешь его – да-да, Макара становится понятнее любого расписанного до мелочей героя романа. Он тоже ненавидит этот дом, тоже ненавидит этот мир, с ним случилось какое-то дерьмо, ему на многое плевать – на многое, но не на тебя. Оба вы жалкие отбросы без друзей, без нормальных отношений с людьми, у вас не будет поцелуев с нежными леди, как это бывает в фильмах, не будет никогда никакой любви и счастье тоже нахуй. Ты рассуждаешь так и тебе становится легче, и даже если ты ошибаешься, не важно – ты не хочешь видеть своих ошибок, только не сейчас. Ты не выдержишь, если весь груз снова рухнет на твои плечи и придется волочь его в одиночку. Даже если это чувство единения с Гамзи ложное, ты даешь ему немного времени на существование. Никаких нежностей и никаких фейерверков, только заспиртованные в пластиковых бутылках мертвые чудеса. Ты тянешься к Гамзи, ударяешься лбом об его лоб и неумело прижимаешь свои губы к его губам.