22. Что, если нацеплять маску поверх маски?
10 декабря 2015 г., 21:41
Даже самые безрассудные дела надо делать с полной самоотдачей. Иногда это приносит успех. Бернхард Шлинк, "Возвращение"
***
Шьяла, с рассветом появившаяся неподалеку от особняка тра-кесси, ко второй попытке проникновения за его стены относилась так же серьезно, как и к первой, не увенчавшейся успехом. Но теперь изменились и цели, и некоторые обстоятельства, постоянно лишь одно: ненавистным чужакам рады не будут, посему осторожность в цене. И внимательность — как-никак окна тра-синэ близко. Да и раньше подручная Махавира не наглела настолько, чтоб при свете дня по чужим стенам карабкаться. Однако «злодейское логово», оно же «башня прекрасной дамы», даже при тщательном рассмотрении выглядело вполне безобидно, а распахнутое условленное окно — и вовсе образцово беспечно. Отогнав мысль о расставленных силках, Шьяла приступила к делу и уже скоро, повиснув на карнизе и зацепившись за верхний подоконник плетью, оказалась перед дилеммой: заглянуть или постучать?.. Одно некультурно, другое небезопасно, если вспомнить давешнее проникновение Ящерицы в гостиницу и вылезшего на стук Махавира. К тому же, из комнаты не доносилось ни звука, будто там вообще никого нет. Плюнув на сомнения, охранница решила их кардинально — в окно полезла. Глупо висеть на стенке и думать над ерундой, рискуя быть замеченной. Кирэ, однако, оказалась на месте. Правда, в бессознательном состоянии. То есть во сне. Спала она престранно: в перчатках, держась за рукоять молнии и не снимая не только маску — даже сапоги. Бедная чистенькая кроватка стойко переносила надругательство, оправдывая хозяйку комнаты тем, что та прилегла ненадолго, чуток вздремнуть. Вот тут гость озадачился еще больше: как разбудить, чтоб не зарезали ненароком? И, не придумав ничего более действенного, все-таки негромко постучал по раме. Кирэ взвилась, как отпущенная пружина, словно за ней вновь охотились проклятые белые креветки... Однако бросаться на гостью не стала, шумно выдохнула и села, не проявляя особой радости. — С утром, Кирэ. Надеюсь, что добрым. — Добрым... — фыркнула та. — Увы, добрым оно быть не может. Хмонда жива и... лучше бы тогда померла! — Всё так плохо? — Шьяла, упрятав плеть, огляделась и по собственному почину окно прикрыла, кивнула в сторону соседней комнаты. — Она сейчас там? Лютует? — Она не лютует. Помнишь того типа, что чуть не убил меня, отобрав мертвяка? Она с ним. Кажется, это её любовник. По крайней мере, он вокруг неё так и вьется. Вот и думаешь: случайность это или нет? Может, тра-синэ попросила его за дело взяться? Что, если она вздумает ещё раз приказать ему? Вроде бы они меня не заметили на приеме самоубийц, но там немало их знакомых... А ещё Хмонда поправилась. Она здорова. И рядом с этим блондином — в абсолютной безопасности. — Вот за их безопасность я бы не ручалась, — зловеще предрекла охранница, не забывшая старые счеты к обоим. После попадания из шнеппера еще порой чесалась на плече затянувшаяся рана, а краснота с обожженных рук пусть и сошла без последствий, но Нилам даже без подобных напоминаний не жаловался на память. На сообразительность — тоже. Иностранец, судя по всему, знает, где Сердце. И скрыться в закоулках Тайнлонгу больше не сможет, когда есть такая жирная зацепка, рядом с кем его искать. — Вот, значит, какие дела. Нашелся, поганец, да вдобавок где... Практически под носом! Кирэ, это ж замечательно! Пока он вьется вокруг тра-синэ, на него Махавир всех собак спустит — не буквально, конечно, но прижмет обоих. — Он что, ревнует, что ли? А Хмонда ещё не приходила. Боюсь, теперь он заменит капитана и поселится у неё. — Кто Хмонду ревнует, Махавир? — вытаращился Нилам. — Да сдалась она ему. Нет, он этого мужика-поджигателя искал, до сегодняшнего дня безуспешно. — А причем тут мужик? Поймал мертвяченьку и убил уже небось. Чего там искать? Или ты думаешь... Думаешь, сокровище у него? — А зачем бы чужаку этот мертвец еще сдался, кроме как ради сокровища? Клумбу под окном истоптал или на сапог плюнул, за что и ловили? Не-ет, глупости, не может быть всё просто. Не в этот раз. Упырь слишком много знал и видел, вот и... Может статься, что Хмондин поджигатель с цепью — еще один охотник, как мы с вами. Или наоборот — из рядов тех, кто прикарманил сокровище. Но точно не «случайный прохожий». — Так, может, поэтому Хмонда с ним и замутила? — Ну... Не знаю. Эта, наверно, на всё способна. Мне вообще кажется, что она ни перед чем не останавливается, если выгоду чует. — Выгоду? Да ей-то какая выгода? Усердная она просто. Если за дело возьмется — так всё. Вон, меня читать и писать долго очень учила, когда из школы выгнали. Потом узнавала, откуда Синеглазка, что за болезнь, почему не лечится... Ну и вас выживала, пока силы были... Старательно. — Уж не знаю, но какая-то выгода для нее точно есть. Или ты хочешь сказать, она всё это творит из дурного упрямства: подругу в ядовитом подвале держит, капитана вашего бросила в беде? Стар-рательная... — Шьяла пренебрежительно дернула плечом, не скрывая неприязнь к тра-синэ. — Не явись Ритика так вот, она бы ей очень обрадовалась. А вообще в последнее время она странная стала. Раньше лучше была. Ниламчик, пусть того чужака Махавир ловит. Ты не ходи. Он ужасен. Вон, даже я к нему не лезу! В ответ на просьбу притворщик беспокойную девицу обнял, неуверенно потерся щекой о волосы. — И правильно, не лезь. Ему разрешение на жертвы явно не нужно, а если требовалось, то уже где-то выписали. — Извини, — вздохнула Кирэ, стягивая перчатки, — я испугалась очень, когда этого блондина увидела. Мне казалось, что он мог меня заметить, но не подал виду. Вот я и... нервничаю немного. — Но в этот особняк он ведь пока не не вхож? Или вот что: вспомни разнарядку на пакости и приходи к нам вроде как «мешаться». Тогда точно не доберется, я прослежу. Обещаю, ничем он тебе не навредит, — серьезно глядя в глаза, заверил он, однако у проныры оказались свои планы, в некотором роде тайные: — Не вхож-то не вхож... Не, мне нужно кое-что поначалу сделать. Или пойти к вам? С женой Махавировской познакомиться? — У меня такое ощущение, что ее с утра в гостинице не было. Если сидела в комнате, то уж как-то больно тихо... А ты у Ритики еще не была? — Ты думаешь, меня просто так туда пускают? Но есть идея! Слушай, а что если замотать тебя бинтами и выдать за Синеглазку? Пойдешь и поговоришь с ней... — А что... неплохо звучит, — воодушевился кавалер, прикидывая варианты, — только вот цвет кожи и голос... — Да ты видел его кожу? В некоторых местах ягодами натрем, будто язвы. А голосом передразнивать не умеешь? Может, я за двоих говорить буду? Нет, заметят. И еды надо взять, ее ведь не кормят! Говорят, стратегических запасов полно... Это о чем они? Давай-ка, раздевайся, сейчас я тебе что-нибудь подберу... Не надевать же его вещи, вдруг заразишься? — Я синеглазкин голос не очень-то помню. Ну, если громко не вопить, то, наверно, сойдет... А если пронести ей что-нибудь полезное? Я, кстати, попробовал Махавировы дротики взять, но они такие мелкие, что даже не ухватишься толком, пальцы исколешь — и всё. Как он с ними сам управляется, ума не приложу... Ну это ладно. Ты лучше скажи, самого Синеглазки поблизости нет, не столкнемся мы с ним? — засыпал вопросами Нилам и, проникшись азартом, уже стаскивал халат. Пояс расчертил многострадальную кровать небрежной змейкой, концом свисая на пол. — Глазастик шпионит за Махавиром. По привычке. Я что-то не придумаю, чего ей нужнее, — Кирэ внимательно глянула на притворщика и, спохватившись, почти скрылась в шкафу. — Надень вот это и закатай рукава — на всякий случай забинтую руки до локтя. Или наденешь перчатки? Еще шляпу и краденое пальто. — Так мне под забинтованного косить или под Махавира? Или ваш Синеглазка теперь любит щеголять в трофее? — послушно обнажая руки, озадачился Нилам, успевший нацепить и спрятать под одеждой перевязь, раньше носимую поверх халата. — Иногда надевал, — разматывая бинт и грозно надвигаясь на парня, протянула Кирэ, — так они скорее на маскарад купятся. Тем более что идем мы к Ритике. Может — подразнить? Ты, главное, дыши внутри поменьше. И никуда не сворачивай! — Ага. Знаешь, будь я раненым, я бы прямо щас выздоровел с перепугу! Ты меня как будто душить тем бинтом собралась, маскировщица, — и со смешком по носу ее щелкнул, рассчитывая сбить серьезность. — Не вертись. — Сосредоточенная Ящерица принялась заматывать своего гостя и размышлять над тем, не слишком ли они рискуют. Но думать много она не любила. — Вот еще что: подумай хорошенько. Ты должен мне очень верить. Я действительно не хочу, чтобы тебя там заперли с Рит. И сделаю всё возможное. — Я верю. И знаю, что затеваем опасную авантюру, но попробовать стоит. Слушай... Идея есть. Если маскарад удастся и Ритика во вменяемом состоянии, тогда на обратном пути может появиться шанс ее вытащить, при этом не подставляя тебя. Но чем бы таким издалека вывести из строя охрану... — Нилам, это слишком опасно! — мгновенно запаниковала Тиккирэ. — Мы можем попробовать в следующий раз, но не сейчас. — А подвернется он, другой раз-то?.. Хотя да, для начала нужно посмотреть, как дело пойдет. Но дело пошло хорошо. Охранники долго изгалялись над посетителями, так как стоять без дела было скучно. В конце концов визитеров впустили, наговорив много гадостей о том, что «крысята» славно спелись и что дядька-в-шляпе будет счастлив такой заботе о его подручной. — Полчаса, — приоткрывая дверь, из-под маски прогудел проводивший их мужчина. — Посмотрите, жива она там? Не слышно ничего, как бы не околела. — Ритика? — негромко окликнула Шьяла, едва дверь затворилась за спиной, поселив в груди неприятное ощущение. Бравада уступила место собранности, хотя всё пока шло неплохо. — Она точно здесь? — Она и в тот раз не сразу вылезла. Рит, это опять я! И покушать принесла! Выходи. — Ой, Кирэ, это ты... — голос, обычно жизнерадостный, а в прошлую встречу воинственный, снова звучал непривычно — с усталостью и испугом. Но уговаривать на сей раз долго не пришлось — Ритика, ежась и зябко обхватив себя руками (в духоте-то!), показалась на виду. — И Синеглазка опять... Тиккирэ перекосило при взгляде на давнюю знакомую — такой она не была даже после кораблекрушения. — А у нас сюрприз, — невесело буркнула она, проклиная жестокую Хмонду. — А-а, надеюсь хороший? — едва удержав напрашивающееся «у меня тоже!», уточнила Ритика, поглядывая на странно молчаливого Синеглазку. Ни «булочкой», ни «пельмешком» не дразнит — что-то новенькое. — Ну, это сама узнаешь. Эй, только не снимай бинты, я в темноте абы как их примотаю! Ну, не робей, дорогуша. Скажи что-нибудь старой знакомой. — С-сволочь, — под нос процедила Шьяла, разглядывая напарницу, но поспешила уточнить, пока не вышло недоразумения: — Хмонда твоя. Раньше, конечно, в глубине души ей хотелось, чтоб жизнь хорошенько тряхнула бестолочь Ритику за шиворот и избавила от наивности, но тряхнула же! А не об стенку приложила. А пленница, признав знакомый злой голос, отколола нечто несусветное: вытаращила глаза, разинула рот, шаря взглядом по мнимому Синеглазке, и вдруг кинулась прятаться куда-то за тюки. — Чегой-то она? — потряслась Тиккирэ, ожидающая восторга и объятий. — Рит, ты чего? Может, сдурела тут? Или обдурманилась... — Сам не пойму... Проклятье! — Притворщик едва не подпрыгнул и принялся себя оглядывать, растопырив руки. Шепотом уточнил: — Догадалась, что ли? Нет, ну пальто же, шляпа и вообще я вроде как маскируюсь под парня, ну логично, что на него и похожа, да? — Ничего не понимаю, — недоуменно пожала плечами Кирэ. — Рит, а хоть покушать? Ну чего ты, в самом деле? Напарницу пугаешься... — Нет-нет, это я просто удивилась, — неубедительно отпираясь, она выглянула из-за груды ящиков, приветственно помахала гостьям и снова сцепила ладони на груди, жестом выдавая тревогу. — Шьял, тебя же не подсадили ко мне, да? И бинты эти — просто маскировка же, верно? — Естественно. Я, конечно, понимаю, что радоваться нечему, но шарахаться зачем? — Да это я так... просто. Растерялась, — в доказательство и вдобавок сообразив, что ведет себя слишком подозрительно, напарница приблизилась. — Совесть нечиста. Чего ты здесь творишь? Мешки дырявишь? — с подозрением осведомилась дурманщица. — Ой, да ничего такого не творю! Потихоньку с ума схожу — работаю, — хихикнула Ритика, не удержавшись от самоиронии. — Ну, тренируюсь понемногу, иначе хоть на стену лезь. Время как бесконечное тянется. — Так вот, значит, как тебя можно заставить работать! Обязательно расскажу Махавиру о ценном методе, он, бедняга, столько лет управу найти не мог. Ладно, неудачная шутка, — приметив, как пленница скисла, признала Шьяла, но договорить ей не дали. Ритика, вдруг воспрянув духом, азартно уставилась на проныру: — Кирэ, а Кирэ, а ты новые кулинарные эксперименты не ставила, нет? — Мы поесть тут тебе принесли, — раскладывая на платке кушанья, сочувственно протянула Ящерица. — Скоро мы решим, как тебя отсюда вытащить. А ты тренируйся, вдруг поможешь... Сумела бы охрану обмертвить — цены бы тебе не было. Ритика вопросительно стрельнула глазами в сторону Шьялы — препятствием для слов оказалась сунутая за щеку булка. — Да знает, знает она. — А-а, ну и фдофофо! Кирэ, я могу их вроде как поймать, ну, обездвижить, тебе же Шьяла объясняла? Только сама вместе с ними в ловушке окажусь. Одна никак не справлюсь. Бесполезная... Вот если бы их за время оцепенения подстрелить сонными дротиками, как Мавир делает, то да-а. Ну или еще чем-нибудь дальнобойным... А ты, Шьялочка, оказывается, та еще маскировщица, вон как ловко парнем прикинулась! Я бы ни за что так не смогла. «Ты не представляешь, насколько хорошая», — усмехнулась про себя бывалая притворщица, а Ритика всё продолжала вещать в промежутках между поеданием щедрых даров: — Ух, спасибо тебе, Кирэ! А я еще когда-а тебе говорила, что ты девчонка хорошая? Вот и не ошиблась же! — приподнятое настроение к любительнице поесть возвращалось быстро, но надолго ли? Она дружески тронула проныру за плечо, и даже сквозь ткань ощущалось, какая холодная у нее ладонь — впрочем, оная тут же занялась разламыванием ковриги. И, раз гостьи явились вдвоем и, похоже, успели сдружиться, болтушка не усмотрела ничего криминального в том, чтоб забросать Ящерицу вопросами: — Ты лучше скажи, как твое свидание прошло? Прическу-то поди краси-ивую делала, да? А куда ходили? Не нахальничал там этот, с праздника который, с лапами не лез? Воспитанный, надеюсь? Брови Шьялы ползли выше и выше с каждым сказанным словом. — Прическу сделала, да только зря. Потом как ведьма лохматая ходила. С лапами лез... Кажется, я теперь понимаю, о чем говорила Хмонда, — Ящерица притворилась задумчивой и негромко добавила: — Но обещал жениться. — О-о-о! И подарок обручальный преподнес, да? — еще больше восхитилась Ритика, чем озадачила почему-то не Кирэ, а вроде как непричастную Шьялу, с запозданием догадавшуюся, что под проныриным «лез с лапами» имелась в виду всего-навсего безобидная щекотка. Однако болтушка, по всей видимости, поняла фразу иначе: — Но лапы пускай всё равно не тянет — хоть ты и сообразила, что после поцелуев бывает, а до свадьбы такого быть не должно. — Не, пусть тянет, мне не жалко. И кое-что подарил... А как должен выглядеть обручальный? — не стесняясь присутствием «жениха», полюбопытствовала дурманщица. — Ну, подарки везде разные, — со знанием дела просветила «консультант по любовным вопросам», — островов-то много. Где — кольцо, где — браслет, где — еще что-нибудь, а в одном месте (Шьял, помнишь, где мы на Праздник Изобилия попали?) — там вообще ожерелье из зубов, вот. Надеюсь, хоть не человечьих, не приглядывалась. Мне один подарить пытался, так я еле ноги унесла — жуть! Думала, это он мне специи на шею для наваристости хочет навесить, а потом в похлебку да на огонь — кто их, дикарей, знает? Но если твой не издалека приплыл, то по местным обычаям как раз браслет должен! — Понятно, — многозначительно, но не особо-то весело протянула Кирэ. — Нет, браслета не дарил. — Так, может, он именно издалека приехал? — все-таки влез «Синеглазка», решив замолвить словечко в защиту горе-жениха, то бишь себя. — И потому что-то другое подарил. Или не знал. — Может, он просто так подарил, дружески... Как думаешь? — Ну может и дружески. Но обязательно еще наверстает, — тоном бывалого провидца заверила Шьяла. — Посмотрим... Извини, Рит. Ты тут смотри... Не холодно тебе? — Да есть немножко, но я там нашла полотно вроде парусины и решила позаимствовать, так что ничего, греюсь, — успокаивающие слова звучали убедительно и не фальшиво, хотя на самом деле мерзла она даже с одеялом. Дышать нечем из-за духоты и назойливого запашка, а озноб все равно пробирает, что при отсутствии маломальских сквозняков пленницу поначалу настораживало. Теперь же на первый план выступило нечто другое, и она опасалась, что этим непременно насторожит внимательную напарницу. Именно поэтому Шьяла изрядно напугала Ритику своим неожиданным появлением. — А не слышно, когда меня выпустят, нет? — Рит, я её придушу, и когда стану за глав... — Время! — гнусаво прогудели в приоткрывшуюся дверь. — Да не надо никого душить, это ж... — Болтушка, часть угощения решившая приберечь на потом, торопливо сгребла остатки и сдвинула их за ближайший ящик, но Нилам, подтвердив разом все былые опасения насчет своей глазастости, вдруг сцапал ее за запястье и, вытянув к себе руку, рывком задрал рукав выше локтя. — Что это? По загорелой коже пленницы змеились сине-зеленые разводы, отдаленно напоминающие чешуйки, но пока только на вид. У запястья они едва виднелись, зато выше по руке... — Погодите минуточку! — юлила у двери Кирэ. — Сейчас идём! — Да это так, это просто... — Ну?! — После тренировок почему-то стало появляться, — сдалась Ритика, опуская рукав и отпихивая напарницу в сторону двери. — Спасибо и идите, идите, пора. — Болит? — от двери осведомилась Кирэ. — Синеглазка, пойдем... — Н-нет, только чешется и холодное оно... Притворщик и сам понял, что дальше тянуть опасно, подскочил к проныре. Сразу надо было насторожиться, когда при виде него напарница кинулась прятаться! Но ему даже в голову не могло прийти, что Ритика боится показать лезущую наружу аномальную сущность. Раньше ничего подобного не было. Неужто из-за дурмана? Или из-за... — Больше не тренируйся, поняла? Но дожидаться ответа времени не нашлось. Уже на улице, сосредоточено разматывая Шьялу, Кирэ обнаружила, что извлекла из сумки не все гостинцы, и окончательно расстроилась. — Знаешь, я думаю, что Махавирчик мог бы и уступить. Уехать. Всё-таки есть вещи важнее работы, разве нет? — У него — уже, наверно, нет. Но было. Жена была. Не такое недоразумение вроде Джи, а любимая. А закончилось все трагедией. Но дело даже не в том; он бы, может, согласился ради Ритики бросить дело, забрать сирен и уехать, только... Вместо нас приплывут новые, и церемониться они, скорее всего, уже не будут, раз скрытная операция провалена. Перетряхнут остров до основания, но это ваше «сокровище» непременно найдут, и будет ли у той же Хмонды что противопоставить официальному разрешению ОПИУМА убивать любого, кто препятствует поискам? — невесело полюбопытствовал Нилам. — Похоже на войну, — сумрачно заметила Кирэ. — Ну, бывай. Я пойду. — Надеюсь, до такого не дойдет. — Шьяла сунула руку в карман надетого халата и наткнулась на кое-что снова позабытое, тут же перекочевавшее в пойманную ладонь Кирэ. Заветный и слегка подвядший хен-нанайсан. — Осторожней с этим новым телохранителем, а лучше не показывайся ему вообще. Приходи, например, за нами шпионить или еще что... И я тебя сам попозже найду. — С браслетом? — насмешливо фыркнула дурманщица, удерживая руку и крепко сжимая. — А ты как думала! Надо же наверстывать, — не то всерьез, не то подыгрывая, заверил притворщик с широкой улыбкой. — Если бы не ты, обдурманилась бы до полусмерти. Тяжело сейчас. И нам, и вам. — Тяжело... Но вместе справимся. — «Даю слово» он все-таки придержал, заметив, что в последнее время раскидывается ими направо и налево, а неплохо бы обещать только выполнимое. И пальцем погрозил: — Смотри, так вот обдурманишься, а я приду — и как, спрашивается, браслет натягивать? Придется самому носить! — Ты на необдурманенную натянуть попробуй, вдруг передумаю? Нет, прости меня, прости, — Ящерица воровато огляделась и расцеловала притворщика в обе щеки. Даже если кто-то со стороны за сим процессом наблюдал, в этом ничего предосудительного не было. — Передумаешь — придется новыми методами покорять, — заблестел он глазами, жалея о своем традиционном маскараде. — Ладно-ладно, не придётся. Прийти за вами пошпионить вечерком? — Обязательно! Еще спрашиваешь. — Тогда я пойду, есть одно дельце... — Сложное? Если что, до вечера подожди, я помогу. — Нет, так. — Кирэ махнула рукой и направилась к особняку. Еще полминутки проводив ее взглядом, Шьяла стряхнула оцепенение и зашагала к гостинице. Проблемы и новости лезли из каждой дыры, и пора бы всем этим поделиться с начальством.***
Для поисков заветной вещицы времени оставалось ужасно мало — солнце неумолимо сползало с небосвода в море, желая наконец-то охладиться. По крайней мере, именно так толковала закат Ящерица, ползающая по траве. Ей мало что дарили. Дарили больше чтобы отвязаться или задобрить. И шпилька казалась Тиккирэ важнее, чем загадочное сокровище, упущенное белоглазой и тщетно разыскиваемое, однако дорогая сердцу вещичка находиться не желала. За ползущей Ящерицей осталась длинная полоса примятой травы, солнце спустилось ещё ниже, и тени далёких пальм стали совсем зловещими, несоразмерно длинными и чёрными. Измученная дурманщица утомленно присела и уставилась на море, борясь с отчаянием. Здорово они давеча набегались, теперь весь берег придётся пробороздить... А чего это там такое? Человек? Он шел вдоль берега, держась кромки деревьев, и, ненадолго показавшись на виду, снова исчез среди теней, где разглядеть его стало нелегко. «Надеюсь, он не видел, как я тут ползала», — с неловкостью осознала Кирэ. Растеряха не могла представить, кому бы понадобилось тут гулять, и решила дождаться, пока незнакомец уйдёт. Но он, видимо, не торопился. Кирэ уселась удобнее, изучая превосходный пейзаж, и подосадовала на гуляку. Солнце-то садится, скоро темно станет — совсем ничего не найдешь. Однако тот не спускал время без толку, вышагивая столь неторопливо, а экономил силы, да и в теньке прятался не от солнца, а от ненужных взглядов. Показываться кому бы то ни было в неприглядном виде, да еще так рано, он не собирался и потому нисколько не обрадовался, приметив вдалеке сначала шарящую в траве, а потом бездельничающую девчонку. Но, с другой стороны, разве откажет она в пустяковой помощи за пару ракушек? Вот потому и шел теперь к ней прямым курсом. Не разглядел издали, что девчонка-то это печально знакомая... Кирэ какое-то время подумывала удрать, но, разглядев гуляку, разинула рот как голодный птенец — хоть ракушку клади, хоть слизня морского. И было отчего удивляться. Мало того, что капитана считали с концами пропавшим и похищенным, так еще и выглядел он неважно. В тесноватой чужой куртке, накинутой поверх рубахи с одним рукавом, часть которого была обмотана ниже локтя, часть — прятала ладонь левой руки. Да и шел старый знакомый хоть и твердо, но как-то неровно. Он запоздало узнал сидящую против солнца Ящерицу и намерения изменил на неопределенные. Одни бесы морские знают, что у нее на уме, но не лезть же из-за этого в кусты. — Не ждала, вижу? — К-капитан... — не веря глазам, выдохнула Кирэ. — Вы? Уж не с того ли света? Живы? Подойдя вплотную, она тыкнула пальцем в плечо «ожившего», проверяя, точно ли не сон. — Да, и вправду вы... Кошмар какой-то... Знаете что? Идемте к белоглазой, там безопаснее. Охрана знает, вас пустят. Она уже натянула перчатки и зорко огляделась, выискивая врагов, но Викрам не торопился в убежище, лишь не удержался от желчной усмешки: — Не стоит, мне и тут неплохо. Даже не гонится никто. Если помочь хочешь, то просто купи нормальные бинты, хорошо? — в ладони с наискось прикрученным тряпкой большим пальцем появилось несколько ракушек, найденных в своих же карманах, отчего-то не распотрошенных чужаками. — Но вас же увидеть могут! Там вам помогут, накормят... И комнат свободных полно! Или вы... видеть её больше не хотите? Эту гадину... — Свободных, но не для гостей вроде меня. В моих услугах там временно не нуждаются, значит не стоит и обременять, — ровно уведомил Викрам. — Что, надолго придержали Ритику? — Нуждаются! Нуждаются-нуждаются, вы плюньте на неё. Рит сидит, мне даже думать о ней страшно, а эта гадина жизнью наслаждается и чаи гоняет с этим... гадиной. Байхизи про вас не знала, она уехала, а я всем говорю: надо Ритику отпустить. Так та уперлась и всё... Ну хотите, я её чем-нибудь отравлю? — Значит, все-таки сидит, — припомнив строчку про «давно ушла», констатировал моряк. Если бы и правда болтушку отпустили, то поступок вероломной вдовы можно было бы объяснить честностью и вынужденностью, хотя черствости это не отменяло. — Постой, не понял. Байхизи уехала, а какая гадина с какой гадиной тогда чаи гоняет? — Да Хмонда с этим... блондином. А, вы не знаете. Ужасный человек... Голубоглазый такой. Как самый настоящий чужак. По-моему, он намерен с синэ жить. Ночь они провели в особняке самоубийц, теперь у нее сидят. И чай пьют. А Байхизи уехала, Хмонда за главную. — А, вон как, ну хорошо, — выражение лица и тон наводили на мысли об обратном — что кому-то скоро может стать как раз-таки очень, очень плохо. И «кем-то» будет не Викрам. — Нет, отчего же, я знаю, о ком речь. Но если тра-кесси уехала, то резолюция в силе и во мне действительно пока не нуждаются. Сделаешь одолжение? О моем побеге не упоминай. Вообще. Прежде чем браться за дела важные, нужно расправиться с насущными. К тому же, около особняка меня могут поджидать чужаки со вполне обоснованными... претензиями. — А вы чего это... задумали? Я-то не скажу, но... Обманете, небось. А бинты... Их, правда, один человек надевал. — Из сумки выполз моток с виду вполне чистых бинтов, недавно стянутых с притворщика Нилама. — Запасливая ты, однако, — с некоторым удивлением и даже уважением хмыкнул Викрам. — Спасибо. Ничего особенного я не задумал, только отсидеться, подлечиться и посмотреть, насколько активно станут искать. А потом можно и черточки над буквами расставлять — есть у меня пара вопросов, как догадываешься. — О том, что житья ему на острове уже наверняка не будет, капитан уточнять не стал. Зависит от числа трупов, сделанных при побеге, но даже если чудом обошлось без жертв, злости у чужаков убавится ненамного. — Ну, еще раз спасибо, пойду. А, нет, постой-ка... Чего это ты тут по траве ползала? — Шпильку искала, — убито призналась Кирэ. — Я думала, может, пойдете и зарубите этого пустоглазого, а я Хмонду потрясу. Чтоб выпустила уже Рит. Я ей расскажу, как она сидит, какая стала тихая, что аж больно. И малость обезумела. Я ж не могу против двух. Этот гад убить меня хотел. И чуть не убил. Маску вот видите? Та — всё. Расплавилась. — Посмотрим, как сложится, — обтекаемо ответил Викрам. Судьба «загостившейся» девицы волновала гораздо меньше, чем Ящерицу. Ну жалко, но жизнь — штука жестокая к простодушным дуракам, что ж поделаешь. Практичность подсказывала, что заботиться лучше стоит, к примеру, о левой ладони, палец которой самовольно выскочил из сустава всего лишь при попытке опереться о ствол и, судя по ощущениям и не внушающему доверие виду, вознамерился проделывать такие диверсии регулярно, даря незабываемые впечатления и мстя за надругательство. Потому и пришлось его зафиксировать, крепко примотав к ладони. Усталость же подсказывала совсем другое, затаенная обида — третье, ревность — четвертое, и поди с ходу разберись, чего слушаться. — Вы приходите, — невесело выдохнула Кирэ. Глянула вновь на капитана и удивилась тому, что в ней нет желания его добить. То ли обстоятельства другие, и втянутый в их дела Викрам Чернен казался безопасным, то ли она сама изменилась, плюнув на всех этих мелких вражков, которых по своей же глупости завела. Или их сблизило то, что оба пострадали от вероломства коварной вдовы? Как бы то ни было, беглец вызывал лишь сочувствие. — Если что случится — приходите. И, сунув ему в оттопыренный карман пирожок, оставшийся в сумке по недосмотру, проныра бросилась наутек, опасаясь, что ей-то былые обидки — нет, обиды — не забыли.
