О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

— Не ходи туда, там тебя ждут неприятности. — Ну как же туда не ходить? Они же ждут! м/ф "Котёнок по имени Гав"

***

       Чем дольше Хмонда думала о задаче, которую сама же себе поставила, тем яснее понимала всю ее трудновыполнимость. Она терпеть не могла соболезнования и жалелки, но для примирения с Ритикой нужно было прикинуться несчастненькой и бедненькой, что несомненно повлечет за собой все эти ожидаемые последствия. Из-за подобных раздумий тра-синэ сердилась с самого утра, и ее неправедный гнев обрушился на вернувшуюся Ящерицу, еще не успевшую ни в чем провиниться. Но та уже привыкла к наездам, на повышение тона никак не отреагировала и до полудня дремала на диване, пока случайно не приметила, что Хмонда куда-то собирается. Черное платье девушка натянула поверх штанов, шнеппер попыталась пристроить на поясе, но тот был виден, и довольствоваться пришлось ножами да удавкой.        — И чего ты за мной увязалась? — резко спросила тра-синэ, приметив даже не скрывающуюся Кирэ лишь на улице. — Тебе ведь уже объяснили задачу. У тебя другие цели!        — Но ведь мои цели могут быть рядом с твоей, — рассудительно заметила та, еще не пытаясь найти решения своим проблемам. — Я сделаю так, что никто вам не помешает... О, Пипра снова за нами крадется!        — Не пугай его. Делай вид, что не замечаешь. Он не по своей воле это делает. Вроде бы здесь остановились чужаки...        — Ага. Они там небось опять жрут...        — Теперь помолчи. Нельзя, чтобы они нас заметили раньше времени.        — Если выйдут. А там еды много, ходить за ней не надо...        Но, к счастью, одной только едой потребности чужаков не ограничивались. Или пара колоритных особ просто заскучала и решила прогуляться? Так или иначе, спустя полчаса вместо очередной незнакомой физиономии в дверях нарисовались две знакомые. Ритика благодушно вещала что-то о сортах перца, традиционно принимая недовольное выражение Шьялы за неослабное внимание. Та выглядела сероватой и осунувшейся, но больше о ранении, скрытом под повязкой и плотной тканью, ничто не напоминало.        — Вместе, — с досадой процедила Хмонда, и Кирэ придала лицу соответствующее торжествующее выражение.        — Сейчас я отвлеку охранницу, — заявила она, но вовремя увидела вытащенный нож и, забыв обо всем, оглушительно завопила: "Не смей!". Тра-синэ, решившая добить выжившую рыбачку, опрокинулась назад под весом верещащей дурманщицы и пребольно стукнулась головой о мусорный бак. Но это оказалось началом неприятностей. От удара сей зловонный предмет накренился и, миновав благополучно отскочившую Ящерицу, похоронил "раненую" в помоях...        В наступившей тишине истерический хохот Тиккирэ звучал весьма отчетливо. Хмонда молча нашаривала нож, но теперь ее целью была уже не Шьяла... И две "жертвы", слишком быстро оказавшиеся рядом, настроение ей точно не улучшили.        — Ой, — всплеснула руками бывшая подруга, — это же...        Охранница цепко ухватила сердобольную за плечо. Погребенную в мусоре особу она тоже узнала, причем главным образом по веселящейся спутнице — одну в полумраке не особо запомнишь, зато на вторую весь вечер "любовались".        — Пошли. Нам нечего тут делать, — в сокрытии злорадства Шьяла не усердствовала.        — Встать не можешь? — нарочито громко и жалобно, словно опомнившись, заинтересовалась Ящерица. — Что-нибудь сломала? Ну полежи немного, само пройдет...        — Шьялочка, ты что! — упиралась утаскиваемая на буксире Ритика. — Вдруг она серьезно повредилась, надо помочь!        — Ничего. Вон знающий человек сказал, что полежит — и пройдет, — бессердечно повторила охранница. К женщине, попытавшейся отправить ее на корм рыбам, у Шьялы не возникало ни капли сочувствия, даже после вчерашних душещипательных рассказов. Да пусть хоть сдохнет, туда и дорога. К сожалению, напарница считала иначе, а запросто утащить в охапке эдакую пышку не смог бы даже Махавир.        Тиккирэ решила усложнить охраннице задачу.        — Шьялочка, это ты?! — радостно завопила она, бросаясь с объятиями и целуя попавшуюся злюку в нос. — Так быстро встретится даже не мечтала. Как рана? Тут больно? А тут?        — Обойдусь без доморощенных докторов, — отпихивая назойливую девчонку, прошипела та и, конечно, Ритику упустила.        — Хмоша, ты как? — вмиг очутившись около "пострадавшей", вопросила она. — Болит где-нибудь?        "Хмоша" изо всех сил попыталась сделать жалобное лицо, но ее все-таки здорово перекосило. Видимо, от боли. А еще создавалось ощущение, что протянутую руку пострадавшая может цапнуть зубами.        — Ах, Хмоша, — сдерживая смех, вздохнула Ящерица, — упала, такая неуклюжая... Шьялочка, ну раз ты здоровая, так помогла бы ей встать!        — Жить захочется — сама вскочит. Но ей же вроде в могилу было охота? Могу подсобить и прикопать.        Но воздвижением раненой на ноги уже занялась верная подруга, сердито заметив:        — Ну что ты говоришь такое!        — Идея прекрасная! — внезапно согласилась Ящерица. — Может, сразу на кладбище ее оттащить? У нее участок заготовлен, только могилу осталось выкопать...        Хмонда задумчиво воззрилась на говорящую и к еще большей сердитости поняла, что та не подыгрывает напарнице, а искренне помогает врагам в захоронении.        — Я сама дойду, — умирающим голосом выдавила она, невольно опираясь на плечо бывшей подруги, — Ящерица, ты... — Новых эпитетов не нашлось, а старые та уже слышала.        — Ритика, брось ее, — азартно велела негодница, вполне обоснованно подозревая, что та сделает все наоборот. — Пойдем го-ород посмотрим. Я покажу, где живу... и с кем...        — Злые вы обе! — припечатала жалостливая подручная, свою ношу не бросая. — Хмоша, может позвать кого? Что болит-то? Как тебя только угораздило, эх!        — Голова болит, — честно ответила та, пытаясь собраться с мыслями. Так, вроде бы все идет по плану. Теперь главное — не переиграть. — Прости. Я плохо помню, что было вчера, но мне сказали, что я на всех бросалась, как собака бешеная. Это как болезнь... Когда забываешь принять наркотик.        — Что ты, что ты, — поспешно замахала свободной рукой подруга, — оно, наверно, и правда тяжело. Но ты бы это дело бросала, а? Если уже до «болезни» дошло, там и до зависимости недалеко!        Хмонда отвернулась, чтобы лицом не выдать, что «не дошло» у кое-кого другого, а у нее-то уже все хуже некуда.        — Поможешь мне дойти до той забегаловки? Посижу, выпью водички, может полегчает... Это... голодный обморок. Со вчерашнего дня не ела. — В этом никакой лжи не было. То, что девушка мимоходом перекусила, даже завтраком считать нельзя было.        Меж тем Ящерица продолжала «пасти» Шьялу, продумывая отвлекающие маневры.        — Так что, не хочешь узнать, где находится дом белоглазой?        — Я разве к ней в гости собиралась? — вскинула брови та и вновь повысила голос, заметив, что напарница уже куда-то с потенциальной убийцей намылилась: — Ритика, мне долго ждать?        — Нет-нет, мы только перекусить, и все. Хмошу непременно надо накормить! Сейчас мы...        — Вот эта и накормит, — кивок в сторону Ящерицы, — ей как раз, видимо, заняться нечем.        — Еще чего! — возмутилась «эта». — Она же воняет вся! Мне нравятся чистенькие и аккуратненькие девушки, как Шья... Ой, этот ваш дядька прошел! Наверно, нельзя, чтобы он нас всех вместе видел.        Кирэ подбежала и сунулась за угол, якобы выглядывая дядьку, на самом же деле ускоряя развитие событий. Ей было необходимо как можно скорее разделить чужаков. Иначе ни у Хмонды, ни у нее ничего не выйдет.        — Отлично! Пусть смотрит, — вопреки ожиданиям обрадовалась «чистенькая и аккуратная», — заодно Ритике ввалит по первое число. Эй, куда?!        Нерадивая соратница, очевидно, пришла к аналогичному выводу и с неожиданной прытью припустилась за угол, волоча за собой пострадавшую подругу и надеясь, что Шьяла поленится догонять, а начальник увидеть не успеет. Но охранница явно не собиралась пускать все на самотек и рванула следом.        — Да он уходит! — Ящерица начала опасаться, что дело может дойти до драки, и на всякий случай от погони не отставала. — Даже не глянул в нашу сторону!        Видимого эффекта это не произвело, но и гонка закончилась полной победой беглянок.        — А придуривается немощной, — выдохнула Шьяла за очередным поворотом, не обнаружив там напарницу. По части побегов с работы Ритика претендовала на звания мастера. Что ж, терпение Махавира и в самом деле однажды может подойти к концу.        — Ого, ну и сильна, — потряслась Тиккирэ, начиная понимать, почему так и не сумела Ритику ограбить.        — Угу, когда от работы драпает, — автоматически подтвердила охранница, потом вспомнила, с кем разговаривает, и молча пошла своей дорогой. Поручение можно выполнить и в одиночку, а если "бедненькая подруженька" кое-кого прибьет на радостях от встречи — ее проблемы! Нельзя же быть такой легковерной и бесхребетной.        — Шьялочка, — пропела Кирэ, забегая вперед, — ты всегда такая злюка?        — А с чего мне быть сейчас доброй?        — Мне ты такой больше нравишься, — тут же заверила дурманщица, подбираясь ближе и что-то нащупывая в своем кармане (а ведь запросто могла бы и в чужом). — Когда встречаешь добреньких, это всегда очень страшно. Кажется, что это всего лишь маска, прячущая чудовище. Как маньяк, который прикармливал детишек конфетами, а потом расчленял. Его недавно убили. На площади.        — Надо же, у вас есть подобие правосудия, — слегка удивилась Шьяла, не сводя с проныры подозрительного взгляда. Слишком она была похожа на то, что могло вырасти из найденышей, если бы им не посчастливилось попасться искательнице Нитье. Такие трущобные зверьки способны на все даже ради крепкой пары сапог.        — А вон там живет сумасшедшая, которая убила своих детей, — кивая куда-то влево, небрежно бросила Кирэ, пытаясь девицу отвлечь. — В окошко все глядит и кидается гнилыми фруктами.        — И ее не отправили на площадь? — Шьяла справедливо полагала, что тухлый апельсин от безумной не так опасен, как нож под ребро от этой штучки. И зачем увязалась-то...        — Никто не может доказать, что она это сделала, — все-таки вытаскивая коробочку, расслабленно протянула Ящерица... и неожиданно хлопнула ладонями по странной вещице так, что та лопнула, испустив зеленоватое облачко какой-то пыли. Под самым носом Шьялы это проделать не удалось, но малейшего вдоха было достаточно. Хоть споры грибов и не шли в сравнение с дурманом (да и эффект слабый), простой человек мог и этим удовольствоваться. Минут на двадцать.        Не обманутая в мрачных ожиданиях, охранница отшатнулась, запоздало заслоняясь широким рукавом, но не успела и расплылась в довольной улыбке. Крепко хлопнула спутницу по плечу и, словно в один миг забыв о ней, куда-то целеустремленно зашагала.        — Стоять!        Сбить с ног ослабленную раной девицу удалось, но удержать...        — Тебе чего надо-то? — добродушно до неправдоподобия поинтересовалась та, перевернувшись на спину.        — Хочешь покраситься в другой цвет? — с завистью щупая косу, поинтересовалась злодейка. Физические увечья тра-кесси запретила, а вот моральные только поощряла. Что, если охранница очнется с коротким зеленым ежиком? Точно расстроится, ежели вовсе не повесится...        — Не-а, — не заметив фамильярность, отозвалась та. — Мне и так хорошо. С традициями. Нельзя расстраивать Нитью.        — Ничего, переживет, — увлекая жертву подальше от людных мест, решила Ящерица, — это самый что ни на есть натуральный краситель. Да и кто такая эта Нитья?        — Нет, — вдруг заупрямилась Шьяла, остановившись и хмурясь в попытке поймать ускользающую мысль, — не переживет. Она слабая стала. Расстроишь Нитью — убью.        — Ладно, — неожиданно согласилась Кирэ, хотя была уверена, что ее и так убьют. Если найдут. Не хочет — пусть так. Красить слишком проблематично. А вот если раздеть до белья и бросить в таком виде в центре города... Вот это действительно будет травма. Но вначале обыскать!        — Тебе денег, что ли, надо? — подозрительно добрая девица без тени раздражения извлекла из кармана чужую загребущую ручку. — Не хватает на дурман?        — Денег надо всегда и всем! — переключая внимание на застежки, сообщила та. Можно и потом поглядеть, что в карманах. Одежка-то на диво ладная... Себе оставить? Великовата будет.        — Не тронь! — краснея до насыщенного бордового, строптивая особа отпихнула проворные ручонки, кажется, начиная подозревать что-то неладное даже сквозь приятную дымку в мыслях. — Денег за пазухой не храню. Чего привязалась?        — Не рыпайся, а то укушу! За ухо. Или за нос.        — Нашла, чем напугать! — Мало того, что Шьяла оказалась укутана в свои традиционные одежды как капуста, так еще и сильно осложняла дело, проворно застегивая только что расстегнутое. — Отстань, маньячка!        Ящерица же угрозу исполнила, не осознавая, что тем сама разрушила действие наркотика. Но вместе с тем все-таки нательную рубашку со Шьялы содрала.        И результатов злоумышленница добилась впечатляющих, правда, оценить их сходу не удалось. Избавившись от навязанной миролюбивости и обнаружив прямо перед собой лицо в знакомой маске, Шьяла не думала ни секунды, недвусмысленно захлестнув шею Кирэ петлей кнута. Кажется, огорчать неведомую Нитью сдергиванием традиционного халата и превращением в лоскуты не менее традиционной кофты тоже не стоило.        — Забавляемся? — зло прошипела охранница, в упор глядя на пойманную проныру, но пока не торопясь сворачивать ей шею.        Ящерица предпочла не отвечать, притворяясь совсем придушенной, незаметно скользя рукой к Эдельвейсу на поясе. Но гадкая молния успела расправиться с ножнами и теперь сунулась в ладонь не рукояткой, а острием. Поняв, что вздохнуть не получается, Тиккирэ обмякла, притворяясь дохлой. Иногда такое спасало ее от кровавой расправы.        — Не придуривайся на манер Ритики, — на миг слегка ослабив хватку, процедила охранница. — Что вам с этой Хмондой надо? Что за выгода, я не пойму. Ну?!        Но тут в дело вступила четвертая заинтересованная и порядком недовольная сторона — плеть. Свисающий конец мотнулся — слишком резко, чтобы принять за ветер — и хлестнул обеих противниц по ногам, вынудив Шьялу от неожиданности разжать руку и с проклятием отпрянуть.        Ящерица поспешно двинулась в сторону, хотя еще колебалась в своих намерениях. Напасть или убежать? Но тут ее внимание привлекло некое обстоятельство, заставившее задать встречный вопрос:        — А почему ты... такая, Шьялочка? Это... болезнь? Ты плохо в детстве кушала? Или это какая-то грудная болезнь плоскодония?        — Что находила, то и кушала! — плюнув на проныру, охранница накинула халат без пострадавшей рубахи и мрачно запахнулась. Хвастаться там и правда было нечем — фигурой Шьяла напоминала свой же кнут, худая и жилистая, и редкий индивидуум не догадался бы, из-за чего. К счастью, Кирэ, похоже, принадлежала к числу оных исключений. — Сама, можно подумать, не такая!        — Ну у меня хотя бы намек есть, — укоризненно протянула та. М-да. Пустить охранницу в таком виде по городу — точно опозорится. Хотя она так на парня похожа, что ее просто примут за чудака с косой. — Это... Ты такая странная, Шьялочка...        — Это кто еще странный! Что за номера? Девиц домогаешься, раздеваешь?        — Да из тебя такая же девица, как из Ритики парень!        — А из тебя такая же притворщица, как из скорлупки — корабль!        — Чего? — опешила Ящерица, но зародившиеся подозрения никак не выходили из головы. Скользнув к вражьей дочери, она принялась разглядывать ее с таким пристрастием, что засмущалась бы даже ночная бабочка. — Сложена-то ладно, плечи широкие, а вот бедра... А! Ох, мать моя!..        — Что такое? — весьма недружелюбно переспросила та, тесня догадливую особу к стене и поигрывая злющей треххвосткой — кажется, та готова была цапнуть кого угодно, хозяйку в том числе, но ради дела можно и потерпеть строптивицу.        — И никто не знает о твоих извращенских наклонностях? — осторожно спросила Ящерица. — Бедная Ритика, неужели ты пользуешься беззащитным незнанием девушки...        — Кто-то тут десять минут назад пытался воспользоваться "беззащитным незнанием девушки" и ради неизвестных целей ее раздеть, — напомнила Шьяла, потихоньку отрезая пути к отступлению и раздумывая, удушить Ящерицу на месте или не наживать проблем и отпустить. Все равно никто не знает, что в город прибыл искатель Махавир, на его подручных никто не подумает, а на огласку плевать, лишь бы Всеведущий не прознал. Но... это пока не знают, что Махавир — искатель. А стоит изловить сирен, что будет? Тогда что же, надежнее прибить? — Так что молчала бы про наклонности.        — Значит, не знают... Ан нет, дядька тот знает, раз лечил! Так вот вы какие, чужаки интересненькие... И что же ты теперь делать будешь? Придушишь бедную беззащитную девушку? Мне ведь запретили тебя убивать, так-то. Впрочем, можешь убить. Лучше умереть, чем жить с таким позором и этим убогим телом! А ведь кто знает, вдруг я к тридцати годам превратилась бы в обалденную красотку? — В последнее, впрочем, сама Тиккирэ не уверовала, потому как не сдержалась и нервно захихикала.        — Мне-то ничего не запрещали, — глазом не моргнув, соврала Шьяла — чрезвычайных полномочий искателю с подручными никто не выписывал и вряд ли выпишут на это дело. — Так что — как знать. Зависит от того, насколько длинный язык у бедной беззащитной девушки и умеет ли он оставаться за зубами.        Ящерица тут же продемонстрировала раздвоенный язык, то ли для того, чтобы указать длину, то ли провоцируя на нападение, то ли давая понять, что ей никакие угрозы не страшны. Но было заметно, что опасность она оценила, вот только еще не определила ее значимость... Хотя в этом помогала упершаяся в спину стена.        — С первым понятно, а как насчет второго? — напирала с вопросами "охранница". — Избавлять от позора, тела и дурмана, или погодить?        — Ну, тело, может быть, еще ничего, как думаешь? От дурмана не надо избавлять, это точно. Мне с ним хорошо. Шьялочка, а дядька будет очень недовольный. Долго ты продержишься, м?        — Продержусь? Не понимаю. С дурманом хорошо? Ты же на нем как зверушка на поводке — далеко не уйдешь, а если надо — побежишь, куда дернут. Чего хорошего?        — Не всякая зверушка убежать норовит, — Тиккирэ вдруг вспомнила, что с теми, кого собираешься убить, нельзя разговаривать. Нужно действовать без лишних слов, иначе можно растерять решимость. И впервые она оказалась на месте жертвы. С которой заговорили. — Послушай, а о чем именно мне нужно молчать?        — О том, до чего додумалась. Мои причуды — только мои, они никого не касаются и никому не мешают, так что...        — А страдают бедные обманутые девушки! — горячо воскликнула та, раздумывая, не примкнуть ли к "пострадавшим". — Ну хорошо. Скажу, что не скажу. А ты мне поверишь?        — Нет, — честно сообщила притворщица, — но по крайней мере попытаюсь.        — А хочется меня убить? — поинтересовалась та, уже не боясь плети и пытаясь Шьялу обойти. — Я ведь сама не знаю, что вот сейчас сделаю.        — Зато я знаю, — она стегнула под ногами, взметнув пыль и мелкие камешки. — Поэтому советую тоже определиться и не заставлять меня жалеть.        — Ну ты и чудо! Сколько лет жила, такого не встречала. Слушай, давай договоримся. Ты сделаешь вид, что разочаровался в Тайнлонгу, и уедешь, а я ничего никому не скажу. Ты ведь понимаешь, что не сама я вокруг тебя вертеться вздумала. Кое-кому чужаки не нравятся. Я должна сделать так, чтобы ты отсюда уеха...ло. Ну пожалуйста, Шьялочка...        — Я на службе, — напомнило "оно", призадумавшись, — но поговорю с хозяином. Он тоже тут задерживаться вряд ли хочет.        — Какая прелесть! — умилилась та, все еще опасливо косясь на плеть, но уже порываясь в дружеских чувствах Шьялу обнять. — Вы с Ритикой все-таки очень милые. А Хмонда бешеная. Чуть что — сразу за шнеппер хватается. Надеюсь, их встреча так же благополучно кончится.        — Посмотрим, — кратко ответила Шьяла, оправляя халат, и подобрала изорванную одежку.        — А если я с тобой к дядьке на переговоры пойду?        — То дядька схватит тебя за шкирняк и при моем участии выяснит, что за конкуренты его отсюда выжить пытаются любыми методами.        — Ну тогда я пойду Ритику поищу. Вдруг эта злюка ее уже закопала где-нибудь в мусоре? Ох, а Хмонда-то меня прибьет за то, что я ее так толкнула... Ты с ней поосторожней, Шьялочка. Почему-то ты ей не понрави... лось.        — Не понравиЛАСЬ, — со значением напомнила о конспирации та. — И это взаимно. Все. Счастливо оставаться.        — Шьяла, как ты можешь бросать девушек в беде?! — возопила ходячая совесть. — Давай вместе пойдем. Удобней будет отбиваться от Хмонды. На двоих она не нападет...        — Так. — Охранница обернулась и строго наставила палец на маску. — Если ты узнала что-то не то, не надо сразу мнить себя слабой и беззащитной, а меня — защитни... цей. Я такая же, как ты.        — Просто тебе можно убивать Хмонду, а мне нельзя, — с невинным видом пояснила Кирэ, но почти тут же повисла у Шьялы на плечах со стоном: — Я так устала, давай ты меня понесешь, а?        — А давай я тебя все-таки убью, и мне во всех смыслах станет легче! — выдвинула контрпредложение мнимая девица, спихивая с себя пассажирку, но за плеть не схватилась.        — Ну убей, — согласилась та, подстраиваясь под шаг, — как думаешь, куда Ритика могла утащить эту Хмошу? К вам, наверное, нет. Там красотулечка рыбак в дырявой шляпке. К нам ее тоже не приведут. Может, в море?        — Что им в море-то делать? Хотя помыться бы не мешало, пожалуй, — временно примирившись с ненужной союзницей, заметила Шьяла. Последить за этой пронырой не лишнее, вдруг начнет трепаться на каждом углу? А так хоть рядом крутится, можно вовремя пресечь.        — Хорошо, что Пипра следил не за нами. Ушел за Ритикой. Видно, ему ты тоже не понрави... лась. Слушай, а все-таки для чего ты это делаешь? Надоело парнем быть? Или ты из тех, что предпочитают своих?        — Одежда традиционная нравится, — едко напомнила охранница, про себя отмечая: если эта девица и при других будет так заикаться в интересных местах, придется точно что-то делать. — Это все неважно. Какая разница, кто что носит? Ты вон вообще в маске, а Ритика каждую неделю наряды меняет.        — Ну так у этого есть причи-ины. А тебя что, тот дядька так одеваться заставляет?        — Дядька это терпит, — со вздохом призналась "девица", — и не прогоняет. Так что хватит с тебя того, что и у меня есть причины.        — О, ты тоже личность подневольная... Ну-ка... Ага! — с ликующим видом Ящерица вытащила из-за груды пустых картонных коробок взвывшего от боли мальчишку (тащили его за ухо, и без того красное и оттопыренное). — А вот и Пипра. Говори, мерзавец, где наша Хмоша!        — Дома, — с опаской косясь на Шьялу, нехотя протянул тот, — пусти меня, ненормальная, больно!        — Как "дома"? А Ритика где? Все? Уже?        — Ага, — всхлипнул тот.        — Ах ты маленькая гадость, — обнимая его, печально вздохнула Тиккирэ, — и где тело?        — В бане. Плавает. Наверное.        — Слышишь, Шьялочка? Плавает...        — Да, плавать она умеет, — кратко подтвердила та, срываясь с места. Убивать им, значит, запрещали? Но мало ли что еще сделать можно... а со сволочной "подругой", кстати, тоже, но планы мести потом, успеется.

***

       Забег подружек закончился на одной из узких незнакомых улочек, похожих для человека приезжего как близнецы.        — Ой, фух... ты в порядке? — спохватилась бегунья, разом теряя остаток сил и тревожно поглядывая на жертву мусорного бака.        — Да, — солгала Хмонда, но затем опомнилась и поправилась: — То есть, почти да. Сесть бы куда-нибудь, а то голова кружится.        — Ох, конечно, сейчас найдем что-нибудь... — Болтушка окинула улочку ищущим взором, но ничего подходящего не обнаружила и решила, что хозяева во-он того дома не обидятся, если кто-то посидит у них на крыльце. — Пойдем потихоньку, тут недалеко, вот туда.        Сев, дурманщица положила голову на плечо подруги, и что-то забытое внезапно тревожно шевельнулось в душе. Когда-то это уже было, но так давно, в такое светлое и счастливое время, что теперь уже совсем запамятовалось. И то, что Хмонда собиралась сделать, пробудило сонный, но все еще жгучий стыд. Девушке хотелось сбежать от всех неприятных поручений, но никуда не денешься от наркотической ломки. Рано или поздно...        — Я, наверное, грязная. Прости. Ты куда лучше меня, Ритика. И всегда такой была.        — Ой, брось ты! — как ни в чем не бывало отмахнулась та. — Подумаешь, отмоемся, ерунда какая. Как голова-то твоя?        — Уже лучше, — выдохнула та, — Рит, зачем же ты вернулась?!        — Так получилось, — честно призналась она, — я по работе уже много где побывала... куда хозяина занесет. И видишь, как удачно в этот раз забросило! Может даже в Миартрис к отцу успею заскочить, как выходной получится. Не, точно заскочу!        — Не задерживалась бы ты здесь, — вздохнула Хмонда, осторожно поднимаясь. — Здесь недавно открыли алоривецкую баню. Что-то новенькое. Вроде бы там ничего опасного нет. Экзотического. Может, помоемся там?        — А что, вполне можно и!.. — Ритика на секунду осеклась, вспомнив о поручении получить посылку, но потом успокоилась мыслью, что ответственная Шьяла сама все заберет. — Тебе там плохо не станет? Голова все-таки — не шутки!        — Нельзя же так и дальше ходить. Вроде бы там есть места, где не жарко.        — Тогда конечно! — обрадовалась старая подруга, но опять спохватилась: — А сколько там денег берут? А то у меня, мягко говоря, почти не выражаясь, чуть-чуть осталось.        — Я заплачу. Я ведь теперь богатая вдовушка, — невесело усмехнулась тра-синэ, — к тому же, именно я тебя испачкала.        — Э-э... ну да, — замешкалась Ритика. Тему вдовства ей задевать не хотелось — судя по рассказам вертлявой ночной гостьи, Хмонда переживала это событие тяжело, и не стоит цеплять печальные струны. Сама толстушка мужа еще не заимела и уж тем более не теряла, но чувства отдаленно понимала. И решительно подхватила подругу под руку: — Ну что, потопали? Держу пари, нам точно в ту сторону, там какой-то просвет виднеется, наверно, площадь!        Хмонда хорошо знала родной город, но вести свою жертву не торопилась, заранее раскаиваясь в задуманной подлости. Но полтора года так ее изменили, что пути назад больше не было. Ритика беззаботно угодила в расставленную ловушку. Дурманщица не получала удовольствия от купания и ароматных палочек, украшающих полки, думая только об одном: отмыться и сбежать, украв у Ритики одежду, не оплатив ее выход. О том, что бы она сама делала, попав в такую унизительную ситуацию, Хмонда старалась не размышлять и сосредоточилась на отмывании волос.        — А здорово тут! — щедро делилась радушием жертва, не подозревая о своей незавидной доле. — Вот же время летит, а? Раньше с последнего урока сбегали в море купаться, а теперь вон как — в бане экзотической сидим!        — К счастью, закончились наши уроки, — вздыхая, ответила девушка, выжимая волосы, пахнущие теперь лепестками роз. А давно она так не расслаблялась. Не купалась, не пыталась принарядиться, получать от танцев удовольствие, вкусно поесть...        — Это точно, "теперь начались другие — жизненные", как меня папка напутствовал, — охотно закивала Ритика. — Только, по-моему, он сгущал краски! Хотя иной раз как подумаешь...        — О, как он был прав! — страдальчески поморщилась подруга, сговорившаяся со зловредной жизнью. — Ритика, почему так получается? Я ведь этого не хочу. Ну да ладно. Сейчас попрошу, чтобы нам прямо сюда принесли какой-нибудь напиток. Тебе что заказать, сок? Ты ведь наверняка не балуешься коктейлями...        — Вообще нет... Но можно попробовать, — расхрабрилась та, — за встречу же!        — Отлично. Тогда жди.        Только отвернувшись, Хмонда позволила себе до боли закусить губу. Но ничего. Переживет. Может, поумнеет. Однако даже после этих оправданий девушка чувствовала себя предательницей...        — А я лучше с тобой, — неожиданно объявил из-за спины довольный голосок, — никогда не видела, как и у кого в таких местах коктейли заказывают. А нам не дадут посмотреть, как их готовят? Если такой сделаю, все же обалдеют! — еще больше воодушевилась подруга.        — Не дадут. Сиди здесь, а то замерзнешь, Ритика. Я быстро.        — Ну ладно. Тогда ты у него сама спроси, что туда кладут, ладно? А я запишу потом, — охотно согласилась та.        Хмонда невесело кивнула. Уже снаружи, одетая, приглаживая мокрые волосы, она пугливо огляделась, словно обокраденная Ритика могла за ней гнаться, и бросилась бежать, поймав несколько недоуменных взглядов. Ей срочно требовался дурман. И она была готова убить проклятую белоглазую. До сих пор тра-синэ никогда так низко не пакостила. И не осознавала, насколько глубоко ее падение...