Иллюзия мелодии

Эрик молчал, сидя к ней спиной, и Кэрри испугалась. Почему он ничего не говорит и не поворачивается? - Подумай, Кэрри, - тихо произнёс Призрак, - ты хочешь, чтобы я обернулся? Больше он ничего не сказал, продолжая смотреть на клавиши. Мысли Кэрри Энн путались; он не хочет, чтобы она это делала. Разумеется, не хочет, иначе не носил бы маску. В самый ответственный момент, когда нужно было собраться с мыслями, понять все плюсы и минусы, руководствоваться сердцем, в конце концов… в голове словно опустело. Ни одной мысли не было, только отстранённое раздражение от звука капающей вдалеке воды. Кэрри попыталась усилием мысли привести мозг в рабочее состояние. Что, в конце концов, побуждает человека носить маску? Опасение, что его узнают? Может, он террорист или сбежал из тюрьмы? Или просто стремится соответствовать мистической атмосфере театра? Кэрри Энн опустила глаза на маску, которую всё ещё держала в руках. Был ещё один вариант, почему все зеркала здесь занавешены, а хозяин скрывает своё лицо. Ведь Призрака Оперы никто никогда не видел. Значит, этот маскарад предназначен не для окружающих его людей. Он сам не хочет видеть своего лица. И тут Кэрри поняла, что если не увидит сейчас, то не простит себя за это никогда. - Да, - шепнула она, едва не подавившись собственным ответом. О чём подумал Эрик, сказать было сложно, но его руки на клавишах рефлекторно сжались, и инструмент издал низкий протяжный звук. А потом Призрак Оперы обернулся. Кэрри Энн тихо выдохнула и отшатнулась, наткнувшись спиной на стену, не в силах оторвать взгляда от того места, где у людей находилось лицо. Лица не было; сверкающие гневом и отчаянием зелёные глаза, глубоко посаженные, не имели ни век, ни ресниц. Казалось, даже кожи не было – а может, она просто по непонятным причинам имела такой жуткий красно-бурый оттенок. Кэрри крепче вжалась в стену, прижимая ладони ко рту. В голове билась одна-единственная мысль. «Не надо было» Не было и не могло быть ничего хуже тех чувств, что испытывала сейчас Кэрри Энн. Человек с голосом ангела… её Ангел Музыки… разве мог он так выглядеть? Разве вообще хоть одно человеческое существо может выглядеть так? Девушка всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, но тут же вскрикнула; Эрик подскочил к ней и с яростью встряхнул за плечи. - Не смей отворачиваться! – яростно крикнул он, и ярость его гремела, оглушала, словно трубы Иерихона. Кэрри казалось, что по сравнению с ним она всего лишь маленький мышонок, забившийся в угол. Его пронзительные зелёные глаза словно светились в полутьме пещеры, создавая ещё более ужасный контраст с изуродованным лицом. - Ты ведь хотела увидеть! Ты сказала «да»! – воскликнул Эрик, и помимо злости в голосе его на этот раз прозвучало отчаяние, - что ж теперь не смотришь? Кэрри сглотнула ком в горле. - Простите, - всхлипнула она, поморщившись от боли. Хватка Призрака на её плечах стала только сильнее. - Что, похож я на ангела? – с горьким вызовом спросил Эрик, и Кэрри Энн подняла глаза. Ужасающее подобие лица, похожее на жуткую застывшую маску, было так близко, что у девушки перехватило дыхание. За долю секунды её ангел превратился в чудовище. И Кэрри чувствовала себя злой ведьмой. Ведь ей стоило лишь сказать «нет» и вернуть ему маску. И он остался бы её персональным чудом, её Ангелом, её Призраком. Но он чудовище. И никогда не станет прекрасным принцем. - Конечно, похож, - не добившись ответа, Эрик ответил сам и резко отпустил её, даже оттолкнул, так что Кэрри больно ударилась о стену. Призрак повернулся к ней спиной, и девушка не смогла и не успела подавить облегчённый выдох. Он широкими шагами подошёл к зеркалу и сдёрнул покрывало. - А в маске кажется почти нормальным, правда? – тихо спросил он. Кэрри Энн сглотнула; по щекам текли слёзы. - Возможно, мне повезло, - задумчиво продолжил Призрак, глядя на своё отражение, - в конце концов, если это лицо моё, то сам я его не вижу… Тут мужчина хрипло расхохотался, и оперся ладонями о зеркальную поверхность, опустив голову вниз. - Я сказал «лицо»… Кэрри. Должно быть, ты сейчас пытаешься понять, как себя вести… Эрик резко обернулся, и девушка рефлекторно вздрогнула и подалась назад, хотя и так стояла, прислонившись к стене. - В конце концов, ты привыкнешь, - уверенно сказал он, подходя ближе, - ты привыкнешь, да, я знаю… Я выбрал тебя, Кэрри Энн, потому что… неважно, почему. Кажется, Призрак уже говорил даже не с ней, а сам с собой, и это напугало Кэрри ещё сильнее. В конце концов, узнать человека, слыша только его голос, невозможно. Не видя жестов, выражения лица, мимики. И кто будет жить в подвалах, даже с таким изуродованным лицом? - Что значит, выбрал? – тихонько спросила Кэрри Энн. Призрак выпрямился и взглянул на неё; Кэрри с горечью подумала, что на его лице нет выражения, так что и эмоции уловить всё равно невозможно. Она не хотела смотреть, утешая себя тем, что даже сам он не в силах смотреть на своё отражение, так что и она не обязана быть бесстрашной. Но стоило ей опустить глаза, как Эрик мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и схватил её за подбородок. - Ну уж нет, - прошипел он, - ты сама это выбрала, теперь смотри. Ну же, смотри! Кэрри вскинула глаза; она немного пришла в себя, загнала страх подальше и попыталась разозлиться. Злость всегда давала ей силы на совершение смелых поступков… ну, или же глупых. - Отпустите! – твёрдо сказала Кэрри, выворачиваясь из его рук, - я хочу домой. Пожалуйста, отведите меня обратно. Эрик молча отстранился и поднял с пола свою маску. Вздохнув, он снова подошёл к органу и сел, повернувшись к ней спиной. - Нет, - наконец сказал он, когда Кэрри Энн уже и не надеялась получить ответ. Впрочем, уж лучше бы его и не было. - Что? Почему? – нахмурилась девушка, оглядываясь назад, на покачивающуюся на воде лодку. - Потому что Эрик выбрал тебя, - неслышно прошептал Призрак, но эхо от стен пещеры усиливало звук. Кэрри стало страшно. Говорить о себе в третьем лице тоже не было признаком здоровой психики. - Но… - Кэрри Энн прикусила губу, пытаясь придумать какой-нибудь убедительный довод, - эээ… я ведь не смогу петь. Вы сказали, я буду петь ведущие партии? Эрик обернулся, и по его тонким губам скользнула едва заметная усмешка. - Ты можешь петь для меня. Мы можем петь вместе. Кэрри замерла от ужаса, поняв, что ещё несколько реплик в этом духе, и она действительно останется здесь навсегда. Взгляд Призрака скользнул куда-то в сторону, и там девушка увидела кожаную папку с золотистыми буквами. Кажется, партитура. Эрик протянул руку к папке, но так и не взял её, в последний момент отдёрнув пальцы. - Возвращайся, - Призрак встал и обернулся, - я тебя отведу. Эрик взял её за руку и потянул к лодке; Кэрри вспомнила, как почти год назад, в балетном классе, впервые почувствовала его холодные пальцы на своей щеке. Тогда увидеть его, прикоснуться к своему Ангелу – было тем, чего Кэрри Энн жаждала больше всего на свете. Что-то кольнуло девушку изнутри. Может, это было чувство вины. *** Ричард взлетел по ступенькам к массивным дверям театра и вбежал в вестибюль. Этой ночью он не спал и минуты, поэтому даже не пытался лечь. Вместо этого он снова и снова штудировал архивы и документы, все статьи и заметки, так или иначе связанные с Призраком Оперы. Но все эти материалы Рик уже видел и перечитывал много раз, поэтому кроме как занять время, журналист ничего больше сделать не смог. В фойе было, разумеется, тихо и пусто. Утро после премьеры напоминало здесь рождественское утро, когда все отсыпаются после бурной вечеринки. Ричард без труда добрался до кабинета директоров, где бывал уже не раз. С прессой администрация старалась не ссориться, а уж с одной из богатейших семей страны, к которой принадлежал Ричард Шейн, тем более. Поэтому Рик был здесь желанным гостем в любое время, чем сейчас и собирался воспользоваться. Ещё на подходе к кабинету, благодаря стоявшей вокруг тишине, журналист услышал возмущённые голоса и восклицания. Кажется, директорам и без Рика было, чем заняться, но его это не остановило. - Можно? – Ричард бесцеремонно сунулся в кабинет, из чистой формальности пару раз стукнув в дверь. - Да кто там?!.. - Вас, что, стучаться не учили?!.. Оба директора, видимо, яростно о чём-то спорившие, резко обернулись и одновременно набросились на вошедшего. Вернее, хотели наброситься. Вместо этого они одновременно как-то стушевались, и мистер Андерсон попытался улыбнуться, хотя вышло довольно нервно. - Ээээ… мистер Шейн, доброе утро. - Что вас привело в наш… хм… театр, с утра пораньше? – вступил мистер Фриман. Ричард быстро обрисовал ситуацию и по выражению лиц директоров с удивлением понял, что они не так уж сильно удивлены. Скорее, казалось, что сбылись их самые страшные опасения. Рик нахмурился и обвёл взглядом вполне скромно обставленный кабинет; глаза нашарили стол и зацепили знакомый конверт со сломанной восковой печатью в виде черепа. - Призрак и вам письмо прислал? – сообразил Ричард, невольно подавшись вперёд. Андерсон неохотно кивнул и продемонстрировал изрядно помятый лист бумаги. - Вот. Этот наглец всерьёз выдвигает какие-то требования! А теперь ещё и похитил певицу! - Я звоню в полицию, - решительно сказал Фриман и потянулся к телефону. - Нет! – резко воскликнул Рик, - нельзя его злить! Кто знает, что он может сделать с Кэрри Энн? Директора переглянулись. - Думаю, ничего страшного, мистер Шейн, - Андерсон протянул Ричарду письмо, - кажется, мисс Монтрей ничего не угрожает. Рик пробежал глазами письмо. Тот же витиеватый слог, красные чернила и почерк с завитушками. - Кэрри Энн Монтрей будет петь партию Мюзетты, а в следующей постановке получит роль Бригитты, - хмурясь, прочитал Ричард, окончательно запутавшись в ситуации. Почему Призрак защищает Кэрри и добивается главных ролей? Ведь вчера она была ужасно напугана, когда кричала, что у неё в гримёрной Призрак. И если Призрак хочет, чтобы она пела, зачем тогда её похитил? А ещё то письмо, которое Рик нашёл на столике в пустой гримёрной. «…её охраняет Ангел Музыки». К чему эта фраза? Ричард мрачно понял, что всё сильнее путается, глубже увязает в фактах, как в зыбучем песке. В кабинете воцарилась подавленная тишина. Ни директора, ни Рик не знали, что сказать; всех их мучили сомнения – что если этот вездесущий Призрак и сейчас здесь? Ведь смог же он сначала закрыть дверь гримёрки снаружи, а потом оказаться внутри. Поэтому когда дверь резко распахнулась, все трое вздрогнули. Однако на пороге стояла Марисоль с весьма решительным видом. К удивлению Ричарда и ужасу директоров, певица сжимала в руках знакомый конверт со сломанной печатью. - Синьора Веласкез, - пробормотал Андерсон, - эээ… чем обязаны? - Не изволите ли объяснить мне, что это за глупые шутки?! – прошипела Марисоль и добавила пару слов по-испански, - я обнаружила это у себя на подоконнике утром! - Эээ… можно взглянуть? – мистер Фриман протянул руку, но примадонна эффектным жестом расправила письмо и зачитала: - Синьора Веласкез, с этого дня вы более не солистка. Кэрри Энн Монтрей будет петь вместо вас. Советую не вмешиваться и не пытаться занять её место. Директора переглянулись. Кажется, их ожидал серьёзный скандал с Марисоль, вдобавок ко всем проблемам с Призраком и пропавшей певицей. Поэтому Ричард быстро откланялся и выскользнул за дверь.