9. Что, если прошлое лучше будущего?
5 февраля 2015 г., 21:53
Нынче, если пожмешь кому-то руку, нужно потом пальцы считать, все ли на месте. к/ф «Всё путём»
***
Еще недавно жалующаяся на усталость, Ящерица резво помчалась следом, надеясь на интересное и незабываемое зрелище. На ходу она давала ценные указания, куда надо сворачивать и, почти не запыхавшись, допрашивала, как же зовут того мужественного рыбака, спасшего ее от утопления. Лишь возле бани, построенной наподобие впечатляющих древних терм, ей пришлось затормозить и задуматься. Полуобнаженный босой охранник с чалмой на голове отпугивал не бутафорской секирой, а впечатляющим мускулистым торсом. Да и в росте он оказался на две головы выше щуплой Тиккирэ. Этот местный великан следил за тем, чтобы внутрь не пробиралась всякая бедная блохастая трущобная живность навроде Ящерицы. И если Хмонду он знал как падшую, но все еще обеспеченную тра-синэ, то ее напарницу не пустил бы даже на порог. — Шьялочка, ты ведь хочешь пробраться в женскую купальню? — полюбопытствовала огорченная наличием бдительного стража Тиккирэ. — Кстати, с плеткой тебя туда не пустят. Дашь мне подержать? Только не говори, что собираешься штурмовать баню... — Обойдешься, — не поддалась та, раздумывая: может, и правда отдать плеть? Придушит строптивая проныру — меньше проблем. Теоретически. Но долго планировать Шьяла не собиралась, уже подходя к охраннику. — Удачного дня. Напарницу мою не встречали? Должна была сюда прийти. Полноватая, высокая, в синем платье. Постоянно улыбается. Вместе с ней вторая — тра-синэ Хмонда, может, знаете. Грязная вся, как из помойки. — Видел. Сейчас внутри, — кратко ответил тот. Охранница и сама уже слышала знакомый голосок, неразборчиво чем-то возмущающийся. — Передайте, чтоб выходила, ее ждут. — Мне внутрь нельзя, — пожал плечами тот, — сама выйдет. Ждите. «Ждите, ждите», — передразнила про себя охранница, по понятным причинам не торопясь внутрь и прислоняясь к стене. Раз напарница болтает, дело может затянуться надолго. Но раз где-то неподалеку, то уже идет на выход. Угораздило же эту лентяйку потащиться именно в баню! — Может, отвлечь его как-нибудь? — тут же сунулась к мнимой девице непоседливая Ящерица. — А там либо она выскочит, либо ты зайдешь. Я бы, конечно, с тобой пошла, но меня не пуска-ают. Эй, Пипра! Можешь чего-нибудь у громилы стянуть? Например, эту тряпку с башки. Вроде бы ему не полагается без нее разгуливать. По какой-то там традиции. — Я летать не умею, — буркнул мальчик, едва догнавший быстроногих девиц, — а вот ты допрыгнуть сумеешь. «Замечательно. Те, кого подослали за мной следить изъявляют желание мне помочь. И все — лишь бы мы свалили. Сильно же белоглазой помешал простой посредник с подчиненными. Но чтоб я лентяйку из женской бани за шкирняк тащила?!» Шьяла с некоторым удивлением взглянула на выдумщицу: — Выскочит? Это ж не тюрьма, а баня. Кому надо ее там держа... — Но тут мелькнула здравая мысль: «А что если тра-синэ не заплатила и бросила? У этой же дуры денег-то не осталось почти». У Ящерицы же предположения оказались куда мрачнее: — Мало ли. Вдруг ее Хмонда мужикам повеселиться отдала... Тут иногда случаются такие забавы. — Ерунда, мы бы точно услышали. Так что она в парной, а не в плену. И скорее ее саму оттуда вытолкают, устав от болтовни. — Предлагаю лезть вон в то окно! — переменила план Ящерица. — Она-то выбежит, но в каком виде? Ответ пришел как по заказу, не дав сомнительной компании воплотить в жизнь свои сумасбродства… хотя бы на сей раз. На пороге собственной персоной нарисовалась пропажа, правда, узнали ее первым делом по габаритам. Волнистые, плохо просохшие волосы не прятала шляпка, а обычно безмятежное и приветливое лицо было полно замешательства. Но это заметили уже после. Уж больно странно пухленькая модница смотрелась в серых мужских штанах и мешковатой рубахе. — Ритика! — застрекотала Тиккирэ, бросаясь странному видению на шею. Охранник подавил желание дать пинка этой парочке оборвашек, отпугивающей посетителей, но это положение не исправило бы, даже наоборот. — Ох, они тебе ничего не сделали? Много было? Или все-таки отпустили? — Кого много? Одна упертая управительница, долго я с ней договаривалась, — опешив от такого внимания, выдала она. — Ой, а думала, что тебя завели к тем развратникам, что танцовщиц заказывают. Так ты штаны не с них стащила и никого не побила? Жаль. А мы тут со Шьялочкой за тебя так волновались, так волновались… Теперь я все-е про вас знаю, голубки. Так это из-за тебя Шьялочка… — …Сюда притащилась, как будто подрядилась в няньки? — подхватила та, чувствительно ткнув в спину болтушку номер два. — Ой, спасибо, конечно, но могли бы не беспокоиться. Я вот больше переживаю, что с Хмондой случилось? Не обидел бы ее тот бесстыдник, который мою одежду спер! — И-и-и… — протянула Ящерица, а вслед за тем бесстыже расхохоталась, уткнувшись Шьяле в плечо: — Ритика не знает, что ли? У-у, бедненькая… — Теперь совсем бедненькая, — грустно сообщила оная, поняв буквально, — пришлось сережки отдать за… Эй! Чего это я не знаю? — взыграло любопытство. — Что надула тебя твоя несчастная Хмоша! — Шьяла ухватила обеих за плечи и повлекла в сторону, решив, что вести беседы на пороге дорогого заведения однозначно не стоит. Может, удастся с одной острой темы на другую перескочить. — Что, не заплатила и одежду утащила? Хороша-а подруга, ничего не скажешь! — Это не она, ты что! — с горячностью слепца возразила Ритика. — Просто, наверное, стряслось что-то, и ей пришлось срочно убежать, а вещи… банный вор умыкнул, ну конечно! Охранница, не найдя слов, зашипела сквозь зубы, шокированная столь дремучей наивностью. — Да тот же самый Пипра может подтвердить, что она наверняка… И куда он делся? Смылся под шумок. О! А это что-то знакомое… — Впечатленная Ящерица полезла в помойку, но взять в руки изгаженный кулек одежды так и не решилась, а посему поспешно вернулась обратно. – Та еще гадина твоя Хмоша. Что, впрочем, и требовалось доказать. Если вы отсюда не уберетесь, то с вами и не такое приключится! Впрочем, у Шьялочки уже выбора нет. Она навеки обесчещена… одним ужасным одержимым существом в маске. – Смеялась или плакала Ящерица, уткнувшись лицом в ладони, понять было сложно, но второе – едва ли. — Не волнуйся, — с притворной лаской успокоила «обесчещенная», — я всегда могу смыть позор кровью одержимого существа в маске, и все будет в порядке. Выбор как раз-таки имеется. «Не знаете вы, что приключится здесь, если мы уберемся раньше, чем переловим сирен», — закончила она про себя. Ящерица замерла, приоткрыв рот, потому как в столь необычном тоне ей еще не угрожали. Хозяйка повышала голос до звона в ушах, Хмонда шипела, а Пипра отчаянно верещал. Синеглазка же был настолько погружен в свои проблемы, что достать его оттуда не могла даже Тиккирэ. И, нужно заметить, ласковый голос временно все ранее услышанные угрозы затмил. — Я за тебя обязательно отомщу. Мы ведь подруги, верно? — неубедительно заикнулась она. Тут уж сама Шьяла замешкалась, заподозрив недопонимание: кому мстить-то и с какой стати? — Подру-уги, — тоскливо протянула Ритика, разом обнимая их за плечи, — это же так здорово! А вот со мной эта вредина уже много лет не желает дружить! Хоть Хмошу повстречала, и то все как-то странно обернулось… — А мы будем все вместе дружить! — предложила Ящерица, прекрасно понимая: ничто так не портит репутацию, как столь сомнительное знакомство. — Хмоша пусть сидит одна со своими мертвяками. О! А давайте пойдем на кладбище и откопаем ейного мужа? Пусть уж любит его каким стал, а то чего с надгробием общаться… — Общайтесь-общайтесь, — вырываясь из захвата, закивала охранница. — Одна без белья в бане оставила, а другая в центре города оставит. С лопатой. Из-под труповыкопа. — Ну ладно тебе, Шьялочка, что ты… — С тобой она дружить не хочет, — тут же «перевела» Кирэ, — и раз ты такая безнадежная, то я с тобой тоже больше не дружу. Что, Шьялочка, пойдем к дядюшке? Ее излияния прервал пронзительный крик, донесшийся из-за забора, огораживающего открытый бассейн позади бани. Проныра тут же сделала охотничью стойку, но упустить чужаков не могла. Рано. Нужно убедиться, что они прониклись ситуацией. А что, вполне на то похоже. Охранница молча дернула коллегу за обвислый рукав, сделала пару шагов… Поняла, что болтушка тоже не прочь выяснить причину переполоха, и повлекла ее следом, цепко ухватив за плечо. — Она вжихнула хвостом прямо по моей ноге! — вещал из-за забора тонкий голосок на грани истерики. — Здоровенная и скользкая… У вас что, бассейн с морем соединяется? — Там стоит прочная решетка, крупнее головастика сюда ничто пробраться не сможет. — Рыбу в бассейн запустили? — выдвинула версию уволакиваемая Ритика. — Главное, чтоб не акулу, — процедила Шьяла, налегая еще сильнее. Смешно будет, если там действительно невообразимым способом оказалась сирена, которую ловцы упустят из-за того, что по глупости не успели посылку забрать вовремя. Но еще неразумнее пытаться изловить морскую тварь без защиты, искателя и практически без оружия. Хватит на сегодня позора. Ящерица заволновалась сильнее, затем все-таки прыгнула на забор, уцепившись «когтями», и неимоверным усилием для тщедушного тельца подтянулась. Где найти чужаков, она уже знала. Никуда они от нее не денутся.***
Идею явиться с повинной Шьяла без особых колебаний поддержала. Когда выяснилось, что обе подручные промотались по городу, влипая непонятно во что, а посылку так ни одна и не забрала, понадеявшись на вторую, да еще и солнце на боковую уже клонится... Рванули по назначению, словно грабители от стражи, но возле остроносого почтового кораблика поджидала главная подлянка, венец всех неудач. Позевывающий бородач, неохотно оторвавшийся от вырезания на пустом кокосе забавной рожицы, известил, что посылку недавно забрал сам адресат. Нарочно ли Махавир зашел проверить добросовестность подручных или заглянул случайно, просто проходя мимо, сути дела не меняло. Подчиненные не справились с простейшим поручением, и на сей раз исключительно из-за собственной растяпистости. Только и остается честно ее признать. Поэтому извиняться привычная к этому делу Ритика начала с порога, широко распахнув дверь и выпалив скороговоркой: — Мы правда не хотели, извим... м-м? Зажавшая ей рот Шьяла тихо цыкнула в ответ на обалделый взгляд, что без слов вопиял «Мы же договорились повиниться!». Махавир был так зол и раздраконен, что даже взглядом нерадивых работниц не удостоил, не то что приветствием. Не мог же он попросту не заметить столь шумного вторжения? Точно игнорировал, и ничего хорошего это не сулит… Только-только взошедший полумесяц любопытно подглядывал в распахнутое окно, словно хотел через плечо искателя подсмотреть, от кого же тому пришло письмецо? Сероватый лист загнулся уголком наружу, явив кривые огромные буквы, словно вышедшие из-под руки человека, едва научившегося писать и вдобавок близорукого. Неразлучная шляпа лежала рядом, на столе, грея дыры возле затухающего огарка, и казалась ровесницей своего хозяина, в каких-то сорок два почти поседевшего. Махавир успел сбрить колючую щетину, словно не послание намеревался прочесть, доставленное с оказией, а по меньшей мере на ответственную деловую встречу отправлялся. Вон, возле уха пятном белеет клочок бумажки, прилепленный на царапину от бритвы, да мокрые рукава подсыхают. Искатель так сосредоточенно и пусто смотрел на лист, что Ритика поневоле вернулась к отвергнутой было версии: не зол до потери дара речи, а просто… не заметил подручных? Шьяла-то оказалась сообразительнее, сразу разобралась и спиной вперед ретировалась из комнаты, волоча за собой коллегу. — Да что такое? — в коридоре отпущенная болтушка явно вознамерилась прояснить все ускользнувшее от понимания. — Думаешь, не время ему мешать? Это ему вместе с посылкой пришло, да? Или он весточку ждал и потому к почтовому кораблю зашел? А от кого, вот интересно! — Ну, разгалделась, — скривилась недовольная охранница, в который раз запахивая на груди халат. Размер и крой традиционного воинского одеяния маскировали замечательно — и не разберешь, есть ли под ним нательная рубашка и причитающиеся девушке достоинства. Но Шьяла все равно чувствовала себя уязвимой и за пару часов успела обзавестись нервной привычкой поправлять одежду по поводу и без. — Везде свой нос суешь. Нигде не укроешься от тебя. Понятно, почему твоя Хмоша от тебя шарахается! Ритика отшатнулась, как от удара, и несколько раз часто моргнула, удерживая обидные и неуместные слезы, да и ответ вышел хоть и беззаботным, но слишком уж ровным: — Что поделать, обычное женское любопытство. Девица мнимая проводила девицу настоящую донельзя подозрительным взглядом, расслышав в сказанном намек. Мол, у меня-то причитающееся любопытство есть, а тебе не понять, потому что… На этом Шьяла тряхнула головой и запрыгнула на подоконник. Двух догадавшихся за один день было бы чересчур много, да и с чего бы Ритике говорить об этом сейчас, если за несколько лет ни в чем не усомнилась. Робко кольнуло что-то вроде раскаяния за извечную вспыльчивость. Все-таки угроза разоблачения — не повод кидаться на соратников. Могла бы просто поделиться догадкой, что письмо Махавиру пришло от жены, и потому не стоит по пустякам его тревожить… Главное, не представлять на ее месте сестру. Иначе начинает копошиться в душе покровительственное желание защитить — а к чему оно? Затевать же с Махавиром разговор об отплытии Шьяла не собиралась. Не сейчас. Да и, может, не придется. Препарат, защищающий от «чар» морских певуний прислан и все-таки, ценой невообразимых глупостей, получен. О корабле и всяческих мелочах искатель наверняка договорился, да и в стратегию чуть позже посвятит. Грядет охота на сирен. А после их поимки сотрудники ОПИУМА №3 покинут этот остров в любом случае.***
Тиккирэ вернулась под вечер, вся мокрая, со слабо, но от этого не менее отвратительно воняющим свертком под мышкой. Она едва держалась на ногах, но увидев, что ест удобно разлегшаяся тра-синэ, тут же ожила. — Это ведь он! — бросаясь на тут же отгородившуюся книгой Хмонду, дрожащим голосом простонала Ящерица. — Он самый? — Да, твой самый хрен-нанансай… или как его там? — Хмоша, ну ма-а-аленький кусочек! — заныла нервничающая Кирэ, и ее опасения оказались не напрасными. — Врагов мы не кормим, — поучительно изрекла тра-синэ, кладя в рот очередной сочный кусочек. Пипра благоразумно из-за дивана не высовывался и там тихонечко чавкал своей долей доносчика. — Ты уж определись, на кого работаешь, милая, а потом за платой приходи. — Странная ты сегодня, — садясь на оскорбленно скрипнувший столик, протянула Ящерица, с подозрением принюхиваясь. Так и есть. Обдурманилась. И без нее! Еще и фрукт заморский жрет! — И за кем ты сегодня охотилась? — безмятежно поинтересовалась зловредная Хмоша, небрежно стряхивая шкурки на пол. Там их давно дожидался выпущенный из клетки прыгун. — За сиренами, — буркнула та. Прыжки через забор оказались напрасными. «Рыба» если она там и была, то давно уплыла, а тамошняя сторожиха отлупила «трущобную крысу» скрученным мокрым полотенцем. Не то чтобы это оказалось больно, зато обидно-то как… Хмонда сполна насладилась задуманной местью, и паршивое настроение начало медленно, но верно подниматься. Она очень обрадовалась известию, что с Ритикой все относительно благополучно, и позлорадствовала неудаче Ящерицы. Госпожа тоже не отказалась от участия в травле и, охотно наградив тра-синэ дурманом, дожидалась обделенную у себя в комнате. Удача располагала к радушию, и пойти выспаться Хмоша предложила вполне искренне. Однако взбешенная дурманщица решила выпить горечь своего предательства до последней капли и отправилась на разборки. Так славно молодая тра-синэ не спала уже давно. Но даже в сладостных грезах ее не оставляло щемящее чувство утраты чего-то жизненно важного. И каждое утро она просыпалась с ужасом, осознавая, что Лэйми больше нет. Одеяло было теплым, даже излишне, но почему-то всю пустую темную комнату окутывало ощущение холода. Вещи казались давно забытыми, пыль придавала сходства с нежилым помещением. Как бы Хмонда ни украшала свой уголок, какие бы цветы, игрушки, статуэтки ни притаскивала — они не заполняли эту тягостную пустоту. Сейчас девушка жаждала увидеть хотя бы ту же Ящерицу, но той как назло не было. Хотя в другое время крутилась бы поблизости, пытаясь жестоко отомстить. За окном на улице было темно и жутко. Окончательно передумав спать, тра-синэ поднялась и распустила волосы, встав напротив зеркала. Ей хотелось вспомнить еще больше о прошлой жизни. Томная нега в теплой воде, давно забытые черты подруги — все это растеребило что-то сокровенное, закопанное в недрах души. Захотелось как-то побаловать себя, приодеть, украсить… Хмонда зажгла свет и принялась за дело, впутав в кудри гребень. Волосы она не отращивала, поэтому прическа получилась не ахти. Недовольно поморщившись, девушка отложила в сторону черную помаду и вытащила пыльный ларек, полный всяческих мелочей и безделушек. Накрасив ресницы, полуночница с сожалением обнаружила, что мочки ушей успели зажить, и сережки свое законное местечко потеряли. Пришлось довольствоваться ожерельем… но с ночной рубашкой оно совсем не смотрелось. Ряд одинаковых черных нарядов да жавшаяся в углу «рабочая одежда» совершенно не подходили к нынешнему настроению. И как в это пугающее соседство втиснулось легкое белое платье, не поняла даже Хмонда, не приносившая из своего особняка сюда ничего лишнего. После завершения туалета девушка поняла, что себя не узнает. Она вдруг осознала, что весьма и весьма еще молода. Красавицей, конечно, сложно назвать, но в сравнении с местными девицами очень даже… Рассмотрев себя со всех сторон, Хмонда почувствовала, что чего-то ей все еще не хватает. Как выяснилось, внимания и восторгов. Все-таки жаль, что Тиккирэ поблизости нет… Ну да ладно! Днем тра-синэ не осмелилась бы выйти из особняка. Ей почему-то казалось, что все осудят ее за снятый траурный наряд, хотя многие уже на следующей неделе шли на танцы в новом платье, а через месяц выходили замуж (Нравы тут были простые и безо всяких там непонятных заморочек). Ночью же оставалась надежда, что никто ее не заметит. Хмонда осторожной грабительницей скользнула вдоль стены в тень, но повернула почему-то не к кладбищу, а к морю. Угрюмый берег во мраке выглядел еще более зловещим, зато сейчас тут действительно никого не было. Тра-синэ прикрыла глаза, жадно дыша морской прохладой, и медленно пошла вдоль обрыва. Когда-то девушка боялась сюда приходить, наивно полагая, что здесь живут чудовища, но потом появился Лэйми, а с ним она уже не боялась ничего. — А если я упаду в воду, ты спасешь меня? Тогда она еще не умела плавать. Это была их четвертая встреча, когда оба начали понимать, что расстаться уже не смогут. Она осознала, что никуда его не отпустит, а он стал опасаться, что не вернется домой. Всем местным чужак казался странным. Из-за светлых волос его считали рано поседевшим, нефритовые глаза многих пугали, а над странными повадками смеялись даже дети. Но Хмонда с тех пор, как вживую его увидела, перестала слышать других. Для нее он был прекрасным иноземным принцем, а не богатым чудаком, не находящим себе места на белом свете. Тогда он лишь рассмеялся, услышав ее опасения, и крепко прижал к себе. Тра-синэ вздрогнула, словно за миг до его прикосновения, и распахнула глаза. Она стояла на самом краю, а внизу маслянисто блестящие волны упорно шлифовали камни. «А мы помним, — говорили они, — мы все видели. Знаем. Вы умрете, а мы продолжим свою работу, пока здесь не появится новый прекрасный морской грот…». Хмонда отошла от заманчивой бездны и села под деревом. Отсюда простирался бы прекрасный вид на побережье, не будь так темно. Воспоминания все еще настойчиво просились наружу, и вдова вновь закрыла глаза, позволив грезам увлечь в тот уже разрушенный мир… На кладбище она бы не смогла представить, будто Лэйми все еще жив.
