26. Что, если мерещатся утопленники и стонут привидения?
18 марта 2016 г., 18:18
Иногда расплачиваешься за содеянное, а иногда ― за то, чего не сделал. Чак Паланик. Бойцовский клуб
***
Хмонда не успела заметить, кто её толкнул в спину, ― все произошло слишком быстро. Задохнувшись от внезапности, она выплыла очень нескоро и почти тут же вместе с воздухом глотнула воду. Кашляла долго, пытаясь что-то крикнуть вслед уплывающему кораблю, но сама не знала что. Проклятие тому, кто её сбросил? Или обычное «помогите»? Море было холодным, безразличным к трепыханиям невольной пловчихи. Тра-синэ понимала, что корабль ей не догнать, но надеялась на то, что пропажу заметят. Если лягут в дрейф ― она доплывет. Возможно. Плеск напугал её до дрожи. Вдову с детства стращали всякими морскими чудищами, и сейчас ей очень ярко представилось одно из них, подбирающееся в темноте. Но это оказалась всего лишь лодка. Хмонда воспрянула духом, удивляясь тому, что её так скоро хватились, но к спасителям поплыла торопливо, опасаясь, что морских тварей никто не отменял. Голоса показались незнакомыми и приглушенными: то ли действительно шептали, то ли просто шумела вода, попавшая в уши невольной ныряльщице. ― Тихо. Слышишь? ― Ага... Гребцы затихли, всматриваясь и прислушиваясь. ― Эй, я здесь! ― махнув рукой, неуверенно крикнула Хмонда. На лодке замолчали совсем озадаченно. ― Ой, это же... ― Твою ж покрышку, ― с чувством ругнулась вторая особа и, поразмыслив пару секунд, осторожно загребла веслом вперед. Снова остановилась. ― Сюда-сюда, мы тут, ― оживился знакомый голос. Хмонда в смятении резко подалась назад, но быстро опомнилась и даже попыталась вернуть контроль над ситуацией: ― Рит, возвращайся. Ты поступаешь глупо. Вы собьетесь с пути или сядете на отмель... Кто это с тобой? ― Хмоша, как там очутилась? ― к недоумению Ритики потихоньку добавлялась паника. ― Мы ж никого не... Ты за нами прыгнула?? Скорей сюда! ― Меня столкнули. Кто с тобой? ― Со мной... Безымянная яхта спускала паруса, но внимание Джи привлекло другое ― лунные блики на воде зигзагом перекрывало что-то темное, приподнимающееся над водой. ― Скорей тащи сюда эту дуру или греби в темпе ― я не хочу смотреть, как ее жрут! Хмонда тоже не захотела и в момент оказалась возле лодки, цепляясь за борт. Кто-то с натугой потащил ее за шиворот, помогая забраться в шлюпку, медленно относимую в сторону. ― Сиди тихо, ― зашипела незнакомка. ― Меня ищут, ― вглядываясь в воду, напряженно проговорила Хмонда, ― и я против вас. Это глупо. Бессмысленно. ― Хмоша, ну зачем ты так... ― Кинуть тебя обратно? ― шепотом перебила подельница и, не отпуская весло, ткнула пальцем в воду. Плоскую голову, редко всплывающую над водой в опасной близости от лодки, разглядеть было сложно, а вот подвижный роговой гребень прорывал волны с завидной регулярностью. И шлюпка уже не казалась такой уж хорошей защитой... ― Хорошо. Молчу, ― мрачно согласилась тра-синэ, представляя, что будет чувствовать её бедный капитан. Но лучше уж подождать его на берегу, чем никогда не встретить. ― Та искорка ― маяк Миартриса. Плывем чуть левее. Я могу грести. Холодно. ― Забери весла у Рит, она все равно налево заворачивает, никакого толка. ― Невидимка осторожно опустила лопасти в воду, стараясь не плескать слишком громко, ведь корабль окончательно замедлил ход и явно готовился спустить шлюпку. ― А мне тогда что делать-то? ― растерялась толстушка. ― Полезет из воды харя ― стукни ее в нос. Авось замерзнет, ― заворачивая согласно подсказанному курсу, устало посоветовала Джи. «Харя», к счастью, пока лишь появлялась над волнами хищным силуэтом и не спешила свести близкое знакомство. Спинной гребень то и дело возникал из-под воды в самых неожиданных местах ― и всегда в нескольких сразу, заставляя с содроганием представлять длину существа, способного на такие фокусы. Морской змей оказался не то голодным, не то игривым, но однозначно молодым и бестолковым. Он, увязавшись, сопровождал беглянок еще долго и упорно. Крупный зверь, каким наверняка представлялась хищнику лодка, не вдохновил на охоту, ничего помельче «со спины добычи» не свалилось, а опрокинуть посудину змей, к счастью еще большему, не догадался и потому отстал еще до рассвета, так и не подарив возможности как следует себя разглядеть. Да уже и не больно-то кому хотелось любоваться. Хмонда думала, что приплывут скоро и абы куда, но путь оказался долгим, благо ещё и прилив помог. До берега добрались уже засветло ― смогли даже подгрести к укромному местечку неподалёку от бухты Тайнлонгу. Заплывать в саму было бы глупо ― три шатающиеся от усталости и бессонной ночи девицы в мокрой от брызг одежде непременно вызвали бы ненужные и даже обидные расспросы. ― Я вас не знаю, добралась вплавь, ― бросая весла, выдохнула тра-синэ и, сдержав жалобный стон, вытерла сочащуюся из натертых ладоней кровь. ― У вас свои дела, у меня свои. ― Так ведь не похоже, что вплавь... ― начала было отдувающаяся Ритика, на долю которой тоже достался труд физический, когда приходилось сменять уставших. Но нашлась тема более важная: ― Жаль, что всё так сложилось. Извини, если что я не так... Думаю, еще увидимся. ― Надеюсь, что нет. Обследуйся там... ― Хмонда махнула рукой и побрела прочь. ― Увидимся! ― убежденно крикнула вслед подруга, то ли бывшая, то ли всё-таки еще не совсем. Несмотря на случившееся, солнце, земля и свобода просто вынуждали настроение воспарить из глубин страха, тревоги и безнадежности... увы, ненадолго. Джи сдавленно захрипела, зажимая наспех перевязанные ребра, и, скрючившись, уткнулась лбом в деревянный борт.***
Особняк тра-синэ, несмотря на ранее утро, радовал светящимися окнами. «Странно, Клуша обычно свечи бережет. Неужели Викрам раньше меня прибыл? Или это...» Догадка была неприятной. Хмонда не знала, как отделаться от настойчивого ухажера. Еще тогда, в его комнате, поняла, что с отказом он не примирится. Алаэн был из тех, кто добивается своего любой ценой. Неужели дожидается ее там? Вдова прокралась внутрь черным ходом ― ей хотелось принять ванну, надеть то самое белое платье, в котором встретилась с капитаном, и бежать его встречать... Но перед этим немного вздремнуть. Не здесь, разумеется, у Байхизи. Там никто не посмеет потревожить сон синэ. В прихожей шляпы Посланника Смерти не оказалось, и осмелевшая Хмонда окликнула Клушу. Сейчас хозяйке очень хотелось, чтобы кто-нибудь о ней позаботился ― не лежать же на пороге, обессилев от пережитых страхов и усталости? Не лежать. И раз старушка спит, придется самой поискать чего-нибудь на кухне, наполнить ванну... Пройдя в гостиную, Хмонда скинула туфли и хотела броситься на диван, как вдруг что-то неправильное, фантастически жуткое мгновенно пробрало до дрожи. Что-то темное и большое висело под огромной люстрой, украшенной гирляндами тепло-молочных камней, что-то до боли знакомое полненьким телом, наклонившейся лохматой головкой и сухонькими ступнями, чуть-чуть не достающими до пола. Понимание пришло не сразу. И почему-то с первого же взгляда не осталось никаких сомнений. Клуша мертва. И, к сожалению, давно. Хмонда отшатнулась, как от удара, в глазах на миг потемнело. Она сразу поняла, кто это сделал. И отчего. Сдавленно вздохнув, вдова метнулась к стене и, сорвав с нее последний арбалет, наскоро зарядила болтом. В особняке было очень тихо. И, кажется, живых в нем не осталось. Осторожно, стараясь двигаться бесшумно, тра-синэ попятилась назад. Мгновение назад она умирала от усталости, а теперь была готова бежать со всех ног. Но стоило убедиться, что затаившийся убийца не поджидает ее на выходе. Вокруг таинственно мерцали оплывшие, ставшие совсем крошечными свечи. Вот одна, почти невидимая, моргнула и исчезла, испустив едва различимую струйку дыма. Вернувшаяся с отплытием корабля Байхизи, доверившаяся своим шпионам, была несказанно поражена, когда в ее особняк ворвалась якобы отправившаяся с опасным грузом Хмонда. Мокрая, с безумными глазами и арбалетом в руках. Возвращение тра-кесси вдову ничуть не удивило ― она с рыданиями бросилась в объятия недоумевающей госпожи, не удосужившись объяснить свое неожиданное прибытие. И Байхизи не стала допрашивать. Проблем и без того накопилось много. Проспится ― расскажет всё толково. И ничего, что сон ей навеет дурман. Верно, не забудет.***
Еще до полудня берег в укромном заливе неподалеку от Тайнлонгу огласили перекликающиеся на паруснике голоса. Безымянную яхту никто не ждал обратно так рано, потому делегации встречающих, вроде прошлой, не наблюдалось. Как и самой пристани, к слову. Да и увольнительной команду на сей раз не осчастливили. Прихватив на берег неугомонную Ящерицу и одного гребца, Викрам был почти уверен, что быстро вернется на борт. Быстро и без занозы Кирэ ― она то обиженную изображает, то извертится в нетерпении, да и какая от нее помощь в запланированном осмотре берегов и отмелей? Одно злорадство. Зато команда согласна ― и на сушу им еще не хочется, и капитанский приказ мотивирует на поиски работодательницы. Кто жалование-то платить станет?! Но для начала неплохо бы исключить (а лучше подтвердить!) малую вероятность, что Хмонда достигла города раньше яхты. Если бы не пропавшая вторая лодка, надежды на такой благоприятный исход было бы меньше, чем никакой. Но шлюпка с концами сделала весла в неизвестном направлении, и за ночь Викрам измыслил пару десятков версий случившегося, среди которых затесалась даже парочка правдоподобных. Во-первых, тра-синэ могла поплыть к берегу, не тратя сил и не дожидаясь, пока ее исчезновение заметят на палубе. Достигнуть суши сумел бы только опытный тренированный пловец, да и то при условии, что им никто не подзакусит... но все возможно! Во-вторых, Хмонду могла подобрать беглянка на лодке, в-третьих, (а почему нет?) выпасть за борт могла сама пленница, а синэ поспешила на шлюпке спасти подругу... и плевать, что человек, обзывающий гамаки коконами и не различающий паруса, наверняка даже не знает, с какого бока за эту лодку браться при спуске на воду! Это мелочи. Так или иначе, если на веслах оказались они обе, то почему не позвали на помощь, не дали о себе знать? У Хмонды не было причин таиться, а Ритика вряд ли способна угрожать подруге и требовать молчания. Постепенно Викрам склонялся к наиболее правдоподобному варианту развития событий: любимую действительно подобрала беглянка, но первая нахлебалась воды или была без сознания, а вторая обнаружения, ясное дело, не желала. Тогда, по логике вещей, доплыли они туда, куда волны принесли. Ну не представлялась капитану толстушка, богатырскими гребками ведущая лодку вдаль на скорости брига. Значит, нужно проверить на всякий случай самую дурацкую версию и, не мешкая, приступать к розыскам по всему пути следования яхты. Вероятность, что от удара о воду тра-синэ потеряла сознание и пошла ко дну или побарахталась, но закончила жизнь тем же мучительным образом, была устрашающе велика... И упрямым Викрамом игнорировалась. Жизнь, конечно, сволочь, но не настолько, чтоб, подразнив желанным будущим, тут же его отнимать! Увы, так с ним обычно и бывало. Лишь с поправкой на то, что эта самая жизнь очень любит под настроение изощренные пытки неизвестностью. На берегу Ящерица усвистала в заросли едва ли не быстрее самого капитана, чем удивила его от силы на мгновение, и была тут же позабыта. Куда направилась бы тра-синэ после всего пережитого, окажись она здесь? Домой или к белоглазой, больше некуда. Но раз Байхизи сейчас в Миартрисе, а в особняке тра-синэ скорее встретишь доставучего нахала, чем вернувшуюся Хмонду. Ну что ж, если попадется белобрысый под горячую руку ― сам виноват. Не повезло ему, значит. Потому что сейчас тратить на него время ― неуместная роскошь. Даже преступление. Речку перед владениями Хмонды капитан перешел уже с развязанной рукой ― может, доведется проверить, насколько она теперь надежна. Несмотря на солнечную погоду, в окнах горел свет, что мимоходом порадовало, но тут же насторожило. Однако то, что ждало в гостиной, превзошло все ожидания своей... несправедливостью? Опустив оружие, Викрам вдруг поймал себя на мысли, что понял бы, окажись под потолком кто угодно: от Хмонды до Байхизи или Ящерицы. Да, был бы безутешен, удивлен или слегка расстроен, но понял бы, потому им всем, включая капитана, есть за что желать смерти. В чужих глазах наверняка заслужили не один приговор. Клуша ― нет. И шанс проверить руку в деле всё-таки нашелся: повозившись, Викрам не без труда снял женщину и с головой накрыл пледом, сдернутым с изящного диванчика. Да, пиратская жизнь приучила, что мертвым без разницы, что будет с их телом. Весь вопрос в отношении живых. И даже если канет в пустоту, никого не утешит частичка заслуженного и оказанного уважения... она всё же была. Больше сюрпризов не обнаружилось: ни хороших, ни кошмарных ― и Викрам, не отступая от намеченного плана, отправился искать их в особняк по соседству. Готовый уже, должно быть, ко всему.***
Повезло искателю с подручными, что гостиница, и без того не шибко процветающая, днем совсем пустовала: постояльцы разбредались по делам, и только немногочисленные служащие суетились на первом этаже, варганя обед. Будь здесь людно, кто-нибудь точно заинтересовался бы интригующими звуками на втором этаже. Что случилось с чужаками, если из-за их двери время от времени доносятся страдальческие стоны? А всё после того, как поутру приезжие заявились в гостиницу всей пестрой компанией. Вон как романтично муж бледную, под цвет откипяченной скатерти, жену нес на руках, видать захворала или чувств лишилась от жары! Впечатление слегка портило выражение лица «героя» ― с таким же носят табуретки или мешки фруктов, а не любимую. Двое девиц за его спиной выглядели куда более встревоженными, хоть одна так и норовила вторую словесно заклевать, правда вполголоса. Но Ритика не обижалась, она вообще решила, что это проявление шьялиного беспокойства и радости от встречи, потому одинаково умиленно взирала и на стены гостиницы, и на спину начальника, и на возмущенную физиономию напарницы. Но раз чужаки за лекарем не послали и не побежали, значит, не настолько их обморочной поплохело... Джи, узнай о таком суждении, была бы в корне не согласна. Мягко говоря. Первое время она еще терпела. Но скоро самообладание иссякло, и искатель вызвал на подмогу Шьялу, за которой из соседней комнаты увязалась сердобольная Ритика, тоже пришедшаяся кстати. Держать пациентку самозваного доктора вместе со Шьялой болтушка не могла, но помогала по мере сил. И молчала. Слова терялись не при виде Джи, норовящей схватить и оттолкнуть "мужнины" руки, и даже не при виде тонкой длинной раны, которую он зашивал. А из-за причины, почему лечение нельзя было доверить профессионалу. Старые швы едва угадывались рядом с притягивающим взгляд свежим порезом, но стоило зацепиться взглядом за один, как тонкая сетка разбегалась от грудины в стороны и терялась на боках. Человеческое-живое и тусклое, нереально мерцающее уже много лет срастались и теперь казались почти единым целым: по одной лишь паутинке шрамов и угадаешь, где вживлялось аномальное, а где осталось свое. Тут уж невольно задумаешься, что чешуйчатые руки ― не самое страшное... Хотя на Джи, судя по всему, вещества тоже действовали иначе, не как на человека, иначе и проблем было бы меньше, и не казался бы Махавир сам себе мясником-живодером. Но куда деваться, если всё наличное обезболивающее раненая выхлебала как воду, а эффект от этого близок к нулю? ― А теперь сразу с тобой разберемся, чтоб не откладывая, ― искатель повернулся с таким зловещим видом, вытирая руки испятнанным кровью полотенцем, что Ритика позорно выскочила прочь, ни на секунду не задумавшись. Но быстро устыдилась и, просунув голову в щель, жалобно протянула: ― А может не на-адо? ― Ну я же не отрезать тебе их буду, ― обреченно выдохнул уставший от выходок искатель и, коротко глянув на беззвучно рыдающую «жену», протянул Шьяле чистую материю. ― Только посмотрю. А ты побудь здесь. И вышел, оставив подручную с платком, полупустой бутылкой народного обезболивающего и недоумением. Заглянувшая в окно Кирэ, отчаянно уцепившаяся за раму «когтями», разглядев жуткую обстановку, отчаянно взвизгнула, отпрянула и сорвалась вниз. Шьяла быстро обернулась, но в окне уже никто не маячил, пришлось его распахнуть и высунуться наружу. ― Кто здесь? ― Уй-йа, ― сообщил из кустов знакомый голос. Торчащие сапоги также были вполне опознаваемы. ― Сейчас буду! ― выпалила охранница и спустя полминуты, сбежав по лестнице, с разбегу вломилась в заросли, опасаясь, как бы не пришлось самозваному эскулапу Махавиру практиковаться на третьей пациентке. Кирэ, однако, оказалась невредима, если не считать мелких царапин. Больно, правда, было всё равно, и подниматься она не торопилась, слизывая кровь с запястья. ― Рит добралась? ― деловито осведомилась дурманщица. ― Часа полтора назад обеих привели. ― Нилам присел рядом и, помешав дегустации поцарапанной руки, прижал к ней платок. ― Ты-то, ты как? ― Фу-ух, щас помру. ― Ящерица неожиданно помрачнела и негромко добавила: ― Я не хотела её убивать. Напакостить, искупать, напугать сильно... Чтоб знала. Её не нашли. Думала, найдут. ― Кого? ― не понял притворщик. ― Мы о случившемся расспросить не успели, заняты были, но Рит сказала, что всё нормально... вроде как. ― Я утопила Хмонду, ― угрюмо сообщила Ящерица. ― Совсем. Рит не знает. Капитан хорошо искал. Но всё. ― Всё... ― повторил жених в задумчивости. Радости или злорадства почему-то не было, впрочем, как и сочувствия. Старая ненависть, подкрепленная давними перипетиями, неизвестно когда отошла на задний план ― попросту не до нее стало, осталась только неприязнь к теперь уже покойной вдове. Даже были понятны ее последние репрессии ― Ящерица сама задиралась и потому получала в ответ. Если бы не свинское отношение к бывшей подруге, Шьяла, может, даже слегка пожалела бы об этой смерти, но... Судьба, значит. Тревожило другое ― притворщик не хотел, чтобы Кирэ случайно или нарочно привыкала убивать. Сначала матросы с "Бродяги", теперь Хмонда... Ящерица со стоном поднялась на ноги и потянулась, проверяя, все ли ребра целы. ― Ладно, надо у своих показаться. И приготовиться к битью. Ох, Шьялочка, как же не хочется! Но я к тебе ещё приду. ― Подожди, ― ухватила она за руку, тоже выпрямившись. ― Вдруг опять пропадешь? ― Да не должна. Я ведь теперь нарасхват буду... За двоих вредительствовать. Ты-то как, успел...ла соскучиться? Нет, после поговорим, не тут. Отосплюсь и шпионить приду к вам. А может к тебе залезу и малость придушу. ― Эх, не выспаться мне этой ночью в ожидании душительницы, ― скорбно пожаловалась охранница, подпортив эффект улыбкой и тронув подаренный браслет. ― Еще спрашиваешь! Я же ехать с вами собира...лася, ― сбивчиво закончила она, ненароком подняв голову на скрип рамы и узрев в окне скептическую небритую рожу и круглое приветливое лицо по соседству. ― Вы чего в кустах стрекочете, как прыгуны по весне? Поднимайтесь сюда. ― Я ухожу уже! ― помахав Махавиру, крикнула Кирэ. И шепотом добавила: ― Ты с чего это взял, что ночью, бесстыдник? Я т-тебе покажу, как порядочных девиц совращать! ― Так потому что днем ты меня фиг придушишь, с чего ж еще, ― заухмылялся тот. ― Боюсь представить, о чем порядочная девица подумала... Ай-яй-яй! ― Да... Да ни о чем, ― покраснев, выдавила та, не осознавая, что теперь точно не о том подумала. ― Ну раз та-ак... ― А вы о чем таком интересном секретничаете? ― влезла любопытная напарница. Шьяле отчего-то подумалось, что она ой как погорячилась с недавним спонтанным решением действительно с болтушкой поладить. И раньше никакого покоя не было. А теперь вообще ни капли не будет! Хорошо хоть начальник исчез из виду, одной Ритике неймется. ― Да вот, о женихе моём, ― бойко отозвалась Кирэ. ― Шьяла говорит, что ночью к нему в гости опасно ходить ― вдруг извращенец какой? А он вроде как пригласил... ― Всякие попадаются, ― авторитетно уверила болтушка, вспомнив все услышанные когда-либо байки. ― Иди давай! ― тут же вспыхнула Шьяла, будто это ее в маньяческих наклонностях заподозрили, а не таинственного жениха. ― Нашлась советчица! ― С другой стороны, ― с видом преемницы Всеведущего вещала Ритика из окна, ― ты, Кирэ, от сомнительного типа разве приняла бы браслет? ― Ну... Он же мне нравится, я ради него на что угодно пойду. ― Вон даже как... Ну тогда, если ночью одной страшно, я могу с тобой пойти, Кирушка! ― выдала снедаемая любопытством болтушка. ― Провожу и вернусь, мешать не буду, честное... ― Еще чего! Чтоб мы потом опять тебя искали? ― удачно выкрутилась Шьяла. ― Ты! Предательница! ― грозно завопила дурманщица, увлекая ее в кусты якобы для расправы. Но там жгуче поцеловала и тут же, расхохотавшись, выпорхнула, отбежала к дороге. ― Если нужно ― сам пусть приходит, знает, где живу! Рит, ты самая благоразумная девица, но сиди дома! Ха-ха! Сверх меры довольная Кирэ сплясала коротенький танец и помчалась к особняку, оглядываясь и счастливо хихикая. Шьяла выбралась из кустов такая красная, что напарница мигом решила: эту «предательницу» всё-таки слегка придушили от избытка чувств. ― Ой, да ты на нее не обижайся, она хорошая, просто шебутная немножко! ― поспешила она оправдать проныру, пока Шьяла шла к двери, отряхивая халат от лиственного сора. «Не сомневаюсь. А вот что ты скажешь, если узнаешь, что эта "хорошая и шебутная" убила Хмонду, я гадать не берусь». Но проверять не стала, даже не подозревая, что Ритика-то как раз знает куда больше них.***
Охрана на внезапно появившегося капитана вытаращилась так же, как и на злосчастную тра-синэ, промчавшуюся мимо них несколько часов назад, словно за ней гнался голодный людоед или сошедший с ума посредник Махавир, ловец белоспинков. Вопросов, однако, не возникло, и лишь Байхизи обрадованно ухватила Викрама за рукав, надеясь вызнать, что всё-таки случилось. ― Наслышана, ― зачастила она, ― наслышана о том, как дурно с вами поступили. Нельзя мне уезжать. Разумеется, нужно было отдать им эту глупышку, где она только пряталась? Но вы на Хмонду не сердитесь. Она недавно прибежала ― лица на ней нет. Что случилось-то? Ладони стерты до крови, вся мокрая... Мне говорили, она с вами отправилась, но я не поверила. ― Где она? ― разговорчивостью Викрам не хвастался: первым делом главное. Остальное ― потом. ― Спит, я дала ей немного дурмана. Вы, впрочем, можете разбудить, но она в постели и едва ли будет рада вас принять. Бедняжка, с ней что-то ужасное приключилось. Вы, конечно, с ней близки, но не думаю, что она станет с вами говорить. ― Станет. Спасибо, кесси Байхизи. ― Второе дно в благодарности удалось скрыть ― жизнь в особняке, пусть и сторожем, пообтесала моряка так же успешно, как некогда ― среди пиратов. В те времена, помнится, высказал бы, не стесняясь выражений, всё, что думает и о дурмане, и о притворстве. А теперь вежливость мешает, где ж ты. Но главное ― нет на болтовню времени! ― На втором этаже четвёртая комната. Можете не стучать ― проснется едва ли. Вы уж не ругайте её сильно. И говорите недолго, по делу. Потом скажете, как она там. ― Непременно, ― пообещал он и, не теряя времени, взбежал наверх. Перед нужной дверью резко затормозил и, вопреки совету, всё же постучался... зачем-то. Потому что на этом выдержка иссякла, и Викрам, не дожидаясь ответа, ввалился в комнату собственной персоной. Какие уж тут сантименты, подтверждение словам тра-кесси нужно видеть незамедлительно! И видеть это было больно, потому как выглядела тра-синэ совсем нехорошо. Лежала, как её Байхизи и оставила, на спине, а забинтованные ладони ― поверх тонкого одеяла. Дурман вызывал не сон, а бесцветное забытье без видений и сладких грёз. Грезы услаждали только новичков. В дальнейшем дозу приходилось увеличивать, в дурмане потребность оставалась, а удовольствия уже не было никакого. Зато дышала тра-синэ спокойно, кошмары её не мучили. Викрам шумно выдохнул и прикрыл дверь. Поиски отменяются. Всё. Нашлась. Живая. А остальное... Присев рядом с кроватью, как уже однажды доводилось, он осторожно тронул вдову за плечо, не зная, лучше не будить или всё-таки дать знать, что снова рядом. Хмонда вздрогнула, вырываясь из забытья. Ей казалось, что снова погружается в море. Руки скользнули по одеялу, разгребая «воду», но в недоумении замерли, не обнаружив сопротивления. ― Как ж ты меня напугала... ― чуть слышно признался Викрам не то ей, не то запоздало сам себе. Открыв глаза, Хмонда какое-то время смотрела неузнавающе, затем изменилась в лице и слегка побледнела. ― Всё в порядке? Ты не ранен? Мне... Как в страшном сне... ― Да что ж мне сделается-то, ― прижимая к груди и поглаживая ее по спутанным после «купания» волосам, зашептал он. Опасался, что, как в прошлый раз после дурмана, натолкнется на безразличие и отстраненность ― но с этим, кажется, обошлось. Еще бы утаить до поры, что в особняке обнаружил... ― В особняке... ― неожиданно припомнила Хмонда. ― Был? Я... Как сон страшный. Проснуться хочу. Он тебя убьет... Лучше оставь. Знала ведь, что опасен. Что изнасилует и убьет, если попыталась бы тогда сбежать. Решила, пусть так, какая разница... Такого... Я заслужила, сама... убийца... ― Был. Подумал ― жалко, что я его еще вчера не пристрелил, а ведь хотелось. Ну ничего, встречу ― наверстаю. Не бойся, ни до кого он больше не доберется, только надо их предупредить. ― До тебя. Доберётся. Будь осторожней. Я... не заслуживаю. ― Хмонда отстранилась и устало откинулась на подушки. ― Тебя не заслуживаю. Когда-то ― да. Почему не встретились раньше... ― Потому что тогда тебя не заслуживал я, ― ни на миг не задумавшись, нашелся с ответом Викрам. ― А сейчас как раз друг друга стоим, можно соревноваться, кто кого перещеголяет темным прошлым. Ну или каяться, только я не умею. А лучше просто разобраться со всем мешающим и еще раз попытаться жить по-новому. Не делая старых ошибок. Тра-синэ не ответила, но её молчание было согласием. Его подтверждало неуверенное пожатие руки. ― Нужно решать дела, ― наконец заметила она, садясь и прикрываясь одеялом. ― А тебе ― отдохнуть. Здесь много комнат. Туда не ходи. Капитан хотел напомнить, что надо бы для начала похоронить несчастную жертву, но смолчал. Бодрствовать вторые сутки подряд, да после ранений, ― дело утомительное. Как бы при копании могилы в нее же не свалиться, а желающие присыпать сразу набегут. Да и сама Хмонда, наверное, хочет попрощаться со старушкой. ― Байхизи за тебя волнуется. Вроде бы. Я только не понял, почему она передо мной делает вид, что ничего не знает? Где сидела Ритика, куда и зачем мы поплыли... Так надо? ― Не обращай на неё внимания. Даже если она разобьет чашку, будет всех уверять, что это сделала Ящерица. Обычно всё на неё и сваливает. А хочешь тут прилечь? Я скажу, чтобы не мешали. Только Кирэ в окно любит залезать... Закрыть нужно. ― А это удобно? ― усомнился моряк, поднимаясь на ноги. Коварная подушка так и притягивала взгляд, но с малодушием надо бороться! ― Да и рано спать, надо команду с корабля отпустить. Они ведь меня ждут, чтобы дальше тебя искать. ― Пошлем человека отпустить команду ― никаких сложностей. Повод для сплетен может дать. Впрочем, никто не поверит, что я кого-то у себя привечаю. Отвернись-ка... ― Сплетни всегда хотят, ― Викрам развернулся по команде «кру-гом!» и, не определившись с уходом, задумчиво добавил: ― Одной больше... ― Сюда, по крайней мере, посторонним вход запрещён. По другим охрана шляется, Синеглазка... ― Хмонда одернула наскоро натянутое чёрное платье и, захлопнув окно, очутилась перед Викрамом, хладнокровно расстегивая пуговицы его куртки. ― Чуть позже принесу что-нибудь с кухни. Проснетесь ― сразу поедите. Тот на добрую минуту опешил от небывалой заботы, а потом с улыбкой придержал руку тра-синэ. ― Разбалуюсь ведь с непривычки. ― Тогда сами повесите на спинку стула. Потом приду ― почищу. ― Хмонда внимательно глянула на капитана, возможно, обидевшись или смутившись, и направилась к двери. А он, слишком усталый, чтобы быть проницательным, только попросил вслед: ― Соберетесь в город или еще куда, обязательно будите меня, хорошо? ― Обязательно, ― уверила тра-синэ. На мгновение заколебалась, поймав себя на лжи, но решила, что так будет лучше. Осторожно прикрыла дверь и, спускаясь вниз, мрачно осознала, что столь неприятных дел у неё давно не было. Необходимо позаботиться о теле бедной Клуши.***
Байхизи встретила Тиккирэ крайне холодно. Хмонда к этому времени ушла, и тра-кесси, слушая очередной пересказ случившегося, не стала разубеждать Кирэ в гибели «неосторожной» напарницы. Актриса даже всплакнула, но игру не оценили по достоинству. ― Вечером соберу вас всех побеседовать. А пока иди и отдохни. Ящерица с радостью воспользовалась разрешением. Поначалу ей хотелось занять комнату Хмонды ― дурманщица вечно завидовала вдове и её вещичкам, но внезапная гибель тра-синэ портила удовольствие даже при мыслях об оставшемся наследстве. Гадая, придёт ли Нилам, Кирэ незаметно заснула, и ей снился какой-то фантастический бред, в котором Ритика вылезала из синей кожи прекрасной стройненькой девушкой, а Шьяла, стоя на мостике, кричала команды рычащим капитанским голосом. Открыв глаза, Ящерица некоторое время неподвижно таращилась в пустоту, недоумевая. К дурманщикам сны не приходили, а если что-то и снилось, то тусклое, тут же забывающееся. Однако на сей раз впечатления прорвали туманную пелену неожиданно ярко, сильным фантастическим... бредом. Обрядившись во всё новое, Кирэ вдоволь повертелась перед зеркалом и вприпрыжку поскакала вниз по лестнице. Однако на последней ступеньке ее ожидало глубокое потрясение ― бледная заплаканная Хмонда, во всем черном, держащая в руках зловеще поблескивающий поднос с чем-то неопознаваемым под чистенькой салфеткой. Внизу Байхизи подскочила от дикого вопля, тра-синэ чуть не выронила несомое, а Синеглазка, находящийся снаружи особняка, скоренько юркнул обратно, чтобы выяснить, что же стряслось. ― Ты! ― вопила Ящерица, выплескивая на оглушенную Хмонду все вспыхнувшие эмоции. ― Ты! А-а-а! Поставив поднос, тра-синэ попыталась Кирэ заткнуть, но той показалось, что призрак вздумал ее задушить. Издав ультразвук, дурманщица бросилась вверх по лестнице, надеясь скрыться в своей комнате. Однако и там ждало продолжение дурацкого сновидения, которое не то затянулось, не то вовсе перекочевало в явь. Раз уж утопленница Хмонда стала призраком, то появление из ее же комнаты всклокоченного капитана, босого и в расхристанной рубахе, зато с револьвером в одном кулаке и саблей ― в другом, показалось бы не таким странным... если б он чуть не сбил бегунью с ног, выскочив на вопли. Что сегодня снилось ему и что почудилось при внезапном пробуждении, оставалось только гадать. Отчаянно верещащая Ящерица бросилась назад, но забыла про лестницу и с грохотом по ней прокатилась, со стоном рухнув к ногам «погибшей напарницы». ― Я нечаянно! ― провыла она. ― Не хотела! Думала просто испугать! Тра-синэ недоуменно глянула на стоящего вверху капитана и прикрыла ладонью улыбку ― смотрелся бывший пират ну очень грозно. ― Ну кто бы сомневался, что это ты, ― отвернувшись, вздохнула она, ― а теперь исчезни с глаз моих, несчастная. Кирэ поспешила исполнить повеление и, держась за бок, ухромала подальше от злобных призраков. Разбуженный моряк следом не погнался ― проморгавшись, он вместо орд врагов обнаружил одну голосистую дурманщицу и одну спокойную, так что вроде бы всё в порядке. Но всё равно с подозрением озирался и для верности уточнил: ― Что за переполох? ― Иди спи, ― фыркнула Хмонда, ― Ящерица меня увидела. И, кажется, не обрадовалась. Не знаю, что она там себе навоображала. ― А-а-а... Тьфу, ну и голосище. Я уж подумал, что нас не то на абордаж, не то в осаду берут, не то взбесившимся сиренам скармливают. До сих пор в ушах звенит. ― Придержав саблю локтем и с изумлением обнаружив в другой руке еще оружие, он кое-как пригладил волосы. ― Я принесла тебе поесть, ― вновь беря в руки поднос и осторожно поднимаясь по лестнице, зачем-то объяснила Хмонда. ― У нас сейчас небольшая беседа с Байхизи будет, к тебе сразу пристанет с вопросами. Впрочем, можешь спуститься. Там чай и плюшки всякие. Тра-синэ торжественно прошествовала мимо, на мгновение скрылась в комнате, но тут же появилась и двинулась обратно. ― Пожалуй нет, к поклонникам плюшек никогда не принадлежал. А за ужин спасибо. ― Викрам тронул ее за плечо, не позволив пройти мимо, и вопросительно протянул ладонь, словно руку поцеловать собирался. Может, позабыл о совсем не аристократичном виде, а может, как раз о нем вспомнил и счел неуместным лезть с более решительными знаками внимания. Или попросту торжественностью заразился.― Ты как? ― Ничего, ― слабо улыбнулась Хмонда, сжав протянутую руку, ― немного болит горло. То ли докричалась, то ли простыла. Знаешь, не думаю, что тебе стоит возвращаться в мой особняк. Там, конечно, охрана, засада на убийцу (хотя на место преступления не возвращаются), но... Я поговорила с Байхизи, она не против, чтобы ты жил здесь. Но сказала, что на втором этаже мужчины ― лишь гости. Поселит на первом. ― Так ты всё-таки ходила. И меня будить не стала, ― угадал капитан, не скрывая укоризны. ― А жить мне сейчас всё равно где. Останешься ― я тоже останусь, хоть в подвале. ― Можешь приходить в гости, ― заметила она, пытаясь пригладить всклокоченные волосы бывшего пирата, ― но сейчас мне надо идти. Вроде бы наша дурочка успокоилась. Такой ребенок... испорченный. ― Погоди-погоди, куда приходить, в твой особняк? ― уточнил Викрам, надеясь, что встревоженной Хмонде не пришло в голову снова прятать взрослого мужика от опасностей, как ребятёнка под юбкой, а самой нестись на амбразуру. С нее станется! ― В мою комнату, ― прикрыв глаза и удивляясь недогадливости, обреченно созналась Хмонда, шагнув к лестнице. Забинтованную ладошку он всё-таки изловил сам и поцеловал «на прощание», уместив ответ на приглашение во взгляде и улыбке. Положительный, конечно. А всё еще задумчивая тра-синэ наконец-то спустилась вниз и, пройдя в гостиную, закрыла за собой дверь. Кирэ сидела у ног белоглазой как ручная зверушка, что-то увлеченно жуя; Синеглазку не посвящали в подобные беседы, поэтому ждали только Хмонду. ― Не сказать, что я довольна нашими успехами, ― проследив за вдовой, негромко заметила Байхизи. ― Конкуренция из строя не выведена. Думаю, мы целили не туда. Бить нужно в центр, по Махавиру. А новые подручные у него в два счета появятся. ― Даже если его убить, появится новый Махавир, ― вякнула Кирэ, за что тут же получила подзатыльник. ― Ничего мы с ним сделать не можем, и без того привлекаем много ненужного внимания. Но. Из собранных сведений стало ясно, что именно сокровище на всякие странные явления влияет. Изначально его держали в гроте, где конкуренты выставили своих людей. Куда перевезли потом ― непонятно. Но. Место можно вычислить. По сиренам и прочей чуди. Белоглазая вытащила карту и показала странные отметки. ― Вот места, где люди видели призраков, мертвеца и прочих. Уделите им особое внимание. Я говорила с твоими, Хмонда, могильщиками, так они жалуются, что по ночам всё кладбище воет. Из гробов стоны, стук и мольбы о помощи. Поначалу они внимания не обращали. Думали ― чьи-то шутки. ― А в речке часто плавает сирена! ― вспомнила Кирэ. На этот раз ее выслушали более благосклонно. ― Ваша задача ― обойти все эти сомнительные места. Поговорить с людьми. В общем, конкурентов нужно обгонять. Ну и, собственно, это всё, что я хотела вам сказать. Разве что... До тех пор, пока не отыщите сокровища, постарайтесь не отвлекаться от дел. Сегодня вы обе устали, можете отдыхать. А завтра поделите вот этот список пополам и пробегитесь по Тайнлонгу. ― У Хмонды искать лучше получается, ― ужасаясь количеству мест, прославившихся странными явлениями, начала было Кирэ, но, глянув на тра-кесси, вовремя умолкла. ― Обе свободны, ― вытаскивая из клетки измученного и безразличного ко всему прыгуна, заметила белоглазая. ― У-ти, моя лапочка, чего такая грустненькая? С отвращением передернувшаяся Ящерица незаметно выскользнула из гостиной и крадучись пробралась по лестнице. Капитана видно не было. Может, привиделся? Ах, если бы! Его тут только не хватало...***
Ох и удивились бы заговорщицы, узнай, что неистребимые чужаки заняты примерно тем же, чем и они! Разглядывают карты и наносят новую порцию систематических пометок. Они к делу нашли другой подход и за привидениями не охотились ― тех ведь приманивает буквально любая мелочь, а на одном месте духи остаются редко. Потому опиумцы полагались на аппаратуру, планомерно выискивая излучения по городу и окрестностям, и вычеркивали пустые области. Но, учтя прошлый опыт, искатель распорядился оставлять на забракованных участках одноразовые маячки. Не вроде тех, что с печальным итогом пытались прицепить на сирену, а простенькие, реагирующие на изменение аномального фона. На случай, если Сердце снова перенесут, Махавир не хотел начинать поиски заново. А так есть, конечно, вероятность, что кто-нибудь специально или ненароком утащит непонятную штучку-маячок, но ей грош цена, а новую подкинуть недолго. Остается лишь сжимать кольцо ― не только фигуральное, но и самое настоящее, напоминающее окружность на карте. А пока что ударно поработавшие подручные (в числе одной Шьялы) были с миром отпущены на боковую. Анограф в руках Ритики по-прежнему ябедничал только на Ритику, и потому за дневной отдых ламия расплачивалась ночными чертежными работами под диктовку Махавира, у которого нашлись другие заботы, и касались они раненой Джи. Однако притворщица, временно предоставленная сама себе, даже не подумала спать. Как можно! Воровато ухватив под мышку памятный костюм и шляпу, Шьяла выскользнула из гостиницы, решив еще разок побыть Ниламом. А может и не разок. Но сегодня ― точно. Пока начальник не отвлекся от врачебных дел и не запряг подручных с новой силой, а то и не позвал подмогу из Миартриса. И собирался, и колебался, но временно стало не до того. Впрочем, как и Ниламу, который в мужском, уже немного привычном облике прокрался под стены особняка тра-кесси и задрал голову, разглядывая нужное окно. Там его ждали. Тиккирэ еще с вечера, заперевшись и широко распахнув створки, занялась приготовлениями. Занялась так, что теперь ее узнать было проблематично. Жесткие волосы собраны в два топорщащихся алых хвоста, на лице ― блестящая маскарадная маска, на теле ― простенькое светлое платьице с бантом на поясе и необычным узорчиком. И на ногах не сапоги, а туфельки, втихую позаимствованные у Хмонды. Ныне, глянув в зеркало, Ящерица сама себя не узнала и сидела за столиком, гадая, стоит ли переодеваться в обычный наряд. Ведь увидит ― из окна вывалится. Решит, что залез не туда. А времени на раздумья оставалось в обрез, точнее не осталось вообще, о чем и сообщил таинственный стук по раме. И ― стоило проныре оглянуться ― не менее загадочное темное нечто, виднеющееся из-за подоконника и оказавшееся краем шляпы-предательницы. Кирэ употребила все силы, чтобы не завопить, и подкралась к окну, не зная, стоит ли гостя окликать. А тот, видимо, устав ждать, самолично заглянул в проем ― да так и уставился на приблизившуюся особу круглыми глазами, будто вознамерился отвалиться от подоконника и рухнуть в кусты на манер сегодняшнего появления самой Кирэ. ― Стоять! ― схватив его, негромко приказала дурманщица, силясь втянуть. ― Сейчас приму нормальный вид, не пугайся! ― Зачем? ― брякнул он. Мигом исправился: ― То есть я никуда и не ухожу, ― но вышло тоже как-то не ахти. Больше слов говорил взгляд, который кавалер с нее не сводил, да проступающая на щеках краснота, заметная даже в темноте. ― В смысле... ― Да самой чудно. Не пришёл ― ух как злилась бы! Но это так, самой интересно стало. И ты принарядился... Ну Рит любопытная, прям спасу нет. Надеюсь, не караулит тут, под кустом? Нилам не удержался и на всякий пожарный выглянул, но болтушка, тьфу-тьфу, лестницу под окно не тащила. Тишь да благодать. ― Не, она трудится, Мавир к делу пристроил. Если надолго, то она, может, даже не заметит, что меня ночью не было. Ящерица чинно, явно кого-то пародируя, села за столик, избегая глядеть на гостя. ― А Хмонда-то живая, ― только и заметила она. ― Выплыла-таки? Ну вот, а ты переживала. Что ей сделается. ― Нилам помешкал пару секунд и, избавившись от шляпы, со спины обнял Кирэ, еще и подбородком на плече устроился. Стоять оказалось неудобно, но дело того стоило. ― Злится на тебя? ― Нет, она очень странная. Меня словно бы не видит. Даже не ругалась. Вообще ничего не сказала. Нас же тут решили конкретно поработить. Дали список мест, которые надо обойти. Ужас какой-то. ― И нас закабалили... Точнее меня. Весь день скакал, как ужаленный. Рит для поисков не годится, а сам Махавир не рискнул надолго оставлять Джи на попечении нашей недоламии, то и дело в гостиницу мотался. ― Чего же это дурман на неё так повлиял? А может, холод? Или в темноте пересидела? ― Знал бы я... все вещества на аномалий по-иному действуют, причем на каждую по-особенному. Тот же дурман. На людей видения насылает, а у «спящей» ламии, похоже, аппетит раздразнил. Сирены же от него, может, чесаться начнут или вообще внимания не обратят. А вообще я в теориях не силен, потому... ― выдержав таинственную паузу, притворщик вдруг ухватил кончик красных волос и защекотал лицо их хозяйки, заразительно посмеиваясь над ухом. ― Ти-ихо надо себя вести, а то заподозрят, ― откидывая голову назад, напомнила Кирэ. ― А чего «потому»-то? ― Секрет! ― он послушно понизил голос, но игривое настроение никуда не исчезло и требовало выхода. Тем более что «секрет» он еще не придумал.― А мы улизнем потихоньку, и не заподозрят, потому что не услышат. В город, а? Или лучше на берег, а то в городе на тебя непременно начнет кто-нибудь заглядываться, и мне придется вызывать его на рыцарский мордобой. ― Только я чур спускаюсь первая! И ты моим верным защитником будешь, так как иду я безоружная. Ух, всех сирен распугаем! ― А попутно всех рыбаков и пол-Тайнлонгу! ― Смотри сам не сбеги, ― фыркнула дурманщица. Хорошо, что выспалась заранее. Долой сомнения и мучения совести! Долой мысли о трудной работе. Безлунная ночь обещала стать кошмаром для порядочных людей, поселившихся возле берега...
