Иллюзия мелодии

- У тебя хорошее настроение, - флегматично заметила Мэган, когда они вышли из ярко освещённого здания оперы на пустынную площадь. Обычно Кэрри старалась как можно быстрее покинуть театр после конца репетиции и вернуться домой, но сегодня уходить ей не хотелось. Хотелось только пробраться на крышу и сидеть там, слушая ангельский голос, всю ночь напролёт. И день. Она готова была прямо сейчас уйти из театра, бросить полученную с таким трудом работу. Само воспоминание о голосе словно наполняло её голову лёгкой дымкой эйфории. - Ничего, Мэгги, просто подумала о хорошем, - рассеянно ответила Кэрри. Мэган была её кузиной, именно мать Мэг, её тётя Аннабель, забрала Кэрри Энн, когда отца признали недееспособным. С ними Кэрри жила и сейчас – она только-только получила работу и не могла пока позволить себе отдельную квартиру. Именно тётя Аннабель помогла девушке с работой – сперва устроила её в консерваторию, где работал её знакомый, а затем сюда – в театр оперы и балета, где сама работала балетмейстером. Конечно, профессия хористки никогда не была приоритетом для Кэрри Энн – но с другой стороны, она всегда любила читать биографии известных оперных певиц, и немало из них сами начинали карьеру именно в хоре. Их квартира находилась тоже недалеко от театра, в самом конце Весенней улицы. Всю дорогу Мэган болтала без умолку; она была весёлым и добрым человеком, всегда готовым помочь и поднять настроение. Именно это она всегда и делала, когда девушки возвращались с тяжёлой репетиции, и Кэрри была расстроена замечаниями хормейстера. Но сегодня настроение у Кэрри Энн было и без того приподнятое. Она всю репетицию очень внимательно прислушивалась ко всем мужским голосам, но и близко не уловила того самого, который заставил её опуститься на колени на холодной грязной крыше. Кто всё же этот человек? И человек ли вообще? С таким голосом его место в Ла Скала, в Опера Гарнье, в Ковент-Гардене, на худой конец. Что ему делать здесь, да ещё и на крыше? Не с хористками же беседовать. - И о чём это ты задумалась? – поддразнила её Мэг, - у тебя всю репетицию было такое вот выражение лица. - Какое? – улыбнулась Кэрри. - Мечтательное, - подумав, определила Мэган, - как будто ты влюбилась… только у нас и влюбляться-то не в кого. А развлекаться ты не ходишь. - У меня нет времени, - возмущённо ответила Кэрри Энн, - я не собираюсь всю жизнь в хористках торчать, мне нужно учиться и тренироваться. - Тебе всего двадцать один. Тебе надо влюбляться и развлекаться, - парировала кузина, поправляя свои взъерошенные от ветра светлые кудряшки. Кэрри рассмеялась. Знала бы Мэг, что она сегодня делала и слышала. Слово «развлечения» под это, конечно, не подходило, но Кэрри Энн не променяла бы сегодняшний день ни на один клуб или ресторан. Ведь сегодня она слышала ангела. *** - Эй, где ты была? – прошипела Мэган, за руку втягивая Кэрри Энн прямо в самую гущу женского хора. Кое-кто уже пел, кто-то молчал. Это было вполне нормально, репетиция пока не началась, где-то наверху, на колосниках, рабочие сцены переговаривались, просто сидели или делали вид, что работают, перенося какие-то вещи. Слева от хора, за сценой, разминались балерины. Хорошенькие тоненькие девочки в пуантах выгибались и тянули стройные ножки. Наконец появился хормейстер, мистер Ральф. Он принялся давать какие-то указания, что-то насчёт сопрано, но Кэрри не слушала, смешавшись с толпой. На сцене появился Джесси – исполнитель партии Радамеса. Вернее, звали его Джейсоном, и певец был старше хористок лет на десять, если не больше, но все всё равно звали его Джесси. Почему, Кэрри так и не поняла – она была среди них самой новенькой, это был её первый сезон. Девушки относились к ней настороженно, но у Кэрри Энн была Мэг, и к тому же, задерживаться в хористках Кэрри не собиралась. На секунду взгляд Кэрри задержался на мощной фигуре Джесси, оценивая. Но Радамес был тенором, а вчерашний голос – баритоном. Если, конечно, он не умел с такой же лёгкостью менять тембр, как заставлял Кэрри Энн слышать свой голос словно бы отовсюду. Но нет, Джейсон не обладал таким талантом, это становилось ясно, как только он начинал петь. Он пел чисто, красиво, идеально попадал в ритм. Но всё же что-то мешало поверить в его пение. Возможно, потому что Джесси в него и сам не верил. Он не был Радамесом, он просто пел его слова. А человек вчера на крыше верил в каждое своё слово. - Ты где летаешь? – добродушно спросила Мэган, - вон мама идёт с балеринами, если увидит, что ты в облаках витаешь, получишь. Кэрри Энн кивнула и бросила на тётю Аннабель быстрый взгляд. Женщиной она была строгой, темпераментной. Безалаберные балерины терпеть не могли мисс Грейсон и шептались у неё за спиной. Не то, чтобы Кэрри Энн была с ними согласна, но тётя Аннабель действительно слишком любила всё контролировать. Вот и сейчас она – средних лет женщина со строгим пучком – обвела взглядом всю сцену, цепко подмечая любые недочёты в оформлении, костюмах и даже гриме. Впрочем, в костюмах репетировали не все, платья для хористок готовы ещё не были, как и для Аиды. Основная цветовая гамма была белой, поэтому в суматохе репетиций испачкать или порвать ткань было проще простого. А вот Джейсон был уже в полном облачении. Он гордо расхаживал по сцене в образе египетского полководца – костюмерам удалось успешно спрятать все его лишние килограммы под накидку. Сегодня был полный прогон, репетиция грозила затянуться до последнего. Кто-то из хористок недовольно зевал, но большинство просто о чём-то весело болтали или играли в телефоны. Миниатюрная Мэган, побаиваясь гнева матери, пряталась за спинами более высоких девушек, опасаясь, что мать найдёт для неё какое-нибудь другое занятие, вместо того, чтобы «прохлаждаться». Кэрри Энн по этому поводу не беспокоилась. Она вообще не беспокоилась о репетиции. Сегодня девушка впервые вскочила с кровати ещё до звонка будильника, разбудила Мэг и поторапливала её всю дорогу до театра. Мэган ворчала, отбрыкивалась и недоумевала, какая муха её укусила. Но пока у хористок не предвиделось столько свободного времени, чтобы успеть забраться на крышу. Впрочем, почему бы и нет. В конце концов, никто не запрещает хористкам, к примеру, отлучиться в туалет. Предупредив Мэган, куда идёт, Кэрри вышла за кулисы, чтобы не вызвать подозрений, и наткнулась там на Джо, рабочего сцены. - Хей, да ты могла меня с ног сбить, - весело фыркнул Джозеф, когда девушка врезалась в него на полном ходу. Кэрри ойкнула и недовольно потёрла ушибленное плечо. Сшибить Джо с ног можно было только танком. - Куда торопишься, Златовласка? – рабочий, видимо, горел желанием пообщаться хоть с кем-нибудь. Они с Кэрри Энн, в принципе, неплохо сдружились. Мужчина был испанцем, смуглым и черноволосым. Ему, кажется, было лет тридцать-тридцать пять, и Джо очень явно и демонстративно ухлёстывал за молоденькими балеринами. Впрочем, Кэрри это только смешило. - По делам, - сейчас Кэрри не настроена была говорить с каждым встречным. - Мне скучно, Златовласка, - пожаловался Джозеф, - целый день ставим декорации, все такие серьёзные, как будто в первый раз представление готовим. - Не называй меня Златовлаской, - поморщилась Кэрри. Волосы, забранные в высокий хвост, у неё были длинными, прямыми и, скорее, рыжеватыми, чем золотистыми, правда, на солнце действительно приобретали оттенок золота. К рыжим волосам прилагались веснушки на лице и плечах, светлые глаза и округлая фигура. - Si, солнышко, - насмешливо согласился Джо. Кэрри рассерженно толкнула его в плечо, и мужчина со смехом отстранился. Винтовая лестница на чердак всегда приводила Кэрри Энн в ужас – она до смерти боялась высоты. Девушка схватилась обеими руками за перила и кое-как взбежала наверх. На чердаке с её прошлого визита не стало меньше пыли и больше света, поэтому Кэрри не стала тут задерживаться, а просто прошла дальше, выбравшись на крышу. В лицо ударил порыв ветра. Кажется, ему не нравилось, что кто-то зачастил в его единоличные владения. - Эй? – позвала Кэрри, не став тянуть кота за хвост, - вы тут? - А, это ты, моя Аида? – тихо ответили ей. Идеальный баритон снова звучал словно из всех мест сразу. Кэрри Энн сглотнула ком в горле и покраснела. - Хочешь ещё спеть? - Я… я не за этим, - спотыкаясь на самых обычных словах, ответила девушка. - А зачем тогда? – в голосе не было удивления, и у Кэрри сложилось странное впечатление, словно он и так знал все её ответы наперёд. - Просто так, - подумав, сказала Кэрри Энн, - а вы зачем? Вокруг Кэрри, сзади и спереди одновременно, раздался тихий смешок. - Не знаю. - А я просто… у нас там такая суматоха… скоро представление. И Марисоль ещё не приехала. И… - сбивчиво начала Кэрри, ловя себя на неприятной мысли, что несёт какой-то бред. - Приехала. Она в гримёрке, - возразил голос. - Откуда вы знаете? – поразилась Кэрри. - Ты недавно тут? – снова в своей излюбленной манере ответил голос вопросом на вопрос. - Я только пришла. - Нет, не сегодня. Вообще. Ты давно работаешь в мо… в этом театре? - Первый сезон, совсем недавно, - машинально пояснила Кэрри, но в душе у неё вспыхнула обида. Неужели она и правда такая незаметная, что этот голос знает всё про Марисоль, но ничего о какой-то там Кэрри Монтрей? Мужчина замолчал. - Вы сказали, что будете моим ангелом, - с упрёком прошептала Кэрри Энн. Воздух колыхнулся, и девушка резко обернулась. Никого, только она и глупый сквозняк. - А что это для тебя означает? – с любопытством спросил голос. - Я… я не знаю. Спойте мне ещё раз, - смущённо попросила Кэрри. - Ты знаешь оперу «Кармен»? Дуэт Кармен и Хозе? - Любите трагедии? – улыбнулась Кэрри Энн, - знаю. Это финальный дуэт, кажется? - Я начну, но с условием, что ты продолжишь. - Я плохо пою, вы же слышали, - с досадой бросила Кэрри, отвернувшись и скрестив на груди руки. - Но ты хочешь петь лучше? Ты мечтаешь о том, чтобы петь Аиду, Кармен, Турандот? Кэрри Энн пожала плечами. - Я не смогу их вытянуть. Вы же знаете. - Пой, - сказал голос только одно слово. Кэрри помолчала, раздумывая, но всё же начала, закрыв глаза: - Меня предупредили, что можешь ты придти, Что ты недалеко, Чтоб я за жизнь опасалась… Вслед за ней вступил и голос. Он уверенно выводил партию Хозе, не спутав ни одного слова, и в Кэрри наконец проснулся дух соперничества. Почему он так в себе уверен, а она такая трусливая слабачка? И девушка запела, с новой силой направляя свой голос, крича, что больше не любит. И она была Кармен, она жила, дышала и пела, как Кармен. В какой-то момент девушка взмахнула своей юбкой и подалась вперёд, вскинув голову. Теперь они пели вместе, они вместе говорили о любви, о смерти, о свободе. И без малейшей запинки Кэрри, гордо вскинув голову, вытянула всю сложнейшую партию до последней ноты. - А теперь ты должен меня убить, - улыбаясь, чуть хрипловато прошептала Кэрри Энн. Но на крыше стояла оглушительная тишина. - Эй? – удивлённо позвала девушка, оглядываясь, - вы ещё здесь? Кэрри сорвалась с места и обежала крышу вокруг, снова остановившись у выхода на чердак. Никого. Кроме неё на крыше никого не было.