Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Сегодня в этот ноябрьский день, явно не располагавший к хорошему настроению мерзопакостной погодой, Рокси проснулась рано, и вовсе не потому, что необходимо посетить школьные уроки, на то была другая причина… «Вот Ева, ни забот, ни хлопот! Или маме тоже не надо мучиться. Эндрю хватит и какой-нибудь книжки, билетов куда-нибудь, а папа получит новый галстук или необходимую в хозяйстве штуковину, а, возможно, и что-то из одежды. Им легко, но у них нет Саки, такого милого и такого необыкновенного! Подарить ему галстук? Или рубашку? Вот очень сомневаюсь, что он обрадуется, всегда ведь найдет к чему придраться! Да у Саки и так весь гардероб безукоризнен, и вмешиваться не стоит». Сидевшая на подоконнике Рокси, бросив взгляд на разложенную на кровати мужскую рубашку, от сна в которой она уже давно отказалась, но когда требовалось решить сложную задачу, вещь, хранившая дух мастера, вытаскивалась со дна шкафа и должна была помогать подростку. У возлюбленного девушки имелась давняя страсть – оружие. Но, несмотря на то, что японец давал на карманные расходы Рокси очень приличные суммы, а практичная и в меру бережливая любимица расходовала их экономно, не спуская все на сладости и развлечения, наверняка на что-то достойное не хватило бы и накопленного. Прекрасные образцы дороги, да и пассия Шредера в оружии не разбиралась, чего нельзя сказать о ее любимом человеке. Не просить же мастера самого выбрать себе подарок, а еще и добавить недостающую сумму. Ладно, даже если бы обозначенных причин не существовало, кто без соответствующей лицензии продаст подростку оружие? Никто. Значит, все-таки галстук… Или парфюм? Что-нибудь новенькое для консервативного Саки. Довольная идеей Рокси перебралась на кровать и, сперва заключив рубашку в объятия, хваля ее за помощь, отложила предмет одежды на подушку. Да-да, а потом девушка подарит любимому всю себя, - что бы родители ни думали, она проведет ночь с мастером, а то какой-то незавершенный подарок получится, и Рокси не могла такое допустить. Медленно, словно наслаждаясь, любимица Саки складывала его рубашку, и вдруг, опять же только исключительно благодаря ее помощи, возникла новая мысль. Если уж сам японец ничего глупого не посоветует, то, понятное дело, его «заместительница» тоже, и Рокси аж пискнула от удовольствия, а потом, переполняемая радостью, запрыгала по кровати. Наконец-то! Утро! День рождения Саки. Прячась под одеялом, чтобы приглушить свой голос, Рокси поднесла к уху стянутый с тумбочки мобильный, - Шредер просыпался рано и наверняка уже встал, - после его ответа зашептала: - С Днем рождения, мой милый! Все пожелания мастер выслушал спокойно, правда, периодически посматривая на часы, - девушка выступала очень активно, а, следовательно, появилась опасность опоздания на работу (его ждала бизнес-империя), да и подростку бы тоже не мешало поторопиться в школу. Завершенный громким чмоканьем со стороны Рокси разговор отпустил обоих влюбленных по своим делам: мужчина спешно принялся одеваться для официального выхода в свет, а девушка, бросив телефон рядом с собой, лениво раскинулась на постели, сладко потягиваясь. Может же и утро быть превосходным, и совершенно не обязательно портить его походом в школу и уроками, но надо вставать, утешая себя тем, что после всей этой нудятины присланная мастером машина домчит подростка до особняка, где девушка поздравит любимого как следует. Интересно, где Шредер собрался отмечать праздник? Если дома, то его малышу предстояло взять на себя обязанности хозяйки, встречать и развлекать гостей, отдавать слугам соответствующие распоряжения, постоянно быть на виду… Какой кошмар! Уж лучше бы мужчина выбрал для этих целей ресторан, по крайней мере, оттуда можно в подходящий момент улизнуть и остаться наедине с Саки, пусть даже в машине, а в идеале: приглашенные и сами найдут, как развлечься, а пара уже будет на пути к резиденции мастера, а то получится не праздник, а какое-то сплошное наказание! Причем исключительно для Рокси. В стотысячный раз проверив, что не выронила из кармана рюкзачка черную бархатную коробочку с подарком для Саки, девушка уже хотела направиться на следующий урок, как была остановлена миссис Стип: - Рокси, немедленно ступай к директору. Учительница направилась следом за мгновенно потерявшим всю свою веселость подростком, конвоируя в самый страшный кабинет в школе. Вот лучше бы мистер Тейт занялся чем-нибудь полезным, а не отвлекал хорошую девочку, между прочим, даже не курившую, от учебного процесса. Что ему могло понадобиться, и именно от Рокси? Она не активистка, в общественной жизни не принимала никакого участия, никак не проявляла себя в спортивных мероприятиях, скучнейшая личность! Мистер Тейт в меру подтянутый не старый еще мужчина с бритым черепом, своим фирменным жестом поправив галстук, как будто кто-то пытался его удушить, обратился к присевшей на край стула девушке: - Наша школа, хоть и не входит в число элитных, но старательно борется за результаты своих учеников, каждый месяц улучшая статистику, которая позволяет нам завоевать и укрепить хорошую репутацию среди других учебных заведений. Но с теми учениками, кто не расположен к получению знаний, нам не по пути, те, кто тянут нашу школу на дно, изгоняются. С позором. Ваши успехи, юная мисс, в этом учебном году совершенно незаметны, к тому же добавились масштабные систематические прогулы, правда, ваша дисциплина страдала и раньше, поэтому я вынужден… Директор вновь потеребил свой галстук, освобождая шею от жесткого кольца: - …направить вашим родителям письмо-извещение об отчислении их дочери. У них будет время подыскать новую школу. А теперь можете следовать на текущий урок, он уже начался. Всего доброго. Рокси не помнила, как покинула кабинет директора, как, инстинктивно нащупав сюрприз для Шредера, поправила рюкзачок на плече и вышла на улицу. Она не отдавала себе отчет в происходящем: о каком следующем уроке могла идти речь, когда девушка фактически отчислена. Если бы только это. Потом родители еще и допрашивать будут, уж не тратит ли она деньги на наркотики, почему редко бывает дома, как проводит свободное время, возможно, никакой Караи не существует, это только плод ее помутившегося воображения. Получив извещение, родители все-таки дознаются, «благодаря» кому их дочь вылетала за прогулы и падение успеваемости. Тогда прекратятся не только ночевки у Караи, но даже общение по телефону, любая переписка, - как в семье достойных людей мог родиться такой оболтус?! Мама раскричится так, что потом у всех соседей по дому заложит уши, а может, кто-то и полицию вызовет из-за нарушения общественного спокойствия. Папа просто махнет рукой, скажет что-то из серии: «Лиди, а что ты хотела? У подростков в голове одна любовь». «Рокси! – будут вопить родители хором. – Куда тебя теперь такую девать?!» «Куда, куда, - девушка зло откинула с лица отросшую челку, - уйду к Саки жить! Не нужна мне никакая школа! Я ей не нужна, и она мне тоже!» Рокси прижалась щекой к прохладному стеклу и вдруг очнулась. Поглощенная негативными эмоциями, она сейчас забралась неизвестно куда, – глаза подростка заскользили по местности вокруг: поезд метро, схема обозначения станций, - а нет, любимица Шредера спешила к нему. Так Рокси ушла из дома, вскоре родители получат извещение из школы, но вряд ли поймут и точно осудят свою, Лиди права, непутевую дочь. *** Новость, оглушившая вернувшегося в резиденцию пораньше мастера, прежде всего удивляла: Рокси, чьи уроки еще не закончены, уже в особняке, - а после впечатляла еще больше: девушка в очень нервном состоянии – не прекращая, рыдала. Каким для подростка стало самое подходящее место, и гадать не надо, конечно, европейская гостиная, где Шредер действительно нашел свою убивавшуюся девочку. Прибежавшая в дом Рокси сразу же кинулась в европейскую гостиную, пожалуй, дальше она бы все равно бы не смогла добраться, и рухнула на диван, в отчаянии проливая слезы. Короткие хрипы, стоны, - верные спутники истерики, - сотрясали худое тело. Девушка молотила подушку руками и, не сдерживаясь, выкрикивала ругательства в адрес ненавистной школы, учителей, занятий и одноклассников; сама ненависть, а не маленькая скромная девочка. Опасавшиеся беспокоить подростка слуги сразу же сообщили вернувшемуся домой в это самое время хозяину, что госпожа прибыла и с ней творится что-то неладное. Мгновенно поднявшийся наверх Саки опустился перед диваном на одно колено, пытаясь привлечь внимание любимицы, но она не реагировала на мужчину, продолжая истерично стенать. Американцы, бесспорно, с точки зрения японца, странные люди, но собственную малышку Шредер отлично знал, - она не стала бы так рыдать по поводу его дня рождения, который мужчина и за праздник не считал, - что-то произошло. Расспросы не помогали, подросток все больше уходил в себя, забыв про любимого человека. Тогда мастер вытащил и протянул девушке нож, который тут же был отвергнут. Нет, так нет, и ниндзя извлек из кобуры пистолет. Зачем так мучиться самой, зачем тратить силы и отбивать руки, подушку можно уничтожить и более простым способом. Ожидавшая Саки Рокси настолько измучилась мрачными размышлениями, что, не выдержав их гнета, сорвалась, а ведь если бы любимый прибыл еще раньше, наверное, такого расстройства и не произошло, его сильная малышка удержалась бы. Тщетно пытаясь взять себя в руки, заикавшаяся от истерических слез девушка повернулась к все еще ожидавшему пояснений Шредеру и выдохнула: - Я ушла из дома. Скорее всего, любой бы взрослый человек на месте японца отреагировал подобным образом: «Как ты могла?! Что за глупости?!» Но глава клана Фут привлек подростка к себе и, поцеловав в мокрые щеки, ухмыльнулся: - Давно пора. Я уж думал, случилось что-то серьезное. - Случилось… Меня из школы выгнали! – и несчастная девушка вновь ударилась в слезы. А так все хорошо начиналось: приятная новость стала для Шредера настоящим подарком, одним из лучших на данный момент, что могла преподнести его любимица, но оказывается дело всего лишь в школе, где его умную и способную девочку не оценили. В принципе не баловавший людей вторым шансом мастер на этот раз решил по-другому и, подхватив безучастную Рокси на руки, отнес в тотчас же поданную машину. - В школу! - Куда?! Не надо! – но крик подростка ничто не значил по сравнению с приказом хозяина, и авто тронулось к учебному заведению. С этой минуты у всех СМИ могла бы появиться пища для срочного выпуска новостей: массовые казни в одной школе, - как иначе обошелся бы Саки с неугодными? Только так. Но Рокси, будучи от природы доброй девушкой, решила спасти родных учителей и учеников (над ними нависла по-настоящему страшная опасность), она, забравшись на колени господина, обняла мужчину и зашептала на ухо: - Милый, не надо, я туда не хочу. Давай мы поедем куда-нибудь еще, а? Ну, пожалуйста. Я слышала, что открылось новое кафе, там такое вкусное фирменное мороженое! - Потом. Сначала дело. Как мешавшийся под ногами объект, Рокси в сопровождении охранника была оставлена в школьном тихом в неурочное время коридоре, второго Саки забрал с собой для более плодотворного общения с директором. Напрасно девушка подбиралась поближе, пытаясь разобрать сдавленные хрипы мистера Тейта – ведь наверняка Шредер удушит его собственным галстуком, который и так очень мешал директору, словно бы тот предчувствовал неминуемую гибель. Из-за преграды в виде двери не доносилось ни звука. Мастер предпочитал говорить негромко, а вот мистеру Тейту, конечно же, зажали рот. Мотавшаяся от окна к окну неприкаянная девушка не находила себе места, и наконец просто опустилась на пол и закрыла лицо руками – что же она натворила?! Бедный директор, он уже точно никогда не выйдет в этот коридор, бедные учителя, до которых совсем скоро доберется Саки, бедная Рокси, из-за кого все так получилось! Когда девушка окончательно пала духом и уже готова была снова проливать слезы, оплакивая и невинно погибших педагогов, и себя, измученную и несчастную, на пороге директорского кабинете появился мастер. Лицо мистера Тейта и его пальцы, нервно дергавшие галстук, мелькнули на заднем плане и, к счастью, были вполне живые. В руках Шредер держал некую бумагу, и в ней при ближайшем рассмотрении Рокси узнала аттестационный лист, где значились вполне сносные баллы, по некоторым предметам даже слишком. - Проверь, - мужчина сунул бумагу подростку под нос, все по-деловому холодно, так, как будто он говорил со своим юристом, а не с юной пассией. Пока девушка просматривала список, японец добавил ровным голосом: - Ты восстановлена. Спрашивать, как прошел «разговор» с директором, Рокси боялась, а потом, притихшая, устроилась в углу на заднем сидении, не отвлекая Шредера от его мыслей. Все-таки он мало того, что утомился на работе, так еще и на его долю выпала внеплановая поездка в школу. Но только Саки прервал установившееся молчание первым, недовольно заметив: - В следующий раз сделай мне другой подарок. Как «другой подарок»?! Девушка все магазины оббегала, всю голову сломала, чтобы его выбрать, но… Ой, а сюрприз-то так и не отдан мастеру! Бархатная коробочка вместе с рюкзачком остались валяться в особняке без внимания, - любимица Шредера напрочь обо всем забыла! Покрасневшая, устыдившаяся, она молчала, возразить нечего, а оправдываться как-то совершенно не к месту. Как только мастер с подростком вернулись домой, Рокси пулей понеслась в европейскую гостиную, выхватила упакованный подарок и бросилась обратно к Саки: - С Днем рождения, милый! Вот твой подарок! Шредер кивнул, принимая дар, но строго заметил: - Чтобы больше никаких экспромтов не было. - Обязательно! – легко пообещала девушка, когда опасность миновала и больше нечего было опасаться. Только открывать коробочку японец вовсе не спешил, этикет его Родины не подразумевал решительного избавления от упаковки на глазах у дарителя, и лишь исключительно из-за направленного на него трогательного взгляда любимицы вынул ранее спрятанный в карман пиджака подарок. Счастливая улыбка не озарила суровое остроскулое лицо, мужчина не заключал старавшуюся порадовать его Рокси в благодарные объятия, он только мрачно хмыкнул, когда поднял бархатную крышечку. - Тебе нравится? – робко спросила девушка, пытаясь заглянуть в глаза Шредера, ей не требовалось одобрение, лишь необходимо узнать, удалось ли порадовать эстета Саки или нет. Мастер не отвечал, но вместо ненужных слов, удобнее выпростав манжет рубашки из пиджачного рукава, снял любимые запонки с инкрустацией из черного камня и вставил новые, преподнесенные подростком, - в виде изящных миниатюрных серебряных пистолетов, - вот лучшая похвала для девушки, растаявшей от тонкого обхождения японца. Праздничный ужин получился по-настоящему романтичным, вдвоем, без шумных гостей, их тостов и застольных бесед. Ухаживая друг за другом, одаривая знаками внимания и любви, влюбленные тем не менее насытились быстро и направились в сторону спальни. Принимавшая душ второй Рокси прокралась в комнату и слегка удивилась, застав Саки, лежавшим на кровати с ноутбуком в руках. Дела делами, но сегодня праздник, тут его малыш, пора уже все заканчивать и вместе лезть под одеяло, куда девушка и собиралась юркнуть, когда заметила валявшийся на полу собственный рюкзачок. Видимо, слуги что-то напутали и принесли его сюда, и любимица Шредера беззаботно отпихнула вещь подальше, а сама запрыгнула на матрас. Но, казалось, ее не только не ждали, но и не замечали. Мастер остался равнодушен даже тогда, когда по его телу ласково заскользили тонкие руки. Что это произошло с любимым? Вроде никто не портил ему настроение, так? Пока нежности не помогали, и подросток буквально выдрал из-под спины японца подушку, на которую тот опирался, но даже погром на постели не помог в «размораживании» внезапно охладевшего Саки. Так бы Рокси и мучилась в неизвестности, если бы мужчина не изволил прояснить ситуацию: - Делай уроки. - Ты же мне и так помог сегодня, - хитро прищурилась девушка. – Уверена, они меня больше не тронут! - И что? Теперь не надо делать уроки? Остановленная жестким тоном девушка чуть смутилась, но продолжила в том же духе: - Это все неважно, ты же мне поможешь окончить школу, а? Указательный палец подростка пощекотал мастера за ухом, а губы потянулись для поцелуя. - Нет, - строго оборвал ее мужчина и отвернулся. Так нельзя! Какой же Саки все-таки противный и жестокий! Бурно выражая свое несогласие, Рокси уже и по кровати поносилась и разбросала все, что попалось под руки, Шредер же преспокойно, не отвлекаясь от экрана, продолжил лежать. После того, как эмоции были исчерпаны, девушка, недовольно ворча, склонилась с постели, нашарила в рюкзачке учебник и тетрадь и, скрестив ноги, принялась за заданные упражнения, периодически бурча в сторону любимого: «Садист!» А кто он после всего? Рокси к нему со всей душой, подарок вручила, а японец ее уроки заставил делать, - садист и есть.