О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

— Ну, за разрешение всех конфликтов! — Не, за это пить я не буду. Если все конфликты разрешатся, то я останусь без работы. За правосудие!.. Не чокаясь. к/ф "Заходи — не бойся, выходи — не плачь"

***

       Здание суда Тайнлонгу представляло собой зрелище внушительное, в отличие от судебной системы, пребывающей в запустении и разладе ещё большем, чем органы правопорядка. Жалкое, печальное зрелище, представшее Айману Абьяду, официально приглашенному судье. Местным, даже миартрисским, Управление не доверяло и предпочло вызвать человека далекого от местных дрязг, достаточно известного и самостоятельного, чтобы не клюнуть на подачки обвиняемых. Вдобавок Абьяд уже рассматривал дела, связанные с аномалиями. Один из лучших вариантов: незаинтересованный, неподкупный и без капли наивности.        Что и говорить, его появление на утреннем заседании застало Махавира врасплох. Такого, пожалуй, не перехитришь...        Судья начал удивлять с малого: слёту разобравшись с делом Тиккирэ Тари, он распорядился не откладывать второе заседание на завтра.        И, когда день перевалил за половину, щуплый господин наблюдал из-под потолка, с неприметной балюстрады для тайной стражи, за простирающимся внизу залом, где вместо безмолвия царило всеобщее копошение. Охрана, частично местная, частично прибывшая с судьей, запускала в помещение свидетелей и заинтересованных лиц. Праздные зрители на тяжёлых каменных лавках не сидели, не тот случай.        Вон градоправитель Тайнлонгу, нервничающий толстячок с хитрым лицом, беспрестанно утирает потный лоб. Боится однажды взгромоздиться в одно из кресел с цепями, выставленными у стены на всеобщее обозрение? Или опасается, что в случае оправдательного решения тра-кесси ему припомнит, что не выгнал опиумцев из города и тем самым подвел под удар ее дурманные делишки?        Рядком, наособицу от прочих, сидит компания в темно-серых мундирах. Часть из них судья помнил в лицо по прошлому слушанию, особенно обвинителя Йима Джандаля и приметного парня с коротким ирокезом да татуировками вокруг ― сверху поглядишь, так самая заметная макушка среди прочих. Нилам Сайяр вроде бы. Лишние имена судья стирал из памяти, а это чем пригодится-то? Ну разве что паренек опять вылезет принимать вину на себя, как утром ― тогда этого бестолкового уникума можно будет запомнить и поминать в байках, но пока он интереса не представлял.        Меж тем среди стражников начали появляться и непосредственные участники событий, даже самые маленькие. Робко жмущаяся к доктору Мику, Пипра с покрасневшими от дерганья ушами, то и дело уворачивающийся от нравоучительных щипков худой, едва оправившейся от очередной "болезни" матери. Хуже последнего выглядела только Тиккирэ, желудок которой продолжал протестовать и не принимал еду. Спокойная Хмонда пугала доброжелательностью. Докебасса чувствовал себя совсем иначе, предчувствуя, что позже ему припомнят покушение.        Но самым колоритным свидетелем оказался красавец-блондин с завязанными темной лентой глазами. Издалека никто бы не смог догадаться о состоявшейся смерти, но слухи расходились быстро, и многие с любопытством на безглазого поглядывали, в том числе Джиоти, даже несмотря на нытье раны изнывающая от безделья и предвкушения... ужина. Скукота на этих заседаниях! Рядом с ней, бледной и почти прозрачной под стать привидению, возилась на стуле Ритика. Ее предстоящее мероприятие ужасно нервировало из-за навалившейся ответственности: хоть и растолковал Махавир, на чем не акцентироваться, а что описать поподробней, болтушка все равно боялась ляпнуть лишнего и подвести подругу. Несмотря на все уверения, Хмонда пребывала в крайне шатком положении. От свидетельницы до подельницы, увы, недалеко...        Среди собравшихся были и едва знакомые лица: перепуганная физиономия хозяина дома, в коем проживал Алаэн; Балор, побывавший на ещё не разрушенном корабле ― перевозчике сокровища; парочка потерявших память из-за сирен (как жертвы бесчеловечных экспериментов) да несколько сомнительных личностей, утверждающих, что знают нечто.        ― Справедливый Абьяд, вам пора, ― шепотом напомнил подоспевший секретарь.        ― Да, ― судья без сожалений отступил от балюстрады и скрылся за массивной, поржавевшей на углах дверью.        Как привели последнюю важную персону, он уже не видел. Байхизи вплыла в зал гордо, с ненавистью окинув взглядом былых подопечных. Никто из них её выручать не собирался, и она распаляла себя, входя в роль жертвы обстоятельств.        А сии обстоятельства Айман успел изучить, не вдаваясь в подробности. Маловато подготовился, но это к лучшему ― незамутненное впечатление порою ценно. Для штудирования мелочей и сухих фактов времени будет достаточно ― судья мог запросить для вынесения решения парочку хоть дней, хоть месяцев, а то и возобновить процесс, если что-то покажется неясным или сфабрикованным.        ― Перед заседанием нам подано прошение о замене обвинителя, ― подстроившись под неторопливый шаг, докладывал секретарь. ― Вместо искателя Шаннавина Рабиа искатель Махавир Осама Фаэзи. Дадите согласие?        "Не Всеведущего, и ладно", ― безразлично констатировал Абьяд, подмахнув прошение.               Облачённый в традиционные белые одежды, по покрою напоминающие некогда носимые Шьялой, судья в зале появился последним, не считая обвиняемых. Замер на возвышении у двери и ответил положенным "Да склонитесь вы не перед судьей, а пред законом" на общий поклон, по команде секретаря изображенный присутствующими. Лицо довольно приятное, с высоким лбом и зачесанными назад волосами, он не скрывал под маской, как практиковали в западной части Архипелага. Оно само с любой маской могло бы поспорить бесстрастностью. А вот имя на заседаниях звучало не настоящее, а цеховное. Айман Абьяд, "правый и чистый".               ― Прошу садиться. Введите обвиняемых, ― звучно распорядился судья, располагаясь на уже привычном месте, за широким столом на возвышении.        По правую руку, у стены, зловеще возвышались приготовленные для подсудимых места. Массивные цепи, свисающие с подлокотников и свёрнутые возле ножек, прямая жёсткая спинка... Не трон. Второй раз точно не захочется туда громоздиться. Скамеечка для защитника, притулившаяся рядом, выглядела просто смехотворно.        У противоположной стены, по левую руку от судьи, в куда менее суровых, но тоже не блещущих комфортом условиях располагался обвинитель. Да что там, даже места для свидетелей были выполнены с явным расчетом "чтоб не засиживались!". Махавира, отвлекшегося от изучения бумаг, неудобства пока не тревожили, только вертелась где-то на задворках сознания насмешливая мысль: "Чем только не приходится заниматься на старости лет".        Старик-ученый вошёл будто не веря в происходящее, изумленно оглядываясь, то и дело суясь не туда. При виде цепей он разом сжался, жалобно что-то забормотал, но, вдохновленный примером мрачного Алаэна, сопротивляться не стал. Последний, едва утвердившись, отыскал взглядом тра-синэ, и та невольно побледнела, заметив столь пристальное внимание. Байхизи поглядывала на неё не менее зловеще, и злосчастная дурманщица сникла под давящей враждебностью.               ― Слушание дела по обвинению гра-барри Роуна Мирсатета и Алаэна Мон Вернэ объявляется открытым, ― хорошо поставленный голос Абьяда долетал до балюстрад и последних рядов, не заставляя напрягать слух.        Махавир, уже выступавший здесь свидетелем, слушал со всем вниманием, а вот Ритика окончательно сбледнула, сообразив, что ораторским искусством похвастаться не может, и ее выступление за кафедрой, в просторном помещении, будет напоминать жалкий писк.        ― Судья, рассматривающий дело, ― Айман Абьяд, представитель обвинения ― Махавир Осама Фаэзи, представитель защиты отсутствует, секретарь слушания ― Гевар Трум. Попрошу свидетелей защиты и обвинения покинуть зал до дальнейших распоряжений. Довожу до вашего сведения, что нарушающие порядок на заседании будут удалены из зала после второго предупреждения. Обвинитель имеет право изменить основания обвинений, уменьшить или увеличить размер требований в рамках, установленных законом, а также отозвать иск. Обвиняемые имеют право хранить молчание, выступать в свою защиту, а также согласиться с требованиями обвинения. Будут ли в связи с вышеизложенным заявления?        ― Ваша милость, я хочу дождаться своего защитника из Кайнкуду, ― дрожащим голосом выдавил гра-барри, ― спустя неделю он будет здесь.        Алаэн равнодушно качнул головой.        ― Протестую, ― высказался обвинитель, ― времени с момента ареста до суда хватало, чтобы потребовать защитника из Миартриса. Обвинение не считает это достаточной причиной, чтобы отложить заседание на столь поздний срок.        ― Поддерживаю. Гра-барри, в случае вынесения несправедливого, с вашей точки зрения, приговора, вы можете обжаловать его в Высшем суде Архипелага и назначить дополнительное разбирательство при участии Всеведущего, главы Управления ОПИУМА.        На уточнения прав и формальности ушло не более пяти минут, и звонкий удар гонга отголосками долетел до комнаты ожидания.        ― Гра-барри Роун Мирсатет и Алаэн Мон Вернэ, в ваш адрес выдвинуто обвинение в краже прибора аномального излучения, под названием "Мелодия Врат", с ныне затонувшего корабля "Таверус"; умышленное сокрытие прибора от организации, единственной уполномоченной на Архипелаге заниматься исследованием и регулированием вопросов, связанных с аномалиями, при полном осознании вами факта аномальности прибора и факта сокрытия; убийство Халайвена Ле Тао Ри, гражданина Айтании; осознанное причинение опасности городу и непреодолимое осложнение мореплавания близ берегов Тайнлонгу в вечерние часы путём приманивания и удержания с помощью означенного прибора стаи сирен. А также покушение на жизнь Тиккирэ Тари, покушение на жизнь тра-синэ Хмонды Ле Тао Ри и попытка ее же похищения.        Махавир, изложивший требования обвинения после слова судьи, был конкретен и сух в фактах. Убийство старика, курьера и Клуши упомянул как неподтверждённые доказательствами факты и больше к ним не возвращался, зато сосредоточился на подтвержденном, кораблекрушениях и опасности, которой господа обвиняемые подвергли город. В качестве меры наказания он требовал лишения свободы и уточнил, что добровольное сотрудничество может смягчить сии требования.        Айман задавал вопросы лишь трижды, предпочитая слушать, а после предложил высказаться обвиняемым.        ― Ни о каких уполномоченных мы не слышали, ― даже как-то приободрившись, заявил старик. ― Дело началось на корабле. Узнав о том, что там везут опасный прибор, мы стали уговаривать курьера избавиться от него. Однако юноша, видимо, не считал ужасным то, что подвергает опасности восьмерых пассажиров. И однажды ночью корабль потерпел крушение. Все погибли, а я, рискну признаться, решил спасти диковинную вещь и вывезти с собой. Что касается убийств, так это дело Алаэна, который и меня собирался утопить. Но пощадил за ученость. Касательно покушений я даже не слышал и до сих пор пребываю в недоумении.        ― Факт, что своими действиями вы навлекли опасность на город и ответственны за крушения потопленных сиренами кораблей, вы не отрицаете? ― уточнил Абьяд.        ― Не могу отрицать. Злого умысла в моих действиях не было. Я не хотел отдавать прибор столь подозрительной особе как тра-кесси и изучал его с осторожностью. Что касается сирен, то приплыли они с кораблем, даже заранее, собираясь со всех мест. Катастрофа была неизбежна.        ― То есть вы, согласно протоколу следственного эксперимента в гроте и вашим словам, знали о действии прибора и сирен изучали. Как и прибор. И не предпринимали попыток сообщить об угрозе властям или иным уполномоченным органам, в частности, выяснить, какая организация занимается исследованием аномалий. То есть присвоили прибор, халатно пренебрегая последствиями, так? ― подытожил Махавир.        ― Алаэн мне запрещал это делать. Я же пытался найти законного владельца или создателя. О местных властях сложилось не лучшее представление. Если кто-то и собирался прибор присвоить, так это именно они, верхушка. Тра-кесси и те, кто за деньги её сим наградил.        ― Это бездоказательно! ― булькнул со своего места градоправитель и, откашлявшись и получив кивок судьи, продолжил: ― Попрошу воздержаться от огульных обвинений в адрес властей! Да, кхем, не спорю, в обеспечении правопорядка нам есть куда расти, но от подобных высказываний попрошу воздержаться!        ― Спасибо, вас поняли. Садитесь, ― неприязнь в интонации судьи не удалось бы найти и с лупой, но во мнении о местном "порядке" он был солидарен с обвиняемым.        ― Власть есть власть, гра-барри, ― снова взял слово обвинитель, ― и какое бы мнение вы о ней ни имели, подчиняться закону обязаны все, незнание его не освобождает от ответственности. Недоверие к органам власти не даёт оснований брать на себя их работу потому, что вам кажется, будто справитесь лучше. К вашим услугам было ещё четыре города с более развитой правоохранительной системой, до которых менее дня пути, и в каждом вам помогли бы связаться с Управлением ОПИУМА. Что помешало вам туда обратиться? Тоже злокозненный подельник?        ― Старость. Я уже не тот, что прежде, мне сложно преодолевать такие расстояния. А кому доверять, я не знал.        ― Плыть на корабле через пол-Архипелага она вам не мешает, а в экипаже кататься ― мешает?        ― Это путешествие с крушением и подкосило моё здоровье. Что касается падения из окна, оно окончательно его усугубило. Я требую ареста злоумышленника, выкинувшего меня со второго этажа. Это чистой воды разбойничество!        ― Ваша позиция ясна, подсудимый, как и ваша, обвинитель. От прений попрошу воздержаться до соответствующей части заседания. Гра-барри, у суда к вам вопросов нет. Вы можете инициировать поиски упомянутого злоумышленника после суда. Вам слово, обвиняемый Алаэн Мог Вернэ.        ― Я не стану оправдываться, ― мрачно ответил тот и в который раз глянул на тра-синэ. ― Прошу прощения у синэ Хмонды. Я мог её убить в приступе ярости, но не хотел этого. Шэ луне нэ тишури*, ― добавил он, когда чужая невеста невольно повернулась к нему.        ― Тралэ**, ― чуть слышно, неодобрительно качнув головой, вместо ответа заметила та, против воли жалея убийцу, принявшего на себя вину, и догадываясь, отчего ему жизнь стала не мила. Или слишком много весомых доказательств?        Байхизи заерзала, торжествующе улыбаясь ― она уже предвкушала, как погрузит предательницу в грязь. Остальные, не изучавшие древние языки, недоуменно таращились на тех, кто сидел с глубокомысленным видом.        Против обыкновения молчаливый и торжественный мертвец удовлетворенно кивнул. Первая фаза была завершена. Убийца признал свою вину.        ― Правильно ли я понимаю, вы готовы полностью или частично признать вину и сотрудничать со следствием? ― бесстрастно уточнил судья.        ― Признаю свою вину, ― упрямо повторил Алаэн, ― но объяснять свои поступки не намерен. Я делал то, что считал нужным. И сказал уже то, о чем сожалею.        ― То есть, это нормально, что ты меня убил? Почти, ― не вытерпела Тиккирэ, сверля его ненавидящим взглядом. ― И, скажешь, тебе это не Хмонда приказала?        ― Этот человек ― лишь исполнитель, ― снисходительно заметила белоглазая. ― Он ― любовник тра-синэ Хмонды. И ради неё на что угодно пойдёт. Лишь бы выгородить. На самом деле именно она распоряжалась всеми этими беспорядками. Втерлась ко мне в доверие и выпытала сведения о "Мелодии Врат", затем очаровала одного из похитителей, и дальше они действовали на пару. Он убивал свидетелей, она вводила в заблуждение искателя Махавира. К сожалению, я не представляла, что она творит, прикрываясь моим именем. И узнала обо всем слишком поздно, когда она прикрепила к моей повозке сундук. Когда я его увидела, то поняла все и обезумела от горя. Простите, судья, что я говорю без разрешения, но молчать приходилось слишком долго. И терпеть этот фарс, где распутница прикидывается скромницей... Алаэн ― не единственный мужчина, обманувшийся в ней. Ещё одна жертва ― искатель Махавир, поверивший прекрасной маске. Синэ Хмонда должна занять место рядом с любовником, как она оказалась лишь свидетельницей? Никто не сможет отрицать, что она похитила Ритику и на корабле, воспользовавшись услугами ещё одной жертвы ― Викрама Чернена, пыталась вывезти несчастную из Тайнлонгу. Более того, она стреляла в подручного... которого раньше считали Шьялой. Есть ещё немало свидетельств против неё. И свидетелей. Я хочу узнать, почему синэ Хмонде не выдвинуто ни одно из этих обвинений.        ― Потому что у стороны обвинения нет претензий к Хмонде Ле Тао Ри, ― успел высказаться Махавир, прежде чем судья заглушил безобразие.        ― Допрос потерпевших, а также свидетелей защиты и обвинения предусмотрен следующей частью заседания. Напоминаю вам, потерпевшие тра-кесси и Тиккирэ Тари, что вопросы сейчас задаются исключительно в адрес обвиняемого и с разрешения судьи, ― на лице Абьяда не дрогнул и мускул. ― Реплики из зала недопустимы, как и поддержание их, обвинитель Фаэзи, и если вы не хотите быть удалены из зала суда, попрошу воздержаться от них в непредусмотренное для этого время.        Махавир с некоторым злорадством подметил, что с таким кремнем тяжело будет не ему одному, и пожалел, что пылкую речь дурман-маман наверняка запротоколировал секретарь. Вот бы пришлось повторять ее позже! Айман вполне мог заставить для порядка, но и время на сей раз берег, так что вряд ли.        ― В связи с осознанием вины, Алаэн Мон Вэрнэ, принимаете ли вы требования о наказании?        Подсудимый кратко, без лишних слов кивнул, но какая-то мысль заставила его выйти из раздумий.        ― Суд будет учитывать безосновательные обвинения Байхизи Маулейн, вообразившей из трёх случайных встреч целый роман?        ― Суд разберет их подробно, и если они действительно безосновательны, то учтены не будут. В случае намеренной клеветы с целью очернения, к обвинению в адрес Байхизи Маулейн будет добавлено соответствующее. Если у обвинителя и обвиняемого нет дополнений к вышесказанному, суд готов перейти к следующей части.        Очередной звонкий удар, спугнувший прикорнувших снаружи прыгунов, ознаменовал начало рассмотрения доказательств и допрос свидетелей.        Первой по очереди потерпевших значилась тра-кесси. Абьяд не без оснований полагал, что этот диалог затянется, однако обвинителю хватило ума конкретизировать вопросы:        ― Тра-кесси Байхизи Маулейн, охарактеризуйте вред, причинённый вам обвиняемыми, а также ранее изложенные вами обвинения в адрес потерпевшей тра-синэ. Подчеркиваю, обвинения в пособничестве подсудимым, а не в нечестной игре против вас. Похищения и якобы двойная игра синэ в отношении вас не имеют отношения к сокрытию Мелодии Врат, покушениям и кораблекрушениям. Только к делу, по которому обвиняемой проходите вы.        ― Синэ Хмонда часто бывала на вечерах, который устраивал подозреваемый, это подтвердит кто угодно. И когда Тиккирэ за ней проследила, тра-синэ, опасаясь, что та услышала лишнее, велела любовнику прикончить шпионку. Что касается ходячего мертвеца, то он подвернулся как нельзя кстати. Не забывайте, что именно Хмонда нашла сокровище. Возможно, просто знала, где оно спрятано и решила присвоить себе.        ― Есть ли основания для вашего заявления? Письменные приказы убийства, свидетели, улики? И что на этот счёт скажут синэ и Алаэн?        ― У меня не было времени и возможности предоставить их, судья, но...        ― Синэ Хмонда не могла быть моей любовницей ― в таком случае ей полагалось бы испытывать ответные чувства, ― скупо заметил убийца. ― Что касается наших отношений, то я утверждаю, что не посвящал в свои дела женщин. И в высшей степени неблагородно с вашей стороны, тра-кесси, обвинять вдову, которую вы приучили к дурману, во всех злодеяниях. Что касается девчонки в маске, то желающих её убить в Тайнлонгу предостаточно. Заказчиков было бы много. Я выбрал бы кого-нибудь побогаче.        ― Видите? Видите, он за неё заступается!        ― Доказательств нет ни у вас, ни у него, одни заявления, ― подытожил Махавир. ― Кесси, проясните мне ― и всему суду, я полагаю ― одну вещь. Ранее вы утверждали, что ящик с прибором был тайно, без вашего ведома прикреплён к повозке синэ Хмондой. В таком случае откуда вам известно, что Мелодию Врат нашла именно она, а не Тари, Докебасса или незнакомый вам дурманщик?        ― Она ведь принесла прибор в особняк! Я велела ей поскорее отдать его властям, но мне нужно было срочно ехать к больной подруге. Кто бы знал, что она решит таким образом снять с себя обвинения... Вы думаете, почему она так легко вам сдалась? Знала, что сокровище не найдёте.        ― И как это доказывает, что она была в сговоре с обвиняемыми и знала местонахождение прибора? По нашим сведениям, события той ночи обстояли несколько иначе, и при рассмотрении вашего дела мы к ним вернёмся. К тому же, вы ведь не хотите сказать, что покупали прибор и разыскивали его лишь для передачи властям? Почему вы в таком случае препятствовали работе их представителей, даже когда инкогнито ОПИУМА было снято? Пока же я не вижу оснований выдвигать обвинение тра-синэ в пособничестве гра-барри и Алаэну. На собрания ходило множество впечатлительных или несчастных людей, смею заметить, не реже, чем синэ. Любовная связь, даже если имела место, не подтверждена и не является доказательством причастности.        ― Я ничему не препятствовала, вас вводили в заблуждение. Неблагодарные девчонки все проступки сваливали на меня!        ― Или, может, вы сейчас сваливаете на них? Попытка бегства и сопротивление при обыске ― это, по-вашему, содействие?        ― К этому мы вернёмся при рассмотрении другого дела, ― пресек дальнейшее судья. Как чуял, что эти двое способны бодаться часами напролет, не давая сбить себя с толку. ― Тра-кесси, если у обвинения к вам нет иных вопросов, ответьте на следующий: какой ущерб причинили вам своими действиями обвиняемые? В их отсутствие дальнейший допрос считаю нецелесообразным. Ваша позиция по отношению к тра-синэ суду понятна.        ― Они похитили мою приемную дочь и держали её взаперти. Бедная девочка после этого повредилась в рассудке. Ну и кража, покушение на Кирэ... Лично я никогда не встречала их. Ни того, ни другого.        ― Доказательства сделки насчёт "Мелодии Врат" суду предоставлены и сочтены исчерпывающими, ― кивнул Абьяд, не уточняя, что факт именно кражи ими не подтвержден. Только сокрытие при известной владелице и присвоение, что, впрочем, к тому близко. ― Вопросов к свидетельнице Маулейн нет? В таком случае займите место в зале.               ― Предлагаю следующей, раз на то пошло, начать слушание свидетельских показаний вашей так называемой приёмной дочери, ― откладывая бумаги, сказал Махавир. ― Ввиду несовершеннолетия ее будет сопровождать представитель, лечащий врач Кейба Фост.        Мику так и не пожелала отцепиться от доктора, напуганная множеством людей. От растерянности ей казалось, что заговорить снова не сумеет. Особенно когда на неё злобно поглядывают, словно сорвутся с места и вновь начнут убивать. При этом Байхизи сладенько улыбнулась, так, что Кирэ зажала себе рот, надеясь, что ее не стошнит прямо в зале. Алаэн глянул с какой-то досадой, и лишь истерзанная раскаянием Хмонда, бледнеющая от отвратительных предположений, ― сочувственно.        ― Не пугайся, ― уловив страх, смягчил тон Махавир. ― Я задам пару вопросов, может быть, присутствующие тоже. Ничего страшного. Если кто-то попытается тебя обижать или вздумает давить, доктор все это прекратит, и обидчика удалят из зала. Хочешь рассказать сама, мне задавать вопросы или, может, зачитать данные тобой показания, а ты подтвердишь и поправишь?        Мику неуверенно ему улыбнулась и кивнула. Этот дядька ей тоже нравился. Хороший. И взаправду не бьёт. Недолго думая, она легко вспорхнула и не очень ловко шлепнулась ему на плечи, крепко обняв за шею. Так, по крайней мере, хищно следящая за ней белоглазая точно не нападет.        От такого внезапного проявления аномальности и доверия не опешил, кажется, один судья. Или просто виду не подал. Искателю же потребовалась пара секунд, чтобы сориентироваться, как и девочку уверенности не лишить, и из правил допроса не выбиваться, пусть они значительно лояльнее, когда свидетелем выступает ребёнок.        Осторожно придержав летунью рукой, он принёс ее в центр, к замешкавшемуся доктору, и поставил на пол. Но на своё место не удалился ― присел напротив, ободряюще придерживая Мику за плечи.        ― Ваша честь, обвинение выдвигает прошение об однократном допросе свидетельницы по материалам обоих дел, ввиду ее несовершеннолетия и неблагоприятного состояния здоровья. Заверенная опись травм прилагается.        ― Прошение принимается, ― пробегая глазами документы, в том числе свидетельство об удочерении, кивнул Айман.        ― Мику, тебя забрала из приюта эта женщина, тра-кесси Маулейн, верно? Она хорошо с тобой обращалась?        Девочка испуганно покосилась на скалящуюся Байхизи и снова прижалась к дядьке, настороженно выглядывая из-за его плеча.        ― Она меня держала в клетке, ― наконец решилась пискнуть обвинительница. ― И била больно. Она плохая, но её не стукнули, как Ящерицу.        ― Пипра и Тиккирэ говорят, на прогулку тебя велели водить на цепи? Тогда и сбежала, да? Расскажешь как?        ― Ну... На такой цепочке. Только очень редко. Иногда она сама выходила, а иногда посылала Ящерицу. Та всегда очень сильно и нехорошо ругалась. ― Девочка прервалась и укоризненно глянула на заерзавшую дурманщицу. ― Но однажды Кирэ увидела какого-то старика и побежала его убивать, а меня привязала к дереву. А Пипра распутал и привёл в свой шалаш. Там было много букашек и немного холодно. Однажды Пип все не приходил и не приходил, и я решила поискать себе поесть. Этот дядька сперва очень страшно на меня глядел, а потом схватил и потащил. Дядька Алаэн. Я поначалу очень его боялась. Он мучил вот того, у которого ленточка на лице. Резал ножом его, бил... А потом взял и утопил. Где маленькие девочки с хвостиками жили. Но меня он не обижал. Только иногда очень злой приходил и на всех рычал. А ещё воровал у кормильщика рыбу и ел. Но он хороший был. Вкусности иногда мне приносил, спрашивал, есть ли отец. А я приютская. У меня никого нет. И его я боялась, потому что он то добрый, то злой. В приюте меня немного обижали, но там было лучше. Пожалуйста, верните меня туда. Когда я вылечусь. Я всегда очень-очень хотела, чтобы меня забрали оттуда, и когда пришла такая красивая тётя, я очень радовалась. Но ей не понравилось, что я хочу называть её мамой. А я хотела, несмотря на то, что у неё белый глаз и за это все приютские надо мной смеялись. Я люблю звериков, но мне не нравилось сидеть в соседних клетках ― очень плохо пахнет... А что я ещё должна сказать? Про Пипру должна? Он хороший, помогал. И дядя Махавир хороший. Я тоже буду себя хорошо вести, господин судья. Вы мне поможете вернуться в приют?        ― Суд рассмотрит это прошение.        ― Мику, ещё несколько вопросов с позволения доктора, хорошо? Чтобы я мог помочь, а господину судье проще было рассматривать прошение. ― Нилам на своего воспитателя глядел с некоторым недоумением: над ними со Шьялой тот никогда не ворковал, держал в строгости. ― Гра-барри Роун видел, что у тебя растут крылья, верно? И как ты попала обратно к тра-кесси, что потом случилось?        ― Я поначалу прятала, но потом они заметили и очень долго ругались. Дед Роун сказал, что меня надо куда-то вскрыть и изучить. И Алаэн его побил. И долго не разрешал грабарю ко мне подходить. А потом пришёл Пипра и звал меня. Он много раз приходил, но я все боялась, что его белоглазая посылает. Однажды все-таки спустилась к нему, а она тут же выскочила, и нас вместе посадили в мешок. ― Мику содрогнулась от неприятных воспоминаний, но перед судом её просили рассказывать все. ― Тра-кесси била меня и заперла в клетке. Она сказала, что Пипра специально меня выманивал и теперь ест всякие сладости. И долго очень расспрашивала, а я не хотела говорить. И тогда... Тогда она привела меня в другую комнату. Там очень сильно пахло и горела большая печь. Кесси сказала, что если я буду плохой девочкой, то стану очень страдать, а потом меня сожгут. И все выспрашивала, почему у меня крылья и что прячет дядя Алаэн... А когда я промолчала, потому что очень испуг...        Дальше она не смогла говорить, прикрыв глаза и мелко дрожа.        ― Господин судья, достаточно, ― вступился доктор с молчаливого согласия обвинителя. ― Девочке нехорошо, нужно прекратить допрос.        ― В ваших показаниях указано, что вас все же вынудили показать примерное местоположение сокрытого прибора, это верно? ― уточнил Абьяд важное.        ― Синэ Хмонда заключила с белоглазой сделку, ― выдавила Мику, легко переключаясь на другое. ― Ей Ящерица сказала, что меня в подвал увели. Она взяла с собой Синеглазку, и они вдвоём на... неё набросились. Синэ решила, что сама узнает у Алаэна, где прибор, а взамен пусть Байхизи отдаст ей меня. Все согласились. Хмонда унесла меня в свою комнату и стала лечить... и я ей все рассказала, чтобы скорее отпустили. Я потом очень сильно предала синэ, спряталась, когда её дядя Алаэн захотел съесть. Там капитан Викрам меня развязал. И я сбежала. А потом вы знаете. Нельзя, чтобы такая плохая женщина похищала новых маленьких девочек и сокровищем растила им крылья.        Скрывая замешательство, Хмонда словно закаменела, пристально взглянув на Махавира. Она совершенно забыла о том случае и не думала, что кто-то из детей ляпнет подобное на суде. К тому же борода...        ― Впечатлительной девочке приснился яркий сон, ― зацепилась за лазейку тра-кесси. ― Всем известно, что Викрам Чернен покинул Тайнлонгу. Я нашла мою воспитанницу в плачевном состоянии на улице и подобрала. Ей вечно мерещатся какие-то кошмары!        ― А пулю в меня всадил, вероятно, сам морской змий, ― мрачно заметил Алаэн.        ― Но капитан-то уехал! ― подтвердила Тиккирэ.        ― Стало быть, все, сказанное девочкой, бред, ― небрежно произнесла тра-кесси. ― Во скольких ещё местах она упоминала то, чего не было?        ― Мику никогда не видела капитана, это был один из охранников! ― опомнилась тра-синэ. ― Вероятно, она много слышала о нем, поэтому решила, что это Викрам Чернен.        Короткого спора Махавиру хватило, чтобы понять: раз имя капитана всплыло, теперь не отвяжутся. Одна недомолвка даст прекрасный шанс белоглазой выкрутиться или внушить сомнения насчёт слов Мику. Можно, конечно, упирать на "это был охранник", но в дальнейшем это свяжет руки.               Между тем пара секунд промедления обернулась неожиданно: судья, видно поняв, что одно от другого отделить невозможно, объявил о начале рассмотрения смежного дела, и Байхизи Маулейн под белы рученьки препроводили на "трон" по соседству с парой обвиняемых.        И снова для искателя пришёл черед тренироваться в ораторском искусстве. На сей раз он воспользовался правом и приплюсовал к требуемому наказанию для тра-кесси лишение родительских прав. Раз пока нет возможности привлечь за дурман, хоть бы девочку от тиранши избавить. Впрочем, в случае обвинительного приговора белоглазой не светило быстро вернуться к делам и на свободу. Незаконная сделка на аномалию, сокрытие информации от ОПИУМА, попытка бегства, сопротивление при задержании и взятие с поличным...        ― Что вы можете сказать в свою защиту?        ― Все это ― невольная, но ложь, ― убежденно заявила та. ― Неправильное представление. Я понятие не имела, что эта штучка так опасна, к тому же её у меня украли. И какое сопротивление? Я испугалась. Я лишь женщина, слабая и старая ― что я могу? Не было никаких запретов. Напавшие на меня люди походили на разбойников, что переодеваются стражами.        ― Протокол задержания говорит иное, ― сверился Абьяд, но конкретизировать не стал и впился в подсудимую бесстрастным взглядом.        ― То есть вы утверждаете, что не оскорбляли представителей власти при задержании, не пытались скрыться, отвлекая внимание, а заметив потерю сундука с прибором ― не били об него потерпевшую Мику? А после не палили хаотично из огнестрельного оружия, осложняя задержание? ― тут же вцепился обвинитель. ― У нас есть подтверждение, что сундук вы намеренно прикрепили к дну повозки, дабы скрыть. Не знать об "особых свойствах" Мелодии Врат вы не могли, они упомянуты в расписке и договоре о покупке, на которых стоит ваша подпись. Любые сделки в отношении аномальных предметов без утверждения Управления незаконны.        ― Я не знала ни о каком Управлении, меня не предупреждали! Что касается остального, то с перепугу чего только не вытворишь. И убила двух захватчиков не я. Дурманщица.        ― Решение по делу Тиккирэ Тари было вынесено утром. Позиции сторон по делу понятны, прошу приступать к допросу свидетелей.        Махавир, поколебавшись, решил первой вернуть Хмонду. С шатким положением лучше разобраться сразу, а то и превратить его в преимущество. Особенно когда заседание затягивается настолько, что объявлен пятиминутный перерыв на розжиг света. В полузаброшенном Тайнлонгу это, к досаде судьи, оказалось делом небыстрым. Как, однако, удобно с электричеством-то...               Хмонда вернулась не менее утомленной ― водичка её ничуть не успокоила. Она боролась с желанием вдохнуть хоть чуть-чуть дурмана и выглядела неважно, пожалуй, зря так растянув приёмы сокращённых доз. Роль свидетельницы нравилась ей не больше "потерпевшей", и нехорошие предчувствия не оставляли невесту, рискующую остаться ею на весьма неопределенный срок.        Обвинитель изо всех сил избегал опасных тем, но вопрос неожиданно возник у внимательного судьи:        ― Тра-синэ, как вы прокомментируете историю с похищением Ритики Самир и последующей перевозкой, во время которой произошёл побег?        ― Кажется, уже упоминалось, что во время похищения я была больна. В помещение, в котором держали Ритику, я направилась не сразу, но когда оказалась там, выяснилось, что пленница находится в ужасных условиях. Уговаривать охрану её отпустить было бесполезно, поэтому я договорилась перевезти больную в другое место. После чего отправилась бы на поиски тра-кесси. Ритика неверно поняла мои действия, решив, что её бросят на необитаемом острове. Побег ― следствие этого недоразумения.        ― Протестую, в охране были её люди! ― заявила Байхизи, помня, что оба недолго протянули после возвращения.        ― Насколько я помню, в подчинении тра-синэ по документам значилась одна ключница, а позже ― ещё сторож, ― тут же парировал Махавир, но не смог развеять подозрения Абьяда.        ― Тра-кесси, ваша позиция суду ясна, в отличие от требований, ― подытожил судья. ― Вы ходатайствуете о выдвижении обвинений в адрес синэ Хмонды?        ― Да, ― заявила та.        ― Протестую. ― В отличие от Байхизи, Махавир краткостью решил не отличаться: ― Тра-синэ Хмонда признала ошибочность своих действий значительно раньше разбирательств и суда. Содействием следствию она сполна покрыла причиненные ранее незначительные неудобства. Управление ОПИУМА не имеет к ней претензий.        ― Суду ее роль не настолько ясна, как обвинению. Принято решение заключить тра-синэ Хмонду под стражу в зале суда по обвинению в пособничестве подсудимой Маулейн, до выяснения обстоятельств.               Невеста побледнела, но тут же принялась себя успокаивать, что выкрутится. Главное, в убийстве ее не обвиняют ― и то Кирэ вытащили... Да, с ней так возиться некому, Ящерица всё-таки у чужаков за любимицу была... Но там ещё под воздействием дурмана, несовершеннолетняя... Лазеек много.        Тра-синэ огляделась, и задумчивая Байхизи ей не понравилась. Кирэ смотрела в пол и боролась с дурнотой ― судьба бывшей напарницы была ей безразлична. А вот в зал...        Туда, распихав охрану, с минуту назад ворвалась сухонькая старушка в большой шляпе, так и обмершая при заявлении судьи.        "Только бы молчала. Если начнёт говорить ― я погибла, ― в смятении отвернувшись, думала Хмонда. ― Если узнают, что столько лет держала мать в заблуждении ― не поверят ни единому слову, но... Главное, чтобы он оставался на свободе. В общую камеру нас не посадят. Должен же понимать".        ― Представьтесь и объясните причины вторжения в зал суда, ― Айман, убедившись, что тра-синэ без сопротивления ведут к троице обвиняемых, обратил взор на гостью. ― Вы заявлены в списке свидетелей или официальных представителей?        ― Я заинтересованное лицо! ― заявила та и уже тише добавила: ― Её мать. Силы морские, а Лэйми-то где, неужели он тебя во все это втянул?        Тра-синэ промолчала.        ― Попрошу представиться по всей форме для занесение в протокол, после чего занять место в зале и соблюдать порядок, ― судья жестом указал на стройные ряды опиумцев и дурманщиков с редким вкраплением непричастных лиц. ― Как близкая родственница, вы можете быть допущены на заседание.        Зря, ― только и подумал Махавир. Как бы потом не пришлось откачивать старушку...        Но пока справлялась мать неплохо и, видно, на судах была. Правда, устроившись, не успокоилась ― вертелась и беспокоила соседей. Хмонда устало прикрыла глаза, представив, сколько это ещё может продолжаться, и Байхизи вновь сдержала злую радость. По крайней мере , хоть немного на страдалице отыграется.               Но пока шанс отыграться предоставился ещё одному сомнительному с точки зрения искателя кадру ― Докебассе. В том, что белоглазую он будет усердно топить, Махавир не сомневался, но вот как бы не ляпнул что-то лишнее... Это исправят следующие за ним. Если соображалки хватит.        Притонщик охотно взялся за предоставленную роль. И вот тут-то обеим подсудимым не поздоровилось. Рассказав все об известных злодеяниях, он расписал, как новообращенная тра-синэ метким выстрелом, по приказу Байхизи, убила некого торгаша, конкурента белоглазой, распространяющего опиум. И предположил, что старика, бредящего золотой чайкой, могла подстрелить именно синэ Хмонда. Старушка-мать держалась за сердце и нюхала соль.        ― На этот счёт успокойтесь, он был не застрелен, ― "утешил" искатель, ― и у синэ есть алиби на момент предполагаемого убийства иностранца. У обвинения больше вопросов нет.        Не сказать, что Махавир переживал за Хмонду, но вот когда портили планы ― не любил.               А вот Ритикой, вызванной следом, двигали побуждения совсем иные. Перенервничавшая, она выглядела едва ли не бледнее хворающей Кирэ и вдобавок снова начала мерзнуть.        ― Да, знаю давно и отношения у нас не очень гладко складывались после встречи. Так ведь прошло столько времени, мы изменились обе! ― вещала она, с переменным успехом сохраняя уверенность. ― Отдать приказ о моём похищении она не могла, я ее в тот день и не видела. Это тра-кесси велела охраннику меня проводить, но я-то думала, что правда короткой дорогой! А в виду, похоже, другое имелось, вот меня и привели в какой-то подвал.        Живописание условий закончилось встречей с Хмондой, которой болтушка приписала (не иначе как из дружеского рвения) эмоций раза в три больше, чем было. А уж когда дело дошло до корабля и перевозки, подручная окончательно отбросила растерянность и разливалась таким соловьем, что Махавира покинула последняя парочка неседых волос ― от ожидания "сейчас ляпнет, ну точно сейчас ляпнет не то!" Однако в Ритике, видимо, спал... нет, не оратор, а великий трындозвон.        Судья, наслушавшись, велел отпускать подробности только по делу, но тут и рассказ к концу подошёл.        Не обминул допрос стороной и Пипру, и Ящерицу, и даже Нилама, не говоря о прочих. Но, как оказалось, туза в рукаве Махавир хранил до последнего. Поспешил припасти ещё когда узнал личность судьи, но надеялся, что обойдётся без крайних мер. Не обошлось. Ставить под сомнение рассказ Мику и оставлять неясности в деле с похищением недопустимо, потому...        ― Ваша честь, обвинение готово представить для дачи показаний незаявленного в протоколе важного свидетеля, Викрама Чернена.        ― Разрешаю.               И слух никого не обманул ― в зал, тут же отыскав тра-синэ взглядом и невольно нахмурившись, вошёл опальный капитан. Хотя о его сомнительном прошлом по приличному виду догадаться было бы сложно ― не то Махавир постарался, не то сам Викрам приоделся. На суде бывать раньше не приходилось, надо как-то благонадежность изобразить...        Лицо у бедной Хмонды стало совсем несчастным, хотя она постаралась не выдавать того, что происходило на душе. Появление её больше опечалило, чем подбодрило, так как теперь дело могло повернуться худо и для жениха...        Впрочем для тра-кесси явление стало более неприятным сюрпризом. И единственной обрадовавшейся стала Кирэ, которая изумилась до того, что позабыла о плохом самочувствии.        ― Пришел-таки! ― вырвалось у неё. В памяти невольно всплыло ещё одно покушение... Ох уж этот суд, все обидки вытравливают. Может, не до того ему? Не вспомнит двух матросов и схватки в особняке тра-синэ?        ― В день похищения Ритики где вы были? Опишите.        ― Приплыл из рейса. Встречали тра-кесси, Тиккирэ и Мику, пригласили на завтрак. Там узнал, что синэ Хмонда сильно отравилась... ― внезапно заметив среди гостей особу, очень похожую на потенциальную тещу, он от неожиданности проглотил "дурманом". ― Сказали, что никого не принимает. Я отбыл по месту службы. Через некоторое время решил, что надо ещё раз сходить и проведать. Пригласили, некоторое время мы с тра-синэ общались. Примерно с двух часов пополудни. Слышали в коридоре голос Ритики, но не поверили и не придали значения.        ― А не замечали вы, чтобы синэ отдавала приказ о задержании подруги или отлучалась куда-то, где могла это проделать?        ― Как она могла отлучиться, если даже веки с трудом поднимала? Нет, ничего такого.        Следующей остановкой стало фальшивое отплытие, но и тут капитан остался в плане допроса антиподом Ритики. Кратко, по делу, ничего лишнего.        ― Верно, уплыл. Потом увидел корабли и заподозрил неладное. Оставил вместо себя первого помощника и вернулся.        ― Разрешите вопрос, ваша честь. Чернен, так вы, выходит, маскировались по возвращении? Зачем? ― сверля взглядом свидетеля, уточнил из зала Йим. В том же деле преуспевал Алаэн, но его Викраму видно было плохо, а вот искателю он без колебаний ответил таким же взором.        ― Маскировался? Нет. Просто давно мечтал о бороде. Хотел посмотреть на реакцию знакомых.        Больше Йим не собирался портить дело коллеге, но на пропажу смотрел красноречиво. Впрочем, этого оказалось мало для того, чтоб бывший пират растерялся, и скоро вопросы к нему закончились.        ― Я уж думал, струсил, ― негромко заметил Алаэн, соизволив даже голову повернуть, чтобы лучше свидетеля видеть. ― Интересно, какую ловушку на тебя бы подготовили. Со столь славной приманкой.        ― Вряд ли узнаем. Потому что я не имею привычки потреблять на ужин дам.        ― У защиты будут вопросы к свидетелю? ― решил Махавир задушить пикировку на корню.        ― Будут, — кивнула Байхизи. — Скажите, капитан, кто потребовал перевозки пленницы и почему вы рискнули взяться за это дельце? Вы ― сторона незаинтересованная. Тра-синэ вам приказала? Пообещала денег? Как она смогла подговорить охрану? Вы уверены, что она планировала вернуться за Ритикой? Может, ей хотелось отомстить за то, что та охотилась за тем же?        ― Тра-синэ рассматривала вариант отвезти ее к родителям. Тоже чтобы отомстить? ― сарказм Викраму удалось скрыть ― тут он неуместен, особенно когда за узкими окошками воцарилась непроглядная темнота и все тяготятся бесконечным заседанием. ― Этих охранников я видел в вашем особняке, кесси Маулейн, и не помню, чтоб их кто-то подговаривал. Как по приказу хозяйки работали, так и работали. Тра-синэ заговорила о перевозке, навестив пленницу в подвале. Позже, на корабле, после ещё одного разговора, она высказывала желание по возвращении просить вас, чтоб Ритику отпустили. Ни о какой мести речи не шло.        Судья молча переложил лист с допросом двух выживших охранников в стопку отсмотренных. Информативностью он не блистал, но некоторые важные вещи прояснял.        ― Махавирчик, а может ну хоть меня отпустят уже? ― простонала Кирэ, не в силах больше сидеть и слушать все эти споры.        ― Соблюдайте порядок, ― ответил вместо "Махавирчика" Абьяд, но одинокий исстрадавшийся глас (при молчаливой поддержке остальных), похоже, был услышан.        Точнее, свидетели, как и доказательства, подошли к концу, и стороны перешли к прениям, упражняясь в убедительности и словоблудии, то есть риторике, ещё добрых полчаса. Прервали их лишь однажды ― доктор попросил разрешения увести подопечную Мику и исстрадавшуюся Кирэ, потому последних слов судьи они не услышали.        ― Суд удаляется для вынесения приговора.        Айман терпеливо дождался, возвышаясь над столом во весь невзрачный рост, пока секретарь сообщит, что на решение судья может потребовать до трёх дней или назначить повторное дознание.        ― Заседание окончено, ― постановил он, наглядно подтвердив, что сегодня никто о своей участи не узнает.        Несколько утешало то, что все время принятия решения Абьяд проведёт в совещательной комнате наедине с делом, ни с кем не общаясь. Понапрасну уединение затягивать ему точно не захочется...