Иллюзия мелодии

Аннабель прикусила губу, раздумывая, что сказать. Свет в гримёрной не горел, женщина, признаться, не стала зажигать его намеренно. Поэтому черты силуэта в дверном проёме различить было невозможно. Понимал Эрик или нет, что видеть его не хотят, но он всё же не торопился щёлкнуть выключателем. Видимо, желание было обоюдным. - Эрик, это моя племянница, - начала мисс Грейсон, но её не слишком вежливо перебили: - Я не собираюсь её убивать, Нэлл. Прибереги нотации для балерин. Мисс Грейсон замерла, подбирая слова. Только с ним женщина чувствовала, что все мысли вылетают из головы – словно она школьница, а он доктор наук, рассуждающий о высшей математике. - Разве тот случай с Кристой тебя ничему не научил? Кэрри не для тебя. - А кто для меня?! – с яростью крикнул Эрик, с силой ударив в дверь, так что мисс Грейсон вздрогнула, - подвальные крысы?! - Эрик, я этого не говорила, - мягко поправила Аннабель. Кричать на него в ответ ни в коем случае не стоило. В данном случае вышибать клин клином было бы ошибкой, иначе в порыве ярости Эрик вполне мог натворить немало дел, вплоть до разрушения театра или убийства. - Тогда почему я не имею на неё права? – прошипел мужчина; силуэт в дверном проёме повернулся боком, опираясь руками на дверной косяк, и мисс Грейсон машинально отвела взгляд. Что ответить, она не понимала. В конце концов, Эрик и сам отлично всё осознавал. Может, он хотел опровержения? Хотел услышать, что в нём нет ничего отталкивающего, такого, что мешает ему быть с обычной девушкой и жить так же, как все. Но этого сказать Аннабель не могла. Эрик разрешал себе лгать, мог обманывать сам себя, но лжи от других не терпел никогда. - Ты знаешь, почему. Кэрри очень хорошая девушка. - И я её недостоин?! – снова рассердился мужчина. Его взрывному темпераменту могла позавидовать даже ртуть. - Зачем ты пел с ней? Хочешь, чтобы история повторилась? – мисс Грейсон поняла, что лучше всего будет сменить тему. - Эта испанка меня раздражает, - холодно ответил мужчина, - я не потерплю равнодушия в своём театре. Она механична, как робот. - Её нанял директор, с этим нельзя ничего поделать, - пожала плечами Аннабель. Её прерогативой был балет, поэтому в пении она не особенно разбиралась и в Марисоль не видела ничего раздражающего. - Можно её убить, - спокойно возразил Эрик, и мисс Грейсон вздрогнула. - Эрик, ты… - Я чудовище, - с некоторым вызовом продолжил мужчина за неё, - я не имею права быть с твоей племянницей, потому что я чудовище. Призрак. И я буду поступать как чудовище. Не успела Аннабель придумать, что ответить, как Эрик развернулся и с тихим шелестом скрылся в коридоре. Мисс Грейсон вышла следом, прикрыв за собой дверь. Она раздумывала, принимать ли всерьёз угрозу Эрика в сторону солистки, но так и не пришла к определённым выводам. Гораздо сильнее Аннабель беспокоил его интерес в отношении Кэрри Энн. Возможно, прояви Эрик внимание к другой девушке, посторонней или, по крайней мере, к какой-то из её балерин, мисс Грейсон не беспокоилась бы так сильно. Но Кэрри была Аннабель как вторая дочь. К тому же, девушка потеряла мать, потом отца. Ей нужен был надёжный мужчина, с которым можно было не бояться будущего. Но с Эриком она будет бояться каждый день. *** Кэрри Энн бросила сумку на тумбочку и устало плюхнулась на кровать. День прошёл суматошно – костюмеры лихорадочно подгоняли костюмы, обувь оказалась на размер меньше, а хормейстер всё же сделал ей замечание из-за опоздания. Куда исчез Ангел, оставив её в одиночестве в балетном классе, Кэрри не понимала. Он просто пропал, вышел, умудрившись ни разу не скрипнуть дверью. Хотя теперь девушка точно понимала, что он настоящий; воспоминания о его деликатных прикосновениях заставили улыбнуться. В конце дня Кэрри снова попыталась прорваться в больницу к Джо, но приёмные часы уже закончились, и её вполне предсказуемо не пустили. О том, чтобы придти в следующие два дня, не могло быть и речи. Генеральный прогон, затем представление – следующий выходной предстоял нескоро, и Кэрри Энн была немного подавлена. Она поймала себя на мысли, что по мере того, как она всё сильнее сближалась с Ангелом, ей было всё тяжелее без него. Если раньше после трудного дня и репетиций девушка приходила домой и чувствовала облегчение и предвкушение тихого спокойного вечера в компании ноутбука, то теперь всё изменилось. Казалось, волшебный ангельский голос был как наркотик – без него усталость и раздражение чувствовались с утроенной силой. - Эй, чего лежишь? – Мэг, казалось, вовсе не устала. Она впорхнула в комнату, бросив сумку на кровать, и тут же распахнула створки шкафа. Глядя на Мэган, Кэрри Энн немного успокаивалась. Кузина работала в театре уже четыре года и привыкла к жёсткой репертуарной системе. Выходит, когда-нибудь привыкнет и она. - Не хочу вставать, - отмахнулась Кэрри, - посмотрю кино какое-нибудь и спать. - Ты так всю жизнь проспишь, - укоризненно возразила Мэг, демонстрируя два платья, которые выудила из шкафа, - какое: красное или чёрное? - Ты куда? – лениво спросила Кэрри Энн, - в клуб? Тогда красное. Чёрное больше для ресторана. - Все рестораны уже закрыты. Ненавижу начало сезона, все так суетятся, а толку ноль, - недовольно фыркнула Мэган, убирая чёрное платье обратно в шкаф, - как будто только открылись. И каждый год то же самое. Репетируем, репетируем, а как начался сезон, никто не готов. Кэрри вяло улыбнулась в ответ на беззлобное ворчание кузины и подтянула к себе стоявший на тумбочке ноутбук. - Кстати, Мэг, я вчера говорила с Марисоль, и она упоминала какого-то Призрака… ты что-то знаешь? Мэг нехотя вздохнула. - Мама запретила тебе рассказывать. Ну, раз Марисоль первая начала… в общем, он тут давно. Очень давно, с тех пор, как мама ещё была сама балериной. Он вроде как… ну… полтергейст. Кэрри рассмеялась, и Мэган недовольно насупилась. - Не смейся. Я сама видела. Помнишь, когда на Марисоль упал паук? Я сказала… - Что видела фигуру, - вспомнила Кэрри Энн, - и это твой Призрак? - А его никто не видел. Только голос слышно. Кэрри резко села и повернулась к кузине. - Что ты сказала? – тихо спросила она, - голос? А ты слышала? - Один раз. Все слышали, даже в газетах писали, - Мэг повернулась к ней спиной, - застегни «молнию». Кэрри Энн нетерпеливо мотнула головой и взялась за застёжку. - Правда, в газетах написали, что это мы пытаемся пиариться за счёт дурацких слухов про нечистую силу. А я тогда жутко испугалась, между прочим. Голос был такой… как будто не человеческий. Кэрри вспомнила, как описывала его Марисоль. Сама смерть. - А что он сказал? - Что-то про Марисоль. Что не хочет видеть на своей сцене певичку из кабаре. Я запомнила, потому что звучит, знаешь, старомодно. Кэрри Энн задумчиво кивнула. Она думала про голос. Голос Призрака. И её Ангела. Один ли это голос? Может ли она, Кэрри, общаться с местным привидением?.. С Призраком Оперы. - Ты чего? – Мэг поправила платье, взбила копну светлых кудряшек и повертелась перед зеркалом, - испугалась? Да ладно, на нас даже хормейстер внимания не обращает, не то что Призрак… Всё, я пошла, если что, прикрой. Кэрри проводила кузину и вернулась к ноутбуку. Открыв поисковик, она решила поискать статьи об их театре. К её удивлению, таких оказалось не просто много, а очень много. Видимо, написать об опере было для каждой газеты залогом успеха. Однако среди рецензий на спектакли, восхищённых и не очень, куда больше статей было о вещах, с искусством связанных мало. «Инцидент в городском театре оперы и балета» «Трагическое происшествие в оперном театре» «Оперный скандал» «Призрак в Опере: миф или нечистая сила?» Кэрри Энн кликнула на последнюю ссылку и пробежалась глазами по странице. Там было почти то же, что сказала Мэган. Посреди представления некто громким голосом выразил недовольство личностью примадонны. Кэрри улыбнулась забавной формулировке, но тут же её взгляд перескочил немного ниже, где автор статьи пытался разобраться в «феномене» Призрака Оперы. Неудачливый репортёр не преуспел в амплуа Шерлока Холмса, поэтому щедро добавил в статью воды, приправив мутными метафорами и сомнительными выводами. К примеру, журналист отчего-то решил, что дирекция театра платит Призраку, причём ежемесячно. К этому утверждению девушка отнеслась мягко говоря с сомнением. Зачем призракам деньги, видимо, не понимала не она одна, потому что в следующей статье по этой теме некто Ричард Артертон писал о Призраке уже безо всякого налёта паранормальности. Его теория понравилась Кэрри куда больше уже хотя бы тем, что не была такой бредовой, как предыдущая. Журналистское расследование привело Артертона в подвалы театра, где, по его мнению, жил некто, пытающийся выдать себя за привидение. Кэрри поймала себя на том, что с интересом вчитывается в статью. Лёгкий стиль и умные выводы репортёра её неожиданно увлекли. Последняя из статей, написанная Ричардом Артертоном, датировалась прошлой неделей. Она не была полностью о Призраке, скорее, о процессе постановки оперы и подготовке к театральному сезону. Но тут и там всё же проскальзывали фразы, вроде «… знаменитая Пятая Ложа, откуда, по словам работников театра, любит смотреть представления сам Призрак». Кэрри Энн, нахмурившись, представила себе расположение лож и неожиданно поняла, что как раз в пятой видела тёмный силуэт, который приняла за припозднившегося зрителя. Однако в статье ясно говорилось, что в ложу никого не пускали из-за её печальной славы. То и дело зрители жаловались на голоса, странные звуки и «замогильный» смех. Кэрри пробежалась глазами по остальным статьям, но больше ничего полезного не нашла. В голове у неё подозрительность боролась с природной сентиментальностью. Её голос, Ангел – мог ли он быть Призраком? Мог ли Призрак действительно оказаться приведением? Вспомнив ещё кое о чём, Кэрри быстро набрала в поисковике новый запрос. О смерти Кристы Дейтон писали много, но недолго. Через пару недель все снова переключились на рецензии и сплетни. К своему удивлению, Кэрри увидела в каждой из статей ту же самую фотографию, что она нашла в партитуре «Травиаты». Словно у Кристы не было других снимков, помимо этого. Статейки были коротенькие, скорее, просто заметки с кричащими заголовками. Никто ничего о певице толком не знал и сухо констатировал факт: несчастный случай. Семнадцатилетняя Криста упала с лестницы, сломала шею и умерла мгновенно. Ничего особенного. Впрочем, переключившись с поиска текста на видеоролики, Кэрри Энн нашла одну видеозапись той самой оперы, снятую любительской камерой. Картинка оказалась дёргающейся и расплывчатой, но, тем не менее, Кристу можно было узнать. А самое главное – услышать. Кэрри вставила в уши наушники и прибавила громкость. Аудиоряд оставлял желать лучшего, но даже в плохой записи можно было с лёгкостью понять, что Марисоль не годится Кристе Дейтон и в подмётки. Впрочем, сама Кэрри Энн даже на хористку не тянула, по сравнению с ней. Такого сильного чистого сопрано Кэрри до этого не слышала – этот голос практически жил своей жизнью, возвышался над залом, над зданием, поднимался в самое небо, откуда даже ангелы, наверное, спускались, чтобы его послушать. Видеоролик закончился – снять смогли только одну сцену, одну из первых, арию Виолетты. В комментариях под видео люди восторженно интересовались, кто эта девушка и где можно научиться так петь. Кэрри Энн бросила взгляд на письменный стол, где лежала партитура. Кажется, она знала, где.