О вреде ОПИУМА и прочих опасных увлечений

Настоящий друг познается в беде, до которой он нас довел. В. Брудзиньский

***

       Блуждать на небольшом корабле и впрямь негде ― если уж заговорщицы едва нашли, где спрятаться, то и Хмонде ненароком потеряться оказалось тяжело. Особенно когда в сторону каюты-тюрьмы посматривал капитан Чернен и, приметив растерянную пассажирку, направился следом, быстро ее нагнав.        ― Хорошо или не очень?        ― Это ужасно... Погодите, вы про что? ― очнулась тра-синэ. Плакать она и не думала, но от пережитого волнения вздрагивала, будто от холода. И оглянулась на знакомого испуганно, словно ожидала подвоха.        ― Про разговор, про что же еще?        ― Да, поговорили... Мне нужно все обдумать. И что-то решить. Но лучше утром. Сейчас я не смогу здраво... на это взглянуть. ― Рыдания все-таки сдавили горло, и Хмонда на мгновение смолкла, вскинув голову. ― У нее своя правда. Ей нужна помощь, но не просит. Не сказала, что простила. Да и можно ли? Я бы прокляла... Ей наговорили, что я умираю, вот она и пошла к белоглазой... Глупо, но... Вы не обязаны это выслушивать.        ― Советчик и утешитель из меня не ахти, а вот слушатель ничего такой, ― капитан, плюнув на приличия, обнял ее одной рукой, а другой ― жестом фокусника потянул из-за обшлага платок богатырских размеров. ― Раз уж я вас на корабль потащил, к подруге отправил, то и получившиеся слезы вытирать мне. Только не здесь, мы мешаем поднять лиселя.        ― Кого? ― закрывая лицо платком, невнятно удивилась тра-синэ. ― Я не плачу... Но неудобно, да. Где-то здесь бродит мстительная Ящерица.        ― Вон те паруса, ― расшифровал Викрам на «сухопутном» и ткнул в нужную сторону, хоть и не был уверен, что Хмонду действительно интересует, какой «зверь» прячется за незнакомым словечком. И повел ее обратно, к каютам.        На пиратской вольнице запрет царил непререкаемый: притащил девицу на корабль ― готовься к казни. Никаких исключений. Никаких помилований. Никаких «мужских костюмов» и прочих ухищрений. За куда меньшее время мореходства мирного Викрам выучил и другие порядки: офицерских гостей и гостий команда терпит, однако тем лучше не путаться под ногами. Вот Кирэ это как раз, видимо, смекнула и где-то притаилась, не маяча перед глазами. Или спать легла.        Капитанская каюта, пропахшая морем, крепкой смолой и чуть-чуть ― затхлостью, устроена была самой большой (по меркам парусных кораблей даже роскошной), но отчего-то выглядела образцово необитаемой. В общем, так и было. Первый хозяин, Лэйми, хоть и оценил красоту узорчатой деревянной обшивки, удобство мебели и даже некоторый простор, не выходил в море на этой яхте. А тот, кто уже второй раз вел ее к незнакомым берегам, натащить трофеев и пожитков не успел... да и не водилось у него барахла. А теперь вообще пора кораблик в чужие руки отдавать ― какой смысл обустраиваться?        Хмонда передумала плакать и со вниманием обошла чужие владения, вспоминая, что когда-то здесь была. С тех пор мало чего изменилось. Платок она, однако, отдавать не собиралась, трепетно сжав в пальцах.        Изучив обстановку, вдова уселась в плетеное кресло, которое предполагалось в солнечные дни выносить на палубу, и заявила, что будет спать в нем. Из-за взволнованности она не замечала сунувшуюся в приоткрытую дверь любопытную Ящерицу. Ну как же обойтись без шпионажа! И надо ведь узнать, что за коварные планы строит ужасная тра-синэ...        Зато гостью приметил обернувшийся Викрам и молча потыкал большим пальцем вправо, в сторону отведенной для самой Кирэ каюты. Мол, имей совесть, комнаты-то не путай, твоя по соседству. Надувшаяся проныра хлопнула дверью так, что измученная Хмонда вскочила ― ей почудился выстрел.        ― Я ведь вам не помешаю? ― разобравшись с впечатлениями, осторожно спросила она. ― Точно?        ― Устраивайтесь, ― щедро разрешил моряк, ― совсем не помешаете.        Вдова на него покосилась с неясным неодобрением и вновь устроилась в кресле, но теперь поджав ноги, по-домашнему. Думалось снова о Ритике и о том, что следовало бы ее отпустить. В таком состоянии она и чужакам доставит лишние хлопоты. Но разворачивать корабль... совсем странно. Нет. Отвезти на остров и мчаться обратно ― выпрашивать у Байхизи разрешения.        ― Куда вы подадитесь, когда прибудем в Миартрис? ― внезапно спросила она, приподнимая голову.        ― А вам опять вот прямо не терпится сплавить меня в Миартрис, ― хмыкнул Викрам, не отвлекаясь от расстеленной по низкому столу карты с маршрутом. ― Не знаю. Сначала думал плыть матросом до Беспощадного моря, а там стать или корабельным, или островным лоцманом. Я в тех водах каждую отмель знаю, работа нашлась бы... Правда, и меня там наверняка не успели забыть. Может, и не стоит лезть именно туда.        ― Морских дорог много. Можно пойти туда, где никогда не был. Я скажу лучше прямо, потом могу не отпустить, и всё. И без того печально, что мы теряем такого капитана... Хотите, я подарю вам эту яхту? Прощальный подарок. А в Миартрисе просто куплю новый корабль.        Викрам наконец поднял голову, словно не поверил ушам, и кривовато усмехнулся:        ― Пожалейте яхту. Капитан из меня еще средненький, а вот делец никакой. Для «Бродяги» это плохо закончилось. Прощальный подарок, хм. А что, если не придется прощаться?        ― Вы когда-нибудь видели, как умирают дурманщики? Мне приходилось. Впрочем, люди порой мучаются не меньше. Кирэ даёт мне от силы два года жизни. Но она меня не любит. Вы не виноваты в том, что корабль разбился. Это сирены. Бедствие всего берега. Сколько несчастий они вам принесли. Вы потеряли корабль и встретили меня. А я обрадовалась и втянула в опасное дельце... Дальше было бы только хуже. Я хочу вам помочь. Вы мне дороги как мой великодушный друг и... Боюсь, мою заботу вы не оцените.        ― Опасное? Конечно, риск имеется, но это далеко-о не самое безрассудное дельце из тех, в которых довелось поучаствовать. А дурманщиков ― верно, в последний путь не провожал, зато насмотрелся на другие смерти. И красивых среди них не встречалось. А вообще не будь вы тра-синэ, давно бы замуж позвал. И так просто не отстал бы! ― без видимой связи сменил он тему, подкрепив сказанное широкой заразительной улыбкой.        ― И, может быть, добились своего, ― негромко заметила Хмонда, ― мне кажется, вы должны нравиться женщинам.        ― Думаете? Осторожно, так ведь можно вдохновить на попытку!        ― Пока у меня хватает благоразумия, я этого не сделаю. Я-то считала вас странным, а вы, оказывается, попались в плен предрассудков. Мол, тра-синэ ― особа важная... Так? Интересно. Неужели я так задираю нос? Меня просто с детства приучили быть вежливой, ко всем на «вы»... ― Хмонда не удержалась от улыбки. ― На самом деле это Лэйми меня титулом облагодетельствовал, а родители мои ― люди богатые, но не знатные.        ― Разве в вежливости дело? ― покачал головой Викрам, выпрямляясь и бережно скручивая карту. ― Нет, в житейском опыте. Если жена тебя обеспечивает ― ты не муж, а бестолковый прилипала. Может, даже охотник за богатством и титулом, а хуже этого... есть, но сходу не придумаешь. Так что для начала мне с вами сровняться нужно, и проблема вовсе не в предрассудках.        ― Не думала, ― удивилась тра-синэ, ― и вы намерены стать богачом? Купить титул и вернуться? Я опять не так поняла? А клад у вас случайно где-нибудь не зарыт?        Несмотря на шутливые вопросы, выглядела Хмонда серьёзной.        ― Клад не клад, зарыт не зарыт, но ради такого дела можно поискать, найти и вернуться, ― платил той же монетой принципиальный моряк.        ― А если я откажусь от титула? Возьму немного сбережений, а остальное подарю... хотя бы той же Ящерице. И поеду с вами? Куда захотите.        ― Тогда мне придется стараться еще больше, ― подойдя, он присел напротив кресла, глядя на тра-синэ уже без смешливости, ― но клянусь, моя жена даже не задумается, что где-то далеко с кем-то другим ей было бы лучше.        ― Тут ещё... Что, если у меня родится ребёнок от одного известного вам типа? Блондинчик, как я и хотела. Голубоглазый. Весь в папочку.        Вместо ответа Викрам снова выпрямился в полный рост. А что тут скажешь неочевидного?        ― Напоминать лишний раз не стоило.        ― Никогда не простите? ― негромко поинтересовалась Хмонда. ― Оправдываться не стану. Но виноватой себя ощущаю.        ― Этого я не говорил. Но больно мне будет.        ― Не уходите, ― подходя к нему и неуверенно прижимаясь, попросила гостья, ― я ведь сегодня себя хорошо вела. И пыталась искупить вину. Вы мне кое-что за это пообещали. Впрочем, можете найти мне дело и оставить. На новом месте не смогу заснуть. А вам, наверное, стоит вернуться к команде...        Хмонда печально улыбнулась и поправила «муженьку» воротничок. Даже попыталась пригладить волосы, но без гребня это оказалось делом нелёгким. А Викрам, очевидно, удаляться передумал ― не напоследок же осторожно гладят шершавыми пальцами лицо и обнимают за плечи.        ― Очень команда «обрадуется», когда им из Собачьей вахты Образцовую устроят*. То бишь сразу два в одном, распоследний кошмар любого моряка. Не буду портить матросам ночь своим надзором... Ладно?        ― Конечно. Пусть отдохнут от вас, ― шепотом согласилась тра-синэ, осторожно целуя его возле шрама. Думать о том, что нужно наблюдать за охраной Ритики, за ненадёжной Ящерицей и возможными сиренами, ей не хотелось. ― Мне тоже следовало бы проверить, чем там Кирэ занята, но... Мне это уже кажется неважным. Сегодня вы будете говорить мне о себе. Всё-всё.        ― Всё-всё? Это будет долго, некрасиво и невесело... но, может, стоит начать. Попозже. А если покажется, что жалуюсь, можете меня стукнуть. Я не шучу, обязательно стукните ― что на свете более неестественно, чем унылый пират?        ― Попозже, ― кивнула Хмонда, ― но бить не стану. Не вижу ничего дурного в том, чтобы вы говорили и о радости, и о горе... И... не думаю, что сегодня будете на что-то жаловаться... Рука ещё болит?        Обошлось без ответа словесного, зато с наглядным и красноречивым. В самом-то деле, да что рука, порез и прочие мелочи ― на неудобства Викрам не обращал внимания сам и любимую отвлек быстро: лаской, прикосновениями, поцелуями. Ни на что жаловаться он действительно не намеревался.        ― Но учти, за нами могут погнаться чужаки на своём корабле, ― негромко рассмеялась Хмонда, закрывая глаза, ― думаю, есть такая вероятность. Ох, не обращай внимания, я уже не знаю, что говорю.        ― Вахтенные на посту ― предупредят, ― куда-то в шею успокоил капитан. ― Пускай работают.        ― Прекрасно... ― Тра-синэ отстранилась и, закрыв пылающее лицо руками, села на кровать, но та издала такой протестующий скрип, что Хмонда тут же вскочила. Викрам с готовностью поймал ― в объятия, негромко засмеялся над головой:        ― Неужто так засмущал?        ― Совсем немножко... ― утыкаясь ему в плечо, шепнула Хмонда. ― Не судьба зайти дальше. А потом возьму и передумаю. Шучу. Все, Викрам. Никуда ты от меня не уплывешь и не уедешь. И только попробуй не жениться.        ― Немножко ― это непорядок, ― покачал головой моряк и его же взялся исправлять, между поцелуями договорив и остальное: ― Попробовать не жениться? Не-ет уж, это дело опасное и неблагодарное. А увезу все равно. Недалеко. Но увезу. А я говорил, что тебя люблю? Вроде бы да. Ну ничего, еще раз скажу.        ― Правильно, такую распрекрасную меня нельзя не любить, ― подтвердила тра-синэ.        ― Распрекрасную и скромную, конечно же!       ― Не пойми меня неверно, но я немного устала. Так как с утра вся в хлопотах. Но готова выслушать твою историю.       Для экс-пирата денек тоже выдался безумным, что ж, тогда незапланированный сеанс откровенности ― венец ему под стать. Только о чем говорить? В прошлом осталось столько всякого: и кровавого, и лихого, и дурацкого ― что не поймешь, с какой стороны подступиться, чтоб не напугать. Но точно не с грустной. Может, просто с начала?        Так Викрам и поступил, начав фрагментарный, но в целом понятный рассказ, хотя "начало" у него оказалось в странном месте, года через два после прибытия в пиратскую Вольницу. И только через пару минут, сообразив, что в ногах правды нет, он разжал объятия и жестом предложил Хмонде где-нибудь устраиваться. Глядишь, убаюкает ее болтовней ― хоть какая польза.        Подтверждая свою «скромность», тра-синэ, привыкшая к роскоши, выбрала всё-таки кровать. Скинула туфельки и устроилась поудобней, удивившись единственной подушке ― она любила окружить себя десятком (чем однажды и воспользовалась удушительница).        А уж разговор грозил затянуться до самого утра...              

***

              Повертевшись возле захлопнутой двери, Кирэ с сожалением заметила, что привлекает слишком много внимания. Ещё доложат потом, что подслушивала, и попробуй скажи, что не так. К тому же, все равно ничего не разобрать.        Забравшись на бушприт**, Ящерица сурово скрестила руки на груди, оглядывая окрестности. Спать никто не собирался. Матросы не надеялись, что так скоро снова выйдут в море, и искренне этому радовались. Капитана нет, можно и побалякать, благо предыдущий рейс их крепко сплотил. Всё-таки опасности сближают...        Хмурая дурманщица представила, как прокрадывается в трюм и делает там дыру. Громко? Да, пожалуй. Зато все силы будут брошены на выкачивание воды... Нет, станут цепочкой, да и велик риск самим ко дну пойти. О том, что щепку отколупать ― и то проблематично без инструмента, проныра не думала.        Пожар? Опасно, зато дыму сколько... Нужно с этой посоветоваться... Женой.        Ящерица поморщилась от приступа дурноты, но сдержалась и направилась к Ритике. Нужно глянуть, как она там. После визита ужасной женщины.        Пленница, на удивление, выглядела хоть грустной и задумчивой, но куда здоровее, чем раньше, а вот охрана... как-то не совсем. При виде гостьи Ритика мгновенно встрепенулась и заулыбалась:        ― Ой, Кирэ, это ты!        ― Да, ― с мрачным торжеством подтвердила Ящерица и подсела ближе, ― ну, полегчало тебе? Не зря я вдову душила...        ― Душила?! Ну... видать, помогло. Она какая-то совсем другая пришла, будто немножко такая, как раньше. Даже жалко ее стало, ― хлюпнула носом неисправимая.        ― Не жалеть! ― велела Кирэ. ― Лучше погляди, что у меня есть, ― и сунула под нос браслет, разом забыв о былой мрачности.        ― Ого-о, вот это да! ― оживилась и Ритика. ― Взаправду подарил! Эх, как ж любопытно на него хоть одним глазком взглянуть, поди такой же шустрый, как ты?        ― А как же! Но стеснительный. Тебе показать не смогу. Эй, вы, погулять не хотите? Нечего девичьи секреты подслушивать!        Охранники заухмылялись, но выходить даже не подумали.        Толстушка на миг встрепенулась, но так же быстро отказалась от бредового плана. Даже если спровадить головорезов за дверь и стазисом там подержать, пока подельницы дыру в стенке тихонько проколупывают, то плыть-то, выбравшись наружу, как и куда? Мысль об отсутствии инструментов оказалась очень скромной и в голову Ритики не заглянула тоже.        ― Как будто мы отсюда куда-то можем деться, ― посетовала она в пустоту и тут же засыпала приятельницу кучей вопросов. Высокий? А глаза какие? А усы с бородой растит, стрижет или бреет? А готовить умеет или только ест? А служит кем, откуда родом, сколько лет?.. И прочая, и прочая в меру любопытства, на которое отродясь не жаловалась.        ― Капитан снаружи бродит? ― зашептала Джи проныре на ухо, пользуясь несравненным болтливым прикрытием. ― Сколько их там? Скажешь шифром ― я пойму.        ― А капитан-то взял и уволок твою Хмошу, ― зловеще оповестила Кирэ, якобы смещая с себя интерес. ― Каков нахал. Есть у меня подозрение, что больше подруга к тебе не явится.        ― Вон оно как, ― поразилась Ритика, пока Невидимка потирала руки, задумывая план. ― Ну... она бы что так, что так не пришла. Кажется, я ее немного расстроила и вообще...        ― А давай всех перепугаем, а? ― заговорщически зашипела Джи. ― Сиренами, привидениями и всяким таким. Пусть в дрейф лягут. Как тебе?        Охрана, поняв, что разговор грозит растянуться на полночи, двинулась к выходу. Им тоже было что обсудить. К примеру, последнюю новость. Пока они не скрылись за дверью, Кирэ болтала какую-то чепуху про свою нелюбовь к напарнице, да так, что чуть не забыла, о чем ей шептали.        ― Сиренами можно, да только что даст? ― торопливо зашипела она. ― Подожжем их и дымовых штук накидаем! А там стянем шлюпку, якобы испугались и прочее... А можно и совсем их сжечь. Всех. Хмонду, капитана, дурманщиков и саму яхту. Жаль, но... Плакать не буду.        ― Ой, ты что, они же умрут все!        ― Запросто не подожжешь, придется постараться, а это заметят. ― «Жена» искателя, в отличие от горе-ламии, паниковать не спешила и появилась навиду, прижимаясь спиной к доскам возле двери. Чтоб, если зайдут неожиданно, на глаза им не попасться прежде, чем спрячешься. ― Но вот если в трюме костерок из барахла соорудить и кучу дыма добавить, то мо-ожно... Только за Рит все равно следить будут, улизнем ли? Хм, а если охране по башке ― и под стеночкой сложить? Рит моряков в стазисе подержит, мы лодку незаметненько спустим и...        ― Я могу драку затеять! Или вовсе сиреной прикинуться. А ежели мачту срубить? Но яхту Хмошину так и хочется спалить. Или испортить как...        ― Капитан тебе за это голову не отхватит? ― опасливо переспросила Ритика. ― За второй-то потопленный корабль поди ух как зол будет.        ― Ага, оттяпает и на кусочки нашинкует, ему сноровки хватит, ― отчего-то скривилась Джиоти, но промелькнувшей в глазах мстительной тени вроде бы никто не заметил. ― А мачту рубить чем, ножиком? У меня только пара стилетов. Слушай, Кирэ, а давай я в трюме кого-нибудь из матросов чуть-чуть поломаю? Убивать жалко, да и нельзя... И чтоб на глазах у другого. Шум поднимут, сбегутся все. И вахтенных я тоже аккуратненько того. А потом в шлюпку ― и деру!        ― Тогда я выведу из строя охрану и посажу Рит в лодку. Но ты вовремя оттуда выскочи! А то застрянешь, и всё тут. Или стукнет кто нечаянно.        ― Сама осторожней будь, смотри, чтоб тебя не засекли и не заподозрили.        ― А мне что делать? ― вклинилась первопричина морской прогулки.        ― А тебе помалкивать и не верещать, когда я убью охрану. А потом живо топать в лодку. И не садиться до того, как я ее спущу.        ― Убиваешь? Из-за меня? Ой, Кирэ, не надо, может просто оглушить?        ― А потом они очнутся и расскажут все... Не переживай, они отъявленные мерзавцы. И убийцы.        ― А может я их... ― Ритика неуверенно забегала взглядом с одной подельницы на вторую и обратно. ― Вы на палубе и в трюме делами занимайтесь, а я охрану в обморок уроню. И даже если расскажут, когда очнутся, на Кирэ никто не подумает.        ― Вот что тебе Шьяла сказала? Не тренироваться! Целиком хочешь изукраситься? Еще и привыкнуть их жрать? Ну нетушки!        ― Что ты, я не собираюсь их жрать, ничего подобного! Но от одного разика вреда-то не будет, наверно? Зато тебя никто не заподозрит! И никто не умрёт.        ― Будет не будет, а если аномальность полезла ― никуда не исчезнет, ― вздохнула Джиоти, до того молчавшая и слушающая голоса на палубе. ― Наверно.        ― И она будет человеками питаться? ― ужаснулась Ящерица.        ― Нет, вряд ли всё так плохо, Махавир думает ― как Рит от дурмана очухается, ее перестанет сильно холодом крутить. Всё-таки ламии в тебе четверть, ― под двумя внимательнейшими взглядами сообщила «жена» искателя. ― Но раз уж эта четверть проснулась, то отныне придется периодически чужое тепло одалживать. Хотя бы добровольно и по чуть-чуть, а как дальше дело пойдет ― понятия не имею...        ― Всё, Рит, замуж тебя теперь никто не возьмет! ― со вздохом объявила Кирэ. ― Вон она ― замужем, я почти уже, Хмонда вовсе вдова... Одна ты у нас... неприкаянная...        ― Да ну вас. Я себе горячего парня найду, ― брякнула засидевшаяся в девках, ― которому и поделиться не жалко!        ― Ну так что с охраной-то? ― замялась Ящерица. Убивать ей не хотелось, но именно этот способ устраивал ее простотой и надежностью.        ― Пусть... Пусть всё-таки Ритика. А ты за вахтенными смотри, я могу всё не успеть.        ― Хорошо, ― пробурчала Кирэ, оскорбленная тем, что ей дали самую незначительную роль, ― пошли, я тебя выведу. Давай, Рит. Лови двух парней. Не очень горячих, но... Приятного аппетита.        Толстушку от такого «потчевания» заметно передернуло, но деваться-то некуда ― раз сама вызвалась, то и сомнениям нет места. Чем может обернуться срыв плана, Ритика вообще старалась не задумываться и ободряюще помахала вслед.              

***

              ― Попахивает, чуешь?        ― Да хорош лапшу вешать, ― придирчиво засопел второй, ― нормальная вода, даже без тухлецы.        ― Дай я тоже проверю!        ― На, жалко, что ли...        ― Ну, ты хоть чуешь? Воняет, ― со значением подмигнул зачинщик.        ― Да ничего не... ― снова начал второй, но третий матрос оказался догадливей и намек бывалого понял.        ― А-а-а, ну прямо прет от нее! Только отплыли, а уже. С прошлого раза поди не меняли.        ― Вот, я же говорю. Так ему и скажем, ― получив одобрение, первый ухватился за бутылку рома. Браться за него любой здравомыслящий капитан разрешал лишь когда начинали портиться запасы воды, но куда деваться, если рейсы короткие, а чуток веселья хочется! Для поднятия настроения.        ― Ну хитрован, ― оценил и второй, наконец допетрив. ― А я уж было подумал... Кто там?        Шевельнувшийся у стены ящик, конечно, не ответил. Показалось, наверное: мало ли что во мраке и тесноте трюма почудится!        Происшествию даже не придали бы значения, если б не скрипнул второй, совсем в другой стороне. Ромохлёсты переглянулись, один пожал плечами и под взглядами команды опасливо потыкал в «живую» поклажу ногой... Сей же миг взвившаяся сама собой доска свистнула в воздухе и звучно «приласкала» по голове его соседа.        ― Призра-ак! ― мгновенно определился зачинщик и, обнажив саблю, пару раз полоснул ей воздух над рухнувшим телом.        По лестнице загрохотали сапоги. Моряк, поспешивший с палубы на зов, с бесовщиной познакомился быстро ― его словно крюком за лодыжку дернуло, даже на ногах удержаться не сумел и полетел вниз, считая задом ступеньки.        ― Да вы охренели? ― рыкнул он с пола. Конечно, его товарищи с лестницы сдернули, кто ж ещё, если никого больше нет!        Заслышав внизу нарастающую ругань, загорланил вахтенный:        ― Капитан! Драка, капитан!               Вопреки ожиданиям, Хмонда не уснула. Она подходила ко всему ответственно, даже к выслушиванию. Правда на одном невеселом месте (как ни старался бывший пират о нем говорить прежним тоном) не стукнула, как просили, а привлекла к себе. И использовала в качестве подушки. Живой и здоровый капитан стал лучшим лекарством от воспоминаний о холоде аномальной Ритики. Впрочем, спокойно тра-синэ всё равно не лежалось. Ей нужно было заглядывать в лицо рассказчика, утешать нежными прикосновениями... Но на этот раз она вскинулась, как насекомым укушенная, заслышав что-то вроде криков и ударов.        ― Подожди, ― прошептала Хмонда, ― ты тоже?        Его ответ заглушил призывный вопль караульного, будто под самой дверью раздавшийся.        ― Драка? ― эхом повторил Викрам. Нахмурившись и мгновенно растеряв задумчивое настроение, он вмиг оказался на ногах. ― Скоро вернусь.        ― Нет! ― почти вскрикнула Хмонда, схватившись за него. ― Нет, я пойду. Не выходи.        Отчего-то выглядела она крайне испуганной.        ― Как не выходить? ― опешил Викрам, в запале прошагал полдороги с висящей на рукаве подругой и только у двери остановился.        ― Это может быть опасно, ― бросаясь за туфлями, мрачно проговорила Хмонда, ― вас могут убить. Я разберусь с ними сама.        И она поторопилась на палубу, опережая капитана. Однако тому даже в позорном сне не привиделось бы намерение отсиживаться за спиной женщины ― Викрам решительно двинулся следом, оставив на попозже разговор об опасностях и тех, кому надлежит с оными встречаться. Разборка «драчунам» грозила впечатляющая.        Решительная тра-синэ вмиг отыскала источник переполоха, но что она тут могла поделать? Голос у неё слабый. Крикнет ― не услышат. Можно лишь попытаться угадать, в чем причина драки.        Но на недостаток горластости жаловались не все.        ― Оставить бар-рдак!!! ― рявкнул капитан, да так, что не только стихийная потасовка распалась, но и Ритика у них над головой подпрыгнула с перепугу, а вахтенные со значением переглянулись. Им бы и в голову не пришло, что перевозимая пленница едва-едва избавилась от охраны и теперь мечется между «проверить пульс, чтоб точно убедиться ― живы» и «ой, лучше не прикасаться, как бы хуже не сделать».        Хмонда от неожиданности вздрогнула и, осознав, что видимая опасность капитану не угрожает, а смотрится он ещё более грозным, чем все вместе взятые дурманщики, метнулась к каюте пленницы.        Но «бесовщина» подстерегла и ее, уже на палубе ловко поставив подножку из пустоты.        Хмонда почти устояла, упав на борт и в него вцепившись, но тут из темноты вылетела Тиккирэ, довершив начатое ― от толчка жертва легко перевалилась за борт. Из тьмы донесся характерный всплеск.        ― Где эта Рит! ― прошипела Ящерица. ― Лодка уже спущена.        ― Человек за бортом! ― крикнул, заглушив ее, вахтенный. Он не разглядел, кто там соизволил нырнуть, но знакомый звук расслышал даже за громкими голосами, гудящими в трюме. И сам же поспешил проверить, не почудилось ли?        Высунувшаяся из каюты Ритика так же шустро занырнула назад, как клокоцап в раковину, когда моряк пробежал мимо, не обратив внимания, кто да какую дверь полсекунды назад распахивал. Джи, не теряя времени, уже за его спиной приоткрыла створку и торопливым порывистым жестом велела пленнице тихонько выбираться.        Пока вахтенный взывал к потенциальному утопленнику, нависнув над бортом и пронзая взглядом мрак, второго свидетеля Кирэ вывела из строя острогой, которую взял кто-то из дурманщиков, дабы обороняться от сирен. Разумеется, протыкать его и не думала ― треснула по голове и поволокла Ритику к шлюпке.        Джи слезла первой, помогая неуклюжей соратнице. Она торопилась. Мелькала в темноте и помигивала, как угасающая электрическая лампа: то становилась видимой, то снова пропадала, сама того не замечая. Не глядя выпитое снадобье позволяло уже не хвататься за ребра, где сочился кровью болезненный длинный порез ― подарок испуганных моряков, ― но не лечило их. Просто помогало не обращать внимания и не выпасть из строя. Боль почти не досаждала, но отсыревшая от крови куртка затмевала для Невидимки все прочие незначительные вопросы вроде «Куда делись Хмонда и вахтенные?», и явно намекала, что времени осталось в обрез. Как и сил.        ― Спасибо, ― чуть слышно зашептала проныре Ритика, ― Кирушка, осторожней будь.        ― Бывайте, свидимся! ― фыркнула та. И обрубила веревки. Лодка тотчас же скрылась во тьме, и дурманщица прокралась к своей каюте. Она ничего не видела. Спала. И всё.        Вахтенный же, которому, в отличие от товарища, повезло не схлопотать по голове подручными предметами, окончательно убедился, что в воде вроде бы кто-то есть, плещется неподалеку, но во мраке ни дыры не разобрать. И голоса утопающего не слышно то ли за шумом волн и разборок, то ли вообще.        ― Длинный, капитана зови, кто-то за бортом! Ты там оглох? ― Внимательный моряк глянул в сторону, где должен был бдеть на посту товарищ, но на месте того не обнаружил, а поискать ниже не догадался. ― Ну ты ваще...        Кликать старшего пришлось самому ― в одиночку корабль не остановить и шлюпку не сбросить, да и пост покидать нельзя. А уж что Викрам вылетел из трюма вдесятеро более рассерженным, с присмиревшими драчунами на прицепе, ― так его тоже можно понять...        Из каюты, зевая, высунулась всклокоченная сонная Тиккирэ.        ― Что случилось? ― протяжно спросила она, убежденная в своём актерском мастерстве.        Посреди кипучей деятельности ее даже не сразу заметили. И не ушибленные до потери пульса, и высыпавшие с полубака матросы были озадачены по самые уши ― впору позавидовать двоим лежачим.        ― Спустить паруса! Шлюпку на воду, ― кратко командовал Викрам, ставший за штурвал.       Потерю второй лодки уже заметили. Но проверять наличие пленницы оказалось некому, первым делом надо вытащить упавшего. И вариантов, кого угораздило искупаться, немного. Ведь если матросу не почудилось и за бортом очутилась Хмонда, то...       ― Кирэ, осмотри каюты, ― капитан коротко махнул себе под ноги, на все три разом.***        ― Ща! ― живо отозвалась та, бросаясь к первой же двери. Однако показалась нескоро и тут же нырнула в следующую, последнюю... ― Никого нет! Наверное, испугалась и спряталась. Сейчас в ящиках гляну. А где Хмонда?        ― Охрана тоже в ящиках? ― нахмурился Викрам, наблюдая за отплывшей шлюпкой с двумя гребцами и фонарем. Яхта ложилась в дрейф, звенела якорная цепь, а опасения с вопросами лишь крепли.        ― Не, напились и дрыхнут.        ― Обыскать корабль! ― звучно велел капитан, уже подозревая, что ни в каких ящиках толстушка не сидит. Разве что в том здоровенном, пустом, невыгруженном ― больше нигде не поместится... Но что бы она там забыла? А с такой скудной поисковой бригадой дело грозит затянуться. ― Всех найденных сюда.        Ящерица усиленно помогала, но больше мешалась. В конце концов ушибла ногу и села, ноя о том, как ей больно. Спотыкаться об нее, к счастью, не пришлось, иначе ругани прибавилось бы в разы. Обысканный сверху донизу корабль явил двух оглушенных «бесовщиной» матросов; двух беспамятных охранников, вроде не пьяных, а потому, похоже, обдурманенных; одну пропавшую с креплений лодку и одну Ящерицу с «производственной травмой». Ни Хмонды, ни Ритики, ни каких-либо следов борьбы, кроме потасовки матросов в трюме... Только на сабле одного из драчунов много позже заметили кровяную полосу, а сразу и не посмотрели.        Всеобщим вниманием завладела возвращающаяся поисковая шлюпка.        ― Нет никого! ― громогласно оповестили оттуда. ― Даже багром пошарили! Видать, показалось!        ― Ищите, ― скрипнул зубами Викрам и, спохватившись, озвучил громче: ― Дальше ищите!        Не уплыли же горе-подружки, на пару свистнув шлюпку? Что за бред?! А в одиночку с лодкой неуклюжая и ослабевшая пленница попросту не справилась бы.        ― Может, Хмонда опомнилась и решила подругу увезти? ― предположила Кирэ. ― Не тюха же Ритика её похитила?        ― Чтобы подругу увезти, всего-то стоило дать команду на разворот. Везли ведь по ее приказу.        ― Значит, призрак её съел, ― хихикнула дурманщица.        ― Не больно ли ты радостная? ― капитан недобро, исподлобья глянул в ее сторону. О роли проныры в устроенном безобразии он пока не догадывался, но в который раз убеждался в ее диковатости. Просветления наступали редко и, судя по всему, прошли бесследно. ― За борт кто-то упал, вахтенный слышал.        ― О, неужели свершилось?! Нет, радоваться ещё рано. Вдруг выберется...        ― В каюту, ― последовал жесткий приказ вместе с кивком в нужную сторону.        Кирэ обиженно фыркнула и гордо прохромала к себе.        А корабль всё стоял на якоре, и лодка с меняющимися матросами бесплодно сновала по округе до самого рассвета...