Иллюзия мелодии

- Спасибо, что… ну, сходил со мной и всё такое, - несколько неловко сформулировала фразу Кэрри Энн, - ненавижу приёмы, которые дирекция устраивает. Вечно они просят Марисоль ещё раз спеть, а Мэг напивается и начинает прикалываться. - Мэг? Это дочь мисс Грейсон? – уточнил Джо, - я помню, однажды на приёме, ещё до того, как ты пришла, она выпила лишнего и начала приставать к Джесси. Кэрри прыснула, спрятав лицо в ладонях. Мэган была старше неё на четыре года, хотя выглядела никак не старше девятнадцати-двадцати. А уж вела себя на все семнадцать – Кэрри всегда удивлялась, как Мэг смогла вырасти такой безбашенной, когда её мать, порой, наводила страх даже на директора театра, мистера Леннокса. Тётя Аннабель на приёме после представления не присутствовала, как и кордебалет. Балетмейстер редко бывала довольна своими ученицами и после спектакля неизменно устраивала им разбор полётов, затягивающийся едва ли не дольше самого праздника. - Вон там мой дом, - указала Кэрри на неприметную многоэтажку в глубине двора. Они с Джозефом подошли со стороны театра, поэтому со всех сторон дом был окружён сияющими неоновыми вывесками и огнями. Самый центр города, в двух шагах оперный театр – эти факторы всегда привлекали народ, поэтому даже в половине третьего ночи здесь кипела жизнь. А вот с другой стороны заканчивалась Весенняя улица – спокойное тихое местечко, так что даже сложно было поверить в то, что буквально в сотне метров день и ночь горят вывески и веселится народ. - Что ж… я пойду тогда, - улыбнулся Джо, взъерошив волосы, - завтра мне нужно быть в театре в шесть утра. - Ну ладно, - медленно согласилась Кэрри. Она постояла, переминаясь с ноги на ногу, ещё с минуту, а потом, внезапно решившись, шагнула к мужчине и, привстав на носки, поцеловала его в губы. Джо глубоко вздохнул и, снова взъерошив волосы, отступил чуть назад. - Послушай, Златовласка… ты ничего, конечно, но… давай мы не будем, - сказал Джозеф; от волнения его акцент усилился, и Кэрри Энн едва поняла, что он сказал. - Боже мой, - девушка отвернулась, спрятав лицо в ладонях, на этот раз от стыда, - я… прости. Я, наверное, всё не так поняла. - Давай забудем, - судя по голосу, Джо улыбался. А вот Кэрри было не до смеха. Она понимала, что её лицо сейчас по цвету напоминает знак «stop». - Да, давай, - пробормотала она. - Ну правда, солнышко, ничего такого. Просто ты такая молоденькая, неопытная… - Джозеф остановился, - давай я просто пойду, и мы забудем, что этот разговор вообще был. Хорошо? Кэрри быстро закивала и, так и не обернувшись, поспешила домой. *** Кэрри, присев на какой-то кусок реквизита за сценой, наблюдала за репетицией. Сегодня давали балет «Жизель», так что у хористов был перерыв в несколько дней. Следующей постановкой, где участвовала Кэрри Энн, была «Иоланта» Чайковского. Там у неё было только три выхода, и репетиции проходили в щадящем режиме. После оглушительного успеха «Аиды» у всех, от дирижёра до режиссёра, было весёлое и слегка рассеянное настроение. На сцене репетировала корифейка, Алексия, танцующая партию Жизель. Чуть позади разминались вилисы в подвенечных платьях. Смотреть на Алексию было приятно – даже мисс Грейсон её хвалила, хотя похвала обычно была не в её правилах. Впрочем, тёти сейчас на сцене не было, поэтому молоденькие балерины просто развлекались, пытаясь подражать Алексии или просто выполняя хаотичные движения. Кэрри улыбалась, наблюдая за отточенными движениями солистки, совсем забыв о партитуре в своих руках. Страница в либретто, где остановилась Кэрри Энн, была заложена фотографией Крис Дэйтон. Сопоставив кое-какие свои мысли, девушка пришла к выводу, что, возможно, в гримёрной в день представления был Ангел. Ясно было, что показываться на глаза он не хочет, но несомненно таинственный голос принадлежал человеку. Сомневалась Кэрри Энн в этом только тогда, когда он начинал петь. В такие моменты девушка искренне готова была поверить в ангелов. К тому же, театральная атмосфера вполне располагала к такого рода выводам. Сверху послышался какой-то шум, и Кэрри взглянула на колосники, но тут же отвела взгляд. Прожектора, уже установленные для вечернего представления, слепили, мешая увидеть хоть что-то. Скорее всего, там просто что-то налаживали. Может, это был Джо. С Джозефом девушка ещё не виделась после вчерашнего, да и особенно к этому не стремилась. Ей до сих пор было немного стыдно. Громкие шепотки и весёлые разговоры балерин смолкли, и Кэрри поняла, что на сцене появилась тётя Аннабель. Попадаться ей на глаза Кэрри Энн не хотелось, чтобы избежать вопросов. Она не смогла бы искренне ответить на вопрос, что она, собственно, делает в опере в свой выходной. Поэтому девушка тихонько соскользнула с импровизированного сиденья и направилась к выходу на чердак. Кэрри с лёгким смешком подумала, что за всё это время уже отполировала перила лестницы так, что в них можно было увидеть своё отражение. На улице становилось всё холоднее, к тому же, накрапывал мелкий дождичек. Кэрри порадовалась, что не стала снимать куртку, и застегнула «молнию». - Вы тут? – позвала девушка, - Ангел? Вы тут? Кэрри Энн прошла по периметру крыши и снова остановилась у выхода на чердак. Не то, чтобы это значило, что на крыше никого нет – в конце концов, он и раньше непостижимым образом мог скрываться на почти полностью открытом пространстве. Девушка вздохнула, понимая, что торчать тут целыми днями и ждать её не входит в круг его прямых обязанностей. Но Кэрри настолько привыкла, что голос всегда здесь, готовый снова и снова заставить её почувствовать себя Аидой, Виолеттой, красавицей Кармен… Кэрри Энн облизнула губы и решила на всякий случай, вырвав из блокнота листок, оставить записку. Поразмыслив, что бы написать, она ограничилась тем, что пообещала придти завтра, и, придавив листок камнем, спустилась обратно. В театре, в принципе, делать было больше нечего, поэтому Кэрри вышла, подумав, что тратить выходной впустую просто глупо. Размышляя, чем можно заняться, девушка завернула за угол и увидела Марисоль. Набросив на округлые плечи меховую накидку, солистка с наслаждением выдыхала сигаретный дым. Курить вокалистам было просто категорически запрещено, но, видимо, испанку это волновало мало. Кэрри несколько нерешительно приблизилась и встала рядом. - Будешь? – невозмутимо предложила Марисоль, протянув девушке пачку сигарет, словно Кэрри стояла рядом уже полчаса. - Нет, спасибо, - торопливо отказалась Кэрри Энн, - мне нельзя. - Ну естественно, хотя лично мне наплевать, - солистка несколько пренебрежительно фыркнула, - ты у нас… хористка? Я тебя всё время вижу на сцене. - Да. Я Кэрри Энн Монтрей. - Очень мило, - оценила Марисоль, – красивая фамилия. Почти аристократическая. - А того, кто сбросил паука с колосников, уже нашли? – спросила Кэрри; Марисоль помрачнела и перед тем, как ответить, ещё раз затянулась. - Не нашли и искать не собираются. Всем и так понятно, кто это делает. - Как это «делает»? – изумилась Кэрри, невольно пододвигаясь ближе, - это не в первый раз? - Последние три года такое постоянно случается, - Марисоль сжала сигарету в пальцах так, что та просто раскрошилась. Солистка с досадой швырнула её на землю и достала новую, - закуришь тут. Все нервы мне вымотал… Дальше певица длинно и образно выругалась по-испански. Кэрри учила его в школе, но поняла далеко не всё. Впрочем, одно слово, никак на ругательство не похожее, заинтересовало девушку. «El Fantasma» - Fantasma? – удивлённо повторила она, - это как… привидение? - Чёртов призрак, - мрачно бросила Марисоль, совсем не по-женски сплюнув на землю, - возненавидел меня с первого представления. Помню, была премьера «Иоланты», так прямо во время представления разом погасли все прожектора, стало темно, как в склепе. А потом закачалась люстра над амфитеатром. Было так тихо, что слышно, как звенят кристаллики. И потом послышался голос. - Голос? – Кэрри Энн невольно подступила ближе. Этот рассказ был настолько не похож на досужие сплетни балерин и рабочих сцены о всякой паранормальной ерунде, что девушка заинтересовалась. - Да. Жуткий голос. Как будто… La muerte. Сама смерть. Кэрри сглотнула, порадовавшись, что на дворе день. Слова примадонны звучали жутковато. - Наверное, кто-то просто… ну… пошутил, - смущённо предположила Кэрри Энн. Она не хотела казаться скептиком, но Призрак в Опере – звучит, как название бульварного романа. Марисоль философски пожала плечами. - Твоё дело, верить или нет. Ему не нравлюсь, похоже, только я. Кто-то из рабочих сцены даже утверждал, что это призрак прошлой солистки, Кристы Дэйтон. - А вы её знали? – тут же спросила Кэрри, услышав знакомое имя. Но женщина покачала головой. - Нет. Говорят, она пела только однажды, Виолетту в «Травиате». Тогда никому в голову не могло придти, что она погибнет, поэтому даже записей этого выступления, вроде бы, не сохранилось. Кэрри Энн промолчала, думая о своём. - Ладно, я пошла. Не говори никому, что я курила, niña. - Не скажу, - пообещала девушка и тоже отправилась по своим делам. Кэрри снова вошла в здание театра. У неё появилась идея, и для её реализации срочно требовалось найти Джозефа. И хотя ей было до сих пор до ужаса неловко перед ним, лучше было просто сделать вид, что вчерашнего вечера вовсе не было. Оказавшись за кулисами, Кэрри огляделась, но Джо не увидела. Рабочие вокруг без особой спешки слонялись туда-сюда, собирали декорации, устанавливали прожектора и возились с занавесом. Кэрри Энн нерешительно приблизилась к одному из них, немолодому мужчине в рубашке с закатанными рукавами, несущему какой-то ящик. - Извините, вы не видели Джозефа? Мужчина остановился и поставил свой ящик на пол. - Джо? – рабочий глубоко вздохнул, - его здесь нет. - А где я могу?.. - Джо в больнице. Вчера ночью его сильно избили на улице, - мрачно пояснил мужчина, - так что не ищите его в ближайшее время. Или поезжайте в больницу, если вас к нему, конечно, пустят. Рабочий снова поднял ящик и продолжил путь, оставив Кэрри Энн растерянно стоять посреди полусобранных декораций.