О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

Вчера еще эта женщина была такая простая и добрая, сегодня она гордая и наглая!.. И только потому, что на голове у нее появилось перо, вырванное из хвоста страуса. Как же должна гордиться эта птица, у которой их много и к тому же собственных! Альфонс Жан Карр

      

***

       Искатель и впрямь не ошибся, полагая, что дисциплинированная Шьяла уже давно вернулась в гостиницу из своего внепланового отгула. Однако довольной не выглядела совершенно — сидела на полу, мрачно ковыряя столовым ножом кокосовую скорлупу. Махавир вполне ее понимал: получив ненадолго то, чего лишен, радуешься так же сильно, как и огорчаешься позже, когда оное безжалостно отбирают и оставляют наедине с размышлениями «А что было бы, если?..» Слишком хорошо они самому искателю знакомы, пусть и другого характера.        «Наверно, не стоило разрешать Шьяле идти на маскарад, — тихонько кольнула совесть, — ясно же было, кем нарядится и кем будет». К сожалению, ясно было и то, кого постарается отыскать, а это выгодно для дела, которое, как известно, прежде всего. Даже если приходится манипулировать подчиненными там, где приказы будут проигнорированы или искажены. Но ее-то жизнь не приперла к стенке, Шьяла и раньше вольна была выбирать себе будущее, и сейчас — значит, принимает все неудобства, которые приходится терпеть ради возможности оставаться рядом с единственными близкими людьми, заниматься стоящим делом и жить достойно. Стараться не ударить в грязь лицом, подменяя погибшую одаренную сестру, личину которой уже много лет приходится носить ее брату, посредственному в деле обращения с вещами. Сама Шьяла-то этим была славна.        Первое время Нилама держали подле ОПИУМА №3 только ради сестренки, которая наотрез отказалась с родной душой расставаться, а после... Когда она погибла в неполные десять лет, официальных оснований возиться с ее бесполезным младшим братцем не осталось. Дорога ему — куда хочет, ну или куда пристроят. Однако Нитья проявила завидную стойкость и, несмотря на советы подчиненных «не нарываться на неприятности — рано или поздно всё всплывет наружу!», жестко поставила оных на место. Ребенка бросать нельзя.        Ни в каких ведомостях так и не появилась отметка о смерти девочки Шьялы, а куда делся шебутной мальчишка, постоянно вертящийся возле — разве было кому-то из посторонних до этого дело?        Сколько было из-за этого поначалу проблем, столько и пытались решить. Нилам выкладывался по полной — разлучаться, оставшись в одиночестве на целом свете, он не хотел. Но спустя много лет вакантное место проблем старых заняли совершенно другие, а предприимчивой искательницы, способной решить что угодно и примирить кого попало, рядом больше нет. Значит, надо выкручиваться с тем, что в наличии, только как? Махавир с содроганием представлял момент, когда хитрые травки наконец перестанут помогать, и у двадцатилетней девицы полезут шикарные черные усищи или борода. Тогда-то уж точно придется убирать притворщицу с глаз долой, не всегда же и не везде есть возможность носиться с бритвой — мигом обман откроется.        — Как праздник? — нарушил он молчание первым.        — Замечательно, — Шьяла взглянула исподлобья. Безжалостно воткнула нож в корявый рисунок и забросила под кровать.        Затевать душеспасительные разговоры искатель и не подумал — попросту не умел. Потому не стал ничего уточнять и кратко изложил свои подозрения насчет причастности одной небезызвестной компании к появлению у побережий Тайнлонгу сирен. Вскользь упомянул о встрече с Ящерицей и ее преследователями, поподробнее — о белоглазой и том, как неплохо бы завтра-послезавтра ночной порой заглянуть к оной «в гости». С анографом в руках. Конечно ясно, что даже зверь в своей норе не гадит, но человек — зачастую существо бестолковое. Не каждому индивиду хватает ума не тащить в дом незаконное, тем более когда он привык ко вседозволенности, как тра-кесси, и пребывает в уверенности, что это самое «незаконное» превосходно спрятано, а отследить нельзя. Откуда ж местным знать об анографах, засекающих любое аномальное излучение, стоит только подобраться на достаточное расстояние? В закромах ОПИУМА много полезных приборов, назначение которых по понятным причинам не афишировалось.        Ну а на случай, если приманка для сирен не аномального, а механического происхождения, а также если ее вовсе нет в особняке — что ж, у хорошего искателя всегда в руках веер запасных планов и вариантов поиска.        — Я пойду сейчас, — едва дождавшись окончания монолога, вызвалась охранница. Поднявшись на ноги и потуже затянув неразлучный халат, она шустро обвесилась оружием и анографом в плотном чехле. — Праздник, суматоха — самое время.        — Глупо лезть туда наобум, — качнул головой Махавир, уже жалея, что вообще разговор затеял. Намерений засылать подчиненную во вражеское логово с бухты-барахты и без подготовки у него не было, но та решила проявить твердость:        — Я просто разведаю! Оценю обстановку, — и зашагала к двери, не давая времени навешать себе на уши новых предостережений или, чего доброго, оглоушить прямым запретом.        Мужчина в сомнении промолчал. Может, так и лучше?        Вот только он даже не догадывался, что после бесполезного визита в особняк белоглазой (только незамеченной покрутиться вокруг и удалось, даже внутрь не вышло проникнуть) подручная отправится в еще один издалека заметный дом, в планах не значившийся...       

***

              Викрам, помня о просьбе, помалкивал, только профилактически обошел темные углы — мало ли что в них засело... в этом доме можно чего угодно ожидать.        Хмонда меж тем молча смотрела на портрет, пока не бросилась к нему, будто возжелала сорвать. Прячась от вопрошающего, столь живого взгляда, она задернула картину тканью и с виноватым видом отвернулась, борясь с внезапной слабостью.        — Капитан, простите меня. Я вела себя сегодня дурно, — сокрушенно произнесла она, виновато обернувшись к своему гостю. — Лэйми всегда любил моряков. И просто честных людей. Я всегда удивлялась этому... И зря.        Опасаясь вернуться в обычное «падшее» состояние, хозяйка проскользнула к лестнице и поспешила укрыться в своей комнате. Еще не зная, что отдохнуть сегодня ей не позволят.        И первым за это черное дело взялся сам оставленный за спиной моряк.        — Нужного человека так и не наняли? — окликнул он издалека.        — Вы об отчаянном, не боящемся сирен? — опираясь на перила, на всякий случай уточнила Хмонда. — Нет. Увы. Хвалиться все горазды, а как дойдет до дела — кто поплывет?        — Ну охочие до денег, судя по рассказу, как раз были, — он, задрав голову, смотрел на дурманщицу задумчиво и изучающе. — Не уверен, что кроме них найдется кто-то отчаянный, но обещал же найти. Есть... еще один бывший головорез, вот только не знаю, согласится ли тряхнуть стариной даже за награду.        — Если вы хотели меня еще больше расстроить, то можете порадоваться — вам это удалось. Да, выходить в этот день из дому было верхом глупости. Со мной давно не приключалось столько неудач. Вначале на меня покусились женщины, от которых меня никто не спас, затем вы спугнули моего соблазнителя, когда я уже подумала, что он весьма недурен. А впрочем... Вся моя жизнь — огромная неудача. Чего следовало ожидать от праздника? Наверное, стоит радоваться, что не случилось чего похуже. Пожалуй, вечером я никуда не пойду. Довольно.        — Неудачный день и неудачная жизнь — все-таки разные вещи. Неужто вовсе ничего хорошего не было? Не поверю, — усомнился Викрам, поднимаясь следом.        — Хорошее очень быстро заканчивается. И после этого становится еще хуже. Разве у кого-то иначе?        — Так и есть. Но, наверно, все же не у всех? — Себя к исключениям бывший капитан не относил. О засильи прошлых неудач он предпочитал не вспоминать и не думать долго — какой смысл? А уж рассказывать о себе Викрам Чернен вообще терпеть не мог: много всякого было, вдобавок не дай море создать впечатление, будто жалуется. Есть ли на свете что-то более ничтожное, чем взрослый мужик-размазня, еще и моряк? Он пребывал в твердом убеждении, что нет, и к таковым образчикам не относился.        — Вы намерены сопровождать меня и дальше? — внезапно осведомилась Хмонда, намереваясь продолжить свое восхождение (или, скорее, восползание). У нее давно сложилось ощущение, что трагедии после короткого счастья есть всегда и у всех. Вон, Ритика тоже особо счастливой не выглядит, ежели присмотреться. И, конечно же, в этом есть немалая заслуга дурманщицы. О Шьяле вовсе упоминать не стоит — такими злобными девки не от счастливой жизни становятся. Тоже, небось, умер кто...        Вспомнив о Ящирице, тра-синэ торопливо забралась выше, чтобы ее не было видно с порога. Кто знает, когда эта особа вздумает заявиться...        — А как иначе? — удивился он. — Но исключительно по делу. Мало ли где мертвяк мог спрятаться? Проверю и уйду.        — Гм... Там не убрано, — смутившись, пробормотала тра-синэ, надеясь, что Клуша все-таки пришла в себя после памятного изгнания мертвеца и вернулась к своим обязанностям. — Может, я вас позову, если что случится?        — А успеете? Ладно, как знаете, тогда буду неподалеку.        Шляпу хозяйка сняла еще в прихожей, поэтому подле двери нетерпеливо тряхнула головой, распуская неказистые волосы. Ей не терпелось снять разбойничий костюм (и больше никогда его не надевать), но сильнее этого желания оказалась внезапно накатившая усталость. Забыв о своем глупом страхе, девушка стремительно прошла в комнату, швырнула в угол пояс с оружием и бросилась на недоуменно скрипнувшую кровать. О капитане хозяйка благополучно забыла, уйдя в сложные размышления о том, снимать ли сапоги или еще немного полежать так, не двигаясь и закрыв глаза.        Викрам же постоял для надежности пару минут у дверей, но никаких криков-визгов-выстрелов оттуда не донеслось. Видимо, мертвец, если и остался в особняке, не прельстился в качестве убежища комнатой тра-синэ. Или к ночи предпочитал возвращаться на кладбище? Кто их, трупов, знает.        К зашевелившимся в городе непонятностям, необъяснимостям и сочиняемым о них страшилкам моряк относился хладнокровно и полностью принимал на веру. Раньше столько странных вещей повидать довелось, что попробуй не поверь в реальность баек. Особенно после наглядного напоминания в виде проклятых сирен и встречи с мертвецом. Другое дело, что шарахаться от них глупо... двум смертям не бывать, а когда мало что держит, не особо задумываешься о том, как бы эту единственную отсрочить. Например, не подряжаться ловить мертвецов по пустым комнатам. Но хоть какое дело нашлось!               Шагая по коридору, моряк на всякий случай бегло заглядывал в незапертые пустующие комнаты, но незваный гость не сидел и там, среди сгущающихся по углам вечерних теней. Приходилось без всякого разочарования захлопывать двери и идти дальше. Открыть следующую... И боковым зрением вдруг отметить, как слева в коридоре что-то вроде бы мелькнуло.        Мгновенно скинув ленивое безразличие, бывший капитан забыл про осматриваемую комнату и крадучись двинулся туда, где недавно шевельнулась чересчур подвижная тень.        За поворотом не оказалось никого, но потревоженная, беззвучно покачивающаяся дверь гостиной наводила на определенные мысли. Не искушенный в ловле бродячих трупов по просторным особнякам, капитан купился, настороженно заглянул в подозрительную комнату, но сходу ничего странного не заметил. Решил исследовать поподробней, не подозревая, что незваному гостю только того и надо, но все планы обоих были оборваны самым кошмарным звуком, который только можно представить — голосом добравшейся до особняка Ящерицы.        — Хмонда, я знаю, что ты здесь! — зловеще провыла с порога дурманщица, поднимая и напяливая на себя брошенную в прихожей шляпу. — Хмонда, ты очень нехороший человек...        Эта неприятность оказалась гораздо более определенной, чем, возможно, привидевшееся, и подавшийся в телохранители моряк без сомнений отдал предпочтение ей.        — Здесь не Хмонда, — заявил он, выступая на лестницу.        — Ты меня не интересуешь. Где эта... ползучая гадина, эта... эта... — У Ящерицы для описания слов не нашлось, и она лишь гневно швырнула шляпу, надеясь докинуть до капитана. Но еще недавно не доплюнула, а теперь не докинула, и головной убор спланировал на стол, сбив пустующую вазу.        — Охотно верю, что не интересую. Но «эта» сегодня гостей не принимает, так что будь добра...        Опешившая от такой наглости Ящерица разинула рот, но так и не нашлась, что сказать. До того, как судорожно вздохнула.        — Ты, отвратительный человек... — вкрадчиво скользя к нему, прошипела она, наконец-то придя в себя после нежданного заявления. — Ответь мне, неужели ты так хочешь стать очередным мертвецом, найденном в этом доме? Ты мне давно... очень не нравишься. И я не думаю, что хоть кто-то по тебе всплакнет. Здесь как раз остался пустой гроб. Я думаю, это для тебя.        Однако подойти ближе, чем на длину извлеченной и выставленной сабли не удалось.        — Смотри, как бы он тебе самой не пригодился, я ведь не отказался бы отомстить за «Бродягу»... Но пока обойдусь. Что тебе, трущобница, больше душу согреет: понюшка дурмана или возможность поскандалить?        — Ой, ошибаешься, капитан, — вытаскивая «молнию», заметила Ящерица, скалясь и прикидывая, стоит ли метать единственное, если не считать «когти», оружие. Враг выше стоит — так держать оборону проще всего. Разве что вывести его из себя, чтобы сам напал, спустившись... — У меня тут другая возможность появилась. Нежеланного свидетеля пришить, который, вероятно, видел, как я его бестолковых матросиков царапнула да рыбам на корм пустила. Жить не смогу спокойно, пока не отправлю тебя к ним. Больно много у меня стало врагов — обернуться страшно. Одним меньше — ой как легче мне станет! Корабль-то твой был поганый, корыто какое-то... и не думала, что кому-то его гибель мертвым якорем станет. Жаль, что сброду вашего так мало потопло. Знала бы, спела бы вам другую песню!        — Язык-то попридержи, — потемнел лицом Викрам, — а то скоро песни над тобой петь будут. Погребальные. Хотя кому ты нужна... Еще заживо сгнила давно — и ладно бы этого не замечала, так еще ускорить стараешься.        — Сгнила? — бледнея, повторила та, жутким застывшим взглядом впиваясь в капитана. — Видел, да не понял, что такое со мной, так?        Не осознавая, что сама поддалась на провокацию, Ящерица, не думая о том, что враг занимает более выгодную позицию и лучше вооружен, с необычным ожесточением бросилась на обидчика. Слова она поняла буквально, тотчас же решив, что в памятное пребывание на острове капитан видел её без маски...        Насколько моряк хорош с саблей, стало неприятным открытием — бой грозил закончиться быстро, и не в последнюю очередь сказывалась разница в длине оружия. Правда, в этом вопросе в выигрыше остался некто третий — сбитые точными ударами плети, на дерущихся один за другим попадали со стены два безвинных пейзажа, вынуждая разорвать дистанцию и отвлечься... на кого-то. Злоумышленник не спешил вбегать в комнату и таился где-то в одном из коридоров — проследить направление удара никто не успел, не до того было.        — Х-хмонда? — не приметив старой знакомой, свистяще выдохнула Кирэ. — Ну погоди, я до тебя...        — Что тут делаете? — насупившись, не очень уверенно вопросила Клуша, обвешанная какими-то кореньями (как говорила соседка, отпугивают всеядных мертвецов), высовываясь из своей каморки. — Чегой-то вы тут расшумелись? Опять ты здесь, бандитка? Брысь-ка отседова!        — Это мы так, упражняемся, — натягивая на лицо улыбку, вежливо ответила Тиккирэ, — пихтованием занимаемся.        — Чем?        — Боевыми искусствами, — мрачно процедил моряк.        — Чтобы на мертвяка охотиться, — добавила Ящерица, хищно оглядывая гостиную.        — Мебель только не портите, — тут же сменила гнев на милость бедная страдалица, — может он больше к нам не придёт?        — Скоро другой ходить будет, — обнадежила её Кирэ. — Если не двое... Поймаем этого мертвяка, а капитан? А то на нас не картина — люстра свалится...        — Без тебя поймаю, — обнадежил тот. — Не девичье это дело, так что иди себе, тут небезопасно. Мало ли что может приключиться...        — Сбежишь, гад, — оглянувшись на хлопнувшую за ретировавшейся Клушей дверь, недоверчиво протянула Ящерица. — Коли боишься, что в спину ткну, так иди туда, а я сюда пойду. Встретимся — вернёмся к нашим делам. И кто быстрее поймёт, что происходит... Я ухожу первой, пёс соленый...        — От кого бежать-то, от трущобной крысы? — хмыкнул Викрам, не споря с планом. Хочет — вот пусть и развлекается, ищет, а его дело — мертвяков и опасных дурманщиц не допускать ко вполне определенному человеку. Ну а если и впрямь встретятся... сама виновата.        Кирэ живо нырнула в первый же коридор, не веря в мертвяка, но точно зная, что найдёт себе более подходящее оружие, и тогда...        Не зная о готовящемся покушении, не в силах игнорировать шум и голоса, Хмонда вышла из комнаты и, кутаясь в халат, принялась спускаться с лестницы, чтобы самостоятельно во всем разобраться.        — Дурман Ящерице не нужен, — кратко охарактеризовал небольшой разгром бывший капитан, обернувшись к ней. — А бродячий труп, похоже, в доме, но поймать я его не успел из-за прихода этой.        Хмонда некоторое время созерцала его в молчании, но впечатления оказались слишком сильными.        — У вас такой воинственный вид, будто особняк осаждают с полсотни мертвецов. Послушайте, Викрам... Я не хотела так злоупотреблять вами. Вы так рьяно взялись... Ящерица жива?        «Дурман Ящерице не нужен» прозвучало как «дурман ей больше не понадобится».        — Да жива, хотя очень старалась убиться. И такими темпами кто-нибудь скоро ей сию радость устроит. Она всегда такая злобная?        — Злобная? — изумилась тра-синэ. — Мерзкая, вредная, шебутная, но не злобная. Хотя порой на нее находит.        — Оказывается, именно она во время крушения убила двоих матросов, — кратко пояснил он, убирая саблю с глаз долой и с подозрением поглядывая в сторону коридора, где скрылась неуправляемая дурманщица. — Решила увеличить счет третьим, но не преуспела. Даже от дурмана отказалась, надо же.        — Сама сказала? — замороженно улыбаясь, поинтересовалась Хмонда, начиная понимать, что ей, возможно, придётся вновь выполнять неприятную работу за Ящерицу. — И что вы... намереваетесь делать?        — Все-таки поискать мертвеца, — не понял недосказанного тот, пожав плечами. — Спать еще рано, а заняться чем-то надо.        — Я не об этом. Если вы причините Ящерице вред, то я буду вынуждена пойти против вас. Госпожа и без того не одобрила бы появления постороннего человека. Который, ко всему прочему, так много знает. Вы — ужасное оружие против нас. Я понимаю, почему Кирэ так жаждет от вас избавиться. Вы хоть сами-то представляете, насколько опасны? Особенно как честный человек, — говоря, она спускалась ниже, пока не остановилась напротив него, внимательно изучая. — Чтобы обрести доверие — настоящее — вам нужно сделать какую-нибудь гадость. Чтобы вы не вышли из воды сухим.        — Разве настоящее доверие строится на том, чтоб в случае чего утянуть за собой подельника? Это как раз недоверие, — он покачал головой, ничему особо не удивляясь. — И оно не помогает на деле, когда кто-то действительно надумает отколоться и предать. Знаем, проходили. Вовсе я не такой честный человек, каким, видно, показался вам, синэ Хмонда. Да и не слишком достойный. И к компании вашей не горю желанием примкнуть, как-то ну совсем не тянет, хотя это, возможно, выгодно. Только не всё выгодой меряется, некоторым нужны идеалы. Действительно стоящие цели, ради которых себя не жалеют, и деньги не из их числа. Я тут остался только потому, что вы мне отчего-то очень симпатичны, а больше никого и ничего у меня нет, вот и все. Я же всего лишь кладбищенский сторож, не забыли? А вовсе не какое-то там оружие против кого бы то ни было.        — С компанией вы все равно не сработались бы. Не хотите присоединиться непосредственно ко мне? Хотя я начала думать, что уже очень близка к Ящерице, откуда тут симпатии... Вам меня жалко? Напрасно. Я этого не заслуживаю. Впрочем, не присоединяйтесь. Мне жалко вас. Отправлять за дурманом можно того, кого не знаешь, чтобы потом не мучиться совестью. Докебасса найдет какого-нибудь негодяя. Или придется познакомиться поближе с Посланником Смерти. И всегда можно спрятаться от всех проблем в темной могиле. Идите спать, капитан. Рано или поздно мне все равно бы пришлось объясняться с этой несчастной черной креветкой.        — Я вас не жалею, и меня от того же избавьте. Жалость оскорбительна, — резко возразил он, не споря с остальным. — Просто в некотором роде вас понимаю. Ну что же, раз такое дело, больше не отвлекаю, лучше еще поищу беглеца с вверенного участка.        — Может, просто вор? — чуть слышно, скорее у себя, спросила Хмонда, припоминая какую-то печальную историю. Кажется, тогда грабитель испугался больше, чем Клуша... Нет, не стоит думать об этом. Надо скорее найти Тиккирэ и разобраться с ней. Иначе потом уже не хватит решимости. Вдова неторопливо двинулась в обход своих владений, но, как ни странно, гостью не нашла.        Осмотр особняка отнял у хозяйки немало времени. Каждая вещица, напоминая о прошлом, отвлекала внимание от поисков. Хмонда вся перепачкалась в пыли, пока наконец не выбралась наружу, к обрыву. Здесь она, очнувшись, вспомнила о Ящерице и, приметив сидящую на ступенях фигурку, крадучись подошла ближе.        — Ты ведь за дурманом пришла, верно?        Пипра вздрогнул и в замешательстве вскочил, не зная, что ответить на странное обращение.        — А, это ты. Ящерицу видел?        — Видел. Она там... В речке.        — Речке?        Выслушав своеобразное толкование увиденного, Хмонда осознала, что, пожалуй, отдохнуть ей не удастся вовсе. Но поначалу нужно все же переодеться...        Бдительный сторож, как оказалось, до сих пор не только не спал, но и не угомонился. Впрочем, затеянные им поиски так ни к чему и не привели, разве что укрепили уверенность, что бродячий труп дом своим вниманием не почтил. Зато явно куда-то собралась посреди ночи недреманная хозяйка, встреченная на пути к дверям.        — Опять на дело собрались? — удивился Викрам, уступая дорогу.        Хмонда хотела молча проскользнуть мимо, но, поддавшись внезапному подозрению, решила кое-что уточнить:        — Это случайно не вы велели своему отчаянному человеку утопить Ящерицу в речке? Пипра видел, как некто вышел с ней на плече из особняка и направился к перелеску. Либо к речке... либо в город.        — Я велел? Все мои люди в Миартрисе, — нахмурился, призадумавшись, моряк. — Ее действительно унесли? А если упырь? Мне пару раз казалось, что он здесь, но поймать не успел и потом окончательно потерял из виду. Только на кой ему эта... сирена доморощенная?        Хмонду аж передернуло при упоминании мертвеца.        — Опять он? Да что же это... Не хочу... Но надо. Только переодеться... Что же за день такой!        — И я пойду, — даже не спросил — твердо уведомил капитан, — только прихвачу кое-что.        — Может, сжечь его попробовать? — на мгновение высунувшись, кровожадно вопросила тра-синэ.        — Найти бы сначала, а там можно попробовать. Даже и не знаю, что с такими тварями полагается делать. Если доводилось какую нечисть встречать, мы старались не связываться, разбираться с делами и проваливать. Или просто проваливать, зависит от количества и злобности. Но есть такие умельцы, которые могут прогнать или даже одолеть. — Викрам нахмурился некстати всплывшему воспоминанию и не очень искренне прибавил: — А может, врут слухи.        — Вы посланы мне небом, — скрываясь за дверью, осознала Хмонда. Наряд свой она искала долго, ведь он остался в особняке Байхизи. Пришлось довольствоваться тем, что есть. А именно — простеньким, но вполне пригодным для скитаний платьицем, светлым, чуть ниже колен. Ничего более подходящего в атакованном молью гардеробе не нашлось.        — Я-то? — изумился таким речам бывший капитан, даже улыбнуться соизволил — редкое зрелище, но располагающее. — Тогда уж морем. Пойдемте.              

***

              А в гостинице меж тем мало кто отправился на боковую — да что там, две трети постояльцев, еще днем унесенных на волне разудалого праздника, так до сих пор и не прибило обратно к «родному берегу». Хозяин понимающе вздыхал и не отдавал приказ закрывать двери на ночь. Что толку, если вскоре косяком потянутся загульные клиенты и примутся каждые полчаса будить с требованием пустить внутрь? Еще и, как пить дать, все будут подшофе — а таких надо еще и аккуратненько по комнатам разводить, пока ничего ненароком или намеренно не поколотили.        Однако с первыми вернувшимися повезло — они пришли вдвоем. Воинственная девица из комнаты на втором этаже молча протащила мимо охранника повисшую на плече и, видно, пьяную до невменяемости подругу, будто нарочно от него загораживая. Хотя под маской в виде креветочной морды все равно проблематично было бы различить лицо "пьянчужки".        Зато от засевшей в комнате Ритики Шьяле так просто отвязаться не удалось бы при всем желании. Увидев в дверях напарницу, толстушка мигом отложила шитье.        — Ой, Шьялочка, кто это с тобой? — удивленно округлила глаза болтушка при виде втаскиваемой особы в перекошенной праздничной маске. Правда, остальной костюмчик был не маскарадным и смутно знакомым...        — Где Махавир? — раздраженно ответила вопросом охранница, сваливая ношу на кровать.        — Да ушел куда-то. А это... Это ж Кирэ! — радостно опознала Ритика, когда таинственного гостя избавили от облика креветки. — А почему с закрытыми глазами? И зачем ты ее принесла? Ой, ей же, наверно, плохо?! — тут же засуетилась она, бросаясь к рюкзаку.        — Да уж наверно, — мрачно подтвердила Шьяла и в кои-то веки соизволила прояснить ситуацию: — Я уходила по делу. Кажется, она меня там заметила. Пришлось принимать меры — тряпка со снотворным не помогла, ну я и... кажется, переложила по голове. Не оставлять же было там.        — Где?        — В опасном месте, — пришел уклончивый ответ.        — Месте... — с трудом пробормотала жертва, со стоном поворачивая голову на звук: — Что это за место?        — О, уже очнулась, так быстро! Это хорошо. Привет, Кирэ! — оживленно зачастила Ритика, тут же отвлекаясь от раскопок в сумке. — А я уж подумала, что нам тебя долго-долго откачивать придется.        — Где я? — садясь, отнюдь не радостно осведомилась та. — Где гад морской? Он... выиграл?        — У нас, — кратко и малоинформативно уведомила Шьяла. — Если бы выиграл, ты бы не тут лежала.        — Шьял... Кто же меня так приложил? Вот только не говори, что...        Похитительница под изумленным взглядом Ритики неожиданно покраснела — видать, от жуткой злости, так же и удар хватить может! — но ответила неожиданно спокойно:        — Ну извини, это я. Нечаянно!        — Можно, я тебе нечаянно что-нибудь откушу? — так же спокойно, но лишь поверхностно, поинтересовалась Ящерица. — А сюда зачем приволокла? Очень и очень рада встрече... Нечаянной.        — Ну не там же было оставлять! — как само собой разумеющееся выдала охранница, стараясь не обращать внимания на навострившую уши Ритику, с непониманием и интересом следящую за развитием событий. — А если бы капитан нашел и прикончил?        — Так, мне чего-то здесь не нравится, — ощупывая голову, пробормотала Кирэ, припоминая странный интерес Махавира к её вечно избегаемой персоне. — Разве не правильнее было меня там бросить, а потом помочь закопать это истощенное голодом тело... Меня сегодня угощал один милый человек, но мало. Представляешь, Рит, со мной познакомился какой-то ненормальный. И после встречи с ним случилось такое... Не буду рассказывать. Вот всегда после маленькой приятности жди крупных неприятностей! Но я своё ещё возьму... Что у вас тут есть пожевать?        — Ты бы не встава...        — Ух ты, и милый, и ненормальный? — заглушила дельные советы болтушка. — Это тебе повезло! Меня весь день ловили просто ненормальные, а уж знакомиться никто даже и не пытался, — пригорюнилась она, с легким недоумением оглядываясь на Шьялу — та, судя по лицу, мечтала провалиться сквозь пол. Видно, тоже не везло.        — Молчи, несчастная! — завопила Тиккирэ, содрогнувшаяся от воспоминаний о празднике. — Тебе ещё ничего... Я оторву Хмонде голову и повешу в её же гостиной. Будет знать, как такие гадости выдумывать и меня в них втравливать. Да она, небось, специально подговорила этих белых креветок меня по всему городу гонять. А они были совсем бешеные, — от пережитого волнения на мгновение аж голос охрип. — Я думала, они меня забьют. До смерти. Вот она, твоя Хмоша. Если бы не дядька ваш... А, ну их всех! Жуткий он у вас. Я ещё не видела, чтобы с таким безразличием убивали.        — Да что ты, он бы не стал, — истово уверила Ритика, — он только усыпляет или оглушает, если что наперекосяк идет, но не убивает же...        — А надо бы, — веско вставила Шьяла, но слушать ее сегодня явно не собирались.        — И Хмоша это всё ни за что по своей воле не стала бы делать, я же ее знаю! Между прочим, побольше вашего, как ни крути. Похоже, смерть мужа ее сломала, а эта — как ее, белоглазая? — воспользовалась случаем и испортила. Ну... бывает всякое, но в душе-то Хмонда добрая, вот точно вам говорю! Просто очень одинокая и запутавшаяся. Значит, надо выпутывать. Вот даже ты, Кирэ, сколько пакостить ни пытаешься, а на деле ведь неплохая девчонка, — в заключение припечатала всепрощающая особа.        — Ты это капитану скажи, — посоветовала Ящерица. — С тех пор, как появился он, всё наперекосяк пошло. Освободитель несчастный... Теперь Хмоша его в обиду не даст... Ну так что насчёт поесть? Шьялочка, мне должен быть возмещен физический ущерб! Сотрясаться у меня нечему, голова и прочее на месте. Или вы намерены меня уничтожить медленной смертью от голода?        Кирэ обессилено раскинулась на кровати и прикрыла глаза, подглядывая, впрочем, за реакцией уморителей.        — И скажу, — нисколько не смутилась Ритика. — А какому капитану, уж не тому ли, кото...        — Иди-ка ты за рыбой! — не сдержалась Шьяла, силком выпихивая в коридор напарницу, не ожидавшую такой внезапной атаки. И уже в закрытую дверь пробормотала: — Душеспасительница непрошеная...        — Опять рыба, — горько посетовала Кирэ, — ну нет в жизни счастья. В кои-то веки меня привели в закусочную, решили угостить... Шьяла, а ты веришь в добрых людей? Ну, что они есть. Не такие, как Ритика, эти всё только портят. Вот у меня есть дурное предчувствие. Что меня приволокли с какой-то целью. Где дядька?        — Чтоб я знала, — пожала плечами охранница, опускаясь на стул. — Ушел куда-то. А добрые люди есть... только они обычно долго протянуть не могут. Или помирают, или становятся злыми. Или безразличными. Одна Ритика всё скачет и валит с ног своей жизнерадостностью.        — Я думала, вы все уехали. А ты... Даже на праздник не пошла. А договаривались. Если помнишь, конечно.        Шьяла с полминуты помолчала, прикидывая, ляпнуть правду или не стоит. Но чего скрывать-то? Глупо это. Потому притворщица пошарила в шкафу и предъявила памятную дурацкую повязку на глаз из клетчатой синей ткани, кратко добавив:        — Наоборот, как раз пошла.        — Это... — Ящерица таращилась довольно-таки долго, пока два разных человека не сложились в одного. — Так это ты?! Чего же не сказал-ла? Да я бы... У-у-у, ну коварная!        Впрочем, недовольной Тиккирэ не выглядела. Скорее, была задумчивой. Может впервые поняла, почему говорят, что дурман плохо сказывается на сообразительности.        — Да когда бы я успела? — Шьяла спрятала «компромат» с глаз долой и снова оседлала стул. — Меня, между прочим, кое-кто прогнал!        Но Кирэ уже осознала очередную истину и горестно взвыла от нахлынувших чувств:        — Прогнал! Я думала, я надеялась, что впервые хоть кому-то понравилась... Лучше бы ты не говорила. Я бы помнила ту встречу всю жизнь и в праздник Креветок приходила на мост плевать в речку! Ты убила мое самое лучшее воспоминание за этот день. За неделю. За месяц.        Ящерица отвернулась, утыкаясь носом в подушку, и издала душераздирающий всхлип.        — Ну хорошо хоть не за год, — растерялась от такой реакции Шьяла, но тут же возмутилась: — И это мне высказывают после того, как я в поисках тебя весь день подозрительных креветок ловила? И правда не стоило говорить.        — Ну прости! — порывисто вскакивая, мгновенно раскаялась та, притягивая к себе потерпевшую и чмокая в нос. — Но могла бы и сказать сразу, а то что же я такой... тугодумкой вышла. Э-э...        Вспомнив внушительный вид Нилама, Кирэ стушевалась и забилась под одеяло, пытаясь успокоиться. Но странно ведь так, когда почитаешь знакомую за подружку и вдруг встречаешь её парнем, да еще таким обаятельным...        Шьяла-то и вовсе чуть не брякнулась назад со стула от скоропалительной атаки и не менее неожиданной ретирады, но усидела.        — Ага... — туманно подтвердила она непонятно что. — В смысле, и правда глупо как-то получилось. Откуда ж я знал, что так правдоподобно вышло! Чего попало на костюм надергал, вот и... Хотя с чего могло было получиться неправдоподобно? — окончательно запутавшись, притворщица решила лучше помолчать, дабы не нагородить еще какой-нибудь чуши.        — А чья эта кровать? — чуть высовываясь, поинтересовалась так удобно устроившаяся Тиккирэ. — Можно, я есть буду прямо в ней, как тра-синэ?        — Да пожалуйста, только лучше вон на той, пусть на крошках Ритика потом спит, а не я, — указывая на соседнюю, щедро предложила «добрая» напарница. — Уверена, она будет не против!        — Еще бы, она их даже не почувствует. Но мне здесь больше нравится! — нахально заявила трущобница. — Я ем аккуратно. Просто в это никто не верит...        — Это был тонкий намек на то, чтобы я тоже поверил...а? — мгновенно поправилась Шьяла, заслышав скрип двери. Ерунда, Ритика ведь всё равно не заметит оговорки... Правда, это оказалась вовсе не болтушка с подносом еды, а усталый искатель в старой шляпе, и его проницательный взгляд обернувшейся охраннице очень не понравился.        — У нас, вижу, гости, — с некоторым удивлением поприветствовал он дурманщицу.        — А вы можете не видеть, если вам не хочется, — нахально посоветовала Кирэ, устраиваясь удобнее. — Так уж получилось. Сами виноваты...        — Ну почему же, наоборот, очень даже хочется, — не согласился он. Надеялся, конечно, что подручная разузнает что-нибудь полезное для дела, но чтобы та зачем-то притащила такой трофей — это что-то новенькое... Или проныра заметила шпионку и увязалась следом сама? И не поймешь, какой вариант хуже. — Надеюсь, никто больше не обижал?        — Относительно никто, — многозначительно зыркнув на Шьялу, протянула Кирэ, — особенно если мне позволят есть тут.        Отреагировать на двусмысленное заявление искатель не успел — догнала поджидаемая Ритика, боком влезла в комнату, с забавной осторожностью держа уставленный поднос, и гордо провозгласила:        — Я решила, что мы все тут можем поесть, в компании же веселее! Ой, и Мавир вернулся... Я еще за прибором схожу!        — Не суетись, — отмахнулся начальник, деловито отряхивая шляпу. Седина мгновенно состарила его на десяток лет, но вскоре снова скрылась под головным убором, с которым мужчина даже в помещении расставался редко. Усмехнулся: — Опять ты, Кирэ, у нас в гостях и опять прямиком к запоздалому ужину.        — Я не напрашивалась! — оскорбилась та. Как выяснилось, воспользовавшись появлением Ритики, она принялась расплетать Шьяле косу, что-то мурлыча под нос. — А после ужина мы тебя приоденем, наведем макиньяж и пойдём гулять!        — Никакой раскраски! — отшатнулась она, поздно заметив безобразие, и поспешно разорвала дистанцию. — Еще чего удумала!        — А я никогда Шьялу накрашенной не видела, — вдохновилась идеей Ритика, вместе с голодным начальником в четыре руки раскладывая принесенное по тарелкам.        — Традиции не велят!        — Ой, ну разок-то мо-ожно...        — Это плата за мою голову, — заявила Тиккирэ, с беспокойством подсчитывая приборы, — сильно издеваться не буду, клянусь своим хвостом!        — Плата за голову — обед, — упорно отбивалась Шьяла. — И нет у тебя хвоста!        — А ты не видела! — деланно оскорбилась дурманщица. С набитым ртом получилось совсем не внушительно.        — А если мы очень попросим? — подключилась было Ритика, но в профилактических целях все-таки была отправлена на кухню за тарелкой.        — Даже если очень-очень попросите!        — Рит будет только наблюдателем. Я сама накрашусь за компанию, хочешь? И приоденусь. И Рит нарядим!        — Ни за что, я в таком не участвую!        — А почему нет-то? — откладывая вилку, подал голос философски внимающий Махавир. Шьяла уставилась на него, как на предателя, даже слов не найдя. — Разве это плохо? Прогуляетесь, к морю сходите или в какой кабак... Только в не очень сомнительный. Праздник же не закончился.        — Да! — радостно завопила Кирэ, обнимая нового сообщника. — Хотите, я вам покажу упыря?        — Настоящего? — изумился искатель. — А почему бы и нет, от такой встречи только дурак откажется. Сама-то не побоишься?        — Кого? — недоуменно вытаращилась проныра.        — Так упыря, которого показывать собралась.        На возвращение довольной Ритики обратила внимание одна напарница, по сердитому виду которой болтушка тут же сделала правильные выводы:        — Ура, Шьялочка согласилась!        — Как же. Заставили.        — Это как я его испугаюсь? Вчера весь день выслеживала, теперь сидит. Я его дома к стулу привязала, чтобы не убежал. Э... Я его лучше сюда приведу!        Ритика, подхватившая с общего блюда лепешку, аж закашлялась от услышанного откровения. Махавир подсунул ей кружку воды, попутно сдвинув вбок остальное.        — Отлично, веди, я тоже хочу посмотреть, — ухватилась Шьяла за ускользающий шанс отвертеться.        — А ты сюда иди, — вытерев рукавом рот, предвкушающе захихикала Ящерица. — Рит, принеси всё, что есть. За мной помада... Ты ведь не побрезгуешь? Она ещё от мамочки досталась. Так... О, уголек... Щас-щас...        — Но только если потом мы тебя саму разукрасим... в смысле, накрасим. Да, Ритика?        — И правда интереснее будет, — просипела та, вытирая заслезившиеся глаза, откашлялась и добавила: — И меня можете, только красиво!        — И меня можно, — распуская косу, щедро позволила Кирэ. — Дядька Махав... Чхи! Маха... Апчхи! Да что ж такое?! Пчхи! Дамы изволят переодеваться. Может, выйдете?        — Даже переодеваться? Серьезно к делу подошли. Ну тогда отбываю, — развел он руками. — Будь здорова.        Следом за нагруженным недоеденной порцией искателем тишком попыталась увязаться Шьяла, но была бдительно изловлена напарницей за рукав и водворена на место.        — С головой творите что хотите, а наряд менять не буду, — тоскливо взвыла загнанная в западню притворищица.        — Не волнуйся, всё в порядке будет. Правда, Рит? Принеси платье покрасивше. Мы в шкафу переоденемся, если ты так стесняешься...        — Нет, — уперлась она, раздраженно щуря глаза, — донашивать что попало за кем попало и позориться я не собираюсь. Или вас устроит так, или идите вдвоем. Впрочем... ты же собираешься идти без маски?        Появившаяся с заветной шкатулкой болтушка только рукой махнула на коллегу и с интересом уставилась на дурманщицу.        — Как это — без маски? Нельзя. Смерти моей хочешь? — перестав улыбаться, пробормотала Кирэ.        — Ну вот и ты мою не планируй, — негромко предложила Шьяла, не настаивая на разоблачении. Еще на островной отмели заподозрила, что не для красоты Ящерица маску носит, а прячет что-то если и тривиальное, то с точки зрения проныры однозначно стыдное.        — Да ладно вам, давайте приступать, разберемся! — вклинилась изнывающая от нетерпения Ритика.        — Ну, знаешь ли, это разные вещи, — с подозрением погладив щеку лжедевицы, проворчала Кирэ, усаживаясь напротив и зорко вглядываясь в лицо жертвы. Замысловатая прическа превращала Шьялу в аристократку, поленившуюся распустить на ночь волосы, а утром решившую, что и так сойдет. Впрочем, с чужими волосами Ящерице экспериментировать не доводилось. Но раз уж взялась, то могла бы получше подготовиться. — Не представляешь, как тебя охота из этого халата вытряхнуть. Мы бы подобрали... подходящее к твоему телосложению. Ведь Рит у нас пышечка. А ты у нас просто красавица. Нет, ну так неудобно...        Нахальная дурманщица пересела охраннице на колени и, лизнув палец, принялась разглаживать той брови, попутно прикидывая, позволит ли Шьяла накрасить ресницы.        — Рит, а веки ей заголубим? — спросила она, забывая о недавней неприятной беседе.        — Ну хватит уже, а то сами не успеете, — вновь заворчала жертва цирюльных упражнений, пытаясь незаметно сдать назад вместе со стулом, чтоб разорвать дистанцию, но куда там. — Нашли куклу!        Протестовать в открытую, даже несмотря на скверное настроение, Шьяла опасалась — слишком уж подозрительно это будет выглядеть, как бы болтливая коллега не задалась вопросом о причинах такой активной нелюбви к женских штучкам. Догадаться, конечно, не догадается, но начнет обращать внимание, а там и... мало ли. А уж о том, что известно Ритике, в курсе вся округа. Потому охранница старалась стоически держать удар судьбы и коварного начальника, только отводила глаза или норовила вовсе отвернуться. Впрочем, «издевательства» оказались ей даже к лицу, сделав куда женственнее — может оттого, что бритые татуированные виски с горем пополам скрылись под волосами и больше не придавали воинственности.        — Ну если только темным чуть-чуть, — критически оглядев результат, вынесла вердикт толстушка и взялась за увлекательное дело сама. — Ой, Шьяла, какая ты краси-и-ивая будешь!        — Посмотри-ка на себя! — подсовывая зеркальце, посоветовала Ящерица. — Ну прям не узнать. Рит, хватит. Сама иди теперь наряжайся.        Та полюбовалась совместным творением (неподобающе мрачным и недовольным, увы) и принялась сгонять оное со стула.        — А тебя-то, Кирэ, тебя тоже надо сначала принарядить! Садись, сейчас всё устроим!        — Себя мы сами нарядим, — отбирая зеркало, отчего-то недовольно ответила Ящерица. Пересев на кровать и словно мельком подкрасив губы, она принялась с сосредоточенным видом заплетать волосы в мелкие косички. И, по-видимому, намеревалась этим ограничиться...        — И всё? — тоном ребенка, зверски лишенного последней конфеты, протянула болтушка. — Ты без маски не хочешь, да? А давай тебе тогда другую подберем, у меня с Праздника Изобилия такие интересные остались! — Напарницу при воспоминании о досточтимом событии заметно перекосило. — Или хоть платье подберем красивое, и не спорь! Мое великовато будет, но вот если... — Ритика по пояс занырнула в недра шкафа, покопошилась и появилась на свет, держа в руках светло-серый халат, расшитый частой бордовой строчкой, и что-то в тон. — Во!        — Да ты обнаглела совсем! — опешила от такого самоуправства хозяйка одежки.        — Я — не твоя Хмоша. Это она любит в таких балахонах по дому разгуливать! — отчего-то обозлилась Ящерица, начиная понимать, что весьма и весьма досадила своими забавами злосчастной Шьяле. И как она издевательства Ритики выносит? А тут еще дурманщица вылезла... Нет, так ей и надо, будет знать, как по голове бить! Но... — Идемте уже, а то вдруг... чхи! Сбежал наш вупырь-пупырь. Он вечно от меня шарахается. Хотя я ничего такого ему не делала. Шьяла... А ты не очень... Э-э-э... Если хочешь, могу обратно косу заплести.        — Ну раз не хотите, тогда ничего и не подойдет, — нисколько не обиделась болтушка, пряча найденное обратно, и наконец приступила к сборам собственным.        — Да иди уж, — легонько подтолкнув проныру перед собой, вздохнула преображенная охранница. — Полчаса делали, полчаса переделывать будете, потом еще час — сооружать что-то новое, так никуда и не пойдем. Хм, а это был бы неплохой вариант... — Мельком глянув по пути в зеркальце Ритики, она осталась при странном впечатлении — наверно, настоящая Шьяла должна бы выглядеть примерно так. Выглядела бы, если бы жива осталась.        Тиккирэ ещё пару раз вопрошающе поглядывала на охранницу, но вскоре увлеклась прогулкой и принялась сетовать на то, что у неё так мало ракушек — устроили бы настоящую красоту. На одно мгновение Ящерица вспомнила о своих преследователях, но Шьялина плеть может кого угодно отпугнуть. Хотя с чего бы это ей защищать такую вредину?