Прерванный поцелуй. Улыбка бога

Втайне Лиди не могла нарадоваться на свою дочь, поумневшую и повзрослевшую. Последняя аттестация, которую можно считать практически идеальной, улучшение манер, сдержанность, - заслуги Даниэля перед Рокси просто неоценимы! Кто же еще мог так повлиять на подростка, кроме любимого человека? Дочь же, игнорируя материнское щебетание, восхвалявшее недостойного парня, ее не отговаривала. Любимице Шредера заблуждение Лиди было только на руку – по крайней мере, родители идут по ложному следу, и Саки ничто не угрожает. Рокси, как хорошая девочка, сидела по вечерам и выходным дома, много читала и делала уроки – Даниэль, однозначно, отговорил подругу от глупых выходок. Только зачем девушке куда-то с кем-то идти, если единственный человек, с которым она обожала проводить время, сейчас находился в отъезде, толком не уточняя где, сообщил, что будет на территории Соединенных Штатов, остальное подростку знать не обязательно. Но даже в разлуке Саки не забывал своего маленького скучавшего малыша, общение проходило регулярно. Один раз набравшаяся наглости Рокси попросила любимого прислать свое фото, надо же знать, как он там, но получила отказ – подобные забавы не для Шредера. Так почему бы теперь Лиди не отпустить прекрасно себя ведшую все предыдущие дни дочь в гости к Караи? О которой, кстати, девушка в меру давно не вспоминала. Пусть пообщаются, сейчас Рокси заслужила свою долю развлечений. Но только на один день – хорошего понемногу. *** Саки вернулся! Прислал машину, чтобы забрать любимицу после школьных занятий, а сам поджидал дома. Спору нет, по желанию Рокси, она могла пользоваться всем, чем хотела, и бывать в особняке Шредера и в его отсутствие, но что там делать без хозяина? И девушка не злоупотребляла гостеприимством мастера, пока он находился в отъезде. Японец все такой же, внешне строгий и равнодушный, даже толком не дал с собой поздороваться, оторвал от себя набросившегося с объятиями и поцелуями счастливого подростка, от нее в свою очередь рюкзачок и верхнюю одежду с обувью. Ведь Рокси так торопилась к драгоценному мастеру, что решила не тратить время на раздевания. Потом, успеется. И вот, когда она уже запрыгнула к нему на руки и впилась поцелуем в его губы, Саки, надменно фыркнув, отпихнул девушку от себя, лишил плотной куртки и теплых ботинок и зачем-то потащил в европейский кабинет, недовольно при этом проворчав: - Некогда, Рокси. Вообще-то девушка предпочла бы оказаться в европейской гостиной, о чем напомнила, когда пара проходила мимо комнаты, потянула Шредера за руку туда, где наконец они могли после разлуки ни в чем себе не отказывать, или хотя бы просто посидеть рядом на диване, раз уж кто-то сегодня не в духе, да и даже встреча с любимицей его не обрадовала. Но что им делать в кабинете? «А, - смекнула Рокси, - наверное, у Саки много работы, он займется ей, а я посижу рядом». Намечавшийся расклад хоть и не особо устраивал подростка, но уж лучше так, чем вообще никак, и любимица покорилась неизбежному. Кто бы только мог знать, что неизбежное – это невысокая миловидная японка, которая при виде мастера, сдержанно заулыбалась и несколько раз поклонилась ему. Девушка, похоже, давно находилась в кабинете и поджидала Саки. С нетерпением, уж больно активно теперь выражала почтение и, несомненно, радость. Да и выглядела японка отвратительно по-домашнему: мягкие светло-серые штаны и черная облегавшая футболка, босые ноги сунуты в разношенные дзори. Ошарашенная Рокси не упала только благодаря тому, что за ее спиной стоял Шредер, падать было некуда. Мужчина подтолкнул подростка вперед, и девушка заметила небрежно брошенную у стола темно-синюю сумку, наверняка принадлежавшую пришлой японке. Американка упиралась, упрямо не желая идти туда, куда пихал ее Саки. Она хотела бежать, пока мастер не успел произнести страшный приговор: «Познакомься, Рокси, это моя невеста/жена/любовница». Нет уж! Лучше сбежать, когда слова разрыва еще не произнесены. Но разве от Шредера, уже схватившего отбивавшуюся девушку на руки, ибо сама она передвигаться не хотела, можно улизнуть без особых проблем? Мастер усадил упрямившуюся и все еще пытавшуюся вырваться Рокси в большое кожаное кресло, где под спиной у подростка оказалась упругая подушка, которой тут обычно не наблюдалось. Прямо перед девушкой на массивном письменном столе оказалась выставлена различная косметика – а ведь любимица Шредера не позволяла себе заваливать своими вещами личное пространство Саки, и уже тем более разбрасывать косметику в кабинете строгого мужчины, не то что эта отвратительная японка. Вновь и вновь усаживая искрутившуюся на кресле девушку, мастер раздраженно прошипел: - Рокси! Сиди спокойно! Твой макияж будет безобразным! Макияж?! Любимица мастера, удивленно отпуская его руку, новым взглядом посмотрела на ситуацию. Баночки, тюбики и коробочки; японка уже дополнила свой наряд темным фартуком с просторными карманами, откуда извлекла мягкие кисточки, она готова работать над внешностью подруги влиятельного господина. Когда Рокси наконец угомонилась, Шредер устроился на кожаном диване у стены. Процесс нанесения пробного макияжа, предназначенного для того, чтобы подобрать имидж подростка на завтрашней раут у мэра, его не волновал, но проследить за тем, чтобы японка не велась на все пожелания неопытной девушки, мастер счел своим долгом. Изредка отвлекаясь от экрана ноутбука, Саки проверял, не переусердствовала ли приглашенный им стилист. Все же готичный макияж или выполненный по принципу «кладите мне все», - совершенно не подойдут для вечера. Профессионально оценив кожу Рокси, чуть пострадавшую от угревой сыпи, японка взялась за припасенные инструменты. Первым делом мягким спонжем было очищено лицо, - легкие прикосновения тонких пальцев девушки казались призрачными и эфемерными, но работала японка на совесть. Недостатки быстро укрылись за пятнышками консилера, тональная основа хоть и покрыла кожу, но не упрятала под собой естественный свежий цвет. Немного пудры. Все только для корректировки мелких дефектов – задача стилиста подчеркнуть достоинства подростка, а не рисовать ей новое лицо. Несколько легких касаний щек, и они приобрели еще более нежный оттенок. Девушка-стилист хитро улыбнулась, подводя глаза Рокси, сделав их несколько миндалевидными, как водилось у японок, но при этом зрительно несильно потерявшими свою настоящую форму. Господин должен оценить. А уж длинные ресницы, которые часто оставались незамеченными из-за своего цвета, тем более нельзя оставить без внимания. Коричневая тушь вполне подойдет. Девушка присела, чтобы оказаться напротив губ подростка, осторожно орудуя блеском, придала им соблазнительную влажность, вполне допустимую для вечернего макияжа. Довольная выполненной работой, японка дождалась, пока юная госпожа налюбуется на себя в зеркало, и только после ее одобрения, развернула кресло, показывая Саки похорошевшую Рокси. Милая улыбка, чуть склоненная к тонкому плечу голова, вьющиеся волосы, мягко обрамлявшие крупными завитками лицо. Шредер отложил ноутбук и поднялся с дивана. Он решительно двинулся к столу, но, догадавшаяся, что будет дальше, японка застыла между мастером и своим живым шедевром. Никаких поцелуев, потом, сперва хозяин должен принять работу, а дальше – как решат господа. Желание избавить девушку от макияжа было спонтанным, но Саки подавил его без проблем и одобрительно кивнул стилисту, велев все сейчас стереть, не обращая внимания на протестующий писк подростка, и прийти завтра для подготовки любимицы Шредера к рауту. *** Саки как никто умел делать сюрпризы, и какие! Рокси всегда прощала то, что часто он ничего не сообщал ей заранее, всегда строил и претворял в жизнь планы в одиночку, не посвящая в них подростка. Но в итоге все выходило идеально. Девушка могла, независимо от ситуации, доверять своему закрытому возлюбленному, он никогда не подведет, а потому даже опасаться не стоит попасть с ним в неловкую или неприятную ситуацию. Когда с макияжем было закончено, наступило время примерки вечернего наряда. На этот раз действо состоялось в спальне Саки, где Рокси с помощью служанки облачилась в нижнее платье-футляр цвета айвори, оставлявшее открытыми плечи, на которые тут же легла ткань второго, верхнего, прозрачного и невесомого. Теперь уже не удержалась расчувствовавшаяся девушка, бросившаяся к сидевшему на кровати Шредеру и заключившая его в нежные объятия, покрывая поцелуями лицо и губы, тычась в шею, уже избавленную от галстука и жесткого ворота рубашки. - Я тебя люблю! - Рокси, перестань, - мастер лениво раскинулся на кровати, и любимица прекрасно понимала, что сказанное было не более чем словами, Саки нравилось обхождение и спонтанные ласки. - Милый, ты такой милый! Спасибо! Прекрасное платье! - Уж намного лучше того, которое тебе купила мать на осенний бал, - мрачно хмыкнул обладатель великолепной памяти, не упустивший момента нелестно выразиться о родных любимицы. - У-у-у, Саки, фу, какой ты противный! – но руки Рокси так и не разжала, продолжая ласкать самодовольного эгоиста. Двойное платье сняли аккуратно, как только мастеру удалось успокоить девушку, иначе бы пришлось экстренно выдумывать новый наряд на вечер. Мастер мог позволить себе не церемониться с какой-то там одеждой, а вот Рокси непременно расстроится, если та пострадает. И только после ужина, когда пара все же, оставив за закрытой дверью дела минувшего дня, уединилась в спальне, девушка и смогла по-настоящему показать мужчине, как она соскучилась за время его поездки, и поблагодарить за потрясающий макияж и платье, совершенно позабыв про вторую выбранную ранее ткань, не до того. Любимица Саки могла бы все это сделать, но, сначала долго просидев у стилиста, потом примеряя наряд, Рокси несколько подмерзла. Надо сказать, особняк Шредера отапливался автономно, и температура регулировалась по желанию хозяина, а он, не находя нужным жить в обжигающе-горячем воздухе, успешно обходился и бодрой прохладой. Рокси же, оказалось, этого мало. Переодевшаяся в короткие спальные шортики и майку девушка закуталась в одеяло и капризно поджала губы: - Холодно! За ночь я вообще околею. Неужели любимица посчитала, что с Саки ей не удастся согреться в постели? Кроме того, по распоряжению хозяина, температура на ночь всегда повышалась, подождать несколько минут, и подросток бы уже капризничал от непомерной жары. - Такое тонкое одеяло! Как под ним можно спать! – постельная принадлежность полетела в сторону, а девушка уже полезла прятаться в поисках тепла под матрас. Шредер не опускался до объяснений принятого в доме температурного режима. Раз Рокси не собиралась немного потерпеть, значит, пора вызвать слугу и отдать ему приказ приобрести для любимицы новое одеяло, плотное и тяжелое, а, памятуя о любви девушки к определенному виду подушек, обязательно пуховое. Поручение мастера выполнено, и вот Рокси, до этого, зябко сжавшись, сидевшая, обложившись подушками и накрывшись с головой на диване в европейской гостиной, перебралась под пуховое одеяло на кровать. Саки ждал малыша уже нетерпеливо, кто-то же задолжал ему много ласки, и если сначала пара занялась делами, то это следовало списать только на склад характера Шредера, а не на то, что он, холодный и равнодушный, не соскучился по подростку. Одеяло, временно оставшееся не у дел, мастер, который терпеть не мог такого рода постельные принадлежности, отпихнул в сторону и немного потискал своего малыша, напоминая, что она тут не ради сна устроилась. А Рокси, отвечавшая ему горячими страстными поцелуями делала все, что велел ей Саки. Сегодня он был намерен избавить подростка от всех, еще оставшихся после учебного дня сил. Ноги девушки обхватили талию мастера, а руки свободно раскинуты по постели, - сегодня властвовал Шредер. От Рокси требовалась только ее юная все еще чуть стыдливая нежность и преданность, горевшая в глазах, пока не затуманившихся поволокой неги. Саки все исполнит сам под жаркие стоны по уши влюбленного подростка и собственное гортанное рычание. И вот девушке уже не хотелось шевелиться, сползать с матраса и посещать какой-то раут, намного лучше здесь, под боком у любимого мужчины, который натягивал на полусонную девушку спальную одежду и кутал в пуховое одеяло, мягкое, подобно белому пушистому облаку. Обошлись без завершающих объятий, засыпали врозь. Саки не согласился прижимать к себе мерзкое новое одеяло, после которого наверняка постель да и вся спальня покроются выбившемся из ткани пухом, а его маленькая девочка пусть наслаждается, мужчина ей в этом поможет. Тихий шелест шелкового одеяла – Рокси активно возилась – сообщил мастеру, что его предположения верны, и вскоре обновка действительно была откинута подростком, но поймана Шредером и возвращена на свое место. Девушка вновь укрыта. Через непродолжительное время ситуация повторилась опять. Любимице японца уже не спалось, жаркое одеяло лишило ее всякого сна, любимый еще постоянно натягивал его, отброшенное, обратно. - Саки, ну, перестань! Зачем ты это делаешь? – на этот раз одеяло отправилось на половину кровати мастера, где и должно было остаться, раз на полу ему не место. - Не даю моему малышу замерзнуть, - ответил мужчина и набросил его на ее плечо. - Хватит, пожалуйста, и так жарко! - Неужели тебе все-таки жарко? – саркастично ухмыльнулся японец. - Да! – схватив ставшее камнем преткновения одеяло, Рокси набросилась на Саки, пытаясь закутать его, чтобы любимый понял, насколько девушке на самом деле жарко. Только ловкий ниндзя увернулся и сам замотал рухнувшего на кровать подростка. - Саки! Да Саки! Я не могу уже! Ну, прости меня! У тебя очень тепло дома! У тебя идеально! Удовлетворившись извинениями и признанием, Шредер избавил девушку и кровать от одеяла и пустил малыша к себе под бамбуковое. Надо хоть немного поспать, завтра влюбленным предстоял сложный день, когда пара впервые выйдет в свет.