32. Что, если рыбки не такие уж скользкие, а мертвецы — чужие?
11 сентября 2016 г., 13:01
Они там наверху так ужасно шумели, что было совершенно невозможно работать, и мне пришлось присоединиться к ним. т/с "Пуаро"
***
Уже в особняке Хмонда окружила гостью трепетной заботой. Правда, приходилось то и дело убегать самой, так как предусмотрительной служанки больше не было... Однако завтрак, несмотря на это, вышел на славу ― хватило бы и искателю Махавиру, и Джи, и даже Йиму. ― Подкрепляйся, ― щедро предложила синэ, усаживаясь напротив. ― Жаль, что вы так скоро уезжаете. Но слышишь, слышишь? В гости заглядывать все равно будешь. ― А как же, ― не стала спорить более-менее успокоившаяся подруга, ― я ещё и про свадьбу помню, между прочим! Ой, но как у тебя тут просторно-то, прямо целый дворец. Я почему-то примерно так и представляла. ― Ну, свадьба... Может, ещё и поссоримся. Куда это мой жених запропал? Ладно, потом поищу. Сколько ты ещё в Тайнлонгу будешь? ― Эх, вряд ли долго. Денек-другой, наверно... А зачем вам ссориться? Вон он у тебя какой: и в осажденный дом за тобой полез, и за стрелками охотился... И где только такие водятся! ― В море, ― усмехнулась чему-то тра-синэ, беспокойно оглядываясь. ― А тот Йим не мог его заметить? Я ведь просила... Посиди здесь, я немного поищу его, а то начинаю беспокоиться... ― И я поищу! Однако далеко не ушли ― пропажа сама нарисовалась в дальнем конце коридора, у лестницы, и девичьей компании не удивилась ни капли, зато бодро отрапортовала: ― Особняк осмотрел, посторонних больше нет. ― Ага, ― придирчиво разглядывая оную, протянула тра-синэ, ― ну раз нет, так нужно побриться, умыться и приодеться. А то я скоро окончательно возненавижу эту бороду, сожгу, и тебя похитит искатель Йим. Ждём к столу. А пока пойдём, Рит, покажу тебе комнаты. Раз в них никого нет. ― Тебя больше не задерживают? ― Викрам не пожелал так просто исчезать, придержал невесту за плечо одной рукой. Другая была занята тем, что избавляла зудящий подбородок от лохматого "украшения". ― Или ещё чего-то хотят? ― Мне и самой интересно, что будет с остальными. Там Ящерица, белоглазая... Не то чтобы я сильно любила, но... Но судьба этой компании равнодушной не оставит. К тому же, на суде наверняка стану свидетелем. Скажу пару гадостей про Байхизи... Потом провожу Рит ― и вся твоя. На все согласная и абсолютно свободная. ― Так о Кирэ теперь взялась заботиться... Нилам, ― с запинкой просветила Ритика, едва не сбившись на привычное "Шьяла". И со смешком сдала назад, в столовую: ― Я там пока докушаю, ага. Хмоша, жду тебя, но не торопись! Озадаченный глобальными вопросами капитан, однако, маневр не сразу понял: ― Она меня боится, что ли? ― Похоже, проявляет деликатность, давая нам возможность побыть наедине, ― улыбаясь, заметила тра-синэ, ― и все же я хотела, чтобы ты привёл себя... в порядок... Закончила она с трудом, так как отпускать капитана не хотелось. Молча уткнулась в плечо, пытаясь вспомнить, когда они в последний раз оставались вдвоём. Казалось, что очень давно. И казалось не ей одной ― иначе почему бы Викрам, услышав недосказанное и пропустив мимо ушей произнесенное, целовал так, будто из трехлетнего плавания вернулся? ― Бедную Рит надолго не оставлю, ― наконец очнулась Хмонда, вопреки словам не спеша его отпускать. ― И кто сказал, что сокровище ― какой-то ящик, за которым все так охотились? Мы ещё успеем побыть вместе, дорогой мой, бесценный. Просто нехорошо получилось, я её пригласила... Кстати, тут десяток писем от мамы... Думаю, она скоро приедет разбираться, почему я с Лэйми к ней не приезжаю. И где долгожданный внук. Последнее ей уже давно не даёт покоя... Я даже не знаю, как объяснить... Как бы... Ты совершенно на него не похож. С какой стороны ни глянь. ― Да, гостей надолго ― некрасиво... Сейчас пойду. Скоро. Через минутку. Или через пять. Но за иностранца меня вряд ли получится выдать. А почему не рассказать как есть? Не все, местами, чтоб не волновались. Пообещаем приезжать и заверим, что уж внуками-то точно обеспечим. Или написать, что в путешествие уплываем, а уж как вернемся... ― Потом решим. Просто если встретишь забавную старушку в парике и шляпке ― не напугай. Последнее письмо ― позавчера. Не знаю, решится ли на путешествие, но... Неужели сторожем представишься? Не думаю, что кто-то будет против моего решения, я вправе решать, кто станет моей судьбой, но... Боюсь, это станет неожиданностью. ― Я-то не напугаю, а патрули чужаков? Или их теперь снимут? Может, ее встретить, раз такое дело? Представлюсь капитаном. Ну чтоб прямо сразу не шокировать жениховской разбойничьей... лицом. ― Нет. Давай без этих встреч. Приезжей старушке ничего не сделают, а ты, будь уж добр, не высовывай свою жениховскую... лицо. Все. Я пошла. ― Хмонда даже сделала пару шагов, но вернулась и нежно к капитану прильнула, целуя. ― Покажу особняк и пойдём уже обратно. Нет, чуть-чуть с тобой посижу. А ночевать там буду, ты уж извини. Вот женишься... А то начнешь опять, что ты ― простой капитан, нужно разбогатеть... И невесту такую богатую, красивую и скромную уведут. Если будешь тянуть. ― Хм, может чужаков от пары корабликов избавить? На кой им столько? А что, яхту за угрозу никто не посчитает, подойти ― и на абордаж, только хороших ребяток найти. Или брандер в удобном месте притопить, ― с серьёзным видом призадумался он, чуть-чуть не дотянув до предреченного Махавиром бревна, но сбился на улыбку и поправил в волосах невесты веточку со слегка осыпавшимися цветами. ― Ладно, не слушай, шучу. Только со свадьбой тянуть и правда нельзя ― мало того, что уведут, так ещё и внуков, оказывается, не дождаться не могут! ― Решишь это ты, ― смущенно пробормотала Хмонда и вышла к Ритике сама не своя, порозовевшая и оживленная. ― Прости, я задержалась сильно... Ну... Пойдешь дом смотреть или как? Устала ведь... Подруга, успевшая за их «еще недолго» подмести не только угощение в тарелке, но и перетаскать полвазочки печенья, тут же оживилась и с хитрой улыбкой поглядывала на Хмонду. И куда только делась безразличная заморенная тень, которую она с месяц назад встретила на берегу? ― Не-ет уж, буду смотреть! Отдохнуть ещё успею. ― Она поднялась и, не сдержавшись, подпихнула тра-синэ плечом: ― Вовремя я ушла, а? ― М-да, нам как-то давно не доводилось поговорить без «дядюшек». Выбор-то мой одобряешь? Это, кстати, портрет... Лэйми. Думаю, тебе интересно и на него взглянуть. ― Голубоглазый такой... Красивый, ― разглядывая полотно, признала Ритика, ― но капитан попривычнее выглядит, по-нашенски. А вообще, главное ― чтоб любил, и надёжный был, и... Ну, всё это ты сама знаешь. И вообще, гляжу, нравятся тебе моряки да путешественники. ― Ну... Из моряков есть одно-единственное исключение. Никогда бы не подумала, что мне может понравиться кто-то, настолько на умершего не похожий. Я думала, что его не заменить, а оказалось, что этого не нужно вовсе. Странно мы встретились. Тогда только ты бросилась мне помогать. Хотя я всеми силами тебя отталкивала. Боялась. Что начну вспоминать. А это больно. Ритика со вздохом погладила подругу по плечу, забыв о проснувшейся аномальной сущности, но, к счастью, ничего натворить не успела. ― Зато дальше будет лучше! Точно-точно говорю. ― А вы куда? Дальше? За новыми чудищами? ― Да вот не знаю... Такое ощущение, что у меня намечается первый отпуск! Правда того... из-за исследований и без выезда. Может, уберут эту пакость с рук, хотя Махавир велел напрасно не обольщаться. Ха, ну когда это я его слушала? ― Улыбка вместо довольной отчего-то получилась грустной. ― Поди наберет в отряд новых подручных и усвистит в моря, он ж к своей ненаглядной работе как пудовой цепью привинченный. А Нилам, говорят, что-то затеял и тоже не скоро вернётся к делу. Разбредемся все, вот такие дела. Эх, даже и не знаю, стоит ли ещё раз к папе перед отъездом заглядывать? Расстроится, когда увидит... это. Он про маму не любил рассказывать, мол, давно пропала, и хватит об этом. Грустить начинал, когда лезла с расспросами, ну я и перестала потом. А когда я начала нечаянно раскидываться стазисами, папа очень испугался, сдернул меня с учебы на швею, увез и так усердно от кого-то прятал... А все равно нашли. Видать, решили, что в округе завелась ламия и втихаря губит народ. Ну, примерно так оно и было, только у меня на руках не красовалось это безобразие, а чужого тепла не требовалось. Я даже нечаянно никому не навредила! Так, напугала парочку... десятков. Вот и забрали. Искательница попалась отзывчивая, утешала, что ничего страшного, мол, изучат меня, обследуют, потом интересную работу подберут... Жена Махавира. Только раньше, чем мы приплыли на Несс, ее жутко покалечили. А половину отряда убили. Оно, конечно, понятно, что всем резко стало не до меня: Махавир с горя аж почернел весь, злая Шьяла по углам шаталась, а больше знакомых-то не было... Пару тестов сделали и забыли. А потом вообще к отряду прицепили, меня не спросив... Ну я и обиделась. Решила, что им назло работать не буду. Кто такие, чтоб за меня решать? Только мне сразу сказали, что о другой жизни можно не мечтать. Дескать, ты на часть ― опасная аномалия, потому будешь под присмотром, чтобы людям не вредила. Мол, все аномалии рано или поздно начинают пакостить. Думала ― преувеличивают, я-то не такая, что плохого в стазисах... А вон как. Сегодня чуть Махавира не убила, даже не заметив. Да и раньше... тоже было уже. На корабле, когда сбегала. Выходит, правы были. Ну... Вот так вот, ― она развела руками, окончив затянувшийся сбивчивый рассказ. Хмонда промолчала, сочувственно тронув за плечо. Всегда убивалась, за самую несчастную считая себя, ан нет, получилось-то совсем наоборот. Если взглянуть без прикрас, то Рит совсем одна. Махавир о ней едва заботится. Найдёт новых подручных ― и думать забудет. Шьяла не подруга, отец разве что... Приехала, так радовалась, встретив знакомую, а та... Тут не посинеешь ― почернеешь, как Махавир. ― Тебя ведь будут в гости пускать? Может... ― Эй, подруги, чего нос повесили? ― развязно оборвал беседу Синеглазка, подходя к столу и тут же чем-то хрустя. ― Я вам тут мертвяка притащил, кому отдавать? Все так гонялись за ним, и на тебе... Вы в курсе, что его Алаэн убил? Аж дважды... Слышь, Хмош, ты чего такая раскисшая, як пельмешка? Разве все не отлично идёт, м? ― Сам ты пельмешка, ― встрепенулась Ритика. ― Ой, а ты тут откуда? Где мертвеца взял? Того самого, да? ― Мамочка! ― оглушительно взвизгнула рядом Хмонда, обнаружив блондина за спиной. Выеденные рыбами глаза смотрелись... не очень. ― А я в шкафу отсиделся, как самый смелый. ― Ну и молодец, ― почему-то шепотом похвалила «опытная подручная искателя», пятясь при виде отталкивающего зрелища. Однако долго мешкать и пугаться не пришлось: в другую дверь с топотом ворвался капитан, на сей раз пиратским видом не пугая, но вполне ему соответствуя. Сабля в руке смотрелась неплохо, но бритва к его виду была бы уместнее. Хоть после вопля «Мамочка!» у него первой возникла мысль «Что, уже приехала?», но задержалась на долю секунды, не больше. И при виде потрепанного знакомца Викрам окончательно убедился, что правильно все понял и не остался «наводить марафет» для встречи с будущей тещей. ― Вернулся-таки, мертвец-шатун. Блондин обернулся на звук, пытаясь припомнить, когда слышал этот голос. Нападать он не собирался. Уходить ― тоже. ― Ой, ― прячась за Ритику, испугался Синеглазка, ― а я тут просто мимо шёл... ― М-махавир говорил, то есть Шьяла рассказывала, что вы теперь говорить, наверно, не можете, да? ― нерешительно вопросила Ритика. Глядела она, за неимением других кандидатур, на Хмонду. На бродячий труп ― противно, на воинственного моряка, щеголяющего частично расписанными, частично перевязанными, выше локтя открытыми руками ― страшновато как-то. ― Могу, ― не то просипел, не то просвистел мертвец. Хмонда не отзывалась, пораженно разглядывая жениха. О татуировках она и не подозревала. И по выражению лица не отгадать, что думала по поводу обнаружения. Налюбовавшись вдоволь, издав что-то неопределенное, невеста отвернулась к окну. Викрам задумчиво почесал в затылке ― такого эффекта он не ожидал. И заодно порадовался двум вещам: что не успел снять рубашку и что в своё время не видел ничего веселого в похабных надписях, коими некоторые товарищи украшались в знак презрения к закону. ― Правда? ― встрепенулась Ритика. ― А вы нам не поможете, а? Как вас зовут-то? ― Халайвен Ле Тао Ри. Жаль, говорящий не видел, как посмотрела на него изумленная тра-синэ. Впрочем, сие он мог приписать тому, что сипеть у него получалось куда лучше, чем говорить. ― Не хотел г-рить. Дань увашения, т-так с-сказать. Покойному р-родственнику. Вдову тревшись не хотел, но... И дела. Провер-ряющий. Должен был проследить за борьбой активистов с дур-рманом. Разумеется, меня не дождлись и по кабакам. Ак-ктивисты. У мня память не ахти. Забываюсь. Начинаю бродить. Теперь хуже. Где, что ― не понимаю. Не вижу. Почему-то. ― Присаживайтесь, ― пробормотала окончательно сбитая с толку Хмонда. ― Вы бы сказали... ― Зчем? Но по портрету его узнал. Хотя не вспомнил. Поэтому ходил. Пытался вспомнить... где. Видел. Этот млодой человек все рассказал. Та, в маске, только путала. Все боятся. Неприятно. Голос предательски скрипнул, и мертвец замолчал. Выражение лица стало совсем невеселым. ― Я скоро приду, ― направляясь к гардеробной, коротко заметила тра-синэ. Вид у неё был совсем нерадостный. ― Вы его заберете? ― поинтересовался Синеглазка. ― Куда его такого? ― К Махавиру, ― нашла крайнего Ритика и неуверенно взглянула на покойника в открытую. Да вроде не такой уж страшный, только глаза да горло. ― Он и разобраться поможет, и про убийц ваших расскажет, их же поймали. Шьяла говорила, вы хотели узнать, почему и за что, да? ― Н-не знаю, ― откровенно заметил скиталец, ― все наперекосяк. Причина могла б-быть ничтожной. ― Все равно надо, ― убеждала Ритика, не замечая, что и Викрам куда-то ретировался. ― Сколько вы тут бродить будете? Или утопят, или закопают, или ещё чего наподобие. Видок у вас, извините, ну совсем не очень... А у нас никто не удивится. И вреда никто не причинит, пока вы сами буянить не начнёте, ― насчёт "никто" она была не уверена, но большинство-то ведь точно. ― Может, л-лучше закопать? ― поинтересовался Халайвен, беспокойно закрутив головой. ― Но не могу. Пробовал лежать. Ничего. Крысы ползают. К-куда поведут ― туда я. Не вижу ведь. Все кким-то чудовищем считают. Я рзве буяню? Спросить хтел. И все. ― Вот я и отведу, ― не без опаски вызвалась подручная искателя. ― Только подождите, надо Хмо...нду предупредить, да и вдруг она с нами пойдет? И надо бы вас того... приодеть и в шляпу. А то не дойдем, камнями с перепугу забросают. Однако подруга возвращаться не торопилась, гуляя среди развешенных мужниных костюмов. Увиденное повергло её в глубокую депрессию, и ощущение счастья куда-то испарилось. Оставалось только надеяться, что это ненадолго. Решив разрешить все сразу, она отправилась на поиски жениха, но тот обнаружился практически сразу ― следом за ней направился. Выглядел задумчивым, и причина не отличалась оригинальностью. ― Странно, да? ― заметил он, едва не столкнувшись с невестой. ― Мы его уже видели: и я, и ты, и Ящерица, и мало ли кто ещё, говорили с ним, а спросить имя догадалась только Ритика. ― У нас беседа как-то не складывалась... Братьев у Лэйми не было. Родных. Но ведь и вправду похож. Был. Как печально... Кстати! Милый, ты знаешь, что о таком заранее предупреждать надо? Маму бы удар хватил, увидь она подобное. Впрочем, любую даму из благородного общества... Снимай-ка рубашку. Без возражений. Это только усилит мои подозрения. ― Вот, средь бела дня раздевают, ― посетовал он, но, взявшись за пуговицы, все же уточнил: ― А тебя саму не хватит? Я как-то об этом и не подумал. Обычное ж дело. ― Угу. Я потом скажу, что об этом в свете думают, ― мрачно пообещала тра-синэ. ― Тогда пожалуйста. Могу даже провести экскурсию по самым памятным. Под тканью не пряталось ничего шибко страшного по матросским и, тем более, пиратским меркам. Ну разве что полустертая оскаленная черепушка с кинжалом, изображенная на плече. Никаких голых сирен или признаний знойным красоткам, зато вверху спины ― хорошо прорисованный корабль. В остальном ― набор моряцкий и не особо замысловатый, включающий шикарного морского змея, схематичную карту на загривке, компас на пару с каким-то прибором и несколько надписей. На плечах всему этому разнообразию было бы тесно, потому оно за пиратские годы неравномерно расползлось ещё по рукам (на одной теряясь под повязкой) и спине. Оставалось только представлять, кто ещё успел бы потренироваться в татуаже и на кого стал бы похож пират Однобокий годам к сорока, не брось он вольницу. ― Кошмар, ― не щадя чужих чувств, выдохнула Хмонда, обойдя капитана кругом. ― Хорошо, что имена своих любимых не додумался запечатлеть... За какие провинности такое с людьми делают? Свет считает, что так клеймят преступников или убийц, хоть расшибись ― в другое не поверят. И вообще тело аристократа неприкосновенно. У мужчин могут быть шрамы... Но и это считается уродством. Кроме того, через уколы заносят заразу, ― добавила она, с опаской приглядываясь к черепу. ― Ну это на словах неприкосновенно, ― усмехнулся Викрам, пряча расписное "великолепие" под рубашкой, ― а кто им за шиворот с проверкой заглядывал? Там, может, еще хлеще размалевано! А если серьёзно, татуировки ― это единственное, что у пирата могут отнять только вместе с жизнью. Эти обереги не потеряешь, а память не вытравишь. И зря ты думаешь, что преступников этим клеймят ― нет, кое-что здесь можно всю жизнь пытаться заслужить, но так и не добиться. Теперь я не пират. Но это вот, ― он вытянул руки, уже прикрытые рукавами, ― никуда не денется. Тра-синэ промолчала, отвернувшись, думая о чем-то своём. ― Так не нравлюсь? Думал, еще ты по рассказу поняла, что весь аристократ, какой был, из меня давным-давно выдохся. ― Я привыкну, ― пообещала невеста, воротя нос, ― в принципе, идея неплоха. Сможешь что-нибудь на мне изобразить? Ну... Рыбку... ― Ты сама у меня как рыбка, ― приобнимая затейницу, возразил Викрам. Рубашку, впрочем, для начала застегнул ― аристократ из него, может, и выветрился, но странные и порой противоречивые пиратские правила засели накрепко. ― Переливница. Зачем ещё одну? ― Будет как память... о моей глупости, ― негромко фыркнула Хмонда, потихоньку оттаивая. ― А тебе ― цепи на руки. Чтобы все видели ― занятый мужчина. Много у тебя женщин было, м? ― Ну вот, начали за здравие... ― он задрал брови с потешно страдальческим видом. ― Были. Но ни одна не сподобилась вольному пир... то есть моряку нарисовать на руках цепи. А тут вон сам протягиваю! ― И много? И есть, кого забыть не можешь? ― выспрашивала Хмонда, вздумавшая узнать всё о тёмной стороне жениха. ― Должна же я знать не только твои добродетели... ― Есть. Хмонда Ле Тао Ри, знаешь такую? ― Эту-то знаю, не хитри. Быть не может, чтобы не встречал девушку, которую хотел сделать женой. Но если не хочешь ― не говори, не стану расспрашивать. И цепи... не надо. Только рыбку. ― Я и не хитрю. Ну сама подумай, если бы я собирался на ком-то жениться ― что, уплыл бы попутного ветра искать? Всякое, конечно, было, но с морем никто не сравнился. ― Хочешь сказать, сумел бы остаться здесь, со мной? ― замерев, спросила тра-синэ. ― И больше не уплывать? Никогда? ― Насчёт никогда ― я бы не зарекался. ― Викрам невольно глянул за окно, где сизый простор убегал к горизонту и темнели блокадные корабли опиумцев. ― Оно ведь везде и вокруг. Говорят, далеко есть земли, где неделю по суше проедешь ― и к океану не выйдешь, только я таких не представляю. И мы не там. Да и пользы от меня на берегу немного... Но за горизонт, морскому змею на хвост, глупо плыть без нужды, когда дома ждёт семья. Сам уже думал. Воды тут коварные, а берега ― интересные, так и просят заделаться островным лоцманом. А то понаедут активисты против дурмана, за ними торгаши какие и путешественники ― что, всем к Миартрису приставать? ― Можно и в Миартрис перебраться. С морем у меня как-то не заладилось, но держать не стану. Даже вот что тебе скажу ― путешествие свадебное на сколько хочешь можешь растянуть. И, разумеется, плывем на яхте. Только команду подбери другую... С морем он расстаться не может... А я ― с дурманом. ― Море из меня жизнь не вытягивает, ― прищурился он, ― в отличие от дурмана. ― Но море тоже убивает. Топит. ― А некоторым вообще упавший кокос разбивает башку. Это ж не значит, что под пальмами нельзя ходить. А за дурман хвататься ― как за отраву. Ну ладно ещё я, а детей неужто вздумала бросить? ― Отмеченное шрамом лицо, и без того редко весёлое, вконец посерьезнело. ― Нет, это я так... ― осторожно ластясь, вздохнула Хмонда. ― Ты о каких детях говоришь, Викрам? Как-то мы далеко от настоящего оказались. Я ведь сказала, что прекращаю употреблять дурман. Уже распределила по пакетикам. В последнем ― щепоточка. Нельзя же резко... И, конечно же, будешь в море. Хоть корабли грабить. Только возвращайся, слышишь? Всегда. Я ждать буду. Тра-синэ вспомнила жуткие истории о том, как моряки пропадают без вести, а их ждут, ждут... Но спорить прекратила, решив заняться прической жениха. Да, разные они, но ведь смогут ужиться, верно? ― Ладно, вперёд не забегаю, ― покладисто пообещал он, хотя не поручился бы, что в скором времени не съедет на что-то подобное. Моряк, вдохновившийся идеей остепениться, собирался подойти к делу со всей обстоятельностью. ― Куда ж я от тебя? Тем более грабить. Приду-умала же... рыбка. ― Я такая же холодная? ― притворяясь обиженной, поинтересовалась Хмонда, обнимая и увлекая на небольшую софу. Холодной тра-синэ, разумеется, не была. ― Или скользкая? А может, пахну тиной? М? ― Такая же изящная и юркая, переливница же, ― выкрутился кавалер и тут же хитро прищурился: ― Эх, только жаль, что на такую красивую приходится со стороны любоваться, не притрагиваясь ― то некогда ей, то не положено... А что, неужто не хочешь быть рыбкой? ― К которой притрагиваться нельзя? Может, все-таки холодная? Ну раз так... то пойду в гостиницу. А хорошо встретил... ― Хмонда вздохнула и поднялась, поправляя веточку. ― Ненадолго тебя хватило, пират. Видно, истратил пыл на заморских красавиц. ― Но-но! Смотри, рыбка, сама попалась! ― предостерёг тот, утягивая обратно. Победа в провокациях на сей раз однозначно принадлежала Хмонде ― капитан словами не ограничился и взялся демонстрировать на деле, что уж на одну местную красавицу пыла у него точно хватит... пока где-то рядом не раздался вежливый стук, да такой раскатистый, будто молотили костылем. "Рыбка" вздрогнула и попыталась ускользнуть, на всякий случай попросив у гостьи немного подождать. ― Ага, ― раздалось неловкое из-за двери, ― я бы еще подождала, но очень надо! На зов Ритика явилась почему-то с лопатой, а в ответ на изумленный взгляд капитана (Сторожа подсиживают?! Или мертвяка решили прикопать?) пояснила с хихиканьем: ― Ну я это... чтобы стучать погромче, а то вы, кажется, первые два раза не слышали! Хмоша, нам бы шляпу и плащ, надо увести гостя, пока не передумал. Но как без маскировки-то? ― Сейчас все будет. Кому-кому, а ему эта одежда... ― Тра-синэ выбрала требуемые вещи, сама подошла к увязавшемуся следом мертвецу и неуверенно примерила на него головной убор. ― Простите, что так получилось. Тогда. На вечере. Простите. Родственник покойного ничего не ответил. Может, не нашёлся, что сказать, не простил или не захотел испортить признание вины своим запинанием. Но, по крайней мере, позволил накинуть на себя плащ и поднять воротничок, чтобы скрыть рану на горле. ― Я, пожалуй, пойду, ― пряча за спиной что-то стянутое из гардеробной, промямлил Синеглазка. ― Рит, не болей там. И всем от меня привет. Викрам промолчал, зато беззлобная болтушка тут же зазвала Синеглазку в гости, дескать, там и Пипра лечится, и Ящерица, и компания знакомая... Хорошо хоть к Байхизи не догадалась пригласить. Парень вежливо, но твёрдо отказался. Об арестах он был наслышан и не хотел, чтобы ему припомнили... хотя бы кражу пальто. Пообещав, что мир тесен и они все ещё свидятся, Синеглазка торопливо скрылся, унося трофейную шляпу. К пальто будет в самый раз. Хмонда написала две записки: ласковую увещательную ― матери, угрожающую и обещающую месть ― памятливому Йиму. Обе были вручены капитану с наказом использовать при случае. Все-таки подпись подделать ― задача непростая. А уж тем более затейливую женскую. ― Забудь, что я говорила из неприятного, ― идя к двери, негромко заметила Викраму Хмонда. ― Просто хотела заранее кое-что выяснить. Я не буду тебя как-то стеснять... И никаких цепей. Но иногда могу о чем-то попросить. Прислушайся, хорошо? ― Обязательно, ― серьёзно кивнул он, не вдаваясь в подробности при посторонних, и поцеловал на прощание руку. На недолгое прощание. И поговорить после они еще успеют... о всяком. Например, о том, что (или, точнее, кто) стеснить не может ни в коем разе. А пока надо остаться, как бы ни хотелось лично проследить, чтобы невесту никто не обидел. Найдётся у него пара менее безрассудных дел, чем соваться в логово чужаков.***
Тиккирэ очнулась от негромкого серьёзного шепота, спросонья поразившего торжественностью. ― Она плохо себя вела, поэтому страдает, ― разглядывая раненую, проговорила Мику. Пипра же, увидев, что жуткая Ящерица приоткрыла глаза и внимательно, как прыгун за бабочкой, за крылатой следит, готовясь напасть, живо подругу загородил. ― Ага! ― цапнув его за ухо, оглушила Кирэ, притягивая к себе. ― Вот ты и попался... Мальчишка верещал и брыкался, искренне веря в то, что его намерены убить. Мику же стояла спокойно, не собираясь его спасать, и недоверчиво улыбалась. В опасность Ящерицы, такой ослабшей, ей не верилось. ― Попрошу без резких движений! ― встрепенулся доктор, строго поглядывая от дальней кровати, куда ночью вместо Хмонды устроили незнакомого ловца с перевязанной головой. ― Вам нельзя. ― Я тебе буду медленно отгрызать ухо, без резких движений, ― тише пообещала Тиккирэ, захватывая отчаянно сопротивляющуюся жертву за шею. ― Не боись, будет не очень больно. ― Ты кушать хочешь? ― задумчиво спросила Мику, трогая себя за ушко. Она была доброй девочкой, но кормить голодненьких такими жертвами... А что делать, если эта Ящерица наверняка не ест человеческую еду и питается детьми? ― Кушать? ― уточнил занятой доктор, остального не расслышав. ― Всем? ― Всем, ― влетевшая в дверь Хмонда выглядела неузнаваемой. ― Я немного с собой захватила. Или можно только кашу? Привет, мелкий шпион, привет, заюшка... ― Ты чего это светишься так? ― мрачно осведомилась Кирэ. ― Ничего, просто... Неважно. И Рит по дороге потеряла... ― А чего это у вас тут затевается? Обеденный заговор по сокрытию контрабандной каши, да? ― просунулась в щель кудрявая голова с живыми глазами. ― Так я и знала! ― А вот и будущая родственница. Проходи, гостьей будешь, ― расщедрилась тра-синэ, доставая угощение. ― Главное, чтобы Рит досюда не добралась. Она там с вашим новым товарищем всех знакомит. Красоты неописуемой. Только заикается и сипит. Зато какие волосы! ― Да, надеюсь, эта парочка по пути наткнется на Мавира или ещё какое начальство, а то если придёт сюда ― аппетит отобьет точно, ― задумчиво предрекла Джи, успевшая пересечься с "борцами против дурмана". Но тут учудил доктор. С неподобающей преклонному возрасту поспешностью он подскочил к двери и, захлопнув, загородил спиной, дабы блудная пациентка не успела сбежать. ― Отлично! А после обеда перевязочка, и только попробуйте сбежать, Джиоти Маамар. ― Не беспокойтесь, я подсыпала в угощение яду ― не сбегут, ― сладким голосом пропела тра-синэ. ― Мы привыкли, ― фыркнула Кирэ, стащив пирожное и откусив прежде, чем Хмонда опомнилась. ― Тебе только фрукты! Отравленная же вся, тошнить будет... ― Не будет, ― самоуверенно заявила та, но бывшая напарница сласти поспешно отодвинула, гадая, кого ещё нелёгкая принесёт. Ведь угощение, судя по прибывающим гостям, благоухало на весь коридор, а то и на всю гостиницу. Не успел доктор увериться, что заинтересованные вкусностями неслухи не намереваются разбегаться, и отойти, как ему вдогонку чувствительно наподдало открывшейся дверью. Впрочем, заглянувший на оживлённую трескотню Нилам поспешил извиниться, увидев, кого отоварил. ― О-о, ещё один на аромат крадется! ― тут же припечатала Джи, обличающе наставив на него пирожок. ― А говорят, что устарели ловушки со вкусной приманкой внутри. Эдак к нам вся гостиница сбежится! Доктор, мотайте на ус, как приманивать пациентов, отлынивающих от лечения! А Кирэ, подобравшись при виде Нилама, принялась вытирать запачкавшийся подбородок... простыней. ― Нет. Никогда тебе не стать хотя бы порядочной девушкой, ― прикрывая глаза, со вздохом заметила тра-синэ. ― Я ведь сколько раз просила... ― Ты говорила про скатерть! ― Я говорила про платочек. Который ты, разумеется, куда-то подевала. Это печально. Вот не удивлюсь, что с такими манерами... замуж тебя никто не возьмёт. Она говорила не со зла, провоцируя бывшую Шьялу, но обиделась Ящерица: ― Я все про тебя капитану расскажу! Какая ты злющая! У-у... Можно подумать, ты ему понравилась только тем, что сопли рукавом не вытираешь! ― Ты его больше не увидишь, милая. Насколько я поняла... вся в неприятностях? Выберись для начала. Людей убила, жених её бросил... Печальные слухи. Так хвалилась своим браслетом... Хмонда незаметно прикрыла ладонью свой, и Кирэ обиженно отвернулась к стенке. А на кого досадовать? На себя только. ― Да ну их всех, мужиков, и не больно жалко, ― посмеиваясь, встряла Невидимка, не дав Ниламу и слова вставить. ― Будем вечно прекрасными, самостоятельными и свободными, банду пираток сколотим ― и в моря, всем люлей навешивать! Вот только Ритику прихватим. Эй, а ты иди себе, ты теперь не Шьяла, тайные планы должны храниться исключительно в женском коллективе! Детки не в счёт. И доктора с собой возьмём, он же такой хороший и не злой... Почти. Кста-ати... ― Ну, разошлась опять, ― себе под нос проворчал бывший притворщик, оставшись торчать у дверей. Ловец с дальней койки смотрел на него с явным сочувствием. ― Нет, после того, как эта чуда красноволосая меня искупала, с морем не дружу, ― открестилась тра-синэ, ― и пиратов с меня достаточно. ― Меня возьмите! ― взвился Пипра. ― Почему дети не в счёт?! Я хорошо плаваю! ― Тогда я буду Живодером, ― несколько оживилась Кирэ. ― И Рит возьмём. А Хмонду не будем. Она всех моих капитанов переманит. Вечно все в неё влюбляются... ― Да что ты несешь, глупая, ― укоризненно заметила та. ― Головой не ударялась? Ещё скажи, что жениха твоего тоже я увела. ― А как же. Вон он, только на пирожки и смотрит. ― Точно стукнулась, ― подтвердил "покоренный выпечкой", ― уже о капитанах мечтает, меня не стесняясь. И лавры Живодера отбирает! А я его, между прочим, давным-давно застолбил, ещё до праздника креветок. ― Нич-че, будете Живодером по очереди! А Пипра станет бравым юнгой, ― тут же нарекла увлекшаяся Джи, ― а я... О, Рит, а ты кем хочешь стать? ― В каком смысле? ― опешила заглянувшая с "дипломатической" миссией болтушка. Покойному спутнику она уже успела организовать повязку на пугающие глаза, чтоб сдержанные знакомства пошли веселее. ― В пиратском! ― Только не коком, ― живо встрял Нилам. ― Она столько перца сыплет, что ее котлетами можно врагов из пушки обстреливать безо всякого пороха! Пока Ритика отстаивала свою поварскую честь, Ящерица наблюдала за тем, как мертвяк на ощупь подбирается к бледнеющей Хмонде. ― Ты мне больше не веришь, ― садясь, проворчала она Ниламу. ― "Цени, заслужи, рано ещё"... А меня теперь все задразнят, что я глупая, такого парня упустила. И всё про браслет. ― Про "заслужи" ― не было такого, а ценить не помешает. Вот чего ты глупости стала воротить, а? Значит, рано тебе пока. ― Ой, а самому не рано? ― вступилась болтушка, уже завладевшая чем-то вкусненьким. ― Кто тут носился, топоча как слон, дверями хлопал так, что штукатурка сыпалась, и рычал на всех, как змей морской? Вот то-то и оно! На вид взрослые, а на деле ― сущие дети. Буян в замешательстве потер подбородок, но комментировать не стал. ― Нет, Кирэ, иди лучше в пираты, ― сунув мертвяку печеньку, решила тра-синэ. ― Я не одобряю твоего жениха. Тот терпеливым должен быть, чтобы всё вынести, а этот вспыльчивый, ещё и придушит из ревности. Характер вздорный, истеричный... Ты из одного окна с горя выпрыгнешь, так он не ловить тебя будет, а в другое бросится. Морская жизнь определённо пойдёт тебе на пользу. А за это время, может, наша облысевшая девица наконец-то станет более мужественной. Нет, ну куда им жениться? Правда, Рит, сущие дети. Ты гляди-ка, как Ящера надулась... ― Синэ, а меня на вашу свадьбу? Позовете? ― жалобно пропищала Мику, присаживаясь той на колени. ― Я ведь хорошая девочка? ― Посмотрим, ― задумчиво проговорила Хмонда. ― И меня! ― решил Пипра. ― Ну и меня з-заодно, ― внезапно заявил мертвяк и, задыхаясь, захохотал, несказанно напугав бедную невесту. ― А меня уже позвали! ― прихвастнула Ритика, безбоязненно хлопнув «приятеля» по плечу. Доктор на всякий случай ненароком отодвинулся. Не то от буйных, не то предпочитал сторониться аномалий. ― А меня, надеюсь, не позовут, ― высказался оскорбленный отповедью, но не подавший виду Нилам, ― иначе будет на вашей совести посыпавшаяся штукатурка и попрыгавшие из окон. Не-ет, лучше свою устроим как захотим, да, Кирэ? ― Ты мне и предложение-то не делал, а сразу свадьбу... И вообще, чего ты так, Хмоша, снисходительно улыбаешься? Мы тоже хорошую устроим! ― Делал, не выдумывай. Но кто из нас браслетами раскидывался, а? Окончательное осознание, что вспыльчивые торопыги стоят друг друга, к Ниламу пришло от одного воспоминания, куда потом делся несчастный браслет. Хорошо ещё, что никто не видел, как притворщик в растрепанных чувствах подарил его местным рыбам, а то опять начали бы потешаться. И так вон злорадствуют с подачи предательницы Ритики. Но Джи это будто нюхом учуяла и тут же насела с вопросами: ― С собой поди его теперь носишь, в кармашке у сердца, а? А? Принёс, да? Я на все свадьбы приду, так что определяйтесь быстрее, начну за год готовиться! ― Да отстань ты! Доктор, привяжите буйную к кровати, она к чужим карманам лезет, явно перегрелась. Невидимка, дурачась, тут же отскочила к двери и показала язык ― но почему-то не Ниламу, а смиренному лекарю, который теперь, кажется, идею рассматривал всерьёз. ― А куда ты его дел? ― помрачнела Кирэ. ― А что мне его, самому на руке носить? Лежит. ― Где? ― похоже, Кирэ решила самостоятельно жениха обыскать. ― Рано косу отстриг, девица. И борода-то неспроста не растёт, ― фыркнула тра-синэ. ― Конечно неспроста, или ты думала, что я прикидывался ничего не предусмотрев? ― прошла насмешка мимо, не задевши. Но назревающее представление, на которое собрались глазеть все, от Мику до ловца, надо бы пресечь. ― Ки-рэ! Он в надежном месте. И это место не в кармане и даже не за шиворотом! ― Ты его выкинул, ― убито предположила та. ― Джи, я ухожу в пираты... ― Ну я же не до такой степени псих! ― Молчи, окаянный, не смей сманивать мою команду! ― тут же возникла Невидимка, обнимая "пиратку". ― Нет тебе прощения! Мы с Кирэ поплывем на подвиги, а ещё вот с Рит и Пипрой, и блондинчика тоже с собой заберем. ― И кто же из вас капитан? ― полюбопытствовал от двери Махавир. Оживившийся мертвец тут же показал на себя, не думая о том, как будет отдавать команды. ― Прощай, Нилам, ― скорбно затянула Кирэ. ― Я уплываю в далёкие края. ― Правильно, ― кивнула Хмонда. ― Я, как мать, такой брак не одобряю. Жених какой-то... ненадежный. ― Отлично, ― подхватил тот, ― я такую, пардон, маманю тоже не одобряю, непостоянная она какая-то, то плюшками кормит, то убить пытается. Вот с ней жизни и радуйтесь. ― Вот, искатель, вы всё учите жить, а подручного вниманием обошли. Какой-то он у вас... Да что там. Моя-то ещё хуже. Ох, надо было её все-таки выпороть! Жаль, досталась уже такой самостоятельной и испорченной. И как жить будет? Без ума... Я бы её себе оставила, но боюсь, что дядюшке это не понравится. ― Умная самая, ― бурчала Кирэ, ― прекрасная... Да я бы убежала от тебя прям по морю... ― Я же работать учил, а не гулять с девицами, ― развел руками Махавир, присматриваясь к новой аномалии. ― Теперь пороть как-то поздно. А вы, полагаю, Халайвен? ― Здрствуйте, ― неуверенно ответил тот. ― Да, я. Не пршу л-любить, но не обижать. Я тихий. Н-народ не ем. К-кровь не пью. ― Это радует. Пойдемте, поговорим насчет произошедшего, определимся кое с чем. Капитанские нашивки вам не светят, но могу высказать другое предложение по организации вашего дальнейшего, хм, существования. А вы, компания, хоть бы раненого угостили ради приличия, ― закончил он, заслужив от Ритики очередное "Ой!". ― В-видите ли... Вопрос ещё есть. И вы скажете. Жена и дочка. Как быть? Мжет, нап-пишите, что все. Умер. Сердце. Ктоньбудь из вас. Но не помню. Улицу. Збыл. Тра-синэ резко перестала улыбаться и отвернулась к окну. Отчего-то ей и в голову прийти не могло, что у мертвеца есть не только имя. Ещё и родители, небось, друзья... ― По сути дела так и есть, ― на редкость отстраненно подтвердил Махавир, не обратив внимания на притихших колобродов. ― Вы умерли. Адрес запишу, пока совсем не забыли, а письмо... С ним подождем. Вы ― аномалия необычная, появившаяся в результате воздействия Сердца, и я не возьмусь предсказывать, насколько будете стабильны и как долго. Может, скоро сляжете, откуда встали. Может, натренируетесь говорить и помнить. Сначала проследим изменения, а уж потом решите, что именно написать семье. Может, они и такому были бы рады. ― Не знаю. Со стороны... Пгаются все. Только в маске не испуглась. Издевалась. Од-дежду сняла. Л-лицо накрасила. Извращенка малолетняя. Нилам незаметно возвёл глаза к потолку. Похоже, каждый, от мертвеца до прохожего, поставил себе главной целью поучить их с Кирэ жизни. Он бы назвал ее не извращенкой, а хулиганкой, но и иностранца можно понять... после причесок-то. ― Ох, и не повезло вам, ― посочувствовала толстушка, успевшая попотчевать пирожками и ловца, и доктора. ― Ну теперь-то всё позади, со всем разобрались, да? Убитый промолчал. Возможно, ему не понравилось "не повезло". Не повезло, и все тут. Поднявшись, он кивнул дамам и беспомощно поднял руку, пытаясь нащупать стену. Со стороны смотрелось жутко. Мертвец, повязка на глазах и эти странные жмурки… ― Я провожу? ― неуверенно предложила Ритика. Искатель жестом отказался и вывел злосчастного антидурманного агитатора сам, оставив подручных гадать, откуда вдруг такая забота о посторонней аномалии, которую не велели ни изловить, ни доставить, ни сопроводить. Хотя... какая забота? Разве что по меркам Махавира. Хмонда молчала, задумавшись, а обиженная на всех Кирэ ела, ела... Пока внезапно не вскочила, зажав рот, и не пронеслась мимо. Неподалёку хлопнула дверь уборной. ― Горюшко, ― вздохнула тра-синэ, глянув на подругу. ― Кажется, пока мы заговорились, она все-таки что-то стащила. Куда вы её денете, Рит? ― Э-э... Мы денем? ― Ну да, я все уладил, ― соизволил просветить Нилам, ударившийся в самостоятельность. ― Отправится со мной на Несс. ― Ой, и вы там остаетесь, да? На время или насовсем? А поселитесь где, а? ― У тебя, конечно, где ж ещё! Выселим с вещичками и... Ладно, шучу, пока при Управлении. ― Ого, ― только и заметила тра-синэ. ― Всё-таки серьезен, парень? Нилам молча кивнул под пристальным взглядом неравнодушного доктора, успевшего попробовать себя в исцелении не только тел, но и душ. ― Эх, плакала моя пиратская вольница, ― без особого сожаления усмехнулась Джи. ― Всех отняли, вредные вы! Пипра, ну хоть ты к морским просторам после булок не охладел? ― Ну смотри, ― запугивала Хмонда. ― Кого-нибудь попроще не мог выбрать? Как бы пожалеть не пришлось. Но, кажется, поздно раздумывать? Сильным должен быть, чтобы вынести этот ураган. Писать-то научи её. Может, письмо мне нацарапает... Впрочем, чего это я распереживалась за это чудище? А уж за тебя-то... И не стыдно было девушку по голове бить? И... Что-то больно долго Кирэ не возвращается. Доктор, может, сходите за ней? Вдруг свалилась там... Тра-синэ вскочила и нервно прошлась по комнате, не в силах сдерживать волнение. Она давно не говорила по душам, и внутри все дрожало натянувшейся струной. Хмонде уже хотелось обратно, в особняк. К этому несчастному, заточенному в былой роскоши пирату. Все-таки поговорить и вновь разойтись ― этого как-то мало. Она подошла к окну и настороженно выглянула, надеясь, что... знакомой бороды там не окажется. Знакомой и не было. Только одна незнакомая подозрительно оживилась, узрев тра-синэ в окошке второго этажа, но поспешно отвернулась. Или просто обознался человек, а невесте мерещится не пойми что? Да нет, и низковат он для Викрама... ― Нет, доктор, я сам схожу, ― вызвался было Нилам, но его опередила вездесущая Невидимка и бодро учесала за дверь, отряхивая друг об друга ладони. ― Да не волнуйся, я за ними пригляжу, если нарочно прятаться не станут, ― вполголоса пообещала Ритика, устраиваясь рядом с подругой у подоконника. ― Ох уж эта Джи... Разрушила романтическое свидание в таком месте интересном... Рит, что за тип у вас под окнами прогуливается? ― Хмонда благодарно глянула на подругу, но выражать свои чувства вслух не стала, погрузившись в подозрения. ― Ты ведь всех в лицо знаешь? Тебе ничего не показалось? ― Этого-то? Да видела пару раз, но не помню, с какого он корабля. Ой, а ты думаешь, за тобой ещё кто-то следит? Вроде ж всех переловили, нет? Ну сюда-то не сунутся, тут охрана и... А-а-а. Боишься, что мой выписавшийся из лазарета дядюшка придёт ещё раз подлечиться? ― запоздало догадалась она, не замечая, что возмужавшая "напарница" тоже куда-то испарилась и в комнате остались доктор с пациентом да дети. ― Надеюсь, что нет, ― следя за своим сомнением, ответила тра-синэ. Станет ли оборачиваться? Но вернулся он уже не глядя на окна, вышагивая привычным маршрутом караульного, а потом и вовсе перекинулся словом с сослуживцем. ― Я сбегу. Когда все лягут, ― негромко сообщила Хмонда. ― Хотя, наверное, прорываться нужно наглостью. А не втихаря. Ещё пристукнут... ― Сегодня началось дознание, а на завтрашнее утро назначен суд , ― шепотом же поделилась новостью подруга, ― может, тебя до него и сами бы отпустили, без всяких побегов? Я только краем уха слышала, а искатели знают наверняка. Может, спросим? ― Разумеется, спросим. И куда, кстати, все подевались? А подевались туда же. Избавившись от всего съеденного, Ящерица забилась под умывальник, не желая возвращаться в весёлое общество. Ей было плохо и грустно. И тошно от того, что не заступалась за бедного Нилама, на которого все набросились. Ну и, конечно же, завидно, что тра-синэ вновь такая вся счастливая, богатая, с неубиваемым отвратительным капитаном, который от неё голову потерял. Что неудивительно. А её из жалости, как крысенка, подобрали. А браслет выбросили. Ну в тот же канал вонючий, наверное. Ещё и плюнули поверх. Только острая заколка и осталась. Может, попросить Хмонду за второй сходить? Нет, не пойдёт небось... ― Э-эй, страдалица, ты там живая? ― послышалось из-за двери. Бодрыми речами Джи не ограничилась и, не дожидаясь отклика, проникла внутрь ― проверять. Кирэ смолчала, досадуя на то, что её так рано нашли. Идея с пиратством ей, разумеется, понравилась, но сейчас это было как-то... не к настроению. Однако лихая затейница сомнительные предложения оставила при себе, на глаз определив, что потенциальному рекруту от съеденного ли, от услышанного ли, но худо. ― Ну ты как тут? ― она не без труда, стараясь не нагибаться, присела рядом. ― Да вот. Нехорошо, ― сжавшись, созналась Ящерица. ― Почему она всегда права? Да кто такая?! ― Кто права, Хмонда? Ну, она постарше и кое в чем разбирается получше. Но это ж не мешает всем иметь свою правду! ― Помоги-ка встать мне. Ноги чего-то подгибаются. Дрожат. Фу, противно-то как… ― Ага, сама терпеть не могу, когда болею, ― рьяно подтвердила Джи, прикидывая, как бы ухватить болезную так, чтобы поднять, а не повалиться вторым слоем. ― Только слабой станешь, как все вокруг сразу... Откровение оборвал стук в дверь ― всем одновременно приспичило, что ли? Дело прояснил голос Нилама, интересующийся, все ли в порядке. ― Не всё, ― тут же заявила Кирэ, ― я здесь лежу. Изнемогаю. А ты там пирожки ешь. ― Я, между прочим, не там, а тут, ― справедливости ради возразил он, возникая в уборной третьим, но не лишним. Хотя, по строгости, лишними в таком помещении были двое, а не один. ― Ниламушка, ― прошептала Кирэ, протягивая к нему руки. Выглядела она жалко, но беспомощность шла к такому лицу больше, чем самоуверенность и наглость. ― Как-то мне совсем нехорошо. Вроде захотелось есть, а не вышло. Даже страшно. Будто она вправду яду... ― Тогда бы мы с Рит и мелкими тут же рядком сидели, ― справедливости ради напомнила Джи, обрадованная тем, что не придётся надрываться с незажившими швами. Вон каким орлом кинулся поднимать! Осталось взять бедную деву на руки и уйти в зака... э-э, в коридор. ― Яд? ― и впрямь бережно поднимая болезную, на миг задумался Нилам. ― Да, он самый, но булки не при чем. Когда тебя подобрали, рука чуть не в куче дурмана лежала, он откуда-то у тебя высыпался. Ну и на рану попал. Наверное, от этого до сих пор плохо. Так что пойдем-ка обратно к доктору... Тиккирэ молча прижалась к спасителю, обняв за шею. Так и покинули не располагающее к долгим задержкам место, пока, чего доброго, остальные не подтянулись проверять, что стряслось. Доктор, узрев плачевное состояние пациентки, встретил сурово и тут же стал гостей прогонять, прямо заявляя, что те засиделись. Хмонда покинула комнату без сожаления, прихватив детишек и Ритику, а вот в Нилама больная вцепилась и отпускать ну никак не желала, угрожая тем, что расплачется. Тот и сам не хотел оставлять Кирэ в таком прискорбном состоянии, и под двойным натиском старик нехотя уступил. Впрочем, тут же пристроил Нилама помогать. Пускай пользу приносит! Пусть свою драгоценную занозу поит микстурами да пичкает пресной кашей ― она не откажется. Доктору с этим повезло ― Кирэ могла бы в него и плюнуть, и тарелку с кашей на голову надеть. Нилама, разумеется, истязать не стали. Лишь страдальческим голосом умоляли, чтобы микстуру выпил сам. Потихоньку. Когда старик отвернется. Но врач бдел, Нилам стоически уговаривал, и лечение грозило-таки пройти по всем правилам, несмотря на старания саботажницы.***
Простодушная Ритика ошибалась, полагая, что дознание началось только сегодня. На деле оно шло не первый день, ведь разобраться следовало во многом. Подозреваемые коротали время там, откуда немногочисленные уцелевшие подельники не смогли бы вызволить их ни хитростью, ни силой ― на "Руке Правосудия". Ее капитан неустанно иронизировал насчет того, что "скоро рука опять сожмется в кулак", но шуточка давно заросла бородищей и мало кого интересовала. Разбирались и с бумагами. В частности, с распиской о покупке "Мелодии Врат", на которую уповала Байхизи, и прочими бумагами, которые в обилии забивали портфельчик старика. В основном там были расчерчены конструкции так называемого "Сердца" и его деталей, но нашёлся и договор о неразглашении, документация какой-то сомнительной сделки и курьерский бланк. На бумагах скрючилась странная подпись и множество фальшивых имен. Белоглазая заявила, что никогда не видела загадочного продавца, но тот так красочно описал новейшее изобретение, что она решила рискнуть и купила игрушку, привлекающую самых удивительных существ. Байхизи, приняв огорченный вид, повинилась в том, что "по глупости" сожгла письма. Адреса она не помнила, но догадывалась, что из Миартриса те посылаются дальше. Чем еще объяснить столь долгие ожидания ответов? В ходе дела выяснилось, что истинный перевозчик сокровища погиб при крушении и, кажется, это видел выживший старик, плачущий о золотой чайке... Но доказать, что эти две смерти были насильственными, не представлялось возможным. Похитители мастерски овладели сокровищем, уничтожив всех свидетелей. Однако факт кражи был неоспорим, что подтверждалось и распиской, и курьерским бланком, который старик с Алаэном не уничтожили лишь затем, чтобы не забыть о возможной противнице ― той, которая купила "Мелодию Врат" и должна была получить ее. О тра-кесси Байхизи Маулейн. Допросы затянулись надолго, и скоро у опиумцев накопилась стопка бумаг вдесятеро больше, чем хранилась у старика. Махавир с упорством истинного работяги-фанатика извел целую ночь на составление рапортов и отчётов. Не забыл приложить и составленное ранее: не напрасно же он целый месяц улики документировал и собирал распоряжения руководства. Тра-синэ же, как и обещалось, обвинение в подельничестве обошло стороной. Главное ― знать, как преподнести факты, подкрепив их согласием на сотрудничество и помощью в отлове аномалии. Правда, ореол всеобщего спасителя уставший искатель подпортил сам, цинично пожалев, что Хмонду во время ловли не покусали снова, мол, тогда было бы ранение при содействии отряду, ещё проще. Ритика, конечно, и не думала о том, чтобы привлечь подругу за похищение ― а ведь преступное бездействие можно было бы навесить каждому дурманщику, знавшему, что она в подвале. Это при желании. Но оного у ламии не было даже близко, а Махавир не мешал ей покрывать подругу, к утру дойдя до кондиции "делайте что хотите, только оставьте меня в покое". А ответное похищение капитана никто не скрывал ― как же, скроешь тут, когда искатель Йим жаждет его изловить и отплатить за убийство матроса. Суда, правда, не предвиделось: Управление никогда не подставило бы искателя ради сомнительного шанса засадить чужака, а Махавир в похищении тоже замешан. И о былом самовольстве он не переживал… пока не возникла надобность писать объяснительный рапорт на четырнадцать с гаком страниц. Как же хорошо, что капитана целую неделю на острове "нет". В тот день удушить его мечтали целых два искателя. Но первой, с утра, появиться в зале суда предстояло Тиккирэ по обвинению в двойном убийстве. Исход дела был ясен: сторона обвинения, учитывая значительную добровольную помощь Ящерицы, требовала назначить виру на содержание семей убитых. Что сиротам толку, если убийцу вздернут? Пусть заглаживает то, что натворила. Правда, все уже знали, что Нилам в зале суда предложит взять на себя обязательства по выплате, и вряд ли ему станут препятствовать. Но Махавир все равно велел доктору накрутить на Ящерицу побольше бинтов, дабы придать несчастный и немощный вид. Ничего, суд пойдёт Кирэ на пользу. Напугается ― будет меньше соблазна сворачивать на кривую дорожку. А то ещё утащит за собой горе-влюбленного... К счастью, освидетельствованием сразу трёх аномалий: Ритики, Мику и Алаэна ― занимались без участия Махавира. И при любом раскладе им не скоро грозило избавиться от внимания ОПИУМА. А на тот день, что и услышала ненароком Ритика, было назначено дознание в гроте. Проверять, как приманивает "Мелодия Врат", изучать показатели и сверяться с записями старика ― пожалуй, со стороны это сошло бы за эксперименты увлечённых исследователей. Да отчасти так и было.
