О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

— Кто это? — Я им не нравлюсь. — А это кто? — Им я тоже не нравлюсь... Предположим, что я вообще никому здесь не нравлюсь. м/ф "Рапунцель: Запутанная история"

***

       Едва солнце укрылось за крышами невысоких домов и раскатало под валунами густые тени, каменистое побережье, и днем-то пустынное, окончательно обезлюдело. Но одну отважную парочку не спугнули ни хлесткий свежий ветер, ни унылые пейзажи, ни даже местные байки про сирен.        — Будь я сиреной, обязательно бы выбралась на прохладу, а то все жара да жара, — та фигура, что пониже и покруглей, бдительно вертела головой и старалась не отставать от спутницы, подобрав длинноватую юбку.        — Тебе до сирены, как... Далеко, короче. — Та, что повыше и постройнее (а уж рядом с первой-то — вообще статный кипарис), ловко прыгала по крупным камням, наслаждаясь самим процессом. Ни полотняный синий халат, ни виднеющиеся из-под него просторные штаны не стесняли движений. И даже соседка выдохлась за день и не болтала со скоростью сто слов в минуту, давая возможность смириться с ее присутствием.        — А я и не претендую, — не обиделась она. — Сидеть в воде и горло драть — как-то не мое.        — Ну вот насчет последнего я бы поспорила...        — Это ты! — перебил ее восторженный радостный вопль. Что-то очень быстрое мелькнуло мимо говорящей и повисло на шее Ритики. Знакомая маска довольно-таки больно вдавилась краем в щеку, но недавняя грабительница тут же живо отстранилась, чтобы убедиться — не обозналась. — Я успела соскучиться, моя милая! Тра-синэ, вот она. Моя новая подруга.        Последнее относилось к высокой девушке, одетой весьма скромно и никак не похожей на аристократку. К заявлению она отнеслась на редкость равнодушно, лишь пожала плечами, пытаясь показать незнакомкам, что тут не при чем и вообще не с этой нахалкой.        — Так это ты! — невольно повторила модница, бандитку разглядев. — Шьяла, это та сумасшедшая, — не очень-то лестно представила она. — А ты не верила!        — Вторая — такая же психованная? — подозрительно переспросила коллега, развернувшись на пятках.        — У-у-у, какая ты злая, — ложась на плечо и легонечко тыкая пальцем (а вернее когтем на перчатке) знакомую в шею, протянула Тиккирэ, — мы ведь пообещали друг другу встретиться и погулять...        — Простите, — все-таки вмешалась Хмонда, — не обращайте внимания. Она действительно сумасшедшая. Кирэ... Оставь их.        Дурманщица тут же показала напарнице раздвоенный и проколотый язык. Та вздрогнула от отвращения, но так и не отвернулась.        — Я злая? — взъерошилась несостоявшаяся жертва ограбления, под недоуменным взглядом Шьялы вырвавшись из опасных объятий. — А кто увел мой кошелек?!        — Он упал и потерялся, — невинно хлопая глазами, соврала проныра.        — Шляпка тоже сама тебе на голову перепрыгнула? — заворчала Ритика, хоть уже прекрасно поняла: ничего не докажешь.        А какой тогда смысл? Тем более что платье зашито, шляпа за ненадобностью осталась в съемной комнате, а в стибренном кошельке почти ничего и не было. Жалко монеты, но их бы и на ведро бросовой рыбы не хватило. А с голоду не помрешь — Шьяла давно смирилась с судьбой и подкармливает болтушку со своей получки, когда та спускает наличность на наряды.        — Кошелек, шляпа? У вас тут логово банды, что ли? — насмешливо поинтересовалась злюка, устроив ладонь поверх свернутой плети.        — Моя булочка, кто это с тобой? — вновь набрасываясь с объятиями, ревниво поинтересовалась Кирэ.        — Хозяйка все узнает, — тревожно глядя на разошедшуюся напарницу, забеспокоилась Хмонда, — пошли, нам нужно найти Мику! Иначе никакого вознаграждения...        Дурманщица вздрогнула, но решила, что найти девчонку сумеет и в компании этих славных людей. К тому же, она кое-что начинала подозревать... И Ритика оказалась солидарна в этом чувстве, хотя думала совсем о другом. Она недоверчиво приглядывалась и косилась на скромную особу в чёрном платье, но ответить Ящерице соизволила:        — Это моя подруга, очень хорошая, хоть и сердится на меня все время. Вот сегодня, например, шли мы в теньке, а я и говорю...        — Хватит, — оборвала Шьяла едва начавшиеся восхваления. А может, имела в виду весь устроенный балаган?        — Друзья моих друзей — мои друзья, — обнимая и Шьялу, благодушно поведала всем Ящерица, — а куда гулять пойдем? Может, на пристань? Я знаю, чью лодку отвязать проще.        «Подруга подруги» вывернулась дикой кошкой и отступила на пару шагов, ясно давая понять, что своей дружбой так легко не раскидывается.        Однако на сомнительное предложение если кто и успел отреагировать, то его все равно не расслышали за...        — Хмо-онда!! — взвизгнула вдруг Ритика, на манер Кирэ накидываясь с объятиями. — Хмоша, неужели правда ты?! Ну точно, я же слышу — знакомый голос! А изменилась-то, повзрослела как!        Та попыталась шарахнуться в сторону, но не успела и попалась. Сердито хмурясь, скосила глаза на Ящерицу, подозревая, что та покусала незнакомку и заразила чем-то нехорошим, но Кирэ и сама слегка растерялась.        — Я тебя и признала-то не сразу, представляешь! — не замечая трех недоуменных и не особо довольных взглядов, Ритика фонтанировала восторгом. — Хотя вот недавно вас всех вспоминала! — Она отодвинула «пленницу» на расстояние вытянутых рук и радостно, придирчиво рассмотрела от выгоревшей кудрявой макушки до тёмных ботиночек. — А ты меня как будто не узнала! Что, я тоже изменилась, э?        — Ты... кто? — заторможено осведомилась Хмонда.        — Так Ритика же, Рит! Ну ты даешь!        — А-а, — как-то совсем нерадостно протянула та, — понятно. Да. Все мы изменились.        — Эй, — неугомонная Ящерица вертелась вокруг Шьялы, — вы всегда влезаете во все неприятности, да? Может, домой пойдешь? А то темно скоро станет, мертвяки вылезут...        — Что за глупости? — фыркнула та. — Мертвяки, неприятности? Опять местные байки?        — Да нет. Тут поблизости ходит один. Эй, братик! Покажись!        На мгновение беспечно появившийся из-за камней Синеглазка действительно на живого похож не был. Но, увидев незнакомцев, он почему-то бросился наутек, а ни один порядочный упырь так себя вести не станет. Может, именно поэтому появление «трупа» фурор не произвело — младшая напряглась, но стоило забинтованному типу убраться — успокоилась. А Ритика даже ничего не заметила, лучась радостью и охотно ею делясь, не замечая, что старая подруга не шибко довольна встречей.        — Вот, — объявила Кирэ и, снова сунувшись к Шьяле впритык, торопясь, шепнула: — Ну чего вы тут забыли на берегу так поздно? Мы-то собачку хозяйскую ищем, Мику, а вы — ох какие странные...        — Мы-то рыбы хотим наловить, — почти не соврала она, скептически изогнув бровь, — а вот вы подозрительные какие-то. Собачек без приманки ловите, кошельки тырите, чужие лодки отвязывать собираетесь...        — Угу, я всегда знала, что за рыбой ходят без удочек и сетей. Мику-Мику! Собачка просто потерялась. Как же она нам обрадуется... Эй, а у тебя кошелька с собой нету? — заранее не веря ответу, Кирэ качественно облапала незнакомку. — Надо же, я думала, что только я такая плоская. Аж комплекс неполноценности появился... Во, видала? — расстроилась Тиккирэ, положив чужую руку на защитные грудные пластины. Там не то что видеть, даже ухватить было нечего. — Но знаешь, я не думаю, что это так важно, не расстраивайся. Хоть кто-то может меня понять...        Шьяла от такой наглости незамысловато опешила, но ненадолго и не настолько, чтоб упустить наличность или, не стерпев, вмазать плетью поперек хребта за наглость. Хотя рука так и потянулась... Но Нитья, учившая держать себя в руках, была бы недовольна. А Махавир вообще убьет — он прямо сказал, что не потерпит очередного скандала из-за вспыльчивости подручной.        — Ага, совершенно неважно. Шарить по моим карманам больше не пытайся, я не Рит. А сети в лодке. На кой их с собой волочь, для красоты?        Тиккирэ с подозрением хмыкнула, но, глянув в глаза незнакомке, почему-то приставать передумала и куда-то целеустремленно направилась, оставив подругу на съедение чужакам.        — Ну а ты-то как живешь? — добралась меж тем Ритика и до вопросов, не замечая, что спутники начинают куда-то разбредаться: сначала Ящерица испарилась, потом Шьяла, мрачно постукивая ладонью по плети, ушагала.        — Хорошо, — в отличие от знакомой, Хмонда отлично видела, что происходит вокруг, и то и дело взволнованно вздрагивала, будто собиралась броситься своей нахальной спутнице на помощь. — Я тороплюсь очень. Нужно идти. Рада была тебя видеть.        — Уже уходишь? — огорчилась толстушка. — А ты все еще в Миартрисе живешь или просто по делам на остров заскочила? Может, встретимся еще? Как же так — спустя столько лет увиделись и даже толком не поболтали!        — Живу. Та девка — мужнина родня. Приходится присматривать. За одержимой. Ты-то почему здесь? Где остановилась?        — А я проездом, по работе. На третьей от базара улице остановились, знаешь там постоялый двор? Но это ерунда... Ты у нас, оказывается, замужняя да-ама, здорово-то ка-ак! Ну хотя да, чего я удивляюсь, лет-то нам уже...        — С мужем мне повезло. Он скоро за мной приедет, и мы вместе...        Ее прервал голос. Нежный и в то же время пронзительный, до боли знакомый. При Хмонде Ящерица уже пару раз передразнивала сирен, и та не раз поражалась, как исчезали нахальность и хрипота напарницы. Это было единственное, чему завидовала тра-синэ, совершенно лишенная дара пения. Неуверенность задавливала звук, а горе делало его сходным со скрипом кладбищенской оградки.        Сейчас в пении Кирэ ярко звучала насмешка над всеми байками, и это сильно отличало его от сирен. Но пугливые приезжие впечатлялись и убегали, что, несомненно, пакостнице нравилось.        — Это что, сирена? — зачем-то переспросила Ритика шепотом и вдруг сорвалась с места с восторженным: — Надо обязательно посмотреть!!!        — Не надо! — вскрикнула Хмонда, помня, что Ящерица иногда не удосуживалась прятать одежду под камнем и разгуливала по берегу в необычном нижнем белье, прицепив сзади хвост из водорослей. Но тут «сирена» без притворства испуганно закричала, и напарница в два счета бывшую подругу обогнала.        Впереди виднелась темно-синяя спина и развевающиеся полы подобранного халата — видно, чернявая девица тоже оказалась не из пугливых и диковинку возжелала рассмотреть.        На берегу, как и предвидела Хмонда, лежал ворох одежды. Только уж больно близко к воде. Даже, так сказать, в ней. Чуть поодаль кто-то отчаянно фыркал, пытаясь отплыть как можно дальше в море.        В руках бегущей впереди Шьялы мелькнула плеть... и мстительно обвила хозяйку за ногу вместо того, чтоб ухватить плывущего. Хозяйка строптивой вещи изобразила пару замысловатых скачков, больше пролетев, чем пробежав, но все-таки удержалась на ногах и, сунув предательницу за пояс, щучкой нырнула в воду, вслед за предполагаемой сиреной.        — Че...чего там? — пыхтела за спиной Хмонды безнадежно отставшая толстушка. — Что случилось?        — Иди домой! — неожиданно завопила та. — Если жить хочешь, то уходи! Пожалуйста...        Она как-то устало вытащила из-под короткого истрепанного плаща шнеппер* и уверенным движением прицелилась в спину плывущей Шьяле.        — Ты чего, утонет же! — испугалась за спиной старая подруга, не сбавляя темп.        Хмонда раздраженно прищурилась: в темноте сложно разобрать, где позвоночник — но решила, что море и прирученное оружие помогут ей в нападении...        Выстрел был бесшумным и незаметным. О результатах можно бы догадаться по гребкам пловца... но стало некому.        Ритика, секунду назад отдувающаяся, и вдруг позабыла, как дышать, и замерла. Воздух маревом колыхнулся от полной фигурки и застыл, удержав в своих объятиях время.        Напряженный прищур Хмонды, приподнявшаяся в гребке Шьяла, удирающая впереди «сирена», буграми застывшие волны и даже невидимая где-то в темноте пуля, не говоря о держащейся за бок Ритике — все казалось экспонатами странной выставки, о прозрачные стенки которой, как о невидимый аквариум, разбивался прибой.        Какое-то время неподвижным было все, затем из-за камня осторожно выглянул «братец». Ухватив камень, Синеглазка метнул его в аномальную зону и окончательно растерялся, обнаружив, что тот завис как раз над головой тра-синэ.        — Эй! — осторожно окликнул он.        За ответ сошел бы разве что шорох чьих-то размашистых шагов по каменистой россыпи, приближающийся со стороны города. Немного подумав, пугливый парень поспешил спрятаться, не желая впутываться в эти сомнительные дела.        Показавшийся мужчина и впрямь выглядел подозрительно: невысокий, коренастый, с усталой походочкой моряка — но что за рыболов решился бы прийти сюда ночью? То тлеющий, то разгорающийся оранжевый огонек папиросы казался зловещим светящимся глазом на фоне чернильного силуэта.        Но неурочный тип не долго прогуливался без цели — увидев странную картину на побережье, на миг напрягся, присмотрелся и бросился туда, поругиваясь сквозь зубы. Там мужчина придирчиво обошел замерших людей на некотором отдалении — уж он-то знал, что соваться внутрь не стоит. И что долго это не продлится — фигуры уже начинают светлеть, словно невесомым инеем покрываться. Ритика устает. Она одна из застывшей композиции осознает, что происходит. Остальные же, стоит струне лопнуть, продолжат движение и вряд ли придадут значение одному затянувшемуся моменту...        Мешкать некогда. Махавир обошел живописную композицию еще раз, поменял папиросу и только потом приметил в воде не только высоко поднявшуюся Шьялу, но и кого-то, почти скрытого застывшими волнами. Вот, значит, в чем дело... Искатель внимательно огляделся — нет ли ненужных свидетелей произошедшего? Придумывать легенду или нет?        С камня поспешно убрались затянутые бинтами пальцы, да и макушка цвета пожухшей травы плавно «утонула» за валуном.        — Э, есть тут кто? — окликнул искатель, подступив на пару шагов. — Что тут за ерунда творится, не подскажешь, друг?        «Друг» не отзывался и, судя по шорохам, пытался отползти подальше.        — Да не бойся, мне помощь твоя нужна! — Махавир подумал разуться и тихонько за валун заглянуть, не выдавая себя шагами, но решил не пугать таинственного типа до потери пульса. Если тот, конечно, действительно боится, а не замышляет пакость.        — А я не сумею, — неуверенно отозвался он, — я больной.        — Так я же работать не заставляю. Я только спросить хотел, ты видел, каким макаром сирены все это устроили? Никак в толк не возьму... Вроде пели. Решил глянуть вполглаза, а здесь вместо прелесниц какая-то бесовщина.        — Какие сирены, — слабо вякнул тот, все-таки высовываясь, — не было их здесь. Это дурная девушка вопила.        Махавир в темноте ничего, кроме бинтов, рассмотреть не сумел, но и увиденного хватило, чтобы понять: парнишка не по его части. Не аномальный мертвец.        — Значит, я слыхал не сирену, а девицу? Чудеса... А вот эту вот... ерунду тоже она устроила? — искатель недоверчиво качнул головой. — По-моему, без сирен все ж не обошлось. Но вряд ли это надолго. Последишь за тем, что на берегу? А я в море сплаваю, гляну, что там.        — Ага, — парень, пошатнувшись, вышел из-за камней, — только мне в море нельзя. Оно соленое. Разъедает раны.        — Тебе и не надо, — сбрасывая башмаки, успокоил опиумец. — Если вдруг эти все очнутся, не пугайся. Они поди и не сообразят, что стряслось. И я бы посоветовал не тревожить их рассказами. Свистеть умеешь? Тогда свистни мне через минутку, чтоб далеко не уплыл, ага?        «Моя совесть даже гранитные плиты выдержит, — фыркнул про себя искатель, бросаясь в воду. — Что уж маленькое вранье. Хоть сиренами тут и не пахнет, пусть пацан думает, что виноваты они, а не кто-то из оставшихся на берегу».        В море оказалось гораздо проще определить границы «зоны забытья», да и смотрелись они не в пример зрелищнее, чем на суше. А за Ритику он не переживал — не зря же еще на берегу придирчиво выбрал направление для дротика. Теперь тот крохотной острой пчелкой повис на границе, на полпути к шее опасной особы со шнеппером.        Чем удобен стазис — обезвредить можно кого угодно, в него угодившего. Не будет исключением и стрелок.        А вот спасти удавалось редко.        Между двумя пловцами Махавир не выбирал и, прикинув направление, по условному свисту рванул под водой вправо, надеясь успеть и все-таки выдернуть Шьялу с траектории выстрела. Должны же быть исключения! Сразу ли болтушка отдала времени причитающуюся власть, или он еще с минуту висел в западне, дополняя дикую сценку — где ж разобрать? Все показалось мгновением, наполненным сыростью и шумом в ушах.        Временной парадокс беззвучно и будто бы с облегчением лопнул.        Увидев, как задрожали рябью волны, Синеглазка живо юркнул за камень. Хмонда его даже не заметила, опуская отчего-то уставшую руку. Перезаряжать шнеппер не торопилась. Ритика от нее никуда не денется.        А та стояла, опершись руками о колени, и тяжело дышала после забега и стазиса. Может, и впрямь не стоило пренебрегать предписанными тренировками как тела, так и духа? В темной воде что-то барахталось, но не разберешь — не то Шьяла пытается удержаться на плаву, не то она же поймала беглянку, и в соленых водах разыгралась борьба.        — Жаль, что все так получилось, — сонно заметила Хмонда, оборачиваясь к толстушке, — но выбора у меня нет. Ты ведь не станешь молчать, верно? Что было, то прошло. Мы даже не подруги. Странно, да? Ты всего лишь свидетельница, а я – убийца. Это не первый раз. И все из-за той ничтожной... Лучше помолчи. Мне непривычно. Гадко. Сейчас.        — Нет, вот уж молчать я не стану, — подняв голову и счищая со лба налипшие пряди, заверила она, — не умею, наверное. Что ты с собой сделала, Хмонда? Куда делась тихая внимательная девочка и откуда взялась женщина, стреляющая в спину, угрожающая подруге?               Барахтающийся клубок, на который уже никто не обращал внимания, тем временем расцепился на две фигуры, плывущие в разные стороны: одна — тяжело и шумно, другая — почти неслышно, под водой, лишь изредка тревожа темную воду приподнявшейся макушкой.        — Та девочка давно умерла. Мне придется отправить тебя к ней...        — Эй, погоди!        Синеглазка все-таки не утерпел и выбрался, не намереваясь, однако, подходить ближе.        — Хозяйка будет недовольна. Незачем привлекать внимание. Скажи этой, чтобы уезжала... Да что там! Барышня, вы уж извините, но оставаться здесь нельзя. Все сложно очень. Хмонда действительно может вас убить. Любой из нас может. Ну почему вы лезете всюду...        Ритика вытаращилась, разглядывая очередного члена шайки — видимо, того самого вспугнутого «братца».        — А что, поиски хозяйской собачки — такое секретное и опасное мероприятие, в которое нельзя посвящать посторонних? Ну вы даете, конечно... Что ж там за собачка!        — О себе бы подумала, — процедил "упырь", — а не о собачках.        — Помолчи, — подбирая увесистый камень, тихо произнесла Хмонда, — ты ведь не видел, как людей убивают? Тогда смотри внимательно...        На сей раз плеть капризничать не стала и, послушная воле нелюбимой хозяйки, с размаху стегнула убийцу по руке, заставив выронить камень. Судя по лицу, Шьяла тоже была не против устроить зрителям мастер-класс в деле душегубства.        — Промахнулась, — неприятно растянув слово, осознала Хмонда, плавно разворачиваясь. Двигалась она странно, будто ей управляли, как марионеткой.        — Уходи! — с досадой крикнул Синеглазка, понимая, что ему придется ввязываться в драку. Но тра-синэ не вняла его мольбам и, сделав несколько шагов назад, выхватила нож. Приятель выругался и невольно зашагал к ней — в таком состоянии с двумя ей не справиться.        Пловчиха же на слова не тратилась, предоставив говорить плети — у треххвостой возможностей донести мысль куда больше. Но закрепить успех Шьяла не сумела, хотя очень усердствовала — движения были странными, скупыми, немного дергаными.        — А-а! — вдруг напомнила о себе болтушка, тыча пальцем куда-то чуть левее фигуры напарницы, в сторону всеми позабытой кучи "одежды". — Кто это валяется?! Что с ним?        Словно в ответ, с той же стороны донеслось радостное «Попалась, сирена!» в исполнении Махавира. Изображать не вовремя появившегося дурачка у него обычно получалось неплохо.        — Н-не сирена, не убивала, — стуча зубами и цепляясь к странному дядьке за плечи, пробормотала Тиккирэ. Все-таки купальный сезон уже прошел, а ветерок неприятно остужал мокрую голову. А страшно-то как! Темно, того и гляди кто за ногу цапнет. А главное — непонятно, как далеко от берега уплыла...        — Сирена, не сирена — разберемся, — над ухом постановил искатель, увлекая Ящерицу за собой к берегу. — Тихо ты, лежи и, тьфу, не бултыхайся, не мешай. Там, к отмелям, такие, тьф-фу, рыбки зубастые живут...        — И не убивала, — клацнув зубами, добавила та, покорно затихнув. Но по сторонам все-таки пугливо озиралась. — У-у-у... Никогда вечером не буду плавать...        — Кого-кого не убивала? — уцепился за фразу пловец.        Беглянку он успел наречь той самой фальшивой сиреной, за которой наверняка рванули подручные. Но стреляющая в Шьялу вторая незнакомка как-то не вписывалась в версию простых детских шалостей. А теперь еще и убийство какое-то. Махавир прокрутил в голове свои «хождения по побережью» и с неприятным холодком заподозрил, что рано причислил кучу тряпья к скинутой кем-то одежде. Поспешив на выручку бестолковым подручным, а там ещё...        — Д-да мертвяк там, на берегу, лежит. В-волосатый такой. Ой, только не надо к нему! Вон он, там! Ф-фу, холодный уже, скользкий...        — Зато в компании, — резюмировал искатель и на разговоры больше не отвлекался до самого берега.        Синеглазка ограничился тем, что сторожил Ритику, которая, по его мнению, могла напасть со спины на Хмонду и повалить. Сама же опасная девица всем поведением показывала, что никакая помощь не нужна, хотя приходилось несладко. Шьяла не давала ей ни секунды покоя, а выдохшаяся болтушка в кои-то веки проявила благоразумие и не мешалась, прекрасно зная цену своей неуклюжей помощи.        — Довольно! — еще издалека загремел приказ. — Хватит нам одного трупа!        Даже выбравшись на берег, Махавир не спешил отпускать от себя «сирену» и придерживал за плечо, утягивая следом.        — Хмонда, да что на тебя нашло? — заныла Тиккирэ, повиснув на спине спасителя. — Отстань от них. Так и надо белоглазой...        — Хватит! — вновь прикрикнул искатель, больше к Шьяле обращаясь.        Бывали дела, когда членам ОПИУМА развязывали руки в средствах поимки аномалий, однако такое разрешение на жертвы выдавалось лишь в исключительных случаях. Вспыльчивая подручная временами упускала это из виду, но теперь, покорившись приказу, опустила плеть.        Хмонда что-то неразборчиво прошипела, обращаясь к Ящерице, но ни та, ни Синеглазка убивать случайных свидетелей не собирались. Последний снова присел на камень, готовый скрыться в любой момент.        — Ого, — все-таки отцепившаяся от Махавира Кирэ перевернула тело и выволокла на берег. Испугалась она больше от неожиданности и теперь наконец-то расхрабрилась. — Старик какой-то. А на горле-то веревка...        — Кому, как не тебе, знать! — зло заметила тра-синэ. — Твоя работа?        — Не, не моя. Я случайно на него в темноте наплыла. И закричала.        — Не верю, — скептически фыркнула Хмонда, — на утреннего тоже наплыла? Доигралась, Ящерица. На мне покушение, а тебе убийство досталось. Мои поздравления. Я хотела тебе помочь, но теперь... Ты сама в это впуталась.        — М-да-а, я бы на вашем месте не хотел, чтоб эта история всплыла, — искатель задумчиво сдвинул шляпу на затылок, тоже подходя к мертвецу.        Шьяла же замерла, не веря в затишье ни на сколотую ракушку, и плеть в стиснутой руке подрагивала не то от собственного неудовольствия, не то с подачи напряженной хозяйки. Зато охотно успокоилась Ритика, подумывая, не завести ли какой разговор для разрядки обстановки. И в который раз поражалась способности Махавира легко говорить как раз то, что собеседник хочет услышать.        — У нас всплывет, — многозначительно протянула Кирэ, — кто-нибудь да ляпнет обо всем старухе. Да ладно. Не поймали же. Нашли труп, чего такого?        — А то, что это тот самый старик, который сирен ловил! — досадливо ответила Хмонда, пару раз встречавшая чужака на берегу, в то время как остальные ездили с докладом.        — Ловил? — удивился Махавир, бегло, с брезгливым отвращением вглядевшись в мертвое лицо единственного моряка, выжившего в кораблекрушении. Искатель не был лично знаком со своим потенциальным информатором, а по описанию все старики друг на друга похожи... Что ж, если сказанное — правда, то понятно, отчего Шьяла его не нашла. Судя по неприглядному виду, некоторое время он в море уже поплавал. — Чего-то мне показалось, что у вас тут все предпочитают бегать от сирен, а не за ними.        — Вы вообще кто? — сухо спросила Хмонда, объединив их всех заодно. Раз девица с кнутом заступилась за Ритику, а та, в свою очередь, слушается мужика, вокруг которого все вертится дурища... Их главный? Или очередной свидетель нежданный?        — Путешественник, — почти не соврал тот, приняв интерес на свой счет. — И с кем же я говорю?        Тра-синэ хмыкнула и отвернулась, словно не расслышала вопроса. Хотя больше было похоже на обидный игнор. Только вот зря она решила глянуть на Ящерицу — та, сняв перчатку, забавлялась тем, что пыталась закрыть мертвецу глаза.        — Мы, пожалуй, пойдем? — не обращаясь ни к кому конкретно, неуверенно спросил Синеглазка, тоже невольно косясь на юную некрофилку.        — Пойдете? — встряла болтушка, намолчавшаяся на сутки вперед. — А этого беднягу куда девать? Наверное, надо куда-то зайти и сообщить?        — Да пусть лежит, — продолжая следить за Кирэ, уже изучающей тощие карманы, спокойно ответил бессовестный дурманщик, — а утром Хмонда пришлет работяг и похоронит на своей части кладбища. Там как раз надел для чужаков.        «И концы в воду. То бишь в землю», — додумал Махавир, теряя интерес к странной компании. Легенда на всякий случай у его ОПИУМА была заготовлена одна, и неплохо бы ее поддержать. Даже если одолевает охота выпороть двух своевольных идиоток, которых нелегкая принесла на берег на ночь глядя.        — Ну тогда бывайте. Рит, вы подготовили снасти, как я просил, или опять дурака валяли?        — Но... Какие теперь снасти! — едва не подпрыгнула та. — Мы все уставшие, мокрые, и вообще...        — Ну да, — неохотно признал искатель, передергивая плечами под сырой курткой. — Тогда хотя бы соберите их, пока никто не спер.        Хмонда прощаться не стала. Неслышно развернулась и скрылась в темноте. Синеглазка, о чем-то негромко ее спрашивающий, метнулся следом, и лишь Ящерица, которой свои надоели, уходить не торопилась. Разглядывала чужаков, едва слышно шмыгая носом.        Проследив за подручными, неохотно удалившимися вдоль берега в темноту, путешественник наконец заметил непрошеную компанию и раскатисто чихнул.        — А ты чего, «сирена»? Простынешь же.        — Они бить будут, — со знанием дела протянула та, хотя до рукоприкладства Хмонда еще ни разу не доходила и ограничивалась выговорами да жалобами. Ящерица охотнее приняла бы тумаки...        — Ну так не возвращайся к ним, если злые, — равнодушно посоветовал Махавир, с сомнением на девицу оглянулся и принялся бесцеремонно охлопывать мертвеца «в поисках наживы». А, пускай считают подлецом. Зато какой удобный повод осмотреть тело — следы, оставленные аномальными созданиями, он за долгие годы выучился отличать от любых других.        Ящерица, уже знающая, что кроме размокших сухарей у старика ничего нет, на всякий случай решила за обыском проследить. Вдруг чего упустила? Однако в карманах ничего нового не появилось.        — Я ведь с ними у белоглазой живу, — поделилась она, — когда надо будет — вернусь. Оттуда еще никто не сбегал. Кроме девчонки. Не встречали? Мелкая такая... Нарядная глупая кукла.        Махавир выпрямился с неподдельным разочарованием. Сухари сухарями, а аномальных следов и близко нет. Ни здесь, ни где-то еще, ни от сирен, ни от кого другого. Куда бы в Тайнлонгу ни ткнулись, везде одни фантазии да фальшивки: одним почудилось, другая решила зло подшутить, а в итоге — ноль. Как будто здесь этих сирен вовсе нет, а виновато одно воображение, коллективно воспалившееся у целого городишки. Ни порядка, ни власти, даже сотрудничать не с кем. Не пора ли уплывать?        — Нет, только рыбаков встречал сегодня. Сдалась тебе эта девочка, сбежала и сбежала, значит, плохо жилось. Подружка твоя, что ли?        — Скорее конкурентка. Любимица госпожи. Очередная. Прошлая почему-то померла. Даже врачу ее показывали, все равно. Если мы эту не найдем, то нам дур... кхм... — Ящерица закашлялась и торопливо сменила тему: — А вы сюда надолго? А почему у той плоскогрудой такая плеть странная? А вы здорово плаваете...        Если учесть, что сначала пришлось рассчитывать бросок под водой, чтоб по команде паренька успеть дернуть Шьялу за ногу и утащить из-под выстрела, потом отбиваться уже от подопечной, которой внезапное "нападение" в комплекте с угодившей в плечо пулей совершенно не понравилось, а уж потом гнаться за фальшивой сиреной... То да, плавал искатель как рыба в воде.        — А как же охраннице — и без оружия? Да и сама-то ты поди не с голыми руками ходишь, вон какая шустрая.        — С оружием, — привычно осклабилась та, хотя в наступающей темноте разглядеть хищный оскал становилось все сложнее.        — Ну вот, угадал, — хмыкнул он, бросая последний взгляд на тело и разворачиваясь в сторону города.        Жаль, не упоминали, есть ли семья и друзья у старика с корабля, только про упущенную птицу судачили. Ненамного же он пережил товарищей... Но искателю не было никакого дела до удушенного, искать злоумышленников — чужая работа, и неясно, чья вина в том, что в городке выполнять ее некому. Но вот с отъездом стоит повременить. Сирены действительно могли оказаться раздутой байкой...        Или кто-то потрудился убить старика, чтобы все так и считали.        А Тиккирэ, подумав, побрела следом, изредка оглушительно чихая.