1. Что, если выпадает свободная минутка?
15 сентября 2014 г., 21:15
Работу не на плечи — на душу примеряют. О.Громыко, «Верные враги»
***
Есть дела, взявшись за которые, приходится отдавать им всю жизнь без остатка. Но всё же… «Что может быть лучше отпуска?» — сия немудреная мысль рано или поздно приходит в голову даже самого отъявленного трудоголика, пахавшего на службе десять лет без роздыху и влюбленного в работу. Однако хмурую Шьялу крамольная мечта посетила вовсе не от усталости, а из-за… — Вот, или такую? Я вся в сомнении, вся в сомнении! Красный идет мне больше, но эта с полями… Всю жизнь мечтала о такой шляпке! — металась коллега, нахлобучивая то одну, то вторую обновку. — Ну так бери. — Хм-хм, точно? А может, все-таки красную? Как жаль, что ту модель не привезли в красном цвете! — Ну бери красную. — Слушай, а я не похожа в ней на великовозрастную клушку? Может, с полями все-таки? Загорелое до черноты лицо Шьялы порядком скривилось. «Хочу в отпуск! От тебя подальше!» Нет, никто не велел ей проводить вместе с доставучей Ритикой редкие выходные, но что делать, если служишь с ней в одном отряде, который начальство регулярно командирует куда подальше и расселяет в одной гостинице? Правильно, только бежать на побережье, к соленому ветру и раскаленным камням мостовой, к стоящим на рейде кораблям и гомону гуляющих приезжих. Тут, в толпе, никто не обратит внимания на юную особу, темнокожую и худощавую, точно плеть. Есть с чем сравнить, ведь треххвостая длинная плетка как раз свернулась кольцом у пояса и временами покачивала кончиками безо всякого ветра, мелко вздрагивала или норовила стегнуть хозяйку по пальцам. Сразу видно — вещь непростая и не самая дружелюбная. Но все равно регулярно выискивались дураки, которые зарились на серебряную отделку вещицы, а смуглую девку не считали за угрозу. Зря они пытались незаметно скрасть оружие в толпе, ох зря... И десяти минут не прошло с инцидента, когда очередной ворюга едва унес ноги от обеих: и от Шьялы, и от плети. И вот только мрачная девица одернула широкие рукава традиционного халата да отряхнула шаровары, только выбрала местечко с хорошим видом на море и расселась на заборчике в компании стайки прыгунов, любопытно крутящих мордочками в ожидании подачки, только обтерла рукавом сорванное манго... И Ритика нашла ее даже здесь! — Мне их обе по знакомству померить дали, — делилась та, — и скоро надо будет или отнести обратно, или… «Ну наконец-то! Неси-неси, греби уже отсюда!» — возликовала Шьяла. Ей было совершенно все равно, во что обрядится приятельница, пусть хоть перьев в волосы навтыкает, все равно такую пышную особу сложно чем-то испортить. Все на ней одинаково сидит. — Или я пока оставлю обе, раз уж дала залог, а сама посижу с тобой за компанию! Слушай, Шьялочка, тебе не кажется, что вот тот бородатый морячок строит нам глазки, м-м? Напарница демонстративно отвернулась. Как ни пыталась Ритика подружиться и найти общий язык, бука не шла на контакт. Даже поначалу, когда разговорчивая девица старалась подбирать темы, интересные Шьяле: взаимоотношение с вещами, морские путешествия, былые дела отряда… впрочем, такое название слишком громко звучит. Для трех-то с половиной человек. Так или иначе, дружбы не выходило. Даже со старым Махавиром Шьяла говорила охотнее, а от болтушки норовила отгородиться непроницаемой стеной. Но Ритика не смирилась, и летели через стену, как из катапульты, рассказы о нарядах, школьных друзьях, экзотических блюдах и горделивые байки о том, как толстушка в очередной раз увильнула от командирских предписаний заняться физической подготовкой. — Пусть строит, как бы не повыпадали, — нелюдимая демонстративно отвернулась от обоих, мотнув тонкой косой. Заплетала ее Шьяла высокой, от самого лба, оставляя на виду татуировки на выбритых висках и за ушами. — Шьялочка, рыбка, ну не смотри такой букой! Коллегу перекосило на другую сторону. — Эй, куда ты? Подожди!***
А кому-то и пары деньков передышки не выпало, в отличие от неунывающей Ритики и тяготящейся ее обществом Шьялы. Махавир, их старший товарищ и непосредственный руководитель, пользовался любой возможностью, чтобы вернуться на шумный остров Несс, и повод «отчитаться о выполнении последнего задания» подошел для этого как нельзя лучше. Он никак не мог отделаться от привычки приходить к той, что теперь служила наглядным свидетельством опасностей, поджидающих на государственной службе. По официальной причине — для совещания с бывшей коллегой. Неофициально... Да что там говорить. Теперь к ней водили, как на экскурсию, недавно принятых новичков — постращать, чтоб не расслаблялись. Махавир скрипел зубами и не возражал, а вот несдержанная Шьяла, узрев такое непотребство, одним взмахом кнута разогнала всех любопытных, а на предприимчивого смотрителя накинулась с кулаками, едва не повыдергав бороду. С тех пор Махавир ее с собой не брал. Прошлый инцидент закончился тем, что всех троих в наказание отправили работать почти к акуле в зубы. Повторять нет желания. Из-за того происшествия он полгода не мог добраться до Несса и взглянуть на покатую синюю крышу Управления. Из-за открытой двери, некрашеной и неприметной, вырвался тяжелый влажный воздух. В просторной оранжерее даже в полдень царил полумрак, и командир снял ненужную шляпу, небрежно отряхнув о бедро. На виске обнажился едва прикрытый волосами грубый шрам, на пол спланировала горстка мелких листьев, а вбок рвануло что-то темное и жужжащее, разбудившее прикорнувшего на лавке человека. — Махавир? — зевнул смотритель Хаман, машинальным жестом приглаживая черную бороду. — Угу. Две пары кофейных глаз скучающе изучили собеседника и уставились в разные стороны. Даже крупные, простецкие черты лица у смотрителя и искателя были похожи, как у родных братьев, вводя в заблуждение незнакомцев. Но, к счастью, лишь изредка, ведь служба не оставляла искателю Махавиру времени, чтобы прохлаждаться среди крытых галерей Управления, тогда как смотритель находился здесь безвылазно. По иронии судьбы, у «родни» и вкусы во многом совпадали, по молодости доставив парням немало хлопот — каждый желал быть если не первым парнем на деревне, то однозначно успешнее своего недоблизнеца. Потом соперничество сгладилось — один женился на красотке Кэйлаш и окончательно пропал в морях, метаясь по архипелагу от острова к острову, другой обнаружил в себе талант писателя и оставил престижную службу в отряде ради доли смотрителя, тихой и богатой на свободные часы. Теперь же и парнями их не назовешь — по четыре десятка стукнуло. Хаман отпустил до груди аккуратную черную бороду и стягивал волосы кожаным шнурком, а одевался опрятно и неброско. Махавир же, словно в пику ему, смахивал на лихого неприкаянного бродягу, месяцами забывая побриться, и выглядел старше погодок на добрый десяток лет. Вроде бы и нечего уже делить, а неприязнь осталась. — Что-то ты рано, мы и не ждали. — Бородатый «братец» придирчиво оправил рукава. — Ничего, как-нибудь переживу. — Я бы удивился иному ответу. Но ты не вовремя. Нитья изволит спать. — Она всегда только тем и занимается, когда я прихожу, — бросил Махавир и, отодвинув плечом смотрителя, без приглашения зашагал вглубь его вотчины, пригибаясь под петлями лиан, напоминающих замаскированные ловчие сети. — Что поделать, это ее нормальное состояние, — старый соперник не протестовал, но увязался следом. С чурбана-гостя станется лупить по стволам в попытке разбудить хозяйку оранжереи, кто его знает! Да и как бы не напали местные. Не сожрут, но потреплют, а смотрителю потом отчитывайся. — Э-э, нет-нет-нет, не той дорогой! Махавир вопросительно приподнял брови. — Там поселилась краснохвостая аберга. С одним крылом, но по-прежнему ядовитая. Пойдем лучше направо. И чуть левее. И не пуга… Поздно. Искатель, едва заметил круглоухую восьмиглазую мордашку, с видом «сюрпри-из!!!» вынырнувшую из ветвей у него перед носом, тут же наградил ее полновесным ударом. А уж потом сообразил, что очередная диковинка ничего плохого не замышляла. Просто, как и всякая обезьяна-прыгун, собралась напугать, они это любят. Только вот у обычных, четырехглазых и песочно-палевых, не было шансов пронять бывалого искателя, а этой нестандартной зеленой твари удалось. Веселая Роща, чтоб ее! Не зря же оранжерею так прозвали. — Это был всего-навсего Глазастик, — с укоризной представил Хаман. Хвостатый шутник, чихая и фыркая, обиженно взирал на неласковых гостей с высокой ветки и зажимал лапкой крохотный нос. — Очень приятно. Мою добычу вы тоже сюда пихаете? Устроили рассадник бес знает чего. — Только если возникнет надобность. Но ты не переживай, для Нитьи нет опасности. — Возможно. Но что, если вашим тварям однажды вздумается отомстить той, кто раньше их ловила? Глядя на закосневшего в профессиональных предрассудках искателя, Хаман потихоньку начал горячиться. — Ловила, да. Теперь живет с ними и, заметь, мирно живет! Нет смысла продолжать этот разговор. — На моем месте ты бы так же говорил, — хмурясь, напирал Махавир. — Вот и знай его, свое место! — окончательно взбеленился недруг, загораживая путь. — Ты искатель из ОПИУМА, вот и ищи! Следить за пойманными образцами — мое дело, сюда вообще не положено пускать посторонних. — Что-то ты об этом не вспоминал, когда водил к Нитье желторотых птенцов! — Их нужно учить жизни! Она сама не против, тем более что всегда спит. — И поэтому ты решил сделать из нее пугало? Мужчины сверлили друг друга тяжелыми взглядами и вообще, кажется, забыли, куда шли. Никакая аномальная живность к ним больше не совалась, шкурой чуя, что за несвоевременное вмешательство огребет от обоих и отправится в иные, куда менее пригодные для жизни места. — Пример, — твердо возразил Хаман, — я хочу сделать из нее пример стойкости, удачи, ну и возможного исхода тоже. И ни в чьих разрешениях для этого не нуждаюсь! — Уверен? То есть ты… Разворачивающаяся конфронтация оборвалась вовремя и неожиданно — гибкая ветвь, изогнувшись, скользнула по щеке искателя и, сорвавшись, больно ткнула в плечо. По низким кронам волной пробежала мелкая разочарованная дрожь. Горячие головы, разом позабыв вражду, задрались к потолку, невидимому за переплетением лиан и бахромой листьев. — Проснулась? — Ну конечно проснулась. Не подскажешь, кто тут орал, как матрос на мачте? — Ты, разумеется. Хаман пренебрежительно фыркнул и пошел дальше, опередив «родича», изучающего поцарапанное плечо. — Ну ты идешь? Шел. Но с видимой неохотой, будто десяток минут назад не рвался в Веселую Рощу чуть ли не с тараном. Молчали, прислушивались, но кроме чириканья да пощелкивания ничего не разобрали. Даже когда подошли к гладкому белоснежному стволу, у основания испещренному мельчайшими символами. Среди опавших листьев валялась скорбная безжизненная тушка — то ли обитатели оранжереи жили не в гармонии, расписанной смотрителем, то ли наоборот принесли подношение своей странной соседке, чтоб на всякий случай задобрить. — Нитья, не помешаем? — окликнул в пустоту Хаман, ненавязчиво откидывая сапогом безобразие. — Нитья? — Нет… — голос над головами раздался сонный и заторможенный. С тех пор, как отошла от дел и поселилась здесь, искательница быстро утратила и тягу к путешествиям, и былой задор на пару с заразительным энтузиазмом. К счастью, осталась в своем уме и даже формально числилась в рядах ОПИУМА №3, хотя больше не покидала Веселую Рощу. От шуточек про «Отряд-Три-с-Половиной» искатель с подручными уже не надеялись избавиться раньше роспуска самого отряда. Впрочем, плевать. Нитья руководила им прежде и даже сейчас не отказывала друзьям во внимании. Когда не спала. А пребывала в царстве грез она все чаще и дольше… И, кажется, узнавала гостей через раз... — Добрый день. — Махавир упорно глядел под ноги, зацепившись взглядом за цепочку крохотных сиреневых цветов, и не пытался высмотреть в листве знакомый силуэт. — День? — эхом повторила она. — А какой? — Пятнадцатый день осени, — подсказал Хаман, видя, что гость замешкался, будто сам давно за календарем не следил. — Как спалось, Нитья? — Спалось… Неплохо спалось. — Ветви снова закачались, словно по ним, как водомерка по луже, пронесся невесомый бегун. — Мне казалось, прошло совсем мало времени, а не… Ну ладно. Как вы? А где молодежь, Мавир? — Молодежь вкалывает, — соврал он. Не признаваться же, что даже не позвал их — от греха подальше, а то прошлое сумасбродство дороговато обошлось. — Шьяла нервничает, Ритика отлынивает — все как всегда. До сих пор скучают по своей доброй командирше, особенно когда работать их заставляю. — Ну и конечно, гордый искатель скорее откусил бы себе язык, чем признался при постороннем, что сам соскучился еще больше. Печальный вздох Нитьи затерялся за оживленным лопотанием прыгуна. — И где там мои чудики… — Я хотел обсудить кое-что по поводу нашего прошлого дела, — поспешил Махавир, услышав в мягком голосе сонливость. Знакомую и проклятую, чтоб ее, нарастающую сонливость. — Ладно-ладно, — Хаман небрежно махнул рукой, не дожидаясь других намеков, и зашагал по тропинке, — только недолго. Так уж повелось, что тайны ОПИУМА хранятся в узком кругу. Искатели из разных отрядов даже друг другу не всегда рассказывают подробности, доверяют их одному Всеведущему. А уж смотрителям, исследователям и прочим номинальным сослуживцам глупо рассчитывать на откровенность. Мимоходом касаясь широких листьев, словно дружеских ладоней, Хаман в очередной раз подумал, что не напрасно в молодости сменил профессию в угоду увлечению. А ведь тоже начинал подручным из ОПИУМА №7. Смотрителем быть — не великий почет, сидеть да сидеть на вверенной заботам территории и содержать ее в порядке, будь то лаборатория исследователя, оранжерея с аномальными диковинками или даже просторный холл. Что со зверьем, что со своевольными вещами — со всем общий язык находить надо, а иногда еще и с людьми. Искатели, напротив, всегда на виду — хитрят, интригуют, путешествуют, сражаются, а порой погибают или хоронят подчиненных. Рисковые профессии всегда ценятся выше, да и гордо это звучит: подручный Хаман из седьмого Отряда Поиска И Устранения Малоизученных Аномалий. «Искатель Хаман из седьмого Отряда» — еще завиднее. Тогда бы… Из-за пышной зелени показались входные двери и переминающийся за ними силуэт, вырвав мужчину из размышлений. Два посетителя в день — это уже многовато… — Искатель Махавир здесь? — без приветствий и предисловий выпалил паренек в форменной куртке посланника. — Всеведущий приготовил дело для его ОПИУМА. «Ну не судьба вам сегодня посекретничать», — равнодушно констатировал смотритель.***
Сквозь дыры в широкополой шляпе любопытно подглядывали лучики осеннего солнца. Пришлось сдвигать ее набекрень, чтоб не слепило глаза — не головной убор, одно название осталось за двадцать-то лет. Но выкинуть рука не поднимается: и ладит с вещицей хорошо, и происхождение у нее необычное, и история особая. Как можно избавиться от подарка, который давным-давно, еще до свадьбы, ему на голову нахлобучила Кэйлаш? Махавир подозревал, что шляпа только ее и признала хозяйкой. Положенные рукой жены заплатки держались крепко не первый десяток лет, а все последние, которыми чужие руки пытались замаскировать дыры, отваливались до смешного быстро. Ветер дунет — и улетают по ветру труды швеи, зря только деньги платил. Словно подслушав мысли, шляпа пошла на взлет от малейшего дуновения, пришлось поспешно хватать, а потом и убирать в рюкзак. Усвистит за борт — и поминай как звали. Но это мелочи жизни. Главное — работа. Работа. Можно повторить еще сотню раз, ведь только она и отвлекает от самокопания и неотвязных мыслей о жене. В чем ошибся? Где недосмотрел? Почему все так печально обернулось? Нет, работа. Нечистые дела в местечке со странным названием Тайнлонгу. Местные жители уже назначили виновниками аномальных созданий, а Всеведущий поручил разобраться. Послание должно дойти быстро, не зря же за срочность доплатил, и если Ритика со Шьялой поторопятся, то прибудут на место даже раньше командира. Быстрее почтового корабля летят только птицы… Интересно было бы, кстати, поглядеть на архипелаг с высоты полета чайки или еще выше, откуда короткими южными ночами смотрят звезды. Правда ли он похож на рассыпанные по синему полотну неровные осколки, каким выглядит на картах? Или, может, на затейливую аппликацию, которыми любила украшать свою юбку Кэйлаш? Махавир непреклонно вытащил из рюкзака свернутую карту и принялся выискивать на ней нужный городишко. Работа. А корабль, подставив ветру паруса, как на крыльях летел в гавань Миартриса.
