Seven miracles for you

- Гамзи, - говоришь ты онемевшими губами; ты слышишь свой голос словно со стороны – опешивший, дрожащий, слабый. – Гамзи, что это за хуйня? Что это за хуйня? Ты повторяешь свой вопрос снова и снова, но Гамзи молчит. Он смотрит куда-то в сторону, и ты, вырвавшись из оцепенения, орешь во всю глотку: - ЧТО ЭТО ЗА ХУЙНЯ, БЛЯТЬ?!! Никакие другие слова в голову не лезут. Ты действительно не знаешь, что сказать… В таком случае, возможно, ты знаешь, куда деть два трупа? Это бы очень пригодилось в текущей ситуации. Он был таким забавным. Таким забавным, отстраненно думаешь ты. Все эти глупые шутки, обдолбанные улыбки, бредовые рассказы про блядские чудеса – он был бестолковым и потешным, как ребенок…вернее, не был – притворялся, и ты купился, как последний лох. А теперь этот забавный, потешный и бестолковый кокнул двух человек, как тебе такой расклад? - Ты же был не против, бро, - тихо говорит Гамзи, по-прежнему не поднимая взгляда. – Ты сказал, что не против. Я хотел, как лучше. - Это был сарказм, ебаный ты мудак! Что ты натворил, о боги, что же ты натворил, что нам делать теперь, блять, блять, блять, - ты в отчаянии вцепляешься в волосы, ты готов вырывать их с корнями, как чертов псих, но чертов псих здесь не ты. - Но он причинял тебе вред, бро. Он причинял тебе вред и ты запретил мне вмешиваться, поэтому я подошел с другой стороны, - Голос Гамзи спокойный и монотонный, словно он рассуждает о погоде. – Не грусти из-за этого уебка, он был блядским мудозвоном. - Да неужели, - горько откликаешься ты. – А она? Она-то что сделала, психованный ты выблядок? Она была одной из немногих, кто относился к тебе хорошо и никогда не издевался. Ты никогда не понимал, почему она вечно ошивается вместе с потным выродком Эквиусом, и считал, что до добра это ее не доведет. Ты был прав: еще и как, блять, не довело. Гамзи опускает голову еще ниже. Ты не видишь его лица - только копну спутанных темных волос и опущенные уголки губ. - Это вышло случайно. Я сказал этому уебану, чтобы он, мать его, пришел один, и он пришел один, но она почему-то решила за ним следить. И она видела все, но это ничего, все было бы ничего, если бы она просто ушла, но она напала и я…- Гамзи закрывает лицо ладонями. – Прости, бро, я сорвался. Не знаю, что на меня нашло. - Не знаешь, что на тебя нашло?..- Шокировано повторяешь ты. – Вот так просто взять и убить двоих человек, а потом «не знаю, что на меня нашло», да? Ты ебаный психопат, Гамзи, ты ебаный психопат, пиздец, пиздец, пиздец… Ты не хочешь смотреть, но смотришь. Даже если закрыть глаза, даже если заслонить ладонями лицо – ты все равно будешь видеть это, потому что кошмар отпечатался по другую сторону век и явно не скоро оставит тебя теперь. Эквиус лежит на спине, раскинув руки; лицо и шея потемнели, горло все еще стянуто обрывком провода. Застывший взгляд стеклянных глаз устремлен вверх, но кажется, что он следит за тобой. А вот от лица Непеты, видимо, осталось мало, и ты чувствуешь жутковатое облегчение оттого, что она лежит им вниз. Серо-красные брызги застыли в засохшей бурой луже вокруг размозженной головы, волосы слиплись от крови. Тошнотворный запах сводит с ума – воняет кровью, мочой и, очевидно, разложением…с момента убийства явно прошло много времени, скорее всего, Гамзи сделал это вчера после школы. И все это время, весь день, вечер и ночь он провел здесь, с двумя смердящими мертвецами? Серьезно, блять?! Звонок в субботу утром, «Приходи в ту ебаную заброшку с крутыми граффити, Карбро, у меня для тебя злоебучий сюрприз». И ведь ты ничего не заподозрил...нет, ты уверен – дело не в твоей невнимательности. Его голос, выражение, тупые словечки – все было таким же, как всегда. Он просто убил одноклассников и потом пригласил своего друга посмотреть на это. - И что ты собираешься делать дальше? – твой голос дрожит. Тебе страшно, действительно страшно, все прошлые проблемы блекнут по сравнению с этим дерьмом. Потому что в какой-то степени ты причастен к смерти этих двоих, можешь даже не пытаться отрицать свою вину. Ты пока не знаешь, слетел ли Гамзи с катушек сейчас или уже был таким до вашего знакомства, но он решил убить Эквиуса потому, что тот избивал тебя, а ты ничего не мог с этим сделать. И, будем честны, разве ты не желал этому мудаку смерти, когда его кулаки оставляли все новые и новые синяки на твоем несчастном теле? О, ты желал, еще и как. Но ты ведь не думал, что… Что все получится вот так. Ты не хотел такого, не хотел, не хотел, не хотел. Гамзи пожимает плечами. - Сюда давно никто не приходит, поэтому оставим все как есть и уйдем. Может, их и найдут потом, но вряд ли скоро. - Это первое твое убийство? – спрашиваешь ты на одном дыхании. Это нужно сделать, пока ты в состоянии шока, пока хватает храбрости и злости. Ты не хочешь знать, но должен. Впервые за сегодняшний день Гамзи поднимает на тебя глаза – пустые, как у задушенного проводом Эквиуса. Его грим почти полностью смазался, но все еще сохраняет форму ненормально широкой улыбки. - Нет. Тебя словно ударяет в солнечное сплетение – зловонный воздух вышибает из легких, грудь сковывает тупой болью. В этот момент твои тормоза срываются к чертям; ты за секунду оказываешься возле Гамзи, вцепляешься в его футболку: - НЕТ?! НЕТ, СПЯТИВШИЙ ТЫ УБЛЮДОК!? Охуеть, блять, просто охуеть! Просто отлично, кого еще ты замочил?! Просто так, не зная, что на тебя, блять, нашло?! Как тебе больше нравится – душить или расхуяривать черепа, чтобы мозги по полу размазались, или, может, ты топишь их в своем чудесном море, или травишь ебаной дурью? Давай, сука, не стесняйся, расскажи своему гребаному лучшему другу. Может, ты и со мной все это дерьмо затеял, чтобы потом грохнуть где-нибудь в ебучем сраном закоулке, или… - Заткнись, - голос Гамзи неестественно тихий, глаза потемнели. – Заткнись, мудоёб, сейчас же, пока я не сделал тебе больно, я не хочу делать тебе больно, не хочу. Тебя должно было остановить то, как напряглись его мышцы, как распрямились плечи, каким равнодушно-опустошенным стал взгляд. Но ты зашел слишком далеко, чтобы оставаться бдительным, поэтому продолжаешь: - Нет уж, блять, отсоси, мудозвон, хрен я теперь заткнусь. Что ты делал здесь все эти ебучие часы, что, сука, вообще можно делать с трупами столько времени?! Ебешься ты с ними, что ли, а хуле, почему бы и нет, а? Почему бы и не поебаться, никуда ведь не спешишь, почему не трахнуть чей-то гниющий зад. Кстати, что там с твоим ебучим семейством, их ты тоже перерезал-передушил и вые… Удар. Теперь уже настоящий, он заставляет тебя подавиться грязными словами, что секунду назад потоком лились из твоего рта. Оказывается, ты успел подзабыть, как больно бывает, когда бьют по почкам. Но это только начало – после первого удара на тебя обрушивается целый гвалт, Гамзи бьет умело, по самым восприимчивым и чувствительным точкам, твое тело превращается в пульсирующий сгусток страдания. Ты пытаешься закрыться руками, но тщетно; ты поскальзываешься и падаешь на заплеванный пол, пытаешься свернуться в комок и спрятаться, но Макара немедля ударяет тебя по боку тяжелым ботинком. Ты рычишь от бессильного отчаяния и…отвечаешь. Ты и сам не понял, как снова оказался на ногах, но вот твой кулак с хрустом врезается в челюсть Гамзи, потом в глаз, потом смазано проходится по грудной клетке. Когда-то давно, еще до смерти отца, ты пытался отвечать своим обидчикам и дрался с ними(доставучих выблядков на твоем жизненном пути хватало всегда); в итоге ты понял, что сопротивляться бесполезно – их всегда больше, они всегда сильнее. Но сейчас дело не в этом, ты не хочешь победить или поставить Гамзи на место – тебя гложет дикая, выворачивающая внутренности обида, она ранит сильнее любой физической боли, настолько невыносимая, что ты просто не можешь неподвижно лежать на полу и ожидать потери сознания. Ты не говорил этого вслух, не признавал в мыслях, но черт, это же твой единственный друг, блядский единственный друг, что он творит? Он столько раз говорил, что ты ему дорог, он спас тебя, радовал всякими глупостями, обнимал, а теперь пытается избить до смерти? Он ведь хотел, чтобы ты жил, разве нет? Он единственный, кто хотел, чтобы ты жил… Вы катаетесь по грязному полу и колотите друг друга, и царапаете, и рычите – это уже не драка, а бешеная грызня. Но невозможно выехать на вспышке адреналина, и чем дальше, тем яснее становится, что плохи твои дела. Кровь обильно течет из носа, во рту ее соленый железный вкус, руки трясутся от перенапряжения; ты стремительно сдаешь позиции, не можешь больше сопротивляться. В конце концов Гамзи подминает тебя под себя и с победным воем заносит кулак над твоей головой, а в кулаке зажат подобранный где-то тут камень, его лицо искажено сумасшедшим оскалом.. Воцаряется звенящая тишина, ее нарушает только тяжелое сбившееся шипение вашего дыхания. - Гамзи, - тихонько шепчешь ты, понимая, что уже никогда не выйдешь отсюда живым. – Гамзи, н-не надо, пожалуйста, пожалуйста…- Последняя отчаянная попытка защититься, выставленные вперед дрожащие окровавленные ладони. Ты никогда не боялся смерти, никогда не боялся боли. Дело не в этом. - Я сам, - голос срывается, ты всхлипываешь, дергаешь горлом, глотая соленый ком. – Я сам это с-сделаю, блять, правда, там же еще остался провод или то, чем ты разбил ей голову? Только н-не ты, пожалуйста, только не ты. Не делай этого со мной. Он молчит и не двигается; ты не можешь больше быть сильным и выносить ожидание, поэтому закрываешь глаза и прижимаешь ладони к лицу. Вот сейчас ударит, понимаешь ты, вот сейчас. Ладно, хорошо, плевать, это будет быстро, если ты и не умрешь сразу, то отключишься уж точно, вот сейчас, а дальше уже плевать, это будет быстро… Щеки щиплет от слез. Вечность замирает во влажном багровом мареве, тебе так плохо, боже, тебе никогда не было так плохо. Почему он медлит? Где-то рядом раздается стук, и только через много часов, прокручивая ситуацию в голове, ты поймешь, что это был удар о пол отброшенного камня. Сейчас же ты вздрагиваешь всем телом и снова всхлипываешь от ужаса. А в следующий момент тебе на тыльную сторону руки капает что-то теплое, ты уверен, что это кровь Гамзи, все-таки ты немного потрепал его, нос уж точно разбил. Тебя колотит словно в ознобе - настолько сильно, что стучат зубы, ты чувствуешь приближение истерики и надеешься, что твой друг закончит все ДО того, как ты окончательно растопчешь свою гордость и превратишься в тряпку… Но Гамзи не собирается ничего заканчивать. Вместо этого он, все еще наваливаясь на тебя, утыкается лицом в твои руки и замирает. Его лицо мокрое, он странно хрипит, все его тело сотрясают глухие толчки, и до тебя не сразу доходит, что это рыдания. Когда все-таки доходит, ты настолько поражен, что забываешь про все свои горести. Гамзи рыдает? Почему? Он разве не собирался размозжить тебе череп к ебеням или что-то вроде того?.. Осторожно высвободив руки и сдвинув его пониже – пусть лучше поливает соплями толстовку, если уж на то пошло, - ты ладонями касаешься выпирающих лопаток и тихонько, словно боясь сломать слишком резким движением, гладишь Гамзи по спине. Но то, что ты успокаиваешь кого-то, не означает, что ты спокоен и сам; такого нервного напряжения ты не испытывал, наверное, никогда, и сейчас боли слишком много, она скапливается комьями в горле и медленно, по капле высвобождается через слезы и всхлипывания. Ты и твой лучший друг в обнимку ревете на полу аварийной заброшки, избитые друг другом, в нескольких метрах от вас разлагаются трупы ваших одноклассников. И если бы ты сейчас мог смеяться, наверняка бы оценил по достоинству этот субботний день.