29. Что, если надоевшей лжи нет ни конца ни края?
19 мая 2016 г., 16:27
― А мы закон не нарушаем? ― Если мы скажем тебе «нет», тебе полегчает? ― Нет. т/с «Сверхъестественное»
***
Шьяла пролетела по людному коридору фурией, едва не сдув за собой шляпы и чудом не сбив с ног зазевавшегося подручного, с руганью отскочившего в сторону. По полу заскакало чье-то надкусанное манго. ― Ой, так переживает, что без неё патрули распределят, так переживает, ― с извиняющейся улыбкой отряхнув и протянув подобранный фрукт, пояснила толстушка, поспешающая следом. ― А вы знаете, мы одного из злодеев привели! Не больно-то он страшный... но тако-ой! Хотите взглянуть? Дальнейшее охранница не слышала, ляснув за собой дверью с таким чувством, что у кого-то манго второй раз выскочило из рук. ― Хватит! Хватит с меня! Сыт по горло! Мавир, помоги мне стать собой! Искатель едва успел зажать «жене» уши (хотя по-хорошему следовало это сделать со ртом взбешенного притворщика), наградил подручного строгим взглядом, но куда там... Джи хлопала глазами, не понимая, чего стряслось такого страшного, раз Махавир не преминул схватить в зубы пропитанный мыльнянкой бинт, лишь бы помешать Невидимке услышать нечто сверхсекретное или столь же жуткое. А что толку? Шьялу наверняка и в коридоре слышали, не то что за три шага сквозь чужие ладони. И недоумевали, несмотря на все старания Ритики привлечь внимание к себе. ― Прекрати сейчас же. ― Нет, я приплыву, я ещё обязательно вернусь, только забирать не буду, и вот тогда она о каждом слове пожалеет! Увидит, чем разбрасывается! ― не унимался Нилам, отколовший такой номер впервые на памяти воспитателя. На темных скулах ходили желваки, а в дымчатых глазах полыхало желание то ли первого встречного убить, то ли самому убиться. Не воплощено оно было исключительно потому, что злая «девка» не определилась, чего хочется больше. ― Будь добра, на полтона тише. И думай, о чем говоришь, ― воззвал Махавир, ― сейчас мы выйдем и поговорим, а пока... ― Да мне всё равно! Одна вон в курсе, пусть и другие!.. Пылкую речь дослушать всем желающим помешал начальник, уже сообразивший, что полумерами здесь не обойтись: ухватив буяна за плечо, поволок его в соседнюю комнату. ― Я ведь говорил, что надолго тебя не хватит, ― печально напомнил Махавир, плотно закрыв за спиной дверь. В пустом гостиничном номере гулял сквозняк, и Нилам невольно передернулся. ― Но зачем же так-то? Если хочешь уйти ― держать не буду, помогу подставную смерть обстряпать и совет дам. К тому дело и шло. Но будь добр, не подставляй нас с Кэй... Нитьей. За самоуправство попадёт всем, поэтому... ― А я не хочу уходить, ― твёрдо возразил притворщик. ― Но и быть дальше... так... уже не могу. ― Слишком вырос? ― И это тоже. ― Он, выдохнув, опустил плечи, но затишье продлилось недолго ― Нилам саданул кулаком в стену, запамятовав, что здоровых рук у него и так некомплект. Или просто наплевал на это, как на несущественную деталь. ― Что случилось? Расскажи толком. Иногда, говорят, это нужно. Пожалуй, правду говорят. ― Да нечего мне рассказывать! ― тут же взъярился подручный. Не на обидные же слова жаловаться. И не о снятом обручальным браслете говорить, задевшем пуще них в сотню раз. Выбросила в ближайшую канаву или оставила при себе, он не задумывался и в тот миг знать не желал. Какая разница! Как она вообще могла так поступить из-за какого-то... Было бы из-за чего! ― Я всё продумал. Откроюсь и наплету, что сам затеял историю с подлогом и всех дурил. А потом... ― Сам сейчас не дури, Нилам. ― Искатель устало стащил шляпу. После объяснений с Йимом и разработки планов теперь ещё и это. ― Подожди пару дней, всё взвесь. Зачем уходить с позором или напрашиваться на наказание? ― Говорю же, я всё продумал, ― повторил подручный без тени сомнений. ― Я заслужу право оставаться в рядах ОПИУМА безо всякого притворства. Ну не одаренный я, как Шьяла... Но могу стать. Управление всегда ведь ищет добровольцев на внедрение аномальных материй и эксперименты. Я достаточно молод, чтоб прижилось, и согласен на любой вари... ― А мне тебя потом в кадке возить, когда пустишь корни?! В саду из лейки поливать?! Или не помнишь, как мы потеряли Кэйлаш? Но там... там было совсем другое... А ты чего себе надумал, малолетний торопыга?! Не ожидавший столь эмоциональной отповеди, Нилам изумленно моргнул и тотчас демонстративно отвернулся ― благоразумие почти без боя сложило оружие и сдалось на милость победителей: упрямства и жгучей обиды. ― У неё не было выбора, а у меня нет никого, кроме вас с Нитьей. Ну, может, еще Ритика. Только ей не говори, иначе замордует меня своей любезностью. И... мне больше не надо никого. Про татуировку я тоже подумал, скажу, что инструменты стащил и сам наколол такую, как у сестры. Мол, один оставаться не хотел. Правда же. А дальше... хоть призраком, хоть морским гадом, хоть ифритом. Текст прошения уже набросал в голове. И не трать время на отговаривание, Мавир. Я всё решил. ― С Кирэ поругался? ― прозорливо предположил искатель, вспомнив красноречивые вопли. Вместо слов подручный шарахнул дверью о косяк, подтвердив наглядно. Даже это имя брошенный жених слышать не желал.***
Когда заплаканная бледная Ящерица явилась в особняк, всё было уже решено. Хмонда лежала на диване, пугая слабыми стонами, Байхизи пересчитывала ракушки, предполагая, что взяток придётся раздать немало. ― Ну вот и закончилась ваша... Что? Что такое? Рыдающая Кирэ уткнулась ей в живот, чуть не сбив с ног. ― Возьмите... меня... с собой, ― выдавила она, заставив приподняться ошеломленную Хмонду. Тра-кесси была удивлена не меньше синэ, однако её личико тут же приняло умильное выражение. ― Что случилось, Киронька? ― просюсюкала она, поглаживая мокрую голову. Ну и запашок! Где это она так извозюкалась? А, точно. Синеглазка ведь говорил... ― Она... Он... Они говорят, что я уро-одина, ― прорыдала дурманщица, обида которой переросла во что-то фантастическое. ― Он сказал, что меня больше не лю-юбит, что у жены Махавировской грудь бо-ольше... Байхизи хотелось заметить, что тут у кого угодно будет больше. И даже понятно почему. Росла Кирэ впроголодь, а потом ещё к дурману пристрастилась. Разумеется, тело прекратило расти. И совершенно ясно, что до двадцати ей не дотянуть точно. ― А кто говорит так, Ящерка? ― Жени-их мой, ― всхлипнула страдалица. ― Ох, какие тут женихи? Какие? Он над тобой просто издевался, глупышечка... ― Из-здевался? ― Ну конечно! Небось всё про сокровище выспрашивал? ― Да не особо... «Ах ты дрянь такая! ― восхитилась тра-кесси. ― И после этого в лицо мне всё говоришь?» ― Ладно, собирайся, со мной едешь, ― решила белоглазая. Так удобнее будет. Что наговорила ― то и исправит. А при случае будет на кого вину сваливать. Да и опасно трепло это здесь оставлять. А отравить... Всегда можно. На случай засады у тра-кесси был свой план. И переправлять сокровище в Миартрис она давно задумывала не морем. Тайник в крытой повозке был своего рода оригинальным: крепился в нише над колесами, заслоненный досками. Раньше там перевозили дурман. Мохноногий гнюк, давненько не бывавший в деле, упрямился и оглядывался на свою уютную сарайку. Тра-синэ, наслушавшаяся последних советов, стояла на пороге, изображая печаль (что было просто, стоило только вспомнить о ране). Дурманщики резво нагружали повозку мешками с безделушками и скупленными овощами. Ежели кто и решится обыскать саму тра-кесси ― пусть хорошенько повозится, изучая всё это барахло. Взбодренная дурманом Кирэ активно всем... мешала. Только она могла помогать так, что то локтем в живот ткнет, то подножку подставит. В результате ей велели забраться внутрь и не вылезать. С Хмондой Ящерица не прощалась. Лишь Байхизи расцеловала вдовушку в обе щеки и велела сходить за дурманом в особняк, где некогда жил Алаэн. Наконец все приготовления были окончены, и бедный мохноног, напрягая все силенки, выдвинулся со двора прямо в поле. Тропинку было непросто разглядеть в траве, но возница ее помнил и то и дело подбадривал гнюка кнутом. Байхизи сидела внутри, успокаивая мечущихся в клетках любимцев, Кирэ погрузилась в угрюмые раздумья, несмотря на изрядную дозу дурмана. А сверху... Кто бы мог подумать, что в маленькой девчонке скопится столько ненависти. Дождавшись, пока провожающие скроются из виду, Мику села сверху повозки, расправив крылья, заблестевшие в свете поднимающегося солнца. Она то и дело ими взмахивала, вертелась... В общем, всячески привлекала внимание, рискуя соскочить с перекладины на брезент или вовсе его сдернуть. Преследователи появились, когда их уже перестали ждать, компенсировав задержку количеством. Никто не дожидался новостей от шпионов: кропотливо расставленные Махавиром маячки наконец послужили своему прямому назначению. Очередность поданных ими сигналов и терпение позволили без труда проследить примерный маршрут и будущее направление движения Сердца. Гонцы с поручениями для патрульных и пущенная на перехват команда сработали слаженно, и к тому времени, как вдалеке появились верховые, о завертевшемся деле не знали разве что на кораблях... Не исключая, что тра-кесси с помощницей Хмондой могут затеять отвлекающий маневр или вовсе послать Сердце с кем-то третьим, оставшись в особняке «не при делах», в обитель Маулейн тоже спешили гости. Пытаться по-быстрому скрыться с немалой поклажей ― дело проблематичное, и скоро до сидящих в повозке донесся не только приближающийся перестук копыт, но и властное: ― Остановиться для досмотра! Словами чужаки не ограничились ― преградили путь, не оставив шанса себя игнорировать. ― Что случилось? ― выходя, строго спросила Байхизи. Мику живо соскользнула с брезента и заползла под остановившуюся повозку. ― Вы, кажется, меня с кем-то перепутали. И, собственно, с чего это вы всех обыскиваете? Военное положение в Тайнлонгу? Просто смешно! ― А вам разве есть что скрывать, кесси Маулейн? ― с едва уловимой издевкой полюбопытствовал Махавир. Без сигары и в мундире искателя он, даже несмотря на седину, странным образом выглядел моложе, живее, собраннее и подвижнее, словно сбросил вместе со шляпой десяток лишних лет. ― Согласно Пакту о Содействии и Указу Всеведущего (при подписях градоправителей Тайнлонгу, Миартриса, Трирнема, Грангордена и Ренносведа), обыску подлежит любое транспортное средство, покинувшее пределы вышеупомянутых городов. ― Обыск. Отвратительно. Ронри, выгружай мешки. Пусть эти крысы обыщут всё. Ищите. Может, нам еще и раздеться нужно? Лениво соскочивший на землю возница смешливо фыркнул. Кто пожелает любоваться на старуху? Вот ехала бы тра-синэ с ними... Приблизившийся искатель поднёс к возмущенной особе нечто небольшое и замысловатое, отодвинул обратно и, изучив результат, разрешил: ― Нет, не надо. Рогов или копыт у вас пока не выросло, так что одежду можете оставить при себе. В повозке еще есть пассажиры? Байхизи задумалась, не зная, что ответить. Приборчик ее насторожил. ― Есть, но немного не в себе. Может, не стоит тревожить? А то всяко может случиться... ― На выход, ― безапелляционно махнул черствый тип, пока ловцы помогали вознице сгружать поклажу и деловито вскрывали снятое. ― Сейчас ее вытащу, ― вздохнула тра-кесси. И, сунувшись внутрь, коротко шепнула Кирэ: ― Твой черед. Как можно больше выведи из строя. Повозка без груза легка. Попытаюсь удрать. Ящерица угрюмо кивнула. Она слышала голос Махавира, но понадеялась, что его подопечный лечится дома. Выскочила она со стороны выгрузки, пнув мешающегося человека ― не то чужака, не то возницу ― и, не останавливаясь, побежала меж двух шарахнувшихся животных, срезая «когтями» полосы кожи, ремни, вжикнув по сапогам всадников, но глубоко не повредив. Прекрасно помня о таинственных дротиках Махавира, она петляла меж врагов, не замедляясь, нанося удары направо и налево, и в целом серьезно ранила лишь одного. Белоглазая, сунув руку в декольте, извлекла мешочек с дурманом и, резко похудев на одну грудь (а сама-то всегда дразнила Кирэ!), швырнула его в морду ближайшего верхового. Затем стегнула мохноногого, и тот, напуганный происходящим, резво снялся с места, удивляясь тому, что повозка стала столь легкой. А легкой она стала совсем, потому как под ней обнаружилась обнявшаяся с сундуком Мику, вжавшая голову в плечи и сложившая крылья. Возница меж тем принялся активно помогать Ящерице, правда, кулаками. Кнут остался в повозке, а доставать оружие времени не было. Скрутили его быстро и качественно, не дав времени навредить. Махавир же ожидания оправдал лишь отчасти. Оставив проныру на закалённых стычками ловцов, он, удержавшись одной рукой за взвившегося коня, выхватил из рукава припасенную духовую трубку, талантливо замаскированную под сигару. Припасенный внутри дротик жалящей мухой впился в шею мохнонога, но одного было бы, конечно, мало. Зарядить и отправить следом ещё пару не пришлось ― сброшенный из седла Нилам успел вскочить. Размашисто хлестнувшая плеть двумя хвостами прошлась по ногам многострадального животного. Выскочившая из повозки белоглазая первым делом выстрелила из револьвера в обидчика ее славного зверика, но стреляла она отвратительно и не попала даже в коня. Повторять, однако, не стала по другой причине ― взгляд упал на заветный сундучок. Забыв обо всем, Байхизи бросилась на Мику и вцепилась ей в волосы, в безумной ярости ударяя головой о крышку. Кирэ этого не видела. Порезав двух нападающих, она совершила ошибку, когда вогнала когти в круп махавирова коня. Животное такого надругательства не вынесло и проныру, не знакомую с лошадиными повадками, лягнуло так, что больше она не поднялась. Белоглазая, оставшаяся одна, палила во все стороны, надеясь попасть хотя бы случайно. Но бой был заведомо проигран. И закончился он ещё одним дротиком, наконец подарившим буянке покой. Обозрев поле боя, искатель хладнокровно раздал распоряжения: ― Проверь и свяжи дурманщицу. Фрид, упакуй кесси. Нилам... помоги первому. Девочкой и находкой командир предпочел заняться сам. Мику, однако, никаким людям не верила и начала отползать, поскуливая от боли. Она не сомневалась, что и от новых знакомств будут сплошные неприятности. ― Постой, я не причиню вреда, ― убедительности суровому дядьке не хватало, но бороться еще и с ребёнком не хотелось ни капли. Разумеется, ему и не поверили. Вскочив на заплетающиеся ноги, аномалия попыталась удрать, ускоряясь крыльями. Взлетать она боялась ― голова болела, а в глазах темнело. Далеко бедняжка не убежала ― искатель в десяток шагов нагнал ее и подхватил на руки, крепко удерживая. ― Хватит, хватит, ― попытался он смягчить голос, припомнив интонации Кэйлаш. Может, проще маленькую «стрекозу» усыпить? ― Ты откуда здесь такая шустрая? ― Не бейте, я все скажу! ― взвыла та. ― Я ее питомица, Мику! Я не нарочно, случайно всё! ― Питомица? ― Махавир решил, что ослышался. Неужели та самая? Предмет обожания мальчишки? Почему никто не упоминал, что она ― аномалия? ― Служанка, что ли? Родители или опекуны твои где живут? ― Она опекунша. Какие родители? И они опекуны: дедушка и дядя Алаэн. «Вся компания в сборе» ― констатировал искатель. Что ж, ошибка исключена ― перед ним таинственная дама сердца Пипры, а не посторонняя особа. ― Хорошо. Они будут в курсе, где ты. Бить не буду. Передам вон тому дяденьке. Ты с ним пока посидишь тихо, а он ссадину тебе обработает. Договорились? ― Щипать будет? ― осторожно осведомилась Мику, с подозрением разглядывая дядьку. ― А вдруг белоглазая как вскочит... Однако все-таки позволила себя передать и мужественно приготовилась к очередной пытке. ― Она больше не навредит, ― пообещал Махавир, жестом подзывая хромающего ловца. ― Никому. А самому искателю пришло время разобраться с находкой. Встав с обезумевшим анографом над сундуком, он поймал себя на мысли, что не хочет поднимать крышку. Но обязанности превыше. То, что находилось внутри, не вызывало желания смотреть повторно. Изначально в глаза бросалось вздымающееся и опадающее ребро, затянутое полупрозрачной пленкой, удерживаемое сетью высушенных жилок. Несколько перекрученных трубок вело к приподнимающимся клапанам, издающим неслышную для простого человека мелодию. Под всем этим хитроумным сплетением что-то ритмично постукивало, в присоединенных трубками колбах бурлил почти испарившийся раствор. И даже в целом картина выходила омерзительная. Долго приглядываться Махавир не стал. Оно ― и ладно. Найдено. Разбираться с его тайнами ― уже не искателей дело. Поскорее бы избавиться. Не хватало самим обрасти шерстью, крыльями или плавниками... Но ослаблять поредевший отряд на одного гонца-бойца командир не стал и решил выдвигаться сообща, навстречу ближайшему патрулю... а для начала ― проверить, что с буйной дурманщицей. После удара копытами Кирэ так и не поднялась. Кусок треснувшей маски впивался в порванную щеку, изувеченная рука, сломанная, с торчащей костью, лежала поверх рассыпавшегося порошка. Зачем Ящерица прятала на себе дурман ― спрашивать было не у кого. Быть может, брала запасом. Или в военных целях. Так или иначе, сейчас эта случайность ее убивала. Раны, куда попал медленный яд, темнели и пенились, из приоткрытого рта текла слюна, смешавшаяся с кровью, а тело содрогалось крупной дрожью. На звук шагов и оклики дурманщица не реагировала, как и на толчки. И, по всей видимости, намеревалась сбежать от чужаков на тот свет. Махавир был бы не против такого исхода. Почти лучший вариант для самой девчонки. От вины за нападение искатель, может, ещё отмазал бы ее, поминая былую помощь, но от наказания за убийство двух ловцов не загородит ничья спина, не спасет ничье заступничество. Но всё-таки смерть ― почти лучший вариант. Если бы не суетился вокруг, пытаясь промыть чужие раны от яда, подручный, принять которого в мундире за девицу смог бы лишь слепой. Вместе с халатами да широкими штанами осталась в гостинице и тонкая коса, на месте которой красовалась теперь короткая щётка чёрных волос. Из старого набора только традиции неприкосновенными перекочевали от «Шьялы» к Ниламу. И ещё... всё напоминало злосчастный день, когда в шкуре Нилама был Махавир: тоже трупы вокруг, мощнейшая аномалия рядом. Не хватает Ритики, которая всех спасёт. Да и раны Кирэ по сравнению с теми, что изуродовали Кэйлаш, смехотворны. ― В повозку ее. Ловец вскинулся от приказа ― явно желал оставить убийцу товарищей здесь. Или прикончить. Комадиру пришлось подкрепить ёмким: ― После разберемся. Но для начала пришлось утрясать дела неотложные: заботиться о раненых, паковать пленных, усмирять животных, складывать убитых... В итоге в повозке стало тесновато даже без мертвецов, которых оставили в траве ― дожидаться патруля. Спешить им теперь точно некуда... Махавир, отправившийся верхом, периодически поглядывал внутрь повозки через открытое оконце ― бдительность превыше всего. Нилам же, вопреки ожиданиям, больше ни разу не посмотрел.***
Чужаки не оставили без внимания и особняк Байхизи, но там всё уже было приготовлено к обороне. Измученная Хмонда, догадавшись, что никто ее слушать не собирается, заперлась в комнате и погрузилась в свои страдания. Остальные баррикадировали двери и готовили кипяток, чтобы обливать захватчиков. Запугать отчаянный народ было сложно. Они без колебаний выбрали войну. По коридору с топотом носились вооруженные головорезы, мешая заснуть, и тра-синэ, понявшая, что дело плохо и что из особняка ей не выбраться, поспешно избавилась от всего оружия, кроме заколок и ножа, припрятанного очень надежно. Может, прикинуться пленницей? Или жертвой обстоятельств? Только бы не зачинщицей! Не хватало еще, чтобы ее обвинили в этой резне. Нужно было сбежать сразу, как только Байхизи уехала. И чего она побоялась? Что та вернется? Что ее не выпустят? Сокрушаться было уже поздно, и тра-синэ лежала на кровати, закрыв ставнями окно, мучаясь ужасными подозрениями. А если их подожгут? Или отравят какими-нибудь штуковинами? Тогда, у реки, она и сама рвалась в бой. И бегство выбрала только потому, что ее люди могли по ошибке убить капитана. А теперь... Битва ни за что. Просто потому, что бандюги опасаются за свои клады и запрещенные вещицы. А некоторые дураки пытаются честно помочь белоглазой бежать. Осаждающие неласковому приёму не удивились. Перед окнами они не маячили, собираясь на отдалении всё большими и большими силами, пока вперёд с официальным предложением сдаться и не чинить препятствий не выступил искатель Шаннавин. Хмонда, вздумай она выглянуть наружу, вряд ли обрадовалась бы при виде прокуренного «бродяги» из ночного леса. Впрочем, в форме он мало напоминал оборванца, а выглядел аккуратно, представительно и донельзя угрожающе. Хотя какая разница, который из них?.. Дурманщики, контрабандисты и бывшие пираты в кои-то веки меж собой сговорились: сдаваться они не собирались. И наступающим отвечали обидными насмешками. Оратор выслушал их с завидным хладнокровием и сделал второй заход: пообещал снисхождение раскаявшимся и никакой пощады ― тем, кто препятствует обыску. Устроившаяся в арьергарде Ритика с тревогой поглядывала на особняк. А вдруг и Хмонда с Кирэ там? Хоть бы вышли! ― Не будет их никто миловать, что ты как маленькая, ей-ей, ― фыркнула Джи, приметив, как ламия покусывает костяшку пальца прямо через перчатку. Причину беспокойства трудно не угадать. ― Это ж Шаннавин. Взрывной, как пересохший порох, и беспощадный, как самый натуральный разбойник. Ему запрет применять решительные меры ― как кость поперёк горла, а тут руки развязали. Как ж устоять и не навести образцовый порядок! Вот если бы нашего Йима поставили командовать... ― Чего ж не поставили? Он же тоже тут! ― Потому что тактик из него как из башмака ложка, ― отпустив нелестный комментарий, раненая скривилась и замолчала. Брать на штурм ее не собирались ― тишком увязалась сама, наслушавшись о том, как рассчитывают на Ритику в случае непредвиденных трудностей. А Махавира со Шьялой рядом не будет. С этой же простушки станется загреметь обратно в подвал! Как не проследить? Как не развлечься? Жаль, что не встретишь среди дурманщиков беглеца-капитана. Подсуетился, сделал весла в неизвестном направлении. И не отплатишь ему за Тенши... Одно из окон резко распахнулось, и сперва оттуда выскользнул «белый флаг», замененный бледно-желтой шалью, а затем настороженно выглянула тра-синэ Хмонда. ― Я сдаюсь! ― почти весело заявила она, с любопытством разглядывая окружение. ― Только не могу отсюда выйти. И ещё один сдаётся. Он весь в бинтах, синеглазый. В подвале заперт ребёнок, ему нужна будет помощь врача. О, Рит? Всюду знакомые лица! Жаль, не всех разглядишь. А Махавир где? Как же без него-то? Похоже, невеста всё-таки не удержалась и подлечилась дурманом. Иначе с чего бы ей это в таком положении веселиться? ― Не стрелять! ― скомандовал искатель вопреки мрачным прогнозам Джи. ― Обеспечьте всех готовых сдаться опознавательными знаками. ― Я не могу выйти из комнаты. Это слишком опасно. А умирать еще не хочется. Они там все озверели. Ребёнка-то вы точно не тронете? Ну и ладно. Больше детей здесь нет. Да и женщин тоже. ― Сейчас ее не тронут, ― по-черному пророчествовала Джиоти на ухо Ритике, ― а как внутрь попадут ― шиш разбираться будут. Надо что-то делать! Если тебе не все равно, конечно. ― После прошлого твоего «надо делать» я чешуей покрылась! ― возмутилась болтушка, начиная подозревать, что неугомонная просто засиделась без дела и до зуда в пятках жаждет затеять новую авантюру. ― Не-е, теперь все железно! Обсудить план им не дали времени ― начался штурм. Тра-синэ благоразумно отошла от прикрытого окна и вновь вернулась к мучениям... Но, как выяснилось, они наконец-то вздумали её покинуть. Хотя дурман Хмонда так, лишь разочек вдохнула. Планы планами, а попасть внутрь «спасительницы» сумели не раньше остальных осаждающих, которые прорвались через окно первого этажа. Будь они наемничьим сбродом или, на худой конец, солдатами, дело затянулось бы куда дольше, ведь штурм любых укреплений отнимает много времени и жизней посягнувших на чужое. И здесь не обошлось без потерь, но огромным подспорьем стали аномалии, которых среди атакующих набралось немного, зато исключительно полезные. И дело, наверное, закончилось бы ещё большим кровопролитием, но... ― Шаннавину донесли, что Сердце найдено, зачинщица поймана, ― из пустоты зашептал рядом с Ритикой голосок добровольной шпионки, ― а он отступать не хочет, убрал письмо и сказал: «Понятия не имею, о чем вы. У меня приказ. Я не уйду, пока не вырву это дурманное кубло с корнем. Ясно?» ― хрипато передразнила она. ― Надо срочно внутрь, а то вдруг он передумает, и твою Хмошу убьют свои же. За попытку сдаться. ― Ты о ней так беспокоишься. Никогда бы не подумала... ― в замешательстве пробормотала Ритика, нервно подтягивая перчатки. Вызывать стазис отныне было легко ― сколько хотите, только попросите! ― и это ее заранее пугало. Как скоро ламия выдохнется и затребует жутковатую пищу? Кто окажется рядом? Сможет ли она стерпеть холод и сдержаться? ― Не особо тревожусь, мне вообще-то просто... ску-учно, ― в оживленном голосе Невидимки зазвучали зловещие нотки. ― А? Что такое? ― Ничего-ничего. Главное ― Хмонда! Ну, не зевай! ― Да что случилось-то? Джи оставила призывы без ответа. Пользуясь незримостью, она крадучись обошла кучку ловцов, засевших у поворота, и заглянула в лица. И едва удержалась, чтоб не присвистнуть в восхищении. Каков хитрец, а! Все-то думали, что слинял до блокады... А он здесь! Форму с кого-то успел снять ― уж не с очередного ли трупа? ― и наверняка думает, что с этой бородой да в суматохе его никто не узнает. Но Джиоти-то ещё в лодке его хорошо рассмотрела. Ещё сочувствовала будущему убийце сослуживца, дура! Однако незаслуженное сочувствие можно и скостить со счетов. Капитану без того найдётся, за что расплатиться. Прошло еще некоторое время, прежде чем и за дверью тра-синэ послышалась возня, мало похожая на потасовку. Бой катился по соседнему коридору, по этому же, намного дальше перегороженному баррикадой, пока изредка бегали лишь защитники. И откуда здесь, в тылу, взялась девица, способная выдать «Хмоша, скорее открывай!», оставалось только гадать. Хмонда на некоторое время замерла перед дверью, задумавшись, может ли это быть ловушкой. А затем все-таки открыла. Две особы, стараясь не топать, тут же ввалились внутрь, и черноволосая, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении женой Махавира, захлопнула дверь. ― Чаю? ― предложила тра-синэ, запоздало прикрывая шалью бинты. ― Ружьё, полотенце, дубину и обратно, ― усмехнулась Джи, глядя на вдову слегка виновато. ― Что ты, Хмоша, какой чай, ― суетливо замахала Ритика. На ее откровенно невоинских габаритах походное снаряжение сидело донельзя комично. Что и говорить, платья сей пышке шли куда больше. ― Надо наружу выбираться, и поскорее. ― Давайте, ― легко согласилась Хмонда, ― а вы Синеглазку не встречали? А ваших-то, ваших-то... И все знакомые. Много знакомых лиц. ― Она с сожалением оглядела комнату, которая непременно будет разгромлена, и закрыла сползающий браслет рукавом. Всё-таки великоват, как бы не потерять! ― Я его не видала... А где он может быть? ― тут же озаботилась Ритика. Тот ещё жук, конечно, но вдруг не разберутся и убьют? Однако спутниц своя судьба интересовала больше, чем Синеглазки. ― Ладно, в драку лезть не будем. Где мои наручники? ― Не волнуйся, попозже наверняка ими обеспечат, ― «утешила» Джи вдову, ― а пока наслаждайся. Мы ж про них и не подумали. Хм... А если через окно? Ближе будет. ― Тогда меня подстрелят. Свои, ― спокойно заметила Хмонда. ― Лучше здесь подожду. Всё равно потом бессмысленно бегать от допроса по всему Тайнлонгу. ― Да, не вариант. В таком случае надо руки полотенцем связать, чтоб не попутали. И лицо можно. И потихонечку обратно. Ждать опасно. «Того и гляди настучат Шаннавину по кровожадной башке и заставят людей отозвать, вот нам тут весело будет в одиночку», ― додумала затейница. ― Вы ведь как-то добрались? Нельзя так же и выйти? Только без полотенца. Это ― потом. ― Мы так и собирались, ― кивнула Невидимка, прислушиваясь к шуму за дверью. ― И поскорее. Кажется, там становится чересчур людно. Опасения подтвердились ― стычки переместились и сюда, потому за более-менее безопасный проход к своим стоило поблагодарить Ритику, которая от испуга при виде дурманщиков выдала стазис на добрых полкоридора. Привлеченные его видом, подтянулись сюда и ловцы. Едва безвременье отпустило из тисков привычный порядок вещей, отсутствие полотенца компенсировала чья-то жёсткая хватка, заломившая тра-синэ руки. ― Это сдавшаяся! ― испуганно пискнула Ритика, примиряюще подняв ладони. ― Та самая, из окна? ― Без оружия, совсем сдавшаяся. Можете отпустить руку? Мне больно. У меня ранено плечо. ― Тра-синэ говорила спокойно, но её немного трясло ― не выносила насилия над собой. ― Никого из ваших не убивала. Ритика может подтвердить. Также я готова рассказать всё, что мне известно. Болтушка закивала головой со скоростью заклинившего болванчика ― рассказами о суровости командира-искателя ее знатно проняло. К счастью, перед девицами был вовсе не он, а обычный ловец, поверивший в слова, а пуще того ― в надёжность защелкнувшихся громоздких наручников, потому выкручивать руки перестал. Джи, уже не обращая на них внимания, потихоньку отступила к стене, стараясь невзначай загородить от остальных результат своей свершившейся мести. Вряд ли Хмонда промолчит, увидев чуть дальше, под стеной, растянувшегося капитана. А для него всеобщее внимание наверняка станет приговором. "Да и пускай бы. Заслужил," ― Джи попыталась убедить саму себя, но вышло скверно. Поначалу шибанувшая мысль казалась ей справедливой: как капитан швырнул оглушенных в море, так Джи, недавно «приласкавшая» переодетого хитреца по голове, оставит здесь его самого. Шансы выжить одинаковы, уцелеет ― значит на роду написано. Но всё же, всё же... Заслонять юбкой было бы удобнее, не то что в штанах. Неудивительно, что Ритика уже уставилась на обладателя шикарной бородищи, распластавшегося у поворота... Хмонда, проследив за её взглядом, оцепенела от ужаса. Попадется чужакам (а ведь непременно попадется!) ― расправы не миновать. И зачем полез? Надеялся против всех? ― Рит, во имя нашей прежней дружбы и того, что от неё осталось... Этот человек не должен попасть к вам. Вытащи его. Дальше. Спрячь... Шептать дальше, притворяясь, что поскользнулась, тра-синэ не могла. Резко выпрямилась и, скользнув меж конвоиров, бросилась бежать. Скрыться она и не надеялась. Главное ― отвлечь внимание. А там, быть может, капитана узнает кто-то из своих... Сориентировались ловцы не сразу, но и скрыться беглянке не удалось ― брошенная кем-то цепочка обвила ноги, и побег закончился болезненным падением. ― Она испугалась! ― надрывался поблизости голос Джи, пронзительный до зуда в ушах. ― Не убивать, это важная пленница, правая рука самой главной, ясно? ― Больно надо, ― процедил ловец, рывком поднимая «не совсем сдавшуюся». Церемониться, кажется, больше не собирались, однако всё внимание оказалось сосредоточенным на Хмонде, как она и добивалась. А куда потихоньку ретируется ламия, никто и не смотрел... ― Я хочу, чтобы меня допрашивал Махавир, ― задыхаясь, но чему-то улыбаясь, заявила пленница. ― Он уже много знает, не нужно объяснять. Невидимка обреченно закатила глаза при виде Ритики, «незаметно» топчущейся вокруг оглушенного бородача и явно размышляющей, с какой стороны к нему подступиться, чтоб не навредить прикосновением. Ну как удержаться и не погрозить бестолковой кулаком! Вот кто просил ее лезть! Пришлось снова пыжиться-загораживать, теперь уже двоих. ― Скажете это главному. Поблизости ещё есть сдающиеся? ― Видела вон там. Только сдаваться он не думал, ― Хмонда кивнула в сторону, противоположную капитану. ― Проверить, ― ловец коротко махнул рукой. Но приказ остался невыполненным ― снаружи загудел сигнал к перегруппировке, и по коридору на выход повлекли всех: и плененную Хмонду, и притихшую в сомнениях Джи, и в чем-то убеждающую Ритику ― оставляя оглушенного и незамеченного притворщика на полу.
