24. Что, если союзники предают, а противники объединяются?
19 января 2016 г., 15:56
Зачем я вновь сюда стремлюсь, Как дикий зверь в пчелиный улей? Зачем я ядами травлюсь И в лоб себе пускаю пули? Как будто через решето Мой здравый смысл утек куда-то. Ума палата, ума палата, А вытворяю черте что. А.Иващенко, Г.Васильев
***
После разговора с неугомонным Алаэном тра-синэ, предчувствуя, что вечер выдастся хлопотным, хотела вздремнуть, но ночная беседа с Ящерицей не давала покоя. По словам последней выходило, что Ритику держат в каких-то ужасных условиях, что она чем-то заболела и вообще скоро умрет. Хотя бы от той же тоски. Хмонда прекрасно знала, что Кирэ может из чего угодно сочинить трагедию, но вдова в очередной раз выкарабкалась из безразличия и теперь уже не могла заснуть. Этой нездоровой оживленности способствовало и внезапное возвращение капитана. Многие слова, которые она не хотела слышать, то и дело повторялись в мыслях. И не думать о них Хмонда не могла — слишком быстро приближался час разлуки. «Потом, я разберусь в этом потом», — думала она, стремительно шагая к невысокому зданию. Без вывески, но новому и интересному: покатые крыши, небольшие декоративные башенки, ряд мелких темных колонн... Никто бы не угадал в нем притон — на виду находилась лишь опрятная скромная читальня, едва посещаемая редкими грамотеями. Она никак не сообщалась с нижним этажом, потому Хмонда обошла гостеприимно распахнутые двери и скрылась в других, ведущих вниз. Охрана пропустила ее беспрепятственно, ни о чем не спросив — репутация тра-синэ была безупречной. У железной двери ей почтительно предложили маску, но вдова отмахнулась и решительно прошла в сумрачный подвал, с брезгливым недоумением оглядываясь. Ей казалось, что здесь должно быть светлее, что потолок низок, а мешков слишком много. И, торопя события, Хмонда двинулась вглубь. Хранилище дурмана по-прежнему выглядело образцово необитаемым, но, если приглядеться, в дальнем углу угадывалось нечто, не похожее на ящики или тюки — свернувшаяся, закутанная в найденное полотно пленница. Тра-синэ почувствовала дурноту, но справилась со слабостью и менее решительно двинулась к спящей. Или больной? Заслышав шаги, не сопровождаемые бодрым зовом Ящерицы или грубым голосом охранника-поильца, Ритика подняла голову, удивляясь, кого еще могло принести. В подвале для нее становилось холоднее с каждым часом, а импровизированное покрывало не добавляло тепла, скорее его иллюзию. Но на безрыбье сойдет и самообман, главное — чтоб не трясло, как порой начинало. — Какие жалобы на содержание? — безжизненно осведомилась Хмонда, останавливаясь напротив. — Впрочем, неважно. Ты в состоянии самостоятельно передвигаться? Мне сказали, что ты больна. Подруга — теперь, похоже, однозначно бывшая — некоторое время изучала ее с непонятным выражением, потом молча встала и дотронулась до плеча, пробирая льдом через ткань вдовьего платья и обмотку, охватившую ладонь на манер самодельных варежек. — Такие. — Что? — делая пару шагов назад, не поняла тра-синэ. — Холодно? Вижу, ходить ты можешь. Это хорошо. Сегодня же тебя перевезут в другое место. — Холодно... — задумчиво повторила пленница, в недоумении вертя перед глазами слегка потеплевшую ладонь, и при этом здорово напоминала тихо помешанную. Особенно когда с требовательным «Подожди-ка!» рывком приблизилась и обеими руками стиснула Хмонду за плечи. — В другое место? Перевозят? — Да, на остров, — вздрогнув, прошептала слегка напуганная вдова, — там тепло, свет... — И море вокруг. Что же я тебе такого сделала, что ты решила мне устроить дивный отпуск? То подвал, то остров. — Ритика против обыкновения не улыбалась, а обида и лед во взгляде могли посоперничать с тем, которым щедро делились ладони. — Я предупреждала, чтобы ты уехала, — официально напомнила Хмонда, — кажется, не один раз. Впрочем, если хочешь остаться здесь, то пожалуйста. — Если я останусь здесь, тебе тоже придется задержаться, — ламия уведомила ровно, без намека на угрозу, будто констатировала факт. — С чего бы это? В любом случае я собираюсь тебя переправить на остров. Так что будь готова. Если хочешь — я принесла немного еды. — Мило. Неужели вспомнила, что людям полагается не только пить? Не откажусь. — Происходящее удивляло Ритику всё больше. Не поведение подруги (другого она почти не ждала), а понемногу возвращающиеся силы и тепло. Возник даже соблазн скорее размотать ладони и посмотреть, вдруг и там что-то изменилось к лучшему? Но попозже, вдруг Хмонда заметит... Хотя глупо рассчитывать на чудо. Разве приход тра-синэ — панацея от аномальности? Смешно. Однако руки разжимать и возвращаться в холод все равно не хотелось. Тра-синэ резко отстранилась сама и вытащила из большой сумки маленькую кастрюльку, обернутое фольгой блюдо и графин с чем-то вроде ягодного морса. — Указания по содержанию давала не я, Байхизи. Впрочем, не знаю. Вероятно, это проделки охраны. При переправке постарайся вести себя тише. Люди будут нервничать. Тебя могут заставить смолкнуть. Надолго ли — не знаю. Сопровождать будет Кирэ. Рада? — Просто счастлива, — далеким от упомянутых чувств голосом подтвердила Ритика. Она казалась не слишком изголодавшейся и на еду не бросилась, но на деле просто не доверяла. Еще отравы подкинут, отвлекая сказочками про перевозку, или просто снотворного, чтоб действительно при оной не доставляла проблем. С последним она угадала, если за то можно посчитать успокаивающие травки. Не дожидаясь, пока вернут чистую посуду, тра-синэ направилась к дверям. Затягивать визит она не видела смысла, тем более что смотреть на Ритику было невыразимо больно. — Спасибо, — без выражения бросила ламия вслед. Может, имела в виду угощение или перевозку, а может хотела съязвить по поводу ситуации в целом. — Не за что, — вежливо ответила Хмонда, прежде чем скрылась за дверью. Охрана проводила ее недоуменными взглядами — им и в голову не могло прийти, что обратно вдова пронесется мимо, чуть не сбив с ног заблудившегося дурманщика. На улице тра-синэ вновь замедлилась, высокомерно приподняв голову и не оглядываясь на прохожих, но у кладбища не выдержала и бросилась к знакомой могилке бегом. Только там, упав ничком на едва проросшую после варварских раскопок травку, она дала волю рыданиям. Так обидно ей еще никогда не было. Да, не ожидала, что Ритика встретит ее всепрощающе, предполагала, что даже плюнет в лицо. Но на деле и холодность оказалась ужасной, что уж говорить об отвратительной душащей атмосфере, темноте, запутанных коридорах, железной двери... — О Лэйми, я так не могу больше... Все стало еще хуже, но ты... ты первым меня бросил. Я пыталась быть доброй, но меня не понимали. Злой стало еще хуже... Л-лучше бы она меня задушила, н-неужели ей хотелось?.. Дальше она говорить не смогла, в очередной раз осознав бесполезность своих укоров. Нужно было как-то собраться, взять себя в руки, но перед глазами всё еще стояла неузнаваемая жуткая Ритика. И Хмонда чувствовала, что задыхается. Только при одном воспоминании. — Синэ, что-то случилось? — всё-таки рискнул вклиниться напрочь не замеченный сторож, останавливаясь рядом. Сказать, что обычно она вела себя сдержаннее даже на могиле — не сказать ничего. Застигнутая врасплох вдова сжалась, словно от удара, и чуть приподнялась, закрывая рукой лицо. — Ничего такого, — шумно вздохнув, хрипло ответила она, — просто... не думала, что это так... Простите. Это сейчас. Сейчас пройдет. Капитан присел на корточки по другую сторону незабвенного холмика, гадая, что же могло выбить тра-синэ из равновесия настолько, но не находил правдоподобного объяснения. — Пройдет, конечно. Но пока не прошло, я могу выслушать. — Мне стыдно говорить такое, — прошептала она, — мертвому — не стыдно, он меня не слышит. Я ведь не знала, просто не думала об этом. Если бы она набросилась на меня с кулаками, принять это было бы проще. Но она словно не в себе. Это уже не Ритика. Мне неприятно было смотреть на ее наивность, на жизнерадостность, но я не хотела ее сломать. Она не только от меня отвернулась, она вся переменилась... Поздно очнулась, но что я могла сделать? Да... обменять ее на вас. Как это дико. И вы меня жалеете? Хмонда отвернулась, закусив губу, и ее плечи вновь задрожали. Пожалуй, она впервые осознала, чему содействовала, и легче от этого не стало. — Ну могу знатно отругать, только надо ли? Вы с этим лучше всех справляетесь и, смотрю, основательно взялись за дело. Да, могли поступить иначе, но теперь-то что? Надо лучше думать, как всё поправить и хотите ли этого. Хотя бы попробовать. Кажется, вы сейчас предпочли бы снова пораздражаться на бестолковую сердобольную подругу, а не оплакивать то, чем она стала. Может, надо хотя бы поговорить с ней начистоту? Вдруг всё не так плохо. Но будет тяжело, а что Ритика обиделась — это я вам гарантирую. Поди в таком же духе с ней общались, как меня сегодня встретили? И знаете, что скажу?.. — На этом невеликое красноречие бывшего пирата помахало ручкой и подсказывать, чего весомого он выдаст, отказалось. Поэтому Викрам просто успокаивающе похлопал вдову по плечу, ничего не измыслив. — Скажу, что утешитель из меня — как из бубна баян. — Боюсь, наш разговор по душам лишь все окончательно испортит, — несколько погодя ответила тра-синэ. — А как я вас сегодня встретила? Вас держали тоже... не кормили, не было света?.. И еще дали посмотреть письмо. — Безразлично встретили. Сам я на этот раз «прелестями» плена насладиться не успел, почти всё время провел в отключке и сбежал довольно быстро. А письмо показали, да. Чужак неплохо разбирается, как можно вывести из строя. Вас заинтересовало, каково сидеть по подвалам? — Я никогда не сидела... — призналась Хмонда, осторожно коснувшись забинтованной руки капитана. — Я просто была потрясена и не думала... Вся в себе, никого не замечая... Не всегда была такой. Иногда словно просыпаюсь, но тогда очень больно. По-хорошему мне сейчас необходим дурман, но вечером отплытие, нужно за всем проследить. А провожать не приду. Лучше как-то сразу. Я вас очень ценю. Вы думаете, что я не обращала внимания, но всё же наблюдала за вами. Правда, не понимая. — Боитесь, что опять уговорю куда-нибудь сплавать? — широко заулыбался Викрам, припомнив прошлый случай, и перевернул руку ладонью вверх, словно уже приглашал куда-то. — Могу сказать, что не буду уговаривать, но не обещаю держать слово. А вот дурмана не нужно. Опять захлопнетесь в своей раковине и перестанете видеть вокруг то, что в первую очередь стоило бы. — Боюсь, — серьезно ответила Хмонда, — потому что могу согласиться. А этого делать нельзя. Сбегать от всего. И дурман нельзя... но без него совсем тошно. Она уже не плакала, собравшись с силами, но часто моргала, словно от сильного света. — Да с ним ведь ровно то же самое, просто не замечаете. — И пальцем погрозил, как маленькой: — Вот только нанюхайтесь дурмана до отплытия — я тогда даже спрашивать не буду. Увезу, и всё. И будете знать. Не верите? Не смотрите, что я с виду тихий, на деле-то злодей злодеем! — О, я сегодня заметила! Никак не ожидала. Такое ощущение, что вы его могли убить... — Конечно. Только маловероятно, что обошлось бы одним трупом, — Викрам красноречиво кивнул на забинтованную руку. — Скорее всего, здесь бы стало больше на две могилки, а не на одну. Но это значения не имеет. За его слова в любом случае стоило бы устроить так, чтоб ему за Морями Мертвых доходчиво растолковали, как опасно держать окружающих за идиотов и дур. — Наглость ему к лицу, — Хмонда, вытащив платок, вытирала щеки. — Признаться, я не думала, что он станет меня преследовать. Добившись своего, мужчины теряют интерес. Но он не заполучил душу, и это, видимо, его задело. Хотя я, наверное, ошибаюсь. Я богачка. Многие с ходу делали мне предложение чуть ли не в день смерти мужа. — Владения он не заполучил, а не душу, — уведомил Викрам, не уточняя, догадки это или правда, и выпрямился в полный рост. — Сдалась ему душа. — Вам уже пора, — заметила тра-синэ, — прощаете ли вы меня? Может, нужны ракушки в дорогу? Вы ведь не вернетесь. — Ну а как не простить очаровательную печальную синэ Хмонду? — улыбнулся он, прежде чем зашагал в сторону особняка. Знал ведь, что не стоит возвращаться, если хочешь уплыть налегке, подгоняемый обидой, как попутным ветром... но нет, приперся. Сам виноват.***
К ответственному делу Джиоти готовилась так тщательно и оперативно, что удивила не только Шьялу, но и привычного ко всему Махавира. Оружию грозному она предпочла тайное, шуршащему платью — штаны и куртку, шумности — сдержанность, даже кудри увязала в лохматый пучок. Выслушала наставления и улизнула, а в ответ на Шьялины бесконечные «Увидишь, что отправляются не из бухты, обязательно скажи мне!» нахально потрепала по щеке с обещанием «Ага, всенепременно!», в которое не очень-то верилось. Ниламу оставалось лишь надеяться, что отплытие состоится из удобной тайной бухты, как полагается контрабандистам скрытным, или с пристани, как поступили бы контрабандисты наглые. Тайно следить за отправкой "груза" от самого притона он не мог, в отличие от верткой Невидимки, потому караулил в одном из возможных мест. Ну а если с оным не угадали, приказ однозначный: возвращаться для дальнейших распоряжений, оставив дело на Джи. И, глядя из укрытия на рыбацкие лодки да полное отсутствие мало-мальски крупных посудин, притворщик склонялся к мысли, что отправление действительно состоится не отсюда. Плакало его намерение помочь Ритике и Кирэ собственноручно. Придется тащиться в гостиницу и вместе с искателем гадать, почему сместились аномальные поля на карте, да сновать по городу, не забывая о доме Иностранца. Хотя там даже самый точный прибор по-прежнему не регистрировал ничего подозрительного. Небольшой залив, в котором красовалась подновленная яхта, вырисовывался неподалёку от Угрюмого берега. Высокие деревья скрывали его и с моря, и с земли, сплетаясь кронами и склоняясь над водой. Пролив, однако, был достаточно широк, и вывести кораблик сумел бы даже любитель, коим являлся покойный муж тра-синэ. Тюки и ящик со спеленатой подобно младенцу Ритикой уже погрузили, а Кирэ всё сидела на берегу, выщипывая травку. Ждали подвоха. И момента, когда стихнут сонные переклички сирен. Солнце садилось, в деревьях прекратили порхать птицы, в волнах живо заплескались ночные хищницы — тупомордые охотницы за креветками. Синеглазка, сторожащий отчего-то мрачную дурманщицу, бросал с берега камни, пытаясь попасть в расходящиеся круги. А «подвох», тишком просочившийся на палубу вместе матросами, уже выискивал, где бы здесь спрятаться без отвода глаз и отдохнуть, а еще внимательно поглядывал на заранее примеченную Ящерицу. Словечком бы перемолвиться, договориться... Если верить Шьяле, эта девица искренне хочет помочь. — Ну, иди давай! — пихая Ящерицу, велел Синеглазка. — Не придёт проститься любовь твоя, не надейся! Вздрогнувшая Кирэ, удивленная и обиженная разгаданным желанием, понуро побрела к яхте. Она хотела плыть, хотела спасти Ритику, но тяготилась разлукой. Притаившаяся за деревом Хмонда напряженно сжала новый шнеппер. Она не показывалась отплывающим (по крайней мере, старалась) и поджидала возможных спасателей, которые могут помешать. Синеглазка меж тем позевывал от скуки и брел в сторону особняка. Если случится чего — позовут. Он услышит. Чего на берегу мерзнуть, отскакивая от шаловливо накатывающих волн? А на палубе все было готово к отплытию. Раздающий указания Викрам вежливо кивнул подошедшей Ящерице, наглядно подтверждая, что некое подобие общего языка эти двое нашли. Пару раз он смотрел в сторону притаившейся "провожающей", но заметил ее или просто любовался окрестностями — определить сложно. Наверное, подал бы знак, если б узнал... Как ни странно, на этот раз Кирэ расположения не проявила и здороваться не пожелала. Забралась на палубу и тут же заспорила с охраной, требуя, чтобы тотчас же после отплытия освободили Рит, вытряхнув из мешка. Мужчины возражали, что это всё ещё опасно и что нужно дождаться, пока скроется земля. Но раздоры не затянулись надолго — веское слово в перепалку добавил сам капитан: — Развяжите. После выхода из пролива. — А потом, отметив, что спорщики вынужденно притихли, зашагал куда-то в сторону подступающих к берегу джунглей. Цель прояснилась быстро. — Синэ, вы чего тут прячетесь, как абориген в засаде? — Прикрываю тыл, — неловко опуская и пряча оружие, произнесла она. — Так заметно, да? Я думала, что хорошо затаилась, но, видимо, ошибалась. Не могу успокоиться, когда кто-то уплывает, когда вы... Будьте осторожны. Кирэ ненадежна. Просто ей полезно побыть дальше от Тайнлонгу. Она лишь разобьет тому влюбленному мальчику сердце, и всё. Хорошо бы оставить её там. На острове. Впрочем, я не знаю. Мне не стоило вмешиваться. Потом пусть делает, что хочет, когда всё закончится. Если он ждёт её, то дождется. Вы... приглядывайте за ней. — Так вот в чем дело, — Викрам оглянулся на яхту, понимающе прищурившись. Вот, значит, почему Ящерица заметно изменилась в последнее время? Влюбилась? А потерянная на берегу шпилька — неужто подарок? Хотя кто знает, ради чего эта бойкая девица стала бы траву коленками утюжить. Может, ради любой безделушки. — Присмотрю. Мне за всей командой присматривать. — Он перевел взгляд на Хмонду, не скрывая хитринки в темно-серых глазах. — Если буду звать — не поплывете, да? — Не искушайте. Ведь уже знаете, что не сумею отказать. А потом... мы... проститься станет сложней. Мне и без того трудно вас отпускать. — Ни в коем случае не искушаю. Я не искушаю, я прямо говорю! Вот Кирэ присмотрит за Ритикой, я — за командой и Кирэ, а за мной кто присмотрит? — Кто я такая, чтобы за вами присматривать? — тра-синэ улыбнулась, правда невесело. Но близкий час разлуки выявил то, что ещё только зарождалось. — Сейчас уже не хочу, чтобы вы уплывали. Безнадёжная я, да. И никудышная надсмотрщица. Лучше бы вы за мной присматривали, я вам доверяю... А вам мне — не следует. Хочу на корабль. И сейчас же. Впрочем, не слушайте... Я сейчас вам чего угодно наговорю... — Да из меня надсмотрщик еще хуже, — не нуждаясь в других подтверждениях, Викрам приобнял ее за плечи и повлек к кораблю. — Вдруг проникнусь сочувствием к товарке по несчастью, кто меня знает? Если тра-кесси начнет вам пенять за отъезд, прямо так и объясните: мол, капитан ненадежный, глаз да глаз за ним. А можно вообще ничего ей не говорить, надо ли? — К какой товарке? — не поняла Хмонда, не пытаясь высвободиться. — Ритике? — Ну да, вдруг я вспомню ни с того ни с сего, как самого держали в плену, и ее выпущу? Или еще хуже — петь захочу, а это у меня очень заразительно получается. И мы с командой доведем до сердечного приступа всю окрестную рыбу своим горлопанством. Кого ж потом местные ловить будут? Непорядок. Присмотр нужен обязательно! — И следить, чтобы не пили... рому, не дрались. Прямо как непоседливая женушка, которая милому не доверяет и вечно следом увязывается... — Ну вот если бы «вечно» увязывалась, я бы возмутился, — заверил Викрам, помогая подняться на борт, с которого уже успела куда-то улизнуть Кирэ, — а сейчас в этом определенно что-то есть. — Спасибо, — вздохнула Хмонда, радуясь, что в кои-то веки сложную задачу решили за неё. — Если пуговица потеряется или рукав порвете — обращайтесь. Буду честно за вами приглядывать. Надо же как-то за гостеприимство платить. И, конечно же, послежу за симпатиями. — Всенепременно, — заулыбался он так загадочно, будто уже прикидывал, сколько пуговиц отодрать на досуге, чтоб обеспечить тра-синэ работой. И наконец отдал команду на отплытие.***
Между тем на корабле, пользуясь тем, что перепалка утихла, капитан отлучился на берег, охрана скрылась в трюме, а матросы звучно перекликаются, Джиоти решила, что под такой аккомпанемент пора выступать со своей партией. — Привет от Шьялы, — зашептала она, не показываясь Ящерице на глаза и надеясь, что нужное словечко пересилит возможный испуг от раздавшегося из ниоткуда постороннего голоса. С перепугу-то могут и ножом на звук ткнуть... Кирэ подскочила и заозиралась, но никого не обнаружила и с озадаченным видом почесала затылок. Вроде ничего не нюхала, а слышится всякое... — Тут я, тут, — захихикало непонятно откуда. Ну не дверь же или снасти издают такие звуки?! — Спрячься где-нибудь, наедине останемся — покажусь. — Кажется, это провал, — вздохнула Кирэ, обреченно высматривая безлюдное место. Таковых, однако, не было. Впрочем, Ящерица выход нашла и забилась в ящик, отличающийся впечатляющими габаритами. Не будь он пустым, яхту здорово бы перекосило, но внутри ничего и никого не оказалось. — До чего я докатилась, секретничаю в сундуке, — стоило опуститься крышке, негромко засмеялась уже виденная однажды особа с живыми глазами. Она появилась странным образом — будто из ниоткуда, из темноты и спертого воздуха. Чуть-чуть света давали лишь широкие щели между кривоватыми досками. — Ты, конечно, Кирэ, а я Джи, вот и познакомились, — она протянула руку даже в тесноте. — Приятно, — вполне искренне отозвалась Ящерица, сжав недрогнувшие пальцы. — Что ещё передавал... Махавир? Через мою знакомую. — Хотел контрабандой передать саму знакомую, но вы отплыли с другого места, так что Шьяла осталась не у дел. Она где-то между бухтой и рыбацким причалом караулит. Да и не пробралась бы она сюда, очень уж здорово охраняете! Будем, значит, вдвоем выкручиваться, да? — Будем, — уверенно заявила Тиккирэ, тронув браслет. Этот подарок не потеряешь, и приятно-то как, аж внутри всё переворачивается. — Но вот что. Я это делаю ради Ритики. И ещё одного дорогого мне человека. Если ты попадешься — вытащить попытаюсь. Но рисковать не стану. Из-за тебя всё и началось. С приезда. Хотя теперь я понимаю, как можно взять и вот так примчаться... Но Махавир! Это же Махавир, как можно из-за него убиваться и страдать? — Потому я тут и сижу, что все-таки виновата, — без утайки признала из полумрака Невидимка. — Это ж я уговорила Ритику пойти Хмонду проведать, думала, помирятся под это дело, а вышло... Кто ж знал, что они такие! Но теперь надо исправлять, так что лучше о другом. — Ладно. Освобождать будем, как все угомонятся. Чтобы народу на палубе оставалось мало. Только вот кают тут... Раз-два и для матросов. И мне-то небось коврик вынесут... Впрочем, будут спать. Надо их то ли напоить, то ли утомить... Чтоб утихомирились все. И потихонечку лодку спустить. — Кстати, я много чем затарилась перед выходом, не знаю, пригодится ли... Снотворное есть хорошее, его бы в еду подсыпать, но до утра никто ж и не подумает есть... О, а если в ром? Так... Пара шашек дымовых, на тебе одну, но это на крайняк. Сама рукавом заслониться не забудь. Еще забавная штучка имеется, если ее вдохнуть — жуткий чих нападает и глаза слезятся. Только она жутко летучая, очень неудобная и от ветра зависит. — Забавная штучка и у меня есть, Шьяла, думаю, помнит. А что за шашка? Дымит? Зачем? Тут ветрило такой — всё сдует. Вот молния, а вот веревка. Пока спят, связать можно. Или прирезать. Это уж как получится. Мне каждый свидетель опасен. Выдаст — саму отыщут и по счетам отплатят... — А вдруг в трюме засекут, когда освобождать будем? Тогда-то дым и пригодится! Впрочем, надеюсь, Рит развяжут сами, как обещали, а мы уже после подсуетимся. Ты больно-то в глаза им не лезь, лучше отвлечешь в случае чего, а мы с ней — ходу на веслах. Я гребу хорошо, ты не думай! А если ты тоже с яхты пропадешь, непременно что-нибудь заподозрят и потом тебе припомнят, — тихонько предостерегла союзница, надеясь, что на ящик, который сам с собой шепчется, внимания никто не обращает. — Надо ещё поглядеть, как обстоятельства сложатся, — заметила Кирэ, — пойду требовать вытряхивания. Уже отплыли... Она выбралась наружу и с недоумением протерла рукавом маску. Померещилось? Она? Здесь? Дикий вопль донесся аж до берега, шуганув пристроившихся на ветвях птиц. — Ты! Ты что тут делаешь?! — хватаясь за голову, верещала дурманщица. — Капитан, она таки пробралась на борт! Работать будешь! Палубу драить! И спать на палубе! Моя каюта! — Хорошо, — кротко вздохнула тра-синэ, пряча улыбку — вот так радость от встречи. — Я уже пообещала, что буду работать. — А! — негодование изливалось вместе с криком. — Не прикидывайся невинной! Ты это с самого начала задумала! — Если ты решила криком всех о нашем отплытии оповестить, то задача удалась, — недовольно заметила Хмонда. — Не отвлекай людей от работы. Лучше подыщи местечко для нашей пленницы. — На корме две свободных каюты, — подал голос хладнокровный капитан, пропустивший вопли мимо ушей. Сегодня он не брался за штурвал. Помня о том, что дорогу предстоит повторить новичку, он одному из таких управление и доверил, столь придирчиво наблюдая за рулевым и ходом яхты, будто за малейшую оплошность сию же секунду отправит ходить по доске. Кирэ тотчас же отправилась на разведку, но вскоре возвратилась, убежденно заявив: — Правая моя, во второй — Ритика. Кстати, где она? Ну-ка выводите! Охрана на командиршу глянула с сомнением. Мешок-то вот он, лежит, только освобождать зачем? — Из пролива не вышли, — напомнил Викрам, наблюдая, как за спиной шумной девицы проплывают покрытые зарослями берега и, резко раздавшись в стороны, выпускают яхту на морской простор. Зато потом кратко приказал: — Вытащите и покормите. — С этим будете слушаться меня! — сердилась Кирэ, с ужасом наблюдая, как бессердечно Ритику вытряхивают из мешка. — Осторожней! У-у, выкормыши! Паразиты! «Зачем я послала ее? Зачем?» — закрывая лицо рукой, пригорюнилась Хмонда. — А развязать? — ярилась Ящерица. — Да что она вам сделает, тряпки? Кляп-то выньте, задохлась вся! Да не бросится в воду, не дура... Не вынеся ленивых движений одноглазого охранника, Кирэ, забыв о предостережении, сама метнулась освобождать Рит и в момент перерезала веревки, стягивающие несчастную пленницу. — Ну чего она сможет? Бедная, измученная и голодная, она одолеет толпу мужиков? Ну, как ты, живая? Открой глазоньки... Пленница часто заморгала, после тьмы мешка привыкая к чуть менее густому ночному мраку. Здесь хотя бы луна разбрасывала по водной глади скупые блики, а чуть позже, в каюте, разожгут фонарь. Планы на свой счет она прекрасно слышала, но отнеслась с усталым безразличием. Какая разница, вон их тут сколько — не сбежать, да и холод, отступивший днем, неумолимо возвращается. Потому Ритика даже не стала пытаться встать, только потерла запястья и зябко обхватила себя руками, съежившись на палубных досках. — Холодно? — присев возле, сочувственно поинтересовалась Кирэ. Зло глянула на Хмонду, но та, не в силах смотреть на то, что от бывшей подруги осталось, развернулась и ушла куда-то в темноту. — Тут еда. Много. Поешь. — Холодно... — Ну кто же у всех под ногами ужином пичкает? — попенял над головами раскатистый голос, и Викрам без видимых усилий установил толстушку в вертикальное положение. В каком леднике ее держали до этого, если стала на ощупь холоднее подводного камня? На странный взгляд пленницы он внимания не обратил, а надо бы. Та, пытаясь удержаться на подкашивающихся ногах, без подсказок начала потихоньку догадываться, чем озноб можно прогнать. — Вы двое, — кивнул охранникам капитан, — доставьте их в каюту. Одноглазый почтительно кивнул, чем вызвал окончательную нелюбовь Ящерицы. Ведь ее, ее приставили к пленнице! А эти лбы кого угодно слушаются, только не дурманщицу. Как бы с Рит о побеге переговорить? Ну ладно, надо ее для начала укрепить. Накормить и уложить спать. И подбодрить. Иначе как ее в таком состоянии красть? Не поднять ведь! И Махавирова жена силой не пышет. Надорвется еще... Уже в каюте Кирэ употребила все усилия, чтобы устроить пленницу поудобней. Охрана следила за ней с подозрением, но пока что придраться было не к чему. Чужачка действительно выглядела больной. — Спасибо, — благодарно выдохнула она, сама не замечая, как пытается ненавязчиво то охранника за плечо ухватить, а Кирэ за руку поймать. — Что б я без тебя делала... — Жила бы дальше. Ничего. Сейчас свежим воздухом подышишь — всё пройдет. Слушай, я отойду, а ты посиди тут. И не проказничай... Вот одеяло, грейся. — Да куда уж мне проказничать, — снова вздохнула Ритика, провожая взглядом уходящую дурманщицу. — Эй ты... — выйдя в темноту, шепотом позвала Тиккирэ, убедившись, что поблизости никого нет. — Может, расскажешь ей, что происходит? Шепотком так... Не знаю, что делать. Охрана от нее не отходит. — Обязательно расскажу, — забормотало в ответ, — только ты еще раз туда забеги, чтоб я следом проскользнула, а то хлопающая без дела дверь их насторожит. — Я пойду с этой разберусь... Как думаешь, если за борт ее толкнуть, в суматохе многое успеем сделать? А если не заметят, тем лучше. Она будет сильно мешаться. Хмонда. Вцепится в глотку даже подруге. Еще недалеко до берега... доплывет. — А тебя после такого в мешок рядом с Рит не усадят? Вон их сколько толчется, и не думают спать идти. Тут же заметят, подождать бы надо... — Да не, за нее разве что капитан заступится... Хотя он не любит тех, кто нагло прокрадывается на корабль. Во-о-он она, у борта стоит. Такой шанс... Скажу — сама упала. Ну или с горя. Она же раз пять пыталась с собой покончить. — Глянь, глянь, и он там, — приметила подходящего моряка Джиоти и с непонятной враждебностью выдала: — Вот бы и его в море, чтобы не мешал! — Нет уж, пошли лучше к Ритике. Я однажды с ним драться пыталась — не понравилось. — А я и попытаться не успела, — вздохнула Невидимка, ничего не уточняя, иначе объяснение затянулось бы надолго. А окаянный моряк, испортивший появлением столько коварных планов, действительно остановился неподалеку от вдовы, опираясь на борт. — Надеетесь еще раз заметить чужаков за ловлей сирен? — Нет, мне нравится слушать море. Успокаивает. — На этот раз Хмонда не расплакалась, но выглядела печальной, что было неудивительно. — Наверное, посылать с вами Кирэ — неудачная идея. Боюсь, добром это не кончится. Еще опять возьмется за подушку... Кажется, она очень хочет меня отсюда спровадить. Разве я кому-то мешаю? Мест, конечно, мало. Но я, в конце-то концов, могу заплатить за поездку... — Платить за путешествие на собственной яхте — это что-то совсем из ряда вон, — фыркнул Викрам, — не выдумывайте. А Кирэ... да, не исключаю, могла что-то задумать. Но, вероятно, попросту затаила на вас обиду. Подушку-то поди не спустили ей просто так? — Просто велела под замок посадить, когда меня еще и насчет ее ночных похождений просветили. Что я могу ей сделать?.. — Хмонда прислушалась к всплеску, но, кажется, это была всего лишь рыбка — не сирена, преследующая корабль. — А как за вами присматривать, я не знаю. Вас все так слушаются... Почти завидно. Впрочем, Ящерица не из таковских. Хотя вы строги... Поэтому и предложила заплатить, мне неловко. И надо бы где-то устроиться, а я ничего здесь не знаю. За мной ведь то Клуша как за ребенком следит, то Байхизи. Мне как-то на палубе спать непривычно. Всё-таки вроде пола, люди ходят. Или коконы эти где-нибудь развешиваете? Гамаки... или как их там? Викрам, заслышав о «коконах» и наглядно представив упакованных в них матросов, едва удержался, чтоб не переполошить команду громовым хохотом, а тра-синэ им же не обидеть, но сдержался, посмеиваясь одними глазами. — Гамаки. Это на баке, для команды. Вы там едва ли уснете и вообще гостья капитана, так что место подберем, не переживайте. Клуши тут нет, Байхизи тоже, как и многих удобств, зато море и свобода — вон их сколько! Не пожалеете. — Может, пригласите гостью к себе? — внезапно сокращая дистанцию, едва слышно поинтересовалась тра-синэ (мало ли сколько любознательных Ящериц бродит поблизости). — И скрасите мое одиночество? Приласкаете, как прощенную женушку, увязавшуюся следом? М, Викрам? По лицу было не разобрать, шутит дурманщица или всерьез навязывает общество. Вроде бы и улыбается, а смотрит испытующе. Недоумевающее лицо капитана быстро стало озорным. — Очень даже может быть, что приглашу. А не боитесь, — тоже понизив голос, полюбопытствовал он, — что женушку, увязавшуюся следом, муж сначала захочет проучить за то, что в его отсутствие уже кто-то другой успел приласкать? — За ошибки всегда приходится расплачиваться, — без особого раскаяния вздохнула Хмонда, — к тому же не перевелись еще на свете люди великодушные... И какое же будет ей наказание? Этого он и сам не придумал, но на глаза быстро попалась тема для импровизации — скучающий охранник. — Наказание страшное — проверить, правда ли остались люди великодушные и относится ли сама женушка к их славному роду, — Викрам дернул головой в сторону кормы и уточнил: — Попробуйте всё же поговорить с подругой. По-людски. — А вы не слишком ли уверены в своей власти, великодушный мой? И я ведь опять буду плакать... Хотя дурман всегда со мной... — Зачем дурман? Я прихватил платок. Большо-ой, как скатерть. Так, на всякий случай. — Платок? — протянула Хмонда, но поняла и негромко рассмеялась... что прозвучало очень странно — обычно ее едва хватало на улыбку. — Тогда приготовьте его. Я попробую. Пойду. Может, дадите добрый совет? — Представьте себя на месте Ритики и, если что, тот же совет отвесьте ей самой. Не знаю, насколько поможет, но совет точно добрый, — любуясь вдовой и сам себя за то ругая (хватит уже, разве это закончится чем-нибудь путным?), Викрам отпустил просмоленные доски и выпрямился — пора возвращаться к обязанностям. Команда справляется, но маршрут вдоль берега прост лишь на первый взгляд. Нечего ждать, пока напортачат. — Я постараюсь, — кротко заметила Хмонда. Путь до каюты пленницы прошел в мучительных раздумьях. Не слишком ли заигралась? Сама же упрашивала уехать... но кто виноват в том, что она здесь, опьяненная нежданной свободой? Нет-нет, сейчас нужно думать о Рит. Как бы поступила тра-синэ, встретив столь холодный прием в первую встречу? Да какой там "холодный"... Испугалась бы. Начала осторожно выяснять причины. Сколько же лжи... впору самой запутаться. Нет. Нужно попробовать взглянуть позже... Продолжая невольно оправдывать себя, Хмонда проникла в каюту, ставшую временной тюрьмой. За распахнутой дверью картина предстала в высшей мере странная — будто момент, схваченный виртуозным художником и запечатленный в мельчайших деталях. Потому что никто не двигался: замерла и Ритика, под руки утаскиваемая охранниками от двери, и сами сторожа, и раздуваемые ветерком занавески, и поднявшая ногу Хмонда, влетевшая не только в комнату, но и в ловушку безвременья. Даже невидимая Джи в углу комнаты угодила в капкан — ей и в голову прийти не могло, что посвященная в правду Ритика так быстро испробует излюбленный прием охоты ламий. Безлюдное место, случайное прикосновение, стазис на минутку — и отпущенный человек не придаст значения секундному, как ему показалось, соприкосновению. И не поймет, почему его теперь колотит в ознобе, а ноги подкашиваются от слабости. Некоторые неосторожные охотницы даже не считали нужным сохранять добыче жизнь — этих сотрудники ОПИУМА ловили первыми. Но Ритика-то, конечно, не стала бы до смерти морозить охранников, которых так удачно заставила до себя дотронуться, когда в открытую потопала к двери! Ведь не стала бы?.. Услышав скрип петель, подручная тут же свернула ловушку, предоставив времени течь своим чередом. Странностей никто снаружи не успел заметить, а те, что внутри комнаты, всё равно не осознают случившегося... Как же не вовремя принесло гостей! — Ритика? — За мгновение до захода перед глазами мелькнула странная картина, но тут же пропала. Охранник отпустил пленницу и с недоумением коснулся лба — вроде бы голова не болит, но ощущения неприятные. Хмонда же, не ожидавшая буйства, с недоумением изучала бывшую подругу. Однако, несмотря на все странности, велела двум давним знакомым выйти и ждать за дверью. Самоуверенно присела, но начинать беседу не торопилась, пытаясь подобрать слова. Ламия с усилием провела по лицу замотанными ладонями и на них же вытаращилась, сама себе поражаясь. То, что минуту назад казалось ей единственно правильным, теперь выглядело диким и противоестественным. По своей воле красть чужое тепло — это же надо было додуматься! Как? Как эта мысль не просто пришла в голову, а тут же была воплощена?! Зато, кроме совести, вцепившейся мертвой хваткой, ничего больше не мучило. Даже холод. — О-ой, Хмоша, что же я только сейчас... Тра-синэ выжидающе взглянула, ожидая продолжения. Ее порадовало то, что Рит вспомнила это ужасное имечко, но подозрения в том, что подруга тронулась рассудком, лишь окрепли. Однако та, осознав, кто к ней заглянул, даже от странностей отвлеклась и вопросительно уставилась на посетительницу. — Я просто решила зайти, узнать, как ты тут, — неловко проговорила Хмонда. — Ты собиралась бежать? Рит, я не сумела придумать ничего лучше острова. Позже отправлю тебя к родителям. Да, я люблю решать за всех. Мне это уже говорили. — Сбежишь тут, как же... — пробормотала она со вздохом, виновато поглядывая вслед скрывшимся охранникам. — Я и не думала, что ты тоже поплывешь. — Я сама не думала, так получилось. Послежу, чтобы ты не сбежала. Какая нелегкая связала тебя с этим странным типом? С Махавиром. И зачем? Неужели так охота отлавливать сирен? — А, ты про сирен догадалась, да? — Джиоти едва удержалась, чтоб не подойти поближе и пихнуть болтушку в бок. Натуральная находка для шпиона, нет, для кого попало! — Обычно неохота, но так уж жизнь сложилась... А ты сама-то как во всё это влезла? Неужто нравится людей похищать, убить пытаться, пакостить по-всякому? Ты ж совсем другой была. — Наобщалась с дурманщиками и малость одичала. С ними только так и можно себя вести. Я забыла о том, что они люди. Не дурманщики, а именно люди. И многое еще из памяти стерлось. Перестала думать о других, об их чувствах, боли... Ушла в себя и жалела только себя. Сейчас у меня что-то вроде просветления, но такое быстро проходит. Стоит только вдохнуть дурман. Рит, я сделала столько дурного, что прежней уже никогда не стану. Мне жаль... Не вернуть ничего. Теперь мне снова больно вспоминать, что делала. И я не пытаюсь воскресить дружбу. Пришла, чтобы извиниться. Ты можешь не прощать, ты вправе. Хотя ты добрая, сумела бы многое... Но последнее было слишком. — Это правда как-то слишком, — шепотом согласилась та. — Ну раз уж возникла необходимость, неужели нельзя было найти мне другой подвал, без дурмана? Я же не ради развлечения или работы шла, я волновалась за тебя... Пожилая тетенька из твоего особняка говорила про отравление и даже про кладбище. — Про кладбище? Рано они меня похоронили. Это обычное дело. Они тебя дурачили, Рит. И завлекали. Мне сказали, что ты пришла навестить, вроде как в гости... Очень смеялись. Жестокий урок. Нужный ли? А подвал... — Хмонда мрачно примолкла. Воспоминания еще были слишком памятны. Ни цепей, ни пыточных приспособлений, но ужасно. Не выдержав укора, она поднялась и направилась к двери. — Тебе что-нибудь нужно? Впрочем, мне показалось, что Кирэ о тебе хорошо заботится. — И я не знаю, нужный ли урок... Но запоминающийся. — Не задумываясь, правильно ли поступает и не придется ли потом жалеть, она наскоро развязала ладонь и придержала ею бывшую подругу за плечо. Кожа на пальцах потемнела до насыщенной синевы, но пока оставалась гладкой, в отличие от запястья, шершавого от мелких чешуек. — Мне, пожалуй, нужно одно: пообещай, что команда не узнает об этом, иначе, боюсь, не довезут. — И, поддавшись вдохновению, брякнула в довесок: — Это от дурмана. Ты с ним впредь поосторожней, вдруг тоже вот так... изменишься. — Рит, это гангрена? — расширившимися глазами смотря на подругу, ошеломленно вскрикнула Хмонда. — Почему не довезут? Нужен врач! — Потому что это не гангрена, — она закатала рукав повыше и во всей красе продемонстрировала зеленовато-синее великолепие по меркам ламий и кошмарище — по людским. — А они испугаются, за борт кинут — и вся недолга. — А что это? — потрясенная тра-синэ бессильно прислонилась к косяку двери. Если Ящерицу таким можно было удивить, то впечатлительная вдова чуть не упала в обморок. — Аномалия, — грустно представила Ритика. Она стояла напротив, пряча безобразие под тканью и опасаясь к Хмонде прикасаться — вдруг еще больше испугается? — Оно в подвале стало появляться, вроде бы не заразное. Только выглядит, конечно... — Это можно вылечить? Очень опасно? — Не знаю... Правда не знаю. Я даже не подозревала, что такое бывает. — Д-да... — сдавленно отозвалась тра-синэ. — Болит? А можно вообще что-нибудь с этим сделать? — Чешется. И временами от них будто холодом тянет, аж трясти начинает, — содрогнувшись от воспоминания, пожаловалась Ритика. — Надеюсь, Махавир знает, как это убрать... И надеюсь, что успеет. — А-а... — странным голосом протянула Хмонда и выскользнула за дверь. Только там она свободно вздохнула и побрела в темноту, надеясь, что не ухитрится заблудиться на собственной яхте. Меж тем охрана разом проскользнула внутрь, не давая пленнице шансов на побег. Та и не пыталась скрыться — отвернувшись, она заново обкручивала ладони тканью да иногда стирала предательские слезы, сбегающие по щекам. Всё это действительно оказалось «слишком», и дело не только в плене и руках... Джи лишь сочувственно поглядывала на нее из укромного уголка — а чем в таких обстоятельствах поможешь? Тем более, если не веришь в сказки вроде «это, наверное, лечится».
