О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

— Частенько там мы покровительство находим, где не метим. — Я езжу к женщинам, да только не за этим. А.С. Грибоедов, «Горе от ума»

      

***

              Полутора дней капитану хватило, чтоб убедиться — ищут его спустя рукава. Не так рьяно, как разыскивали бы ради мести. Неужто обошлось без трупов? Всех откачали? Викрам видел, что «говорливая девица из лодки» в город вернулась, но муж ее, оказавшийся тем самым странным типом Махавиром, обидчика искать тоже не кинулся. У них вообще, на неискушенный взгляд бывшего пирата, не очень ладились дела. Нет, на семейную пару были похожи, а вот на счастливую и любящую (в основном по милости посредника) — ни капли.        И даже у особняков тра-синэ и тра-кесси, куда, по идее, Викрам первым делом должен был помчаться за защитой, беглеца не поджидали. Он поначалу подозревал ловушку, но потом пришел к мысли, что просто-напросто и в самом деле не больно-то теперь нужен похитителям, раз оказался для дурманщиков персоной прекрасно заменимой. Примерно так и было. Но задетая больше других Джиоти порой ходила мимо кладбища — а ну как у сторожа хватит наглости вернуться и даже не таиться?!        И наглости он действительно набрался, точнее сказать, разведал обстановку и осторожность свою успокоил. Так качественно успокоил, что появился на дорожке, ведущей к особняку тра-синэ, при свете утреннего солнца, без каких-нибудь фальшивых усов-бород-париков и прочих ухищрений, и даже без опаски.        Он держал путь по знакомому маршруту, поглядывая по сторонам в поисках изменений – моряка не оставляло ощущение, будто с последнего визита прошло по меньшей мере года два. Но всё в заброшенном и почти необитаемом царстве пыли осталось на своих местах.       И боковая дверь не заперта как всегда — ну конечно, хозяйственная Клуша то и дело здесь ходит, с улыбкой припомнил он. Однако домоправительница не встретилась, зато в коридоре, ведущем к нужной комнате, взгляд притянула приоткрытая дверь гостиной.       — Приятного аппетита, — бросил он на ходу достаточно громко, чтоб услышали, и зашагал дальше.        В комнате звучно упала ложечка.        — Кто там? — настороженно спросила Хмонда, не узнавая чем-то знакомый голос.        Пришлось гостю, поразмыслив секунду, вернуться на несколько шагов назад и, показавшись в проеме, уточнить:        — Мне представиться?        Пораженная тра-синэ некоторое время разглядывала нежданного постояльца, затем поднялась и отвернулась к окну.        — Я знала, что они не станут вас держать. С самого начала глупая затея. Простите. Это не я придумала похищение Ритики.        — Очень рад, что знали. А вот я не знал. И дружелюбия у похитителей как-то не заметил, и на побег меня там тоже никто не благословлял.        — Так вы бежали?.. И за вещами?        — Вы, как всегда, догадливы, синэ Хмонда.        — Поступайте, как считаете нужным, — ожесточенно бросила она, — если хотите, вам выплатят компенсацию. Всего доброго. Охрана проводит до Миартриса.        — Нет, от охраны меня избавьте так же, как от Миартриса, да и компенсации ни к чему. У вас поди опять одни векселя, которые в воде долго не живут, — припомнил он утерю прошлого и, не прощаясь, направился наконец за вещами, как сразу и собирался.        Хмонда промолчала, не настаивая на сопровождении. Не все ли равно? Но через некоторое время снова раздался знакомый голос — возвращаясь со своими немудреными пожитками обратным маршрутом, Викрам задержался у двери и с минуту в задумчивости смотрел на ровную спину вдовы, опираясь на косяк.        — Становитесь счастливой, синэ Хмонда. Некоторое время я очень хотел вам в этом помочь, но уже понял — ошибся в средствах. Так что постарайтесь как-нибудь сами.        — Надеюсь, вы в этом не прикладывали стараний. Счастливой я уже никогда не буду, это неопровержимо. К тому же, мои дела настолько близки к краху, что ваше отбытие уже не удивляет. Раз Байхизи скрылась — значит всё совсем худо и... Впрочем, уходите. Так будет лучше.        — Байхизи скрылась, а вы упорно остаетесь?        — Доведу всё до конца, — Хмонда решительно развернулась и вновь добралась до стола. Возле кружки лежала карта, которую тра-синэ и изучала.        — Знакомо. Всё до конца, не обращая внимания ни на что и ни на кого – в этом вся синэ Хмонда. Если найдется еще один идиот вроде меня, который в вас влюбится, хотел бы я выразить ему свои соболезнования... ну или злорадство - что к месту придется.        — Ещё один иди... — вдова недоуменно взглянула на капитана, не понимая, отчего прощание так затянулось, и эти слова... — Вы не больны?        — Ну если речь про голову, то вполне здоров, — не углубляясь в подробности об остальном, заверил он. — Что, не похоже?        — Не похоже.        — Ну неудивительно, сам иной раз удивляюсь, как меня угораздило. — Викрам выпрямился, оттолкнувшись от косяка, и подтянул здоровой рукой сползающую лямку походного мешка. Прощание, по его мнению, тоже выходило долговатым, а значит нечего тянуть время за хвост.        — А если я попрошу, вы останетесь? — поднимая взгляд, поинтересовалась тра-синэ. Капитан появился как нельзя кстати, но воспользоваться его признанием было бы подло. Не лучше ли позволить уехать? После того, что произошло, это стало бы лучшим выходом из неловкой ситуации. Но он полезен. Очень полезен. И терять такого хорошего капитана глупо. Замены всё еще нет...        Бывший пират невесело усмехнулся. Надо же. Гнала-гнала, а тут смекнула, что влюбленным дураком будет сподручно вертеть, как заблагорассудится, и передумала? Все аристократы одинаковы! Или же эти причины ему нашептывала обида, а на деле всё может быть по-другому?        — Помнится, во мне отпала надобность, если верить показанному письму. А теперь хотите, чтоб остался? Уже возникла, что ли?        — Вам показывали письмо? — Хмонда уставилась в карту, заметно бледнея. — Я не могла отдать Ритику. Это не в моих силах. Мне казалось, что вас отпустят, если решат, что вы малозначимы для белоглазой и прочих. Груз нужно переправить. Особый груз. В Миартрис. Хотя бы последним рейсом. Потом вам найдут замену.        — Вы просчитались. Когда чужаки поняли, что я малозначим, решили с неизвестной целью переправить на корабль, но не довезли. Людей у них больше, чем вы думаете — как минимум экипаж одной из пришвартованных в порту посудин. У которого теперь на меня зуб.        Хмонда аж вскочила от такой новости.        — В Миартрисе их корабль? Расскажете всё, что об этом знаете? Или торопитесь?       — До корабля я не доехал и не знаю, какой из них, но он есть, и это точно. Были два моряка и девчонка. Но шлюпка странно оборудована, будто специально для перевозки пленников, — припомнил он кандалы и наконец зашел в комнату, не торопясь расставаться с рюкзаком. Ненадолго же. Не оставаться же, вот еще!        — Присаживайтесь, — сворачивая карту, предложила тра-синэ, — и расскажите, что с вами происходи...        — Вы заняты? — с порога вкрадчиво осведомился Алаэн, недовольно покосившись на «телохранителя».        — Занята, — холодно ответила Хмонда. — Я просила без приглашения не приходить.        Огорошенный столь неласковым приемом, блондин с подозрением глянул на капитана, но приметил собранные вещички и сдержанно ухмыльнулся, проходя внутрь.        — Я сказала, что занята, — озлобленно заметила тра-синэ, но наглец уселся на диване и снисходительно кивнул:        — Я подожду.        Попавшая в крайне неловкую ситуацию, хозяйка нервно скомкала карту, не зная, как поступить. Викрам же появлению Посланника Смерти не удивился, будто заранее откуда-то знал о его возможном присутствии в особняке.        — Вот молодец, тут и жди, — одобрил он, перевязанной и свободной от поклажи рукой увлекая Хмонду в коридор.        Изумленная вдова не сопротивлялась и, опомнившись, согласно двинулась следом. Алаэн преследовать их не стал, но и особняк покидать не торопился. А бывший пленник, спонтанно переквалифицировавшийся в похитителя, еще сам толком не придумал, куда и зачем ведет тра-синэ. Рассказывать? Что рассказывать-то, произошедшее? Так уже всё стоящее выложил. Сомнений не возникало только с «почему ведет» — каким бы ни был разговор, свидетели ему не нужны абсолютно, тем более такие раздражающие.        Потому остановился он за парой поворотов у одной из пустующих комнат, сообразив, что такими темпами можно и до чердака дошагать.        — Не обращайте внимания, — чуть отвернувшись, выдохнула несколько запыхавшаяся Хмонда. — Вас похитил Махавир, этот посредник? Я не думала... Считала вас более осторожным.        — Он оказался хитрее, — честно признал капитан. — До сих пор не пойму, как попался, но за это точно «спасибо» ему. А что за особый груз вы везти собрались, снова дурман?        — Нет. Кирэ пыталась меня задушить подушкой, а потом так красочно расписала положение Ритики, что я решила её отправить родителям. Вот уж кто с ней справится... Но вижу, это невозможно. А везти её в гробу... Опасно. Даже так опасно. Морем было бы проще. Послушайте... Я, наверное, зря это говорю. Думаю, вам стоит уехать. И забыть. Всё забыть.        — Это почему же? Буквально десяток минут назад спрашивали, останусь ли ради рейса, а теперь сами себе противоречите. Говорите уж напрямую, я и себя-то сейчас не очень понимаю, а в ваших хитросплетениях еще больше путаюсь.        — Здесь нет никаких хитросплетений. Мне нужен капитан, но я не хочу вновь вас подставлять. Думаю, одного раза достаточно. И... Я вашего внимания не стою. Вам лучше не знать почему. Просто уезжайте.        — Ну, раз привлекли его, значит стоите, хотя любить вас — как в кандалах джигу танцевать. Тяжело. Но дело не в этом, а в том, во что вы намеренно превращаете свою жизнь. Почаще бы отпускали себя из клетки, а то заперлись на все засовы и никого не хотите подпускать. Только изредка выбираетесь, и то не специально. Думаете, незаметно? Как тогда, еще на острове, с подругой щебетали, как позже морю радовались. Сами все это у себя отбираете — и чего ради? Для того, чтоб насолить чужакам, закрываете глаза на то, что подругу заперли в каком-нибудь подвале. Не мое дело, но неужели оно того стоит? Отпустят ее потом или убьют, но из жизни вашей она наверняка исчезнет после такого-то. А дурман останется. Только не дурман вас пытался в панике снять с дерева, попутно подбивая на это всех наличных знакомцев и незнакомцев, и не дурман в особняк белоглазой бежал проведать вас после отравления. Зато он самый свалил с ног. Клуша не рассказывала, почему Ритика приходила к вам домой, а потом дальше пошла, к тра-кесси, нет? А вот мне перед похищением успела. Ладно я, тоже почти чужак, которого по недоразумению назвали другом, а тот идиот и обрадовался, но подругу-то неужели не жалко менять на благосклонность тра-кесси?        — Пусть лучше ненавидит меня, чем жалеет, — негромко произнесла Хмонда, — и с самого начала осознает, что дурман уже меня погубил. А рано ли, поздно ли... Если знаешь, что тебе осталось недолго, нельзя никого к себе привязывать. Я... хм... была с Алаэном лишь потому, что посчитала его внимание обычным влечением. Видимо, ошибалась. Я теперь совсем не вижу людей, не чувствую их. Ничего не чувствую. А белоглазая... Она заставила меня жить.        — Заставила жить? — Викрам недоверчиво покачал головой и наконец отвел взгляд, щурясь на солнечные лучики, просачивающиеся в коридор из-за приоткрытой шторы. — То, что я знаю о дурмане и успел увидеть здесь, больше похоже на «заставила протянуть еще пару-тройку лет в затяжной агонии», а на «жить» — как-то не очень.        — В один прекрасный день она просто разрешит мне умереть и скажет, что это нужно. Не думаю, что откажусь. Впрочем, мы говорим не о том. Расскажите о чужаках. И я вас отпущу.        — Вы, синэ Хмонда, отпустите меня только когда ваш образ вот отсюда, — жест в сторону груди, — смоет море. Рано или поздно оно смывает всё, и скоро ему представится очередная возможность. Но не сегодня, — поудобнее перехватив поклажу, он зашагал обратно по коридору, ничего больше не пояснив. То ли сам не знал, о чем ещё говорить с тра-синэ, то ли не хотел, то ли вовсе считал, что все должно быть ясно. А может, прощаться не любил.        Хмонда проследила за ним с недоумением, но останавливать не стала. Капитана она давно почитала за странного, но порой он немного пугал. Аристократов она знала, трущобники себя не скрывали, а этот... Ну, моряки все такие. Вроде бы.        Надумал уехать? Или останется? А если все-таки возьмется за доставку? Перебрав в уме вопросы, Хмонда решила их до поры до времени отложить. Первым делом она постановила изгнать наглого Алаэна. Вторым — навестить злосчастную Ритику. Быть может, Кирэ сгущает краски или просто издевается? Дурман упакован хорошо, хранится в сухом месте без грызунов. Удобства вроде бы должны были создать... За чем же дело стало?        А место надо подыскать.              

***

              Пара минувших дней выдалась для ОПИУМА №3 полными забот и тревог. Началось всё с возвращения Шьялы, а продолжилось — когда с большой задержкой и на крыльях мести прилетела из Миартриса Джи.        — Кого ты нам подсунул! — возмущалась она, гневно тыча пальчиком «мужу» в грудь. — Йим сказал: «Если подручного не вы́ходят, достану из-под земли и скручу в бараний рог»!        — А вы думали, что школьника везете?        — Мы... — Джи разом сдулась и развернулась к окну, въедливо скрипнув каблуками. — Мы всего лишь пытались его удержать, а он был готов убивать.        — Как это странно для пленника...        — Прекрати язвить!        — А тебе, последний раз повторяю, пора поумерить самонадеянность.Ты бы на его месте как поступила, вздумав сбежать? Что, извинялась бы и расшаркивалась? "Не соблаговолите ли вы отвернуться, пока я сбегаю? А не трудно ли вам помочь мне перерезать веревочку? Ах, извините, я не сильно тяпнул вас веслом по хребтине?" - изобразил он картинно-слащавым голосом. - Так, да? Или, может, ты была бы готова на все на его-то месте? Сами виноваты. Следить надо было лучше. И оценивать ситуацию, а не чаек считать. Хотя Йима я понимаю и поговорю с ним по поводу случившегося. Но в Тайнлонгу чтоб никаких лишних чужаков я не видел, так что не вздумай никого подзуживать, поняла? Пока еще остался шанс разобраться с Сердцем по-тихому, никого не спугнув. — Махавир развинтил чернильницу и звучно припечатал ею разложенный на столе лист. — Йим с подручными могут искать беглеца в Миартрисе или по округе сколько хотят, но, повторяю, не в Тайнлонгу. А вы со Шьялой про эту блажь вообще забудьте. Только соблюдайте осторожность на случай, если он действительно вернется и вздумает припомнить обиды. Далее. У нас тут...        Шьяла наблюдала за перепалкой, а потом и внимала распоряжениям, не вмешиваясь. Все правильно, Невидимке — следить за найденным иностранцем, на случай, если приведет к Сердцу. В этом деле с ней не сравнится никто из подручных. Им с Махавиром — вооружиться анографами и искать, потому что вокруг подозрительного особняка, куда часто наведывался иностранец, прибор не показывал никаких отклонений. Аномальная штуковина явно была спрятана где-то в другом месте - всплеск такой силы просто не мог быть упущен.        А попутно все вместе дожидались ответов на письма, которые должны пролить свет на последствия случившегося с Ритикой и заодно подтвердить либо опровергнуть догадки искателя. Но Нилама беспокоило совсем другое: проныра уговоренным вечером отчего-то так и не пришла «пакостить». Занята была? Получила другие распоряжения? Не выдержала и все-таки обдурманилась? А вдруг пала жертвой мести иностранца? Кавалер ночью поискал ее по знакомым местам и даже вновь заделался покорителем стен, но нигде не обнаружил.        К полудню следующего дня Кирэ так и не отыскалась, зато появилась другая хорошая новость — нашлось не только предположительное логово Блондина, но и... Мику. Джиоти клялась, что видела ее у окошка в том самом доме, девчушка разглядывала снующих по улице людей. В чистом платьице и с прелестными бантами, она выглядела умиротворенной и вполне довольной жизнью, что следовало сообщить тревожащемуся за нее Пипре. «И узнать у него, куда пропала Тиккирэ», — сумрачно подсказала Шьяла, с чем искатель, вопреки ожиданиям, спорить не стал. Узнать предстояло многое, и записка с назначенной встречей заняла полагающееся место в шалаше мальца. Тем же вечером разъяснилось и насчет аномальности подручной.        Шьяла ошибалась, предполагая, что ради Ритики Махавир согласится уехать. Ради Ритики, которую надо было вытаскивать со всей возможной срочностью, он наступил на горло профессиональной гордости... и дал отмашку на вмешательство стянутых к городу сил.        — Еще рано. Подожди, еще рано. Утром же встреча с Пипрой, может найдется другой способ, — сжимая в кулаке очередное письмо, вздумала возражать подручная, немало удивив начальника. — Да и сведений о чужаках и Сердце у нас еще маловато, знаем только об одном типе, а он ведь может оказаться просто наемником, только верхушку спугнем и... Рано же!        Мужчина наградил замолчавшую притворщицу долгим взглядом, не скрывая задумчивости.        — Только до утра.        И в то утро, когда беглый капитан вздумал вернуться в особняк тра-синэ за пожитками, искатель самолично поджидал мальчонку на берегу в назначенный час.        Пипра прискакал не вовремя, сильно опоздав, и выглядел осунувшимся и недовольным. Он уже не верил в то, что знакомая может найтись, и раскаивался, что связался с чужаками. Капитана он уважал. Ему нравилось, что тот не дурманщик, человек смелый и умелый. Похитили бы ужасную Ящерицу! А они - такого хорошего человека...        Однако Махавир его встретил едва заметной улыбкой и с ходу огорошил:        — Отыскали.        — Мику? — вытаращившись, решил уточнить мальчуган, не веря своим ушам. — Где?        — Мику, Мику. Особняк в городе. Видимо, ее подобрали и приютили его обитатели, — рассказ Махавир дополнил описанием увиденного «женой».        — Мало ли девочек с бантами? — огорчился Пипра. — Как она попала в город? Я должен на неё посмотреть.        — Разумеется, посмотришь, сомнения развеять необходимо. Но это не всё. Она похожа на портрет, иначе я бы сомневался гораздо больше.        Было еще одно обстоятельство: рисунки из пещеры, насчет которых малец согласился, мол, вполне могли выйти из-под руки подружки. В особняк наведывались те же люди, что прикармливали сирен и жили в гроте, но вражьему подчиненному об этом знать не полагалось.        — Так пойдемте? — неуверенно предложил Пипра, полагая, что чужакам есть что сказать.        — Пойдем, чего тянуть. Что слышно о Ритике?        — Я о ней вообще ничего не знаю, — честно ответил мальчишка. — Белоглазая уехала, тра-синэ у себя... За вами Синеглазка следит. За гостиницей. Я смотрел, тут его нет.        — А Ящерица? Что-то не видно ее, всё вертелась-вертелась, а тут пропала и глаза не мозолит — чудеса.        — Синеглазка сказал, что она с кем-то бегает встречаться. Вот её и заперли. Нечего.        — Это верно, нечего, — одобрил искатель, — а заперли-то где, уж не с Ритикой ли в подвале?        — Нет, синэ Хмонда её в мастерской закрыла. Там, возле дома. Где гробы делают. Замчище такой висит! Самое оно для зверюги. Ящерица долго вопила, да там нет никого. У нас гробы только для чужаков делают, а вы все вроде бы живы...        — Да, добегалась Ящерица, по-другому и не скажешь, — понимающе кивнул Махавир, про себя решивший, что, если бы не обстоятельства, он бы своего переодетого девкой «героя-любовника» тоже с удовольствием где-нибудь бы запер. Хотя... поможет ли? Сам-то ни перед чем не останавливался, когда за Кэйлаш ухаживал, даже три раза ухитрился просочиться на рейсовый корабль без оплаты, чтоб ее повидать, а потом всеми правдами-неправдами добился перевода в ее же отряд, с широкой улыбкой победителя расставшись с прежней службой. Будто век назад все это было, но если и Нилам из таких упертых, то запирай не запирай... — Постарайся всё-таки про Ритику выяснить до вечера. А, вон и нужная улица за поворотом.        — А может, со мной пойдете? — неуверенно предложил Пипра. — Про Рит мне не узнать. Я хоть и работаю в притоне, вниз меня никогда не пускают. Охрана там о-го-го — не проскользнешь. К пышке никто не ходит. Только сторож один раз в день приносит воды.        — Ну что же... ясно. Я с тобой лучше отправлю жену, она где-то здесь должна ждать. Всё-таки и заметила она, и окно точно покажет, и... А вот и Джиоти.        Словно подслушав слова или мысли, из-за чахлого дерева выскочила вертихвостка, но рукой махать поостереглась.        — Привет! Это ты у нас тот самый добряк Пипра? — она порывисто протянула худую ладошку.        — Здравствуйте, — серьёзно пожимая ей руку, произнёс мальчик, — я не самый добрый, только немного. Пойдемте скорее, вдруг она сейчас там? У окна...        — Может и так! — согласилась подручная, увлекая его за угол.        Однако Мику не показывалась, хотя с нетерпением поджидала Алаэна, обещавшего сводить её вниз. Старик что-то увлеченно писал и ворчал, когда его дергали за рукав, а Пипра тщетно вглядывался в занавески, надеясь, что хоть на мгновение из-за них появится давняя молчаливая знакомая.        — Не переживай, сейчас попробуем к окошку выманить, — азартно предложила Джи. — Не факт, но мало ли... Ты пока стой тут и смотри внимательно, один момент!        О маскировке она, конечно, помнила, но решила, что оная не слишком пострадает, даже если кто-нибудь разок заметит незнакомку — мало ли таких в округе бродит? Главное, потом не мелькать. Прорезать щель в кусочке коры — минутное дело, а насвистывать, подражая мелодиям и птицам, лишенная достойного голоса девица обожала с детства. На виду нельзя стоять, но если услышит — пусть к окошку подойдет рассмотреть, кто забавляется, вплетая в свист угадываемое имя «Мику».        — Мику! — догадавшись, выкрикнул мальчик, но занавески так и не шелохнулись. Словно внутри не было сжавшейся девочки, прекрасно помнящей, кто дал ей ненавистное имя. Голос странного прислужника Байхизи напугал до дрожи, и она забилась под стол, удивив отдыхающего от писанины старика.        — Видно, спит или не слышит, — предположила вернувшаяся к мальчику подручная, — как думаешь?        — Не знаю, — приуныл дружок, — я очень давно её уже не видел. Может, заболела?        — Хм, выглядела вполне здоровой и довольной, — усомнилась Джи, ломая голову над новой задачкой. — Давай еще подождем или к вечеру попробуем покараулить.        Но огорченный Пипра простился, сделал вид, что ушел, но на деле до самого вечера проторчал под окнами. Однако Мику так и не показалась.              

***

              Алаэн тем временем твёрдо решил дождаться ухода капитана, но понемногу его стали одолевать сомнения. А точно ли собрался съезжать? Что если наоборот, вернулся? Так или иначе он пересел за стол и принялся с любопытством расправлять забытую карту.        — Не помню, чтоб тебя сюда взяли писарем или картографом, — стоило только умоститься с удобством, заявил от двери окаянный моряк. Как всегда громко и с нескрываемым сомнением.        — Всё-таки вернулся? И где тебя столько времени носило? — Алаэн, не скрываясь, вновь провёл рукой по нечетким линиям. — Ты многое упустил, охранничек. Тра-синэ теперь моя. Так что рассматриваю будущие владения. Притоны, притоны, игорный дом, а вот это интереснее. Домик родителей, старая усадьба... Богатая невеста, молодая вдова. Только безнадёжно влюбленная. В мертвеца. Мне было неприятно, когда той ночью она, единственный раз сама ко мне потянувшись, назвала меня чужим именем. Не вашим. Как там его... Лайми? Ничего. Ей легко владеть. Я заставлю её забыть и мертвеца... И вас. Так что желаю попутного ветра.        — Себе его тоже пожелай, когда из окна лететь будешь. Я здесь не охранник и не телохранитель, — с нескрываемым ядом уведомил Викрам, — а СТОРОЖ. Гоняю с вверенной территории мертвецов, гробокопателей и прочий сброд вроде тебя. — И дернул трофейным револьвером в сторону окна. — Вперед. Карту не забудь на место положить. Хотя... можешь остаться. Как думаешь, красиво твоя могилка будет смотреться рядом со старой? Тоже иностранец — очень удобно, тут и прикопают, далеко таскать не надо.        — Кажется, самому не терпится податься в мертвецы? Тра-синэ не обрадуется убийству в своём доме. Гостей хозяйки вы всегда так гоняете, сторож? Не самое ли вам место на кладбище?        — О, не волнуйся, кровавую лужу я вытру сам, так что неудобств для тра-синэ не будет. Какой ты, к бесам, гость? Без приглашения же просили не приходить, или запамятовал? Так я напомню. Вот и катись, пока могилку не оформили. Уж не шпион ли ты, раз притащился без разрешения и по чужим бумагам шаришь?        — А ты не слишком ли наглый для сторожа? — зло прищурился гость, медленно поднимаясь. Рука машинально ухватилась за рукоять, и цепь нетерпеливо звякнула. Однако размотать её с пояса...        — Лучше быть чересчур наглым сторожем, чем слишком самонадеянным мимолетным любовником, раскатавшим губу на чужие владения. Руки-то на виду держи, а то пальну ненароком раньше времени, ковер испортишь.        — Если успеешь...        — О, не сомневайся.        — Алаэн! — Хмонда появилась как нельзя кстати.        — Он вздумал меня выгонять, — идя на вдову, без злости заметил гость. — Хотя права на это не имеет.        — Я ведь тебя просила...        — Нет, ты приказала. А нужно попросить.        — Сейчас не время... Прошу тебя, уходи.        Алаэн хмыкнул и приподнял лицо вдовы за подбородок. Затем наклонился и поцеловал в губы. Насмешливо глянул на капитана и направился к двери. Тра-синэ, оставшаяся с виду невозмутимой, хладнокровно, даже брезгливо вытерлась, провожая нахала неприязненным взглядом.        Викрам, сложив на груди руки и не препятствуя, столь же равнодушно дождался, пока неприятель пройдет мимо, за насмешку отплатил сполна — внезапно подобрался и оскорбительным напутственным пинком придал наглецу ускорения.        Взбешенный блондин резко обернулся, первым делом выбил из поврежденной руки револьвер, занёс нож... Но меж соперниками вклинилась Хмонда; моряк едва успел остановить замах саблей, соперник — нет.        — Прошу не устраивать подобное в моём доме, — спокойно заметила она, зажимая платком порезанную руку. — Алаэн, уходите. Я позже с вами объяснюсь.        Зло сверкнув глазами, гость скрылся в коридоре, а Хмонда встала в проёме, чтобы капитан не бросился вдогонку.        — Я считала вас человеком рассудительным и порядочным, — заметила она. — Было бы из-за чего ссориться. Из-за кого.        — А из-за кого? — удивился и Викрам, подбирая оружие и в глубине души сожалея о сорвавшейся потасовке. — Оскорблений я не потерплю хоть от губернатора, хоть от этого заплесневелого гриба. Хотел оставить ему на память пулю в легком, но вот это как раз было бы не очень порядочно, так что пусть. Еще допрыгается. Что у вас с рукой?        — По-моему, оскорбили не вас, — оглядывая платье, заметила тра-синэ. — Всего лишь царапина.        — Мы успели перекинуться парой слов, и неоскорбительными среди них были разве что предлоги. Я тоже хорош, — прикидываться святошей моряк не собирался – слишком хорошо знал свои и добродетели, и грехи. — Но самовлюбленных типов нужно ставить на место. А вам следовало бы быть поосторожней с тем, куда встреваете. Может печально закончиться.        — Вы хотели уехать, капитан.        — А вы хотели, чтобы я сделал еще один рейс.        — Я уже не знаю, чего хочу, — пытаясь перевязать руку платком, вздохнула тра-синэ. — Последний... Разве что последний, но не в Миартрис. На остров. Я выберу какой.        — И как выбирать будете, какой на вид приглянется? А к нему потом только на крыльях лететь. Нет уж, синэ Хмонда, выбирать будете со мной. Тут слишком много мест, куда вплавь можно добраться разве что на бревне, подгребая палкой. — Рук у моряка тоже оказался некомплект, но правая работала нормально и на помощь в перевязке сгодилась. — Этот край держите. Да просто держите, сейчас затяну.        — Хорошо, с вами. Я мало что понимаю в этой карте. — Хмонда искоса наблюдала за помощником, без стеснения его изучая. — Я хотела плыть с грузом, но вроде бы Тиккирэ перестала вам припоминать прошлое. К тому же, стоит её на время отсюда отдалить. Ничего, если она заменит меня? Кто-то должен следить за пленницей.        — Ящерица так Ящерица. И я уже заметил, что в картах вы мало смыслите, — хмыкнул Викрам, — конкретно эта и мне не особо пригодится. Вы достали географическую, а нужна морская. И надолго вы собираетесь пленницу на остров отправлять? Там может оказаться опаснее, чем в подвале.        — Опаснее? Дурман для здоровья опаснее всего. Можно перевезти материалы для постройки убежища. К тому же, двое останутся сторожить. На борт перенесем в ящике. Меня по гробам узнают. Или в мешке. Вместе с прочим грузом... Что у вас с рукой? — тра-синэ поймала собеседника за запястье. — Это всё или вы серьёзно ранены? Чужаки вас... так?        — При побеге всем досталось. Досаждает, но ерунда. Было бы серьезно - я бы тут не прыгал, — нисколько не приукрасил Викрам. — А это — неизбежная накладка после самого верного способа избавления от кандалов, такое иногда случается. Но вас учить этому способу не буду, не пригодится однозначно.        — Кто знает. Интересно, стали бы меня обменивать на Ритику... Всё-таки людей у нас много. Вероятно, не стали бы.        — Я знаю, — вздохнул Викрам, — потому что если похитят, менять не захотят и вы вздумаете при побеге выламывать пальцы, то ничем путным это точно не закончится, — он в доказательство приподнял уже перевязанную ладонь Хмонды, мол, вон, и без крайних мер умудрилась пораниться. — Так что лучше не попадайтесь. Да и вообще странные эти чужаки. Я думал, искать меня будут после побега, подкарауливать. Даже как-то обидно, что не ищут. Видно, дела поважнее нашлись.        — Ужасно, — содрогнулась вдова, ярко представив себе, что пришлось пережить пленнику. — Я рада, что вы сумели освободиться. Что живы. От острова вы поплывете в любой из ближайших портов и оставите корабль там. Новый капитан доберётся до него сушей. Не возвращайтесь больше сюда.        Она легко провела по черным волосам, словно жалея, и направилась к полкам искать нужную карту.        — Опять за меня решаете, как будет лучше? — без раздражения, скорее смирившись с причудами аристократки, полюбопытствовал он.        — А что предлагаете вы?        — С собой-то я, как обычно, разберусь, а вот вы... Уплывайте отсюда, синэ Хмонда. Пусть даже ненадолго, но далеко. А до тех пор тут жизни вам не будет, травит-то не только дурман. Хотя чего я опять вас учить пытаюсь...        — Что же меня травит? — поинтересовалась та. — Выскажитесь. Если вам от этого станет легче. Я выслушаю, но изменю ли хоть что-то? Едва ли.        — Я и без того сегодня слишком много говорил, и, кажется, всё в пустоту, так что хватит кормить ее душеспасительными проповедями от бывшего головореза, — он отрицательно качнул головой и даже улыбнулся - коротко и бессознательно, чему-то своему. — Карту-то нашли?        — Вот, — Хмонда расстелила ту на столе и сама склонилась над ней, обдумывая варианты, — этот мал. А этот, кажется, обитаем. Неплохо, но опасно. Нежелательно сталкиваться с незнакомцами.        — Вот на эти три обратите внимание, — жесткий палец описал по карте неправильный треугольник. — Они недалеко от пути к поставщикам дурмана. В дальнейшем не нужно будет делать специальные рейсы, можно по пути заплывать с припасами и проверкой. Вот к этому еще и подплыть ни на чём, крупнее вашей яхты, не удастся, однако криворукий рулевой и ее на мель посадит. А у этого удобная бухта, но наверняка слишком зависимая от приливов.        — А тот, к которому не подплыть на большом корабле... Просто идеально, но... Хорошего рулевого нам едва ли удастся найти. — Хмонда мрачно выпрямилась и сложила руки на груди, словно намеревалась сама стать новым капитаном. — А что насчёт третьего?        — Третий неплох, но ближе к Миартрису, чем остальные. Не похоже, чтоб на него заплывали рыбаки, но возможность есть. — Викрам надолго призадумался, измеряя расстояние между отмелями и скалами. Вроде бы всё как надо, но погрешность масштаба допускает, что к четвертому острову не пробраться вообще. На одних картах далеко не уплывешь без практики и собственных исправлений, а разведывать воды на сей раз некогда. Да и для кого, для последователя? Обойдется. — Вот этот еще. Но от маршрута за дурманом далеко.        — Море-море... — тра-синэ опустилась на стул, подперев голову руками. — Дайте-ка подумаю. Ничего не понимаю. Нужно учитывать, что заменой может стать новичок...        — Тогда этот, однозначно, — Викрам указал на ближайший из четырех к Миартрису. — Чтобы не доплыть сюда — это надо постараться.        — Согласна. Лучше отплыть вечером. Впрочем, как хотите, но как можно скорее.        — Вечером – самоубийство, забыли про сирен? Лучше после заката, — моряк, поднявшись, принялся со знанием дела перебирать оставшиеся карты, раскручивая, разглядывая и сворачивая обратно, словно искал в толпе старую знакомую, но никак не мог высмотреть среди прохожих.        — Тогда не буду мешать, — поднимаясь, проговорила хозяйка, — нужно кое-кого приструнить. Чтобы не произошло кровопролития.        Он рассеянно кивнул, не придав особого значения, и вдруг припомнил, как Ящерица жаждала освободить пленницу. Речь наверняка о ней, о Кирэ. Что ж... В чем-то капитан понимал и проныру, и тра-синэ, и ее запертую подругу. И если вдруг пленница на манер его самого попытается сбежать, не добравшись на места — так тому и быть, пусть пытается. Хоть это и не значит, что Викрам не станет препятствовать — всё-таки вверенный груз...              

***

              Кто не рад солнцу? Не палящему, уже по-осеннему сдержанному, но всё еще горячему? Остров нежился в его лучах: от сгоревших трущоб до стоящих на отшибе особняков, от каменистых и песчаных побережий до искрящихся бликами волн, от раскидистых пальм до могил на кладбище иностранцев. А вот пробирающийся меж них гость (уж не гробокопатель ли?!) как раз хорошей погоде не радовался. И думал, что от утреннего проникновения в дом тра-кесси до шастанья при свете дня по владениям тра-синэ оказалось даже не плетью размахнуться — рукой подать. А завтра что? Разбойное нападение с целью вытащить Ритику? Не так уж неправдоподобно звучит...        От «разок можно парнем одеться на праздник» до желания всегда быть самим собой оказалось еще ближе, но и себе дороже. Потому к сараю с гробами Нилам крался в обличии привычном, а не собственном. И даже не подозревал, насколько ему повезло, что сторож хоть и вернулся в ударе, но занят делами лоцманскими, а не кладбищенскими. Однако под окнами Шьяла в любом случае старалась не красоваться — даже если Хмонда отсутствует, слуги-то поди на месте. Или гости какие-нибудь.        Да и под окнами приземистой мастерской гробовщика она не маячила. Заглядывать внутрь притворщица поостереглась (а вдруг Кирэ уже в другое место перевели, а тут хозяин работает?), зато позвать — само море велело. Прочные стальные решетки были единственной преградой, что задержит воров да хулиганов, но не разговор.        — Кирэ?        — Чего там? — не разобрав, кто зовет, сонно поинтересовалась дурманщица. Послышалась какая-то возня, затем откуда-то сбоку возникла заспанная Ящерица, в маске, но без перчаток. Одета она была в простую рубашку, которая, видимо, оказалась ей велика. — Уже хоронить или как?        — Да пока рановато. Ишь ты, собралась! — появляясь на виду, возмутилась подручная.        — Ой... Ни... Шьялочка! Ты одна? — приникая к решетке, оживилась Тиккирэ. — Да я тут просто в гробу сплю, поэтому так вот...        — Я одна, еле-еле вперед Махавира успела, он хотел сам к тебе прийти, представляешь? — огорошил Нилам, раз третий наскоро и внимательно оглядывая пропажу — надо ж убедиться, что не обидели! — Как тебя угораздило? Узнали про маскарад с бинтами?        — Да помнишь, нас Синеглазка увидал? Сдал меня Хмонде. А я как раз с ней поссорилась... Ну вот и заточи... Но слушай, Рит собираются перевозить! Я не знаю куда, но вроде бы меня сошлют вместе с ней! Я, честное слово, сама справлюсь, дам ей сбежать...        — Перевозить? Но ты же наверняка не одна будешь из сопровождающих! В одиночку опасно. Когда перевозят-то, ты знаешь? Мы вас обеих вытащим.        — Я не знаю, не знаю, — заметалась Кирэ. И внезапно спохватилась: — Куда вытащите? Не надо меня вытаскивать...        — А если заметят, что ты своим пакостишь и пленницу освободить пыталась? — не скрывал тревоги Нилам. — И к Ритике лезь с оглядкой, а лучше вообще понапрасну не суйся, только по делу. Махавир уже выяснил, что конкретно с ней творится, и тут же забегал, как солью подстреленный. Она же ламия на четверть, ламия. И, похоже, дурман ее аномальной сущности понравился настолько, что та даже удовольствие от тренировок стала дарить и чешуей потихоньку покрывать. Мы не знаем, насколько далеко зашло, но имей в виду: ламии живут засчет чужого тепла. В прямом смысле. И не всегда заботятся о том, чтобы сохранить добыче жизнь. Ритика, конечно, в первую очередь человек, но ты всё-таки к ней не прикасайся. Если она смекнет, в чем дело... может перестараться.        — Ой, мамочка... — перепугалась Кирэ. — Вот кто бы подумал! А она плавает, небось, хорошо? Хмонда про лодку что-то говорила...        — Настоящие ламии, может, и хорошо, а Ритика плавает где-то между «кое-как» и «ваще никак», — скривилась Шьяла, — такого лодыря еще поискать надо... Думаешь, на лодке повезут?        — Не знаю, ведь Хмонда теперь совсем не верит... Вон, оставила одну рубашку на мне, чтобы не сбежала. Как будто отсюда сбежать можно! Хорошо хоть маску не отобрала, только перчатки и оружие. Да ты не волнуйся, все хорошо будет!        — «Не волнуйся»... Как же, «не волнуйся», — заворчал Нилам, без труда просовывая руку через решетку и касаясь красных прядей. — Я уж думал, что до тебя тот белобрысый хмырь добрался — на двое суток пропала и нигде не видно. А теперь повезут куда-то. Ты осторожнее там.        — Он тут давеча промчался. Злобный такой — аж жуть. Но, наверное, не знает, что я тут сижу. Браслет-то приготовил? — прижимая к лицу пойманную ладонь, пошутила Ящерица, разом теряя серьезность.        — А ты как думала! — заулыбался недожених ожидаемой подначке. — Но кто ж его через дыру в решетке надевает?        — Я боюсь, что меня могут оставить на острове, — помрачнев, поделилась опасениями Кирэ, — кто знает, когда еще свидимся.        Нилам встрепенулся, вдруг сообразив, что такой расклад был бы, может, и неплох. Выйдет прок из освобождения Ритики или нет, а лучше Кирэ оказаться подальше на то время, если Махавир действительно созовет подмогу. Неизвестно, чем всё это может закончиться...        — Обязательно свидимся, — уверил он, всё-таки отвесив в подкрепление слов очередное «обещаю». — Может, и я с вами окажусь. Может, конечно, Джи...        — Нет, только ты! — тут же попросила Ящерица, прижимаясь к решетке. — Если не опасно...        — Жить вообще опасно, — хмыкнул притворщик, осмотрелся по сторонам, вспомнив о бдительности и своем незаконном здесь присутствии, убедился в относительной безопасности и всё-таки ухитрился Ящерицу через решетку поцеловать.        — Ниламчик, я так счастлива, что ты нашел меня... Но тут много народу бродит, да. Этот... Капитан например. Не говори только Махавиру! Он жалкий такой вернулся, такой... совсем не тот нахальный Чернен с «Бродяги». Ну уж чего о белобрысом убивце говорить! А Пипра странный такой, все куда-то бегает...        — Пусть бродит, с ним и правда нехорошо получилось. Махавиру до него дела нет, а вот другой капитан, которому ваш Викрам матроса и подручного покалечил, много чего жаждет припомнить. Они ж ему вредить не собирались, только подержать некоторое время, пока Ритику не выпустят. Но я в это дело стараюсь не ле... — Гость насторожился и, красноречиво прижав палец к губам, с мыслью «Только помянешь!» куда-то испарился. В отдалении, хорошо заметный из окна, прошагал и скрылся из виду сторож.        Кирэ недовольно проследила за бывшим пленником и сокрушенно вздохнула. Что за «еще один капитан», откуда взялся? Они что, все со скверными характерами?        Снаружи, за решеткой, откуда-то снизу медленно выползла смуглая рука и, не иначе как дразнясь, помахала тонким узорчатым браслетом, зажатым в пальцах.        — Ой, — потряслась Ящерица, подумавшая, что Нилам о браслете тоже пошутил. Но даже в этом случае она не растерялась и просунула узкую ладошку, норовя красивую вещицу сцапать.        Хитрец тут же с широкой улыбкой нарисовался в полный рост, рискуя быть обнаруженным, но едва поймал цепкую ручку, чтоб все-таки надеть на запястье обещанный подарок, как снова шарахнулся вбок и окончательно скрылся, пока тра-синэ, ураганом пронесшаяся меж могил, не соизволила обернуться и узреть безобразие под стеной мастерской с гробами.        Тиккирэ некоторое время маячила у окна, всё-таки надеясь на возвращение, затем поцеловала подарок и бочком-бочком отошла. Бродить в одной рубашке посреди мастерской ей не хотелось.        Шьяла покрутилась неподалеку еще с полминуты, выжидая шанс подобраться к сараю еще ненадолго, но смутно видимая из зарослей Хмонда, видимо, обосновалась на кладбище надолго, да и окаянный сторож не спешил уйти в дом... А уж когда из боковой двери показалась незнакомая дородная баба, подручная окончательно убедилась, что для тайных встреч здесь стало слишком людно, а ждать, пока все разбредутся... Время, проклятое поджимающее время! Махавир должен узнать новости как можно скорее.