13. Что, если среди белых креветок заведётся чёрная?
1 мая 2015 г., 22:54
— Боже упаси! У меня аллергия на празднества, — тихо проговорил он, понимая, как неприлично такое признание. — И у вас тоже? Марк Леви, "Странное путешествие мистера Долдри"
***
Теплый вечер радовал сияющими лепестками волн, отражающих красоту заката. Над морем всё кружили мерзко вопящие птицы, высматривая заблудившихся в бухте креветочек, по берегу бродили голодные кошаки. Крысы — и те выползли из своих нор, но обретались не у воды, а на рынках, где в ведрах взбешенно плескались еще живые креветки. Если так можно назвать этих крупных белых гадин с длиннющими усищами. Креветки были вкусны. Нет, это недостаточно могущественное слово, чтобы описать им получаемое от вкушения блаженство. Сочное белое мясо просто таяло во рту, а от одного его запаха голодные падали в обморок. И пускай внешне морские гады выглядели зловеще и совсем несъедобно — их ели даже аристократы. Первыми опробовали этих подводных скитальцев трущобники, которые не боялись отравиться. Вскоре парочкой усачей удалось угостить рыбаков, а затем дело пошло-поехало. В дни, когда креветки оказывались вблизи Тайнлонгу, все население высыпало на берег настоящей облавой, от мала до велика. Даже старики охотно участвовали в ловле, ведь большая часть добычи уходила на продажу... Нынешний праздник в честь божественно вкусных креветок был омрачен пропажей двух рыбаков. То ли те поторопились с празднованием и валялись где-то в кустах мертвецки пьяные, то ли ненасытные сирены решили разнообразить свой рацион человечинкой. Однако рынок устроен был знатный, костюмы приготовлены превосходные, и дело оставалось только за весельем, вызвали которое элементарно. Крепким ромом. Рыбаки праздник уважали исключительно благодаря дармовой выпивке. Игрища же устраивали для детишек, которые не проводили дни напролет с распроклятыми креветками, упорно не желающими забираться в ловушки, не мокли под дождем, не ныряли вынимать зацепившуюся за риф сеть. Лишь у некоторых трудяг оставались силы на беготню, остальные же толпой вваливались в кабак и там лениво безобразничали. Для порядка. В детстве Тиккирэ Тари Праздник Креветок обожала. Потом она поняла, что в этот день удобно грабить пьяных разбогатевших рыбаков, а теперь шла на совсем серьезное дело — встречу с каким-то подозрительным головорезом. И, вероятно, бывшим пиратом. Он уже представлялся ей бодрым одноногим хехекающим старичком, любящим травить байки о былых лихих делах. Ящерица заранее их обрывала и рьяно надеялась, что будущий доставщик дурмана упьется и каким-то дивным образом окажется сразу в покоях тра-кесси. Разбиралась бы сама со всяким опасным сбродом! Костюм Кирэ нарочно сшили выделяющимся — и в самом деле, среди похожих на привидения белых креветок черная сразу бросалась в глаза. Пару раз дурманщице уже кричали «тухлая», один раз запутали в сети, пять — поймали... Все это отнюдь не улучшило и без того паршивого настроения. Кому приятно, когда заместо праздника ты должна полдня думать об «очень важном поручении»! Да еще зная, что поблизости вертится Синеглазка, которому поручено следить за тем, чтобы Ящерица не натворила глупостей. Вычислить его среди прочих веселящихся посланница не могла — лица многих были скрыты пугающими креветочными мордами. Да и чем это поможет... Тиккирэ и не догадывалась, что даже Хмонда, вопреки своим принципам, лично отправилась за ней проследить. Чтобы пьяные рыбаки не посягали на ее личное пространство, вдова нарядилась в мужнин маскарадный костюм разбойника. Повязка, скрывающая нижнюю часть лица, успешно оправдывала отсутствие усов, а шляпа — памятные завитки волос. Пистолеты да сабля отпугивали любвеобильных креветок, а в том, что грабители тоже ловят ряженых, сомнений не возникало. В кого только молодежь не наряжалась... Ящерица угрюмо застыла на середине моста. перекинувшегося через тухлую, воняющую помоями речку. Сюда, вроде бы, и просили подкатывать этого подозрительного типчика. Жаль время не уточнили. Весь день ей, что ли, стоять? Вон какие-то пьяные креветки бандита поймали и в сетях волокут в кабак. А там через костер прыгают. Ой, а через дорогу магазин со сладостями да экзотическими фруктами! Наверняка в честь праздника завезли такую красотищу, что и глядеть-то вкусно. А на рынке, а на рынке... Небось всех закопченных креветок на бубовых палочках распродали... Рот наполнился слюной, и Кирэ горестно уставилась в мутную воду речки, чтобы не завидовать чужому счастью. Увидев плывущий башмак, она заинтересованно перегнулась через перила, прикинула расстояние и плюнула. Мимо. Раздосадованная дурманщица повторила попытку, но опять промазала. Башмак насмешливо кланялся, качаясь на волнах, и готовился поднырнуть под мост. Понадеявшись, что никто из врагов мимо проходить не будет, Ящерица свесилась еще сильней и приготовилась к решающему плевку... Пинка никто, к счастью, не выписал, зато башмак вдруг «поймал» брошенный кем-то камень и самым вопиющим образом потонул. Возмущенная Тиккирэ с невнятным воплем обернулась, приготовившись негодяя проучить. Как — она еще не придумала. То ли выбрать новой целью для плевков, то ли пустить на дно доставать утопленника. Злоумышленник, чем-то знакомый не то пират, не то служивый матрос, неторопливо вышагивал вдоль правого берега к мосту, почти достигнув места встречи. В ладони поскрипывали боками мелкие камешки, из-под заломленного темного берета выглядывали короткие черные лохмы, а пол-лица еще и повязка прятала, только отчего-то неподобающе синяя и в клеточку. Наверное, для напоминания, что костюм все же маскарадный, а то крепкая плеть на одном боку и сабля на другом выглядели для праздника чересчур достоверно. — Эй ты, бандит! — сердито окликнула его дурманщица. — Нормально подойти не мог? Очень «отчаянно» у беспомощных женщин развлечения отнимать. Согласен плыть-то, когда там сиренами все кишмя кишит? Больно ты… молод… — Ты всех, что ли, встречных плыть сливными маршрутами отправляешь, мрачная креветка? — Нет, только всяких нахальных типов, — упирая руки в бока, с самым серьезным видом ответила Ящерица. — А с виду такой скромный… Костюмчик-то — не позавидуешь. И плетка, чтоб креветок разгонять… Плетка… хм… — Ну-у, это еще вопрос, кому больше с нарядом не повезло, — напомнил тип, останавливаясь у моста и окидывая возмущенную Кирэ смеющимся взглядом. — Хотя черные креветки мне не попадались. Раньше. — Ну а ты попробуй, вдруг вкусная? — пятясь, предложила трущобница. — Или просто грязная, или чем заразная… Все равно не догонишь! «Сама напросилась!» — выпустив из рук трофейные камешки, бросился следом «рыбак», не торопясь браться за ловчий инструмент и, видно, вознамерившись изловить вертлявую голыми руками. Поймать трущобницу — задача не из легких, особенно если та в Тайнлонгу выросла. Тиккирэ погоне не доверяла и постоянно оглядывалась, чтобы убедиться в преследовании. Охотник тоже был не дурак побегать и азартно несся за шустрой добычей через добрых полгорода, петляя переулками и проскакивая сквозь толпу, пока очередной взгляд через плечо не сообщил «креветке», что бегун где-то спекся и отстал. — Ну вот, — вслух расстроилась та, прислоняясь к грязной стене, жадно вдыхая не очень-то свежий воздух. — Слабак. А плетку такую я где-то уже видела… Усталая Кирэ вспомнила о деле и лениво поплелась обратно к мосту, заглядываясь на редкие, но богатые витрины магазинов. Опять, что ли, на кошельки охоту устроить? А то у всех праздник, а ей весь день на мосту торчать. Еще и голодной! Ловец напомнил о себе внезапно — вынырнув откуда-то из переулка за спиной. И торжествующе заломил Ящерице руку, прижимая к себе. Судя по тяжелому дыханию, это был тот самый, сине-клетчатый, а уж голос и сомнений не оставил: — Не знаю, заразная или нет, но жутко самоуверенная! — Только не кусай! И вообще это нечестно! — Честно-нечестно, мы вроде не на поединке, — ерничал «матрос». — Хм… Да что тут кусать-то, и на похлебку не хватит! — Чего? — оскорбилась добыча. — Надо было тебе раньше появиться, когда по берегу во-от такая плюшка прогуливалась! Ты это… как будто знакомый. Чудно так. Мы с тобой никогда не дрались нигде? — Не-ет, вряд ли, — покрутил он головой, однако, помня пословицу про карася в руке и белоспинка в море, пойманную «недопохлебку» ради мифических пышек не отпускал. — Я только ради праздника приплыл, а завтра снова на работу. — И тебя не подослали к нам дурман возить? — продолжала недоумевать Ящерица. — Чего ж ты тогда… Просто мимо проходил? — Интересных креветок ловил… зачастую. Иногда наоборот. Одна попалась такая здоровая, задиристая и поддатая, что сам еле ноги унес. Молотобоец ей нарядился, не иначе. А еще… — Тут из-за угла выскочила и скрылась за другим очередная потенциальная добыча, оригинальная под стать Ящерице — голубая и в кокетливой шапочке над страшной креветочной мордой. Следом проскакали трое рыбаков, вознамерившихся поймать эту упитанную диковину. — …Такие бывают, — хохотнул матрос. «Вот вляпалась-то!» — горестно осознала дурманщица, пытаясь вспомнить, что успела сболтнуть. Вроде имен не называла, а контрабандой мало ли народу занимается… — Ну все. Поймал так поймал, — охотно согласилась она. — Понял, что даже на похлебку не хватит… и отпустил? У меня вообще-то дела важные. Нету времени на разговоры пустые. — Правильно, пустые совсем ни к чему, — согласился он, ловко перехватив креветку под руку. — Знаешь поблизости кабак? Раз на похлебку не хватает, надо хоть откормить для следующего праздника, а то безобразие, право слово… — Ой-ой, а ты меня ни с кем не путаешь? — осторожно поинтересовалась Ящерица. — Я в кабаки с незнакомыми мужчинами не хожу… А у тебя что, золотишко есть? По костюму и не скажешь. — Нилам. А со знакомыми? — Со знакомыми… Ну пойдем. Я Кирэ. Но все меня по-другому зовут. В зависимости от ситуации. А тебе правда нравятся такие упитанные креветки, как та, голубая? — Их проще хватать. Зато за шустрыми бегать интереснее. А по тебе и не скажешь, что креветкой быть по душе, носишься как охотница. Или ты для разнообразия? — Чего это «как охотница»? Как получается, так и удираю. Откуда плетка-то такая у тебя? — А? — он машинально глянул вниз и толкнул дверь шумного заведения. — Да трофей. Прошу. Внутри тоже праздновали — как умели. И насколько были в состоянии. Зато в кабаке заманчиво пахло едой и одуряюще — хмелем. Креветки настоящие шкворчали на сковородках в кухне, креветки ряженые вместе с рыбаками охотно потребляли «собратьев» и вразнобой стучали кружками. — Выглядит очень интересно. А пахнет еще лучше, — пытаясь отыскать свободное местечко, дрогнувшим голосом выдала Ящерица. Позирующего разбойника, на коего взгромоздились аж пять фигуристых креветок, она не заметила. Бандит смотрелся зверски, особенно выразительно полыхал полный гнева взор. Но вырваться из плена сетей и упитанных телес бывший ловец не мог. Самозваный художник оживленно возил по холсту какой-то грязью, уделяя особое внимание телосложению креветок, зеваки давно разбрелись, и лишь какой-то неприметный ряженый заинтересованно глянул на живописную группу натурщиков. И гаденько хихикнул. — Да не то слово, — оглядываясь, словно в ожидании подвоха, подтвердил Нилам. — О, гляди, туда можно! Ящерица тут же местечко заняла и принялась с любопытством оглядываться, словно попала сюда впервые. Незнакомца она больше пугалась, чем стеснялась, поэтому с заказом не торопилась. Благодетели на ее пути встречались крайне редко, как и всякие злоумышленники. И вообще обычно люди от нее шарахались. А этот странный такой… Может, с того корабля утопшего? Припомнил, что она сирен вызвала, и отомстить решил? Так, как это проделывала Хмонда… Последняя между тем оказалась зоркой и спутника напарницы мигом узнала. Трудно забыть плеть, рукояткой которой тебя по голове потчевали. Ладонь коснулась одного из револьверов, но проклятые девки слезать не намеревались. Если стрелять, то потом и сбежать нужно вовремя, чтобы тебя на месте не судили, а так остается только смотреть да губы кусать с досады. А тут еще одна в компанию заявилась, вдобавок такая увесистая! Принимающий заказанное угощение Нилам почему-то старался в сторону оной даже не смотреть, чтоб ненароком не привлечь внимание. — А ты, Кирэ, выходит, моряка ищешь? — припомнил он встречу. — Здесь же поди одни рыбаки, и те в море плыть боятся. Не Миартрис, мягко говоря. — Раз ищу, значит надо! — говорить на эту тему Ящерица не намеревалась и вскоре погрузилась в более увлекательный процесс, чем беседа. Да и тяжело брякнувшаяся к ним за стол «креветка» с полной тарелкой съестного к разговорам не располагала… До тех пор, пока не подала сиплый голос: — Эй, черная, я тебя по всему городу искать должен, да? Брала бы тогда с собой мост, чтоб приметить проще было! — Ой, бедненький, запыхался поди? Ну извиняй, Ниламчик, дела — они такие… Мост мне не разрешили забрать. Говорят, общественное достояние. — Вот и терлась бы вокруг энтого достояния — кому моряк нужен, тебе или мне? — не оценил новоприбывший под скептическим взглядом «матроса». — Этот не со мной, — пояснила Тиккирэ, — он не в курсе дела. Может, найдем уголок поскромнее? — Не трудитесь, — оставляя почти нетронутую тарелку, поднялся Нилам и подмигнул незавязанным глазом. — Лучше еще поохочусь, когда еще доведется. Бывай, Кирэ. — А говоришь — не с тобой, — провожая подозрительным взглядом канувшего в толпу охотника, напомнил присланный пират. — Не со мной, я до сегодня его не видела, — отперлась дурманщица. — Давайте уговариваться. И спешу обрадовать. Мне велено не торговаться. На шушукающуюся парочку креветок никто внимания не обращал — эка невидаль, когда посреди кабака эдакая композиция! Но в разгар переговоров все-таки возникла неожиданная заминка: еще одна наглая белая особь в костюме по-хозяйски уселась подле них со словами «Черная. Я тебя еле нашел, ты че, уже с этим вот договорилась, э?» — Кто успел, тот и съел! — раздраженно рявкнула Тиккирэ, с подозрением глядя на обоих. — Вы еще подеритесь теперь. Притихшая Хмонда зло сощурила глаза, пытаясь запомнить приметы странных креветок. Она осознала, что дело порчено, еще увидев Шьялу, теперь же и вовсе беззвучно тоскливо взвыла. — Чего это «кто успел»? — возмутился второй. — Я, может, задешевле могу ваше дело выполнить! — Раньше надо было подгребать! — окрысился первый, в маске выглядящий смешно и угрожающе одновременно. — О, черная! — радостно завопил от дверей кто-то третий… «Какое счастье, что я послала Ящерицу», — впервые Хмонда нашла в своем пленении положительные стороны. Но почти тут до нее дошло, что про свой план она кое-кому говорила, а этому «кое-кому» Тиккирэ очень не понравилась. «Убью гада», — мрачно пообещала себе тра-синэ, наблюдая за тем, как перепрыгивает через стол Ящерица, громогласно посылающая всех белых креветок в отдаленное непроизносимое местечко, где закапывали дохлятину, подбираемую с мостовой. Выбежав из кабака, Тиккирэ помчалась к переулку потемнее, на ходу срывая проклятую одежку. Жаждущие денег пираты бросились было следом (то ли денег заработать, то ли упрятать саму нахалку в означенное место), но столкнулись в дверях, и после короткого гневного разговора разошлись, даже толком не подравшись. — Ой, чего творится, — охнул рядом голос Ритики. «Ее только не хватало, — прикрывая глаза, размышляла тра-синэ, — а эти креветки либо хорошо играют, либо ими вправду просто попользовались. Погорячилась ты опять, Ящерица. Спросила бы, кто послал, кто денег за встречу пообещал… А что, если та подозрительная компания? Нет, не Рит. Едва ли ее посвящают в важные дела. А вот мерзкая вертлявая девка… Ловко придумала. Кирэ и меня в мужском костюме не узнала… и ее, кажется, тоже. Иначе не отпустила бы». Думы были прерваны поцелуем в щечку. Пока Хмонда брезгливо кривилась, слюнявая креветка поднялась и отправилась смотреть картину. Следом рванули и остальные. Освобожденный разбойник резво драпанул из кабака, жаждая мести за все неудачи. Благо пистолеты заряжены. Допросить сначала или сразу пристрелить гада? Решив импровизировать, Хмонда целеустремленно зашагала к особняку, вглядываясь в веселящихся. Скорее всего негодяй где-то здесь… ну или хоть на Шьяле отыграться можно, нечего в чужие темные делишки лезть! Пираты же, мало отличимые от прочих гуляк, недолго еще заседали в кабаке, запивая и заедая тоску по уплывшим барышам. По крайней мере, двое из троицы…***
Не всех тянуло на шумные сборища, сколь бы заманчивыми они ни были. Капитану, рассевшемуся на памятном обрыве, больше удовольствия доставляло общество бутылки вина и раскинувшегося под ногами моря, которое, впрочем, трудновато уже было различить. Светлая полоса на горизонте напоминала об утонувшем солнце, однако сумерки густели с каждой минутой. Самое время устроить «Бродяге» поминки, пока никого нет. Однако понаслаждаться ему не дали — приставленный к виску револьвер мало к этому располагает. Другой рукой злоумышленник цепко приобнял шею, чтобы пленник не попытался от пули уклониться. — Пять слов на оправдания, или я стреляю, — сухо уведомил знакомый деловитый голос. — Больше я слушать не стану. И не пытайтесь прикинуться, что ничего не знаете. Я выстрелю. Итак, пять слов. Я слушаю, капитан-шутник. — Не мешайте, я занят, — флегматично отозвался Викрам, уложившись в регламент даже с запасом. — Извините, но придется. Спущенный курок резко щелкнул. Проклятье, ну что за старье собирал покойный супруг! Осечка стала неприятной неожиданностью, а времени на перезарядку не было, поэтому разбойник перехватил оружие и замахнулся, целясь в висок. Однако раньше сам грохнулся оземь, подсеченный рукой под колени. — Брагой упились, синэ? Что за шуточки? — Это у вас шуточки! — злясь из-за проклятой слабости, прошипела Хмонда, срывая с лица мешающую дышать повязку и перезаряжая револьвер. Небыстрому делу снова стал помехой попахивающий вином и талантливо недоумевающий Викрам — заломил руки взбесившейся аристократки за спину и стал высвобождать опасную цацку из пальцев. — О да, сижу на берегу с бутылкой — очень смешно. Обхохочешься! — Вы решили завербовать для нас команду? — вырываясь, продолжала бушевать она. — Так поймите же, я просила одного человека, только одного! У нас есть люди, которые станут помощниками. Кого вы хотели проучить? Я вам поверила, мерзавец, у вас честное лицо… А вы… — А я одного и нашел, больше никто не пожелал. Да не выкручивайте себе руки, потом еще будете мне синяки предъявлять! Что не так? Говорите толком. Он с ребятами приперся? — Они начали атаковать не вместе, — покорно притихнув, сообщила дурманщица, — но и не передрались. Уж не знаю, поймал ли кто Ящерицу… но встречаться с ней мне теперь не хочется. Представляю, каково ей было. — Так ничего не вышло? — А что из этого могло выйти? Кирэ сглупила и убежала, а я… — Хмонда начала краснеть, так как поняла, что не хочет говорить, чем была занята в то время сама. — Я вмешаться не могла. — Вот оно как… — Викрам задумчиво почесал нос рукояткой револьвера и, опомнившись, тра-синэ отпустил и водрузил на ноги. Но оружие оставил при себе, видно, в качестве трофея. Или гарантии, что снова не кинутся отправлять на тот свет — туда осиротевший без корабля капитан уже не стремился. — Обычно им хватает ума не трындеть о намечающихся делах, но если хорошенько накидать за шиворот… Или он, обещанный головорез, вздумал меня подставить. Тогда странно, что толпа ограничилась троицей, а не десятком. А знаете что? На торгах можно было хорошо сбить цену! — Вы дурманщиков не знаете, — фыркнула Хмонда, — они очень нервные. Как только что-то не по плану — сразу паника. Кирэ всегда выделялась. Она по-прежнему сильна, и из равновесия ее обычно сложно вывести. Но в последнее время с ней что-то странное творится. Отдайте мне револьвер. Отдайте, я почти всю коллекцию растеряла. Вначале у меня было прекрасной работы ружье. Потом шнеппер. Я не могу ходить безоружной. А этот сломан, он так, для устрашения. — Вижу, что паника, — подтвердил он, намекая на недавний инцидент. Взвесил оружие в руке, но все же вернул, самонадеянно, но не безосновательно рассудив, что в случае чего и вооруженную противницу одолеет. — Ну ничего, найдем еще пирата. Всем пиратам пирата! — Не надо всем пиратам пирата! — испугалась тра-синэ. — И вот что, милый человек. Хотите сегодня подзаработать деньжат? — Ящерицу-паникершу ловить? — Вы умеете драться. Я — нет. Все, что вам нужно будет делать — следить за тем, чтобы никто не прикасался ко мне. Сейчас город просто кишит отвратительными нетрезвыми личностями. Впрочем, и вы… — Отвратительный или нетрезвый? — с любопытством уточнил капитан. — Не знаю, — безразлично отозвалась та. — Главное, чтобы хорошо охраняли, на ногах держались и не устраивали побоищ. Я иду искать Ящерицу, а заодно надеюсь на одну интересную встречу. — Ну на ногах я преотлично держусь! — беспечно и размашисто кивнул Викрам. — Чтоб свалить - это о-го-го сколько надо. Ну что, поступаю под знамена доблестной тра-синэ. Вперед и с песней! — И, распределив обязанности, «вперед» оставил Хмонде, зато запел сам, к счастью, не особо громко и вполне приличную морскую, а не какую-нибудь веселую и похабную, которых тоже знал немалое количество. — Нет, оставайтесь лучше здесь, — досадливо вздохнув, передумала вдова, — и ночуйте в каком-нибудь кабаке. Если к утру не протрезвеете. Она пренебрежительно кивнула, прощаясь, и вновь направилась к недалекому скоплению домов. — Потом не пожалейте! — на прощание крикнул певун. Со стороны особняка еще долго разносился его хрипловатый, раскатистый и хорошо поставленный крепкий голос, распевающий бодрый мотив.***
Забравшись так далеко в трущобы, что в праздничном шуме перестали выделяться звонкие детские голоса, прислонившись к черной и скользкой от грязи да помоев стене, Ящерица сорвала последнее напоминание о неудачной сделке — жутковатые черные усищи. В узком проходе на веревках сушились чьи-то порты, и дурманщица, стянув их, рассеянно вытерла вспотевший лоб. Хмонда была отчасти права в том, что с Тиккирэ творилось неладное. В последнее время та и в самом деле сильно сдала. И кошмары из снов пришли в ее жизнь. Постоянно мерещилось, что кто-то следит за ней, записывая все сотворенные гадости. Дурманщица отгоняла этот бред, но после убийства матросов его зловещий шепот уже не заглушался никакими воплями. Два дня она тщетно исследовала берег, пытаясь найти и закопать мертвеца с раной в шее, но тот словно издевался над ней и показываться не спешил. Второй матрос, которого она столкнула за борт, вполне мог выжить, уцепившись за какую-нибудь доску, и его Тиккирэ считала опасней убитого. Она не запомнила лица, и теперь каждый моряк внушал ей весомые подозрения. Нилам был слишком для него молод, но кто знает, что он ухитрился увидеть? Кирэ пригладила волосы и, сунув тряпку в карман, принялась выбираться обратно. Она и не думала мстить тра-синэ — происшествие вселило в нее не мысли о шутке, а суеверный ужас. Воображение живо представляло воскресшего мертвеца выбирающимся из моря, упорно ищущим ее в толпе. После увиденного в особняке Хмонды поверить в это было проще простого. Толпа дурманщицу пугала, и она кралась в ней как дикий зверь, с подозрением озираясь по сторонам. У памятного моста она не выдержала и спряталась под ним, не боясь вони обогащенной городскими отбросами речки. И сегодня чужое внимание ей не мерещилось, пусть даже на уровне чутья. Неотступно следующий искатель своим вниманием не досаждал, а скопища народа надежно маскировали его там, где не удавалось скрыться иначе. Костюм белой креветки он выбросил так же легко, как и отнял у пьяницы ради выступления в трактире, закончившегося ничем. И какая нелегкая дернула притащиться третьего? Был такой шанс отбить подозрительный заказ — возможно, на перевозку награбленного с помощью сирен добра с разбитых кораблей. Это стало бы отличным доказательством причастности белоглазой с прихвостнями, но не сложилось. Пока. Найти же Ящерицу не составило особого труда, спасибо Шьяле. После памятного разговора после провальной охоты, искатель перешел с приказов на хитрости, как бы ни внушала отторжение мысль о манипулировании доверившимися людьми. Ради дела же. К примеру, вместо того, чтоб отдать приказ отыскать проныру, он отпустил охранницу в редкую настоящую увольнительную, и Шьяла нашла Кирэ по собственному почину, полдня отлавливая необычных креветок в надежде наткнуться… Теперь же оставалось уповать на удачу самому искателю — куда приведет девчонка? К чему-то стоящему или бесполезному? Как нарочно, дело никак не шло ни к тому, ни к другому. Да вдобавок за время пути нехорошие подозрения не раз пробуждались в самом Махавире: за бывшей черной креветкой следил еще кто-то умелый. Порой мелькала дурацкая мысль, что это проделки Нилама, ждущего подходящий момент для появления, но подобное поведение было совершенно не в его характере. Гуляки своим вниманием эти места не баловали: для детей не место, а из взрослых осталось мало способных на ногах устоять. Но одну белую креветку мост чем-то заинтересовал. Покрутившись с полминуты, она сипло позвала: — Эй, есть тут кто? Тиккирэ застыла, боясь вздохнуть. Тело едва заметно напряглось, но бежать дурманщица пока что не намеревалась. — Эй, черная? Наемщица, ты тут? Кирэ ужаснулась своей недогадливости, но менять место было поздно. Оставалось ждать, пока очередной преследователь сгинет. — Да нет тут никого, я ж предупреждал: мы припоздали, — посетовал другой голос со стороны. Жмырь на весь кабак горланил, какое у него дело хорошее есть, поди уж другие подсуетились… — Как это никого? — вмешался третий, уже избавившийся от маскарадного костюма, и спрыгнул с ближайшего козырька над крыльцом. Махавир быстро оглянулся, заметив еще двух верхолазов, выпрямившихся на крыше. — Под мостом она, сами давно поджидаем. — Чего надо? — нарочито грубо выкрикнула вскочившая дурманщица. — Нету тут никого, ток те, кто по малой нужде отошел! — Голос похожий, — заметил тот пират, что за спиной. — Ну точно, тот самый нас послал. — Чего надо, чего надо… Деньжат за заказ, ракушечек красивых, да побольше. Но можно и за здорово живешь, — под одобрительные смешки заметил второй. — Зачем деловых людей кидаешь, а? Больше всего Тиккирэ боялась привести какого-то настырного преследователя к своему дому, поэтому, проскользнув мимо, вновь отыскала укромное местечко в темной подворотне. Если кто-то до нее намерен добраться, встреча его ожидала самая «теплая». Однако беглянку трясло от напряжения, а в голову лезли самые чудовищные подозрения, в которых опять же немаловажную роль играли неубиваемые мертвецы, жаждущие мести. И, сама того не замечая, Ящерица с нарастающей паникой вжималась в стену, не замечая, что сегодня из охотницы стала самой злосчастной креветкой. В рядах неприятеля закипел какой-то неразборчивый спор не то друг с другом, не то с кем-то третьим, но избавлением это не стало. — Эй, девка, — угрожающе шепнул один из головорезов в темноту укрытия Кирэ, — их можете сколько угодно дурить, а нам-то настоящая связная нужна, не ряженая. Выходи по-хорошему. — Нужного уже взяли, — прошипела Кирэ, загнанным зверем глядя на преследователя — того и гляди укусит. — А вам пора пойти и с горя утопиться! — Мы лучше его утопим... — Или тебя, чтоб головы деловым людям зазря не дурила со своей шарашкой! — подал идею второй. Не похоже было, что они еще на что-то рассчитывали — скорее уже не верили в серьезность разыгравшегося на мосту спектакля и хотели лишь стравить злость за испорченный праздничный вечер. Однако «подтверждение» истинности сделки заявилось непрошенным и неожиданным сюрпризом. — Ну меня взяли, — приподнимаясь, скучающе сообщил с крыши Махавир. — Чего хотели? Кирэ задрала голову, не зная, радоваться ли его появлению или нет. Мысль о том, что именно здесь не так, к ней еще не снизошла. — А, так значит это тебе надо сказать спасибо за... Однако искатель не собирался чесать кулаки и, тем более, проверять, кто кого утопит. Первый охотник за сделками хлопнул рукой по шее, словно комара поймать собрался, и повалился наземь. — Всегда пожалуйста, — без издевки ответил охотник, но второй дротик не только не пригодился, но и не настиг бы цель — так шустро второй пират скрылся от возможного обстрела за кособокой пристройкой. Вряд ли сбежал, скорее затаился. — Кирэ, — негромко окликнули с крыши. — Ой, дяденька, вы меня по имени помните? — удивилась Ящерица, с брезгливостью отодвигаясь от «убитого». — Чегой-то вы тут делаете? Кофий оранжевый добываете? — Нет, конечно. Праздную, как умею, — усмехнулся он, — сегодня ж день охоты на креветок! Вот и, — жест в сторону усыпленного тела, — соответствую. Тиккирэ вытаращила глаза, возрадовавшись, что скинула креветочный костюм (не хватало еще, чтобы на нее так поохотились), и потихонечку направилась в сторону, надеясь, что на сим их беседа завершена. — Я что-то не так делаю? — озаботился при виде такой реакции Махавир, слезая. — Хоть бы кто детали растолковал. — У меня дела, спешу я, — взмахнув руками, пробормотала Ящерица, — так что пойду... себе... — В такой день опасно делами заниматься, — справедливо напомнил мужчина, хозяйственно выдергивая использованный дротик. — Смотри, обидят опять. — Домой пойду, — пугливо обернувшись, решила Ящерица, — я тут не при чем. Напутали все, дураки. — Только дверь покрепче запри и шкафом задвинь на случай, если этот сбежавший проследит и с компанией заявится. Или в людном месте отсидись, вон как у нас в гостинице. А, ладно, чего я учу, ты ж не ребенок. — И-и, к белоглазой никто не заявится! Ха, да страшнее нее в Тайнлонгу никого нету. — Тебя послушать, так у нее весь город в кармане, — усомнился искатель, про себя отметив, что встреченная однажды женщина на самом деле не производила впечатление простушки. Может статься, что и правда в кармане — если не весь, то жители-дурманщики точно. Как раз впору для такой особы уверовать в собственную неуязвимость и зарваться с попытками приманить сирен. — А ты не слушай. А где Шьялочка? Я-то думала, вы все вместе отсюда уехали. — Должно быть, — посредник прищурился на небо, — уже вернулась в гостиницу. Это она тебе рассказала, что уезжаем? Поторопилась. Да, чего-то ей тут не нравится, не помню, чтоб когда-нибудь так настойчиво спрашивала про отъезд. Но ничего, потерпит чуть-чуть. — Дура ваша Шьяла, — насупившись, буркнула Ящерица, — так ей и передавайте. А теперь до свиданьица. Чтоб вас всех... Совсем не благодарно завершив речь, Тиккирэ прытко бросилась наутек, стараясь не попадаться на люди и внимания не привлекать. Искатель ругнулся под нос, но догонять не стал. Хотя бы одно их логово известно, поди туда и побежит, под защиту стен. Или в подобное место, но в одиночку наверняка оставаться поостережется. Жаль, на сделку подрядиться не вышло, как и после — выяснить что-то определенное. Но сам факт... С чего вдруг дурманщики так забегали? Искатель не исключал никаких версий, но на первом месте в списке причин назойливо вертелись проклятущие сирены, неспроста у берегов Тайнлонгу появившиеся. Добро, с их помощью награбленное, сбыть хотят? Новую приманку раздобыть или использованную переправить? А вдруг изловили сирену и теперь хотят продать? Дураков-то всегда довольно, что среди покупателей, что среди продавцов. Как бы то ни было, сборище под предводительством белоглазой с каждым днем вызывало все больше подозрений. Значит, пора бы вплотную заняться именно им, а подтвердится или нет...***
Меж тем на мосту дело приняло совсем неожиданный оборот, так как появление долгожданной черной креветки могло смутить кого угодно. — Ну, кто тут заказчицей интересовался? — отважно спросила Хмонда, продолжая сжимать в руке револьвер. — Не надоело за оборванцами гоняться? Близко не подходить. И отвечать вежливо. Новичкам этого хватило: черная же, как сговаривались, что еще надобно? Зато преследовавших от кабака так просто подозрения отпустить не могли, и тот, что повыше, двинулся проверять проулок. — Ну извиняйте, обознались значит. Что там за дело у вас? Куда смельчаки нужны? — Есть небольшая неприятность, господа хорошие. Я рада, что есть столько храбрецов, но пока что требуется всего лишь один. Скажите, кто послан непосредственно тем человеком? Капитаном с… впрочем, сами опишите его. В рядах белых креветок возникло замешательство — никто их, ясное дело, не посылал, да и какая разница-то?! — Капитан Жмырь послал, — заявил первый нашедшийся с ответом. — Че его описывать, рожу косоглазую? — Ну вот найдите вашего капитана Жмыря и приведите ко мне, — неприятно улыбаясь, пропела Хмонда. — Если приведете того, кто вас обдурил, — озолочу. Но первый встречный тут не подойдет. Я догадываюсь, кому выгодно честных людей от дел отвлекать. — Мы тебе не гончие, — протянул один, недовольно потирая щетину. — Не задаром, — внес коррективы подельник. — Мы найдем, а ты кинешь, как с выгодной сделкой! — Я вам слова не давала, — с неожиданным безразличием, будто передумав, произнесла тра-синэ, — тот человек чего угодно мог вам наплести. Ко всему прочему. Не хотите — не беритесь. Глядя на белых креветок, Хмонда равнодушно представляла, что было бы, поведи она себя безрассудно глупо. Начни она отнекиваться, ругаться и нести чушь — ее запросто скинули бы искупаться в грязную речку. Если не того хуже. «Честные люди» могли сподобиться на что угодно. И неприятней всего, что ей вновь становится безразлична собственная судьба. Если бы ее убили... Какая чушь! Но хорошо, если бы ее кто-нибудь убил. Тогда бы все разрешилось и исчезло. А истерзанное тело заняло бы законное место подле супруга. Однако сомнительные типы не торопились ее осчастливить избавлением и путевкой в забвение. Тогда ведь точно денег не получишь, много ли с трупа соберешь? В Тайнлонгу давно уж не осталось наивных дуриков, таскающих в карманах наличные ценности во время прогулок в трущобах. — Да мы про другое! — сдал назад третий. — Если приведем, то куда и кому? Кто такая — не скажешь, так искать где? — Приводите к Докебассе, — выныривая из раздумий, встрепенулась Хмонда и принялась подробно объяснять, как к нему пройти. И где этот Пипра бегает? Послала бы с ними — и никаких проблем. — Только вот что. Будьте осторожны. Возможно, ваш капитан не тот, за кого себя выдает. Если при нем будет плеть — опасайтесь вдвойне. Но я думаю, что справитесь... — К самому Докебассе... — буркнул под нос кто-то из-за спин более настырных товарищей. Имя человека, который может помочь разжиться дурманом, всегда было на слуху в соответствующих кругах. «Ну не ко мне же домой, — раздраженно думала затейница, следя за разбредающимися подозрительными личностями, — у бедной старушки инфаркт бы случился, увидь она их. Пусть Байхизи разбирается с чужаками. Почему все и за всех должна делать я?» — Не ожидали меня встретить? — чем-то знакомый голос не напугал, а удивил дурманщицу, не успевшую насладиться одиночеством. Обернувшись, она на мгновение замерла, потрясенная такой знакомой синевой глаз... Но это был всего лишь Алаэн, Посланник Смерти. Похожий на умершего лишь необычным обликом, не более. Чтобы не сильно выделяться, он, как и обычно, скрывал светлую шевелюру под блеклой шляпой. Таинственный и всеми обожаемый, он вызывал у вдовы щекочущие нервы воспоминания. Ей не было приятно его общество, но в присутствии голубоглазого она не сводила с него взора. Теперь же он почтительно поцеловал ее руку, видимо, намереваясь созерцать колебания мутных вод вместе со своей мнимой поклонницей. Что, разумеется, совершенно не входило в планы дурманщицы. — Вы можете снова достать дурман? — отдергивая пальцы, довольно-таки грубо поинтересовалась тра-синэ, надеясь, что Посланник явился к ней не за тем же. Наркотик у Алаэна был первосортный и, если можно так сказать, изысканный. Достать такой в Тайнлонгу не представлялось возможности. Что касается причины их общих интересов, так Алаэн приманивал им к себе любителей острых ощущений и, одарив, о чем-то расспрашивал, а Хмонда заботилась о своих запасах, запрятанных по всем щелям. — Говорят, у вас такие знакомства, что в дурмане у вас не должно быть недостатка. Знаете, я никогда не думал, что вы настолько любите море, чтобы каждый день там бывать. — Вас что-то в этом удивляет? Прогулки полезны для здоровья... — Вы так считаете? Я бы не советовал. Сейчас море опасно. Гуляйте в саду. И приходите наконец к нам на вечер. Мы вас как раз недавно вспоминали. — На ваших вечерах кого только не встретишь, — фыркнула тра-синэ, не обращая внимания на то, что собеседник приобнял её за талию. Сам поймёт, что ей неприятно, и отправится восвояси. В конце-то концов, безразлично, что с ней, где она, с кем. Может, и вправду попробовать хоть раз забыться с другим мужчиной? Может, легче станет? Интуитивно Хмонда понимала, что нет. Что появится вина, отвращение к себе... Как после очередного приёма дурмана. И все же этот тип весьма недурен... Терзаниям и сомнениям конец пришел неожиданно — когда кавалера резко рванули за шиворот назад, не особо церемонясь и слегка придушив воротником. — Куда лапы тянешь? — в подкрепление недружелюбно рыкнули над ухом. — Эт-то что ещё за фрукт? — зло щуря глаза, выдохнул Алаэн, перехватывая руку и с треском ткани освобождаясь. — Неудачная идея с телохранителем. Или просто прислужка? — Ядовитый, — охотно просветил сердитый Викрам, тоже не хвастаясь дружелюбием. — Следит, чтоб отвратительные нетрезвые личности, которыми нынче кишит город, если уж полезли куда не следует — отравились и зареклись. Если выжили. — Кем отравились? — недоумевая, переспросила Хмонда. — Этим чудаком, — разглядывая того, пренебрежительно высказался Алаэн, — слушай, блюститель нравственности, пьяны здесь вы. Не мешайте нам любоваться природой. Надеюсь, это не ваш родственник, тра-синэ? — Вроде бы нет, — с сомнением ответила та. — Зато вы, товарищ, отвратительны, а это хуже, — постановил моряк. — Впрочем, любуйтесь, не отвлекайтесь, я ж вам глаза не закрываю. Опешивший кавалер не нашёлся, что сказать. Отвратительным его ещё не называли... — Ну знаете ли!.. Мы ещё с вами встретимся. И тогда берегите вашу больную головушку! Тра-синэ, приходите к нам вечером. Сегодня там будет очень интересно. Опасаясь очередной выходки, Алаэн тут же развернулся и пошёл прочь. Ввязываться в драку ему не хотелось, а уж тем более при такой свидетельнице. Полезной... Грубиян же, хоть ничуть не выглядел раскаявшимся, вдруг взялся извиняться, правда совсем не за напрашивающееся: — Поздновато пришел, прошу прощения. В таком бедламе пока найдешь и догонишь! — Я уже со всем сама справилась, — испытывая прилив гордости, с довольством сообщила Хмонда, стряхивая оцепенение, — видите, я со всем могу справиться самостоятельно. Когда нет иного выхода. Чем вам не понравился Посланник Смерти? Викрам только плечами пожал. Никакого маскарадного костюма на нем не появилось, впрочем, этот и в повседневной одежде сошел бы за «рыбака». — А что тут может понравиться? Обычный хлыщ, каких на каждом острове стая, и все какие-нибудь Посланники, Избранные Морем или Отмеченные Небом. Чем круче загнут, тем, видать, больше таинственности в глазах наивных девиц. А через какие непосильные испытания сей тип обрел свой дутый титул, или он не успел рассказать? — Он может общаться с душами. И несколько раз воскрешал умерших. Но только тех, кто умер день или два назад. Он хороший. Очень внимательный и благовоспитанный. Сегодня немного странный. Ну да неважно. Идите. Сегодня праздник такой... Я немного устала, пойду домой. Докебасса должен... Нет, неважно. — С душами общается? — с подозрительным воодушевлением переспросил он. — Силё-он. И как там, в небытие? Надо непременно записаться на прием, мне есть с кем перемолвиться. Но не к спеху. А что — праздник? Домой так домой. Сами ж просили последить, чтоб никто не обидел, вот и прослежу. — Я к белоглазой, — решила уточнить Хмонда , — хотя... Ящерица будет меня искать именно там. И все из-за вашей безответственности. Привели бы сами, за ручку, вашего головореза, ничего бы не случилось! — Вы как с лун свалились. Головорезы, знаете ли, не любят, когда их приводят за ручку непонятно к кому и рекомендуют: "Это разбойник, пират, контрабандист и висельник, знакомьтесь, не стесняйтесь! Только сделайте вид, что этого не знаете". Те же, кто не скрывается, приходят сами и без приглашения. — И защищать меня от знакомых вы тоже не должны, — продолжила тра-синэ, так и не простившая бестактного вмешательства, — этот человек был мне нужен, а вы... Кто вас воспитывал? — Отвратительно честная мамаша и очень упертый папаша, правда в разное время, — не стал скрывать он. — Не помню, чтоб вы перечисляли мне список исключений, на которых не обращать внимания, на физиономии у Посланника тоже рекомендация с подписью не намалевана. Так что... — Так что... постарайтесь сегодня не бедокурить. Если не будете возвращаться в город, то сильно не шумите. Разве что явится Ящерица и закатит истерику. Дадите ей вот этот пакетик с дурманом. Может, уйдёт. Ради такого случая не жалко. Если нет — постарайтесь выдворить вон. — Хмонда неуверенно замерла на ступеньках и совсем другим, почти умоляющим голосом спросила: — Мертвец же не мог вернуться? Мне он уже везде мерещится... Я ничего не боюсь, но когда понимаешь, что с ним уже ничего невозможно сделать... Дверь хозяйка распахнула так, что держи её кто-либо с другой стороны — остался бы без руки. Ухватившись за кобуру, Хмонда проскользнула внутрь и вновь внимательно оглядела помещение, словно мертвец, в игривом настроении, мог спрятаться за шторкой. Но, видимо, тот укрылся надёжно, потому как заметно его не было — если он вообще соизволил прийти...
Примечания:
С праздником, товарищи! =)
