30. Что, если делают предложение, от которого невозможно отказаться?
7 июля 2016 г., 17:00
Я мог тебя вернуть. Сейчас могу вернуть. Мне стоит лишь позвать, тебе ― заплакать. Вопрос один: зачем? С тобою лишь тонуть, А я люблю по морю с ветром плавать. А. Бобракова
***
Мику очень удивилась, проснувшись в незнакомой небольшой комнате. Впрочем, за последние дни ей где только не приходилось засыпать: то в подвале, то в спальне Хмонды, то в повозке... Девочка не помнила, как здесь оказалась, но из-за стены послышался знакомый голос, при звучании которого крылатая содрогнулась. Байхизи убедительно твердила, что сокровище принадлежит ей, что она покажет чек и что судить будут кое-кого другого. А в этой комнате на кровати металась Кирэ, то хохоча, то плача. В бреду она несла такое, что и имен-то знакомых не разобрать. Осторожно поднявшись, девочка подошла к бывшей мучительнице. Не испытывая, впрочем, злорадства. Кирэ её не била. Дразнила, конечно, но не со зла. ― Она поправится? ― робко спросила девочка. Судовой врач, временно ― просто доктор, обернулся на голос, и морщинка меж полуседых бровей слегка разгладилась при виде серьёзной крылатой малышки. ― Раны-то затянутся, ― признался терпеливый мужчина, окинув взглядом свою работу, ― а вот красавицей не будет. Впрочем, она и до этого... И как бы отрава ее в уме не повредила, слишком много попало в кровь. Ты сама-то как себя чувствуешь, маленькая? Мику, да? ― Это придуманное имя, не моё. А вы не такие страшные. Может, отпустите меня? Я ведь ничего плохого не сделала. Правда? ― Не сделала, конечно. Сейчас тебя подлечить надо бы, а уж потом будут решать, как дальше быть. Тебя ведь нельзя просто... ― И крылья, ― добавил от дверей входящий Махавир, ― нужно выяснить, как они на тебя повлияли и не продолжаются ли скрытые изменения. Это не больно. ― Они чесались сильно, ― тут же сообщила Мику, ― когда росли. А потом я летать училась и стукалась об потолок. А с белоглазой вы что?.. ― Нила... ― садясь, неожиданно выдохнула Тиккирэ. И даже попробовала подняться. Смотрела, однако, бессмысленно. Неузнавающе скользнула взглядом по врачу, нахмурилась при виде Махавира и испуганно сжавшейся Мику. Затем исследовала забинтованную руку и попыталась сползти с кровати. Голос белоглазой, вновь зазвучавший за стеной, испугал и её. Передумав уходить, Ящерица полезла прятаться под одеялом, но громко вскрикнула от боли. Действие дурмана сходило. ― Помнишь, кто ты? И как здесь очутилась? Тиккирэ неприязненно покосилась на искателя ― видимо, услышала, но отвечать не стала, тоскливо озираясь. ― Кажется, она еще не в себе, ― задумчиво потеребив подбородок, высказался врач. ― Поэтому... ― В себе, как раз в себе. Просто говорить ни с кем не хочет. Но это ещё успеется. ― Махавир, тронув Мику за плечо, кивнул в сторону двери: ― Пойдём, не будем мешать. Я тебя кое с кем познакомлю. С одним умным дяденькой. А Кирэ пока подлатает доктор и посторожит мой подручный. Крылатая доверчиво протянула ручку и ухватила шершавую ладонь, позволяя себя увести. ― Только не туда, где белоглазая, ― серьезно заметила она. ― Ни в коем случае. Выйдя за дверь, Махавир кивнул опиумцу, стоящему там в добровольном дозоре, хоть и сомневался, надо ли им с Кирэ видеться теперь, когда судьба обоих решена. Но пусть разбираются сами, раз уж в одночасье стали шибко взрослыми... И смуглая фигура в темно-сером мундире без колебаний появилась в проеме. Тиккирэ при виде такого знакомого немного присмирела, но, скорее всего, не соображала, где она, почему и с кем. Молча сняла браслет, положила на край постели и отвернулась к стенке. Только дышать стала как-то тяжело и хрипло. Но не плакала. Врач вопросительно посмотрел на одну, на другого, на браслет ― и обратно, по кругу. ― Жених из наших, надо же... Не припомню вас, юноша. Но вы здесь кстати. Со мной и с искателем Махавиром пациентка говорить не желает, поэтому... ― Со мной ― тем более не станет. По крайней мере, больная их слышала. И здоровой рукой стиснула одеяло. ― Ну я бы не был так уверен. Попробуйте. Кем бы ни были мои пациенты, для них надлежит сделать всё возможное, а вы как-никак жених, поэтому... ― Док, вы ослепли, что ли? ― грубовато перебил он второй раз, подобрав и подкинув на ладони злосчастное украшение. ― Бывший. Вот тут больная продолжила чудить. Даже не гадая, какой тут этаж, она бросилась к окну и запрыгнула на подоконник, с силой ударившись в откуда ни возьмись появившееся стекло. Видимо, чужаки подозревали, что она может сбежать, и позаботились о мерах предосторожности. А она не заметила, что створки закрыты. Оттащили Кирэ быстро, прекрасно осознавая, что будь окно открытым ― за ногу поймать вряд ли успели бы. ― Да, теперь соглашусь, проку от вас никакого. Идите-ка отсюда подобру-поздорову и пришлите вместо себя нормального охранника, ― отбирая пациентку и настойчиво пытаясь уложить обратно, заворчал лекарь на возмутителя спокойствия. Кирэ вырывалась, но в живот пнула не опиумца, а доктора. Бить Нилама не стала, хотя поймал её именно он, не врач. ― Хватит уже, ― воззвал бывший притворщик, обхватив буянку, пока пострадавший за благие намерения лекарь «возвращался в строй». ― Хватит! Я ведь говорил тебе не возвращаться в особняк! Говорил, а? ― Г... Гвари-ил, ― заплетаясь, всхлипнула Кирэ, вопреки своим желаниям и нежеланиям обнимая его и утыкаясь в плечо. Ну и, ясное дело, без слез не обошлось. ― Не послушалась. Конечно, тебе же лучше знать, да? В итоге тебя не только изувечили, но и будут судить за два убийства, как только очередь дойдет. Довольна? ― не отставал подручный, успевший за эту нелегкую ночь заклевать половину из всех, до кого сумел добраться, а с оставшимися крепко повздорить. Кирэ, видимо, была довольна и продолжала заливать плечо слезами. Не собираясь отцепляться. Врач за ее спиной изобразил странный жест в сторону глаз. Горе-утешитель заметил и после короткого раздумья догадался: не скрытая повязкой часть лица проныры по-прежнему красовалась язвами, которые от поливки слезами точно не затянутся, а как раз наоборот. ― Ладно уже рыдать, ― сбавил тон Нилам, осторожно похлопав ее по плечу здоровой рукой, и не очень убедительно соврал: ― Образуется всё... как-нибудь. Тиккирэ потянулась к бывшему жениху, но боль в щеке её отрезвила. Ящерица коснулась бинтов, затем провела рукой по открытым позорным следам мора и разительно переменилась в лице. Даже перестала плакать. Странно покосилась на врача, оглядела комнату, не зная, куда скрыться, и выбрала всё-таки кровать, сев ко всем спиной. Брошенный жених, оставшись торчать посреди комнаты столбом, проводил ее неопределенным взглядом, помедлил еще полминуты и прислонился к ближайшей стене. То ли забыл о приказе привести вместо себя другого охранника, то ли проигнорировал оный. Доктора, впрочем, пока заботило другое. ― Вас что-то беспокоит? ― осторожно осведомился он у дурманщицы, подозревая, что в ответ получит нечто вроде «Да, отражение в зеркале». Если вообще дождется ответа. Так и вышло: Тиккирэ даже виду не подала, что расслышала. ― Кирэ, тебя спрашивают. Ящерица обернулась к говорящему, затем к доктору и жестом велела последнему присесть возле. ― Ну что же, если так удобней, ― не стал спорить врач, умостившись на краешке гостиничной кровати. Дурманщица тут же подвинулась ближе и шепотом, чтобы сторож не слышал, спросила: ― А вы знаете, сколько я ваших убила? Не боитесь, что глаза выткну? Ведь что угодно могу. ― Что ж, придётся на старости лет пересаживать новые, ― не растерялся мужчина. ― Скажите этому, пусть уйдёт, ― нахально забираясь к нему на колени, вновь зашептала Ящерица. ― Чего он тут стоит. Не могу его видеть. Всё внутри переворачивается. Пусть уходит. Как я здесь оказалась? Почему белоглазая? До сих пор её голос слышу. Говорит, чтобы я молчала. А я не хочу молчать. А Хмонда смеётся опять надо мной. И этот посмеялся. Нужно было, чтобы я для него всё сделала. Не хочу так жить. Дайте дурман. А лицо-то, лицо... Меня хоть камнями забьют, не оставят так? Пусть в лицо бьют. Никому не нужна такая... чудовища. ― Правильно, молчать не надо, ― с немалым удивлением одобрил врач, провожая взглядом охранника, который удалился безо всякой просьбы. Запоздало подумалось, что больную надо бы к кровати привязать: мало ли какие видения навеют остатки дурмана и на что это сподвигнет пленницу? ― Молчать слишком много ― это вредно. Что будет с вами ― не знаю, моё дело ― лечить. Почему тут оказались, тоже не ведаю, только видел, что этот опиумец ― хм, оказывается, жених ― вас сюда принёс, а потом всё время околачивался рядом и лез помогать, насилу его за дверь выставили. Там он остаток дня и проторчал, как истукан. Я думал, он просто из новеньких, вот и усердствует, выслужиться хочет, а вон оно как. Ну теперь-то не переживайте, после отданного браслета он точно не вернётся, ― без малейшей издевки уверил доктор. ― Я бы по молодости тоже оскорбился и не вернулся. ― Он меня такую любить не сможет, ― Ящерицу не заботило, что она делится переживаниями с человеком незнакомым и в ее делах не заинтересованным. ― Пусть уезжает. Вы бы такую любили? Да я думала, что убила его. В глазах только он и был. Когда убивала их. Будто не чужих, а каждый раз его. ― На меня-то не ровняйся. Нашла, кого про любовь спрашивать. Мои дети уж давно по миру разлетелись, внуков мне надарили. Лучше подумай: с язвами-то он любил? Или прятала, не показывала? ― Говорил, что люби-ил, ― утыкаясь в старика, вновь всхлипнула Кирэ, ― доктор, усыпите меня. Только беды от страшилища. Я никому не скажу, что это вы. Не проснусь. Как я жи-ить без него буду? А он смо-ожет... «Ох, молодёжь», ― пожаловался тот красноречивым взглядом потолку. Всё-то у них наскоро и сгоряча, даже не верится, что и сам таким был. И ведь не ответишь цинично, мол, долго мучиться тебе не придётся ― всё равно за двойное убийство повесят... Хотя тогда зачем с этой шебутной носятся, лечат? Искатель Махавир так велел, а у него ж не поймешь, что на уме. ― Ну здрасьте. Жить она не сможет, ишь. А чего тогда «Прогоните, пусть уходит» да «Видеть его не желаю»? ― Он меня такую ви-идел... Страшную... Ужасную. Самому небось теперь противно, а от слова не откажется, че-естный же... ― Разве ж в лице дело? Эх-х, глупенькая. Всё-то вам, молодым, кажется, что главное снаружи. Нет, самое страшное обычно внутри прячется, а лицо... так, обложка, как у книжки. Может и неказистая, а под ней столько хорошего напрятано, что всю жизнь жалеть будешь, когда смекнешь, чего упустил. А ты за лицо переживаешь. Хочешь, расскажу тебе одну байку на этот счёт? Среди нас есть один искатель, Махавиром зовут, может, слышала про него... А, так ведь он и приходил недавно! Значит, слышала. Знаешь, как он до сих пор жену любит? Приезжает к ней постоянно, хоть она, говорят, даже узнает его через раз. А он все равно не забывает. Ее теперь Нитьей зовут, Вечной. М-м, славная была искательница, пока не попала со своими ребятами в крепкий переплет. Три человека из всех и уцелели, не считая её... Хотя не уверен, что ее справедливо причислять к уцелевшим: половину тела изуродовало, затылок проломило, ноги почти подчистую оторвало, да и спине досталось. Наши ее как-то сумели спасти, не ведаю как, только теперь она не человек, а стагреста - дерево, проще говоря. Что уцелело ― человечье, а остальное... Ну представь сама картину. Кора, говорят, гладкая и белая, шелковистая, а листья ― тёмно-зелёные с красными прожилками. Вот такая теперь Нитья. Дни коротает в роще, спит всё время, но даже ее до сих пор любят и забыть не могут. А ты из-за какого-то шрама на щеке решила на себе крест ставить, э-эх. Дурёха. ― Так ведь... Под лицом-то ещё хуже! А у Махавира новая жена. Правда он её как-то не любит. А, чего уж тут... Всё. Покончено. ― Да нет у него никакой второй жены, ― ссаживая девчонку по соседству с собой, возразил врач. ― Он с первой отказался брак разрывать, чуть с кулаками не накинулся, когда предлагали. Я сам видал, то бишь держал. Какая уж тут новая? ― А кто же тогда Джи? Всё-таки обманули нас? А, какая разница... ― Кирэ легла и прикрыла глаза. ― Теперь буду спать. ― Джи? Искателя Йима подручная? Эта егоза ему скорее в дочки сгодилась бы, ― махнул рукой старик, устраиваясь на стуле и расправляя замятые манжеты. Уходить он не намеревался. ― Спите, на пользу пойдёт. Кирэ и впрямь затихла. Попробовать сбежать она решила позже. Когда перестанет кружиться голова.***
К полудню гостиница, к вящей скорби хозяина, окончательно превратилась в логово чужаков. Вообще жаловаться было несправедливо: пришлые не заселились военным произволом, а сняли за среднюю цену сначала этаж, а потом и всё здание с подвалом, чердаком да хозяйственным двориком, выселив пару ошеломленных постояльцев и даже их не оставив внакладе. Такого наплыва жильцов в сонном Тайнлонгу не видывали уже лет сто, да и не увидят, пожалуй. Потому хозяин к утру смирился и решил извлекать выгоду, покуда есть возможность, то бишь драть за еду несусветные цены и пытаться услужить по мелочи. А репутация... ей сыт не будешь. Но даже в таких условиях на отдельные покои рассчитывать было глупо ― расселили чужаков по четверо. Под окнами постоянно вышагивал караул. "Сердце" ещё на рассвете переправили на один из кораблей. В городе и без того довольно аномальщины, чтоб тащить новую в самый центр. Еще с пойманными преступниками разбираться да разбираться... Но всё, с ними связанное, держалось в строгой тайне. Неудивительно, что в такой тесноте скучковали вместе не только ловцов, но и пациентов, значительно прибавивших в числе после штурма особняка. В числе «привилегированных» оказались немногие, и то лишь потому, что избавлять их от конвоя было бы опрометчиво, а от общества друг друга ― увы, невозможно. Потому под надзором доктора и ловца, одним своим видом отбивавшего желание дурить, Ящерица и Хмонда в конце концов очутились вместе. Тра-синэ избавили от оков, но не статуса ценной пленницы. Единственное представление о том, что происходит, давало пересказанное ей обещание, дескать, допросит вас Махавир, как и хотели, но лишь когда освободится. О Ритике, Мику, Джи, Шьяле или прочих знакомцах вестей не было; чем заняты ― неизвестно, хотя в коридоре болтали, будто из особняка доставили ещё пленных. Может, Пипру или Синеглазку, а может и раскаявшихся головорезов, как знать. Хмонда на новом месте вела себя тихо, хотя и страдала. От беспокойства за капитана, раны и стесненности в действиях. Ей не хватало тьмы безделушек, вазочки с фруктами, которыми в любой момент можно угоститься, сменной одежды... Скинув туфли, синэ устроилась в кресле, решив вздремнуть и оставив кровать за Кирэ. Как-никак та действительно в этом нуждается. Ящерица, хоть и видела новую соседку, делала вид, что её не знает, и шепталась исключительно с доктором, к которому отчего-то воспылала необъяснимой нежностью. Обе пленницы без слов поделили комнату и даже опиумцев. Хмонда за сведениями обращалась к ловцу и не позволила доктору притронуться к ране, а Тиккирэ игнорировала сторожа, как и бывшую напарницу. Однако порой соседки переглядывались, и эти безмолвные стычки нельзя было назвать дружелюбными. Тра-синэ прикидывала, сколько лишнего может сболтнуть Ящерица, а та подозревала, что коварная Хмонда сумеет выскользнуть сухой из воды. Змея. Ведь ранила Нилама. И сколько раз убить его пыталась. Но хорошо, что не убила. У, бедненькая вдовушка. Без слез не глянешь. Ещё, небось, расскажет свою душещипательную историю, чтоб все судьи рыдали... Однако раньше судий, уже далеко за полдень, пришлось встретиться с обещанным Махавиром. На нём по-прежнему красовался слегка забрызганный кровью мундир, так и не смененный со вчерашней ночи. С тех пор для искателя не нашлось ни минуты отдыха, и, возможно, как раз этим фактом объяснялось нехарактерное для него обреченно-покорное выражение лица в стиле «как же вы все меня достали, да что с вами поделаешь». С пленницами, однако, сделать можно было много чего, например, допросить. Но остановившийся в дверях мужчина явно решил предоставить право первого слова дамам, лишь мимоходом кивнув им в знак приветствия. Мол, вы же настаивали на моем приходе, чего хотели? Те смотрели, не скрывая неприязни, и говорить расположены не были. Но, поразмыслив, Хмонда припомнила тревожащие вопросы и, выпрямившись, для начала предложила искателю присесть. ― Скажите, как долго нас будут здесь держать? Насколько я поняла, власть у вас, скорее, разбойничья. Кто сильнее, тот и прав. Не будь «благородной» цели, смотрелось бы неприглядней. Но не о том речь. Позволят ли нам свидания и передачу писем? Или это место окажется хуже, чем тюрьма? Будет ли на суде защитник? И в чем, собственно, меня обвиняют? В том, что я следовала некоторым приказам? Допустим, между мной и вашими подручными случались стычки. Это войдёт в обвинение? ― Не будь этой цели, мы бы сюда не прибыли, а не пытайся вы помешать ― может, обошлось бы без такой большой компании. Власть у нас, представьте, самая что ни на есть законная, утвержденная пятью губернаторами острова, так что не получится прикинуться жертвами, несправедливо лишенными свободы. Собственно, вы-то были не особо нужны, когда в наших руках оказалось главное. Но раз вы сюда попали, то в обвинение вам, синэ, вменяется неоднократное умышленное разбойное нападение на подручных ОПИУМА №3, находящихся при исполнении служебных обязанностей. На ваше счастье, убить никого не успели, с сокровищем в охапке не попались. Разумно. И Ритика не решится поднимать историю с похищением, вам ли ее не знать. Возможно, моё руководство даже согласится не давать ход делу в обмен на сведения. С Кирэ хуже. Двойное убийство с рук не спускают. ― Двойное убийство? Ухитрилась же... напоследок. Впрочем, не подумайте, что я звала вас лишь для того, чтобы сказать обидные слова... Кстати, не надейтесь, что печати градоправителей вас обеляют. Надави на кого угодно ― и не там подпишутся. Но к делу. Я могу рассказать всё. А заодно поучаствовать в охоте на одну беглую аномалию. Если вы возьмете вину на себя. В инциденте, случившемся после похищения Викрама Чернена. То есть снимите с него обвинение в убийстве. Тем более что ситуация и без того выставляет вас в неблагоприятном свете. Меня тоже. Я готова взять часть вины на себя. ― Я-то хотя бы при печати, а вы при одном самоуправстве. Если уж речь зашла о вине и том случае... Всё-таки хотите разворошить? Тогда первыми понесете ответственность за похищение Ритики. ― Все подтвердят, даже Ритика, что в момент покушения я была больна. Она и пришла меня навестить. Но так и не показалась. ― Все это я знаю. С беглыми аномалиями разберемся сами, ваше содействие требуется лишь в поиске некого господина Алаэна. А Чернен... кажется, он ещё вчера вечером уплыл. Гоняться за ним ни у кого времени нет, ― внимательно глядя на тра-синэ, напомнил искатель. ― Его могут захватить где угодно, например, если войдёт в порт. Миартриса. А может и дальше... И с чего вы взяли, что Алаэн ― человек? У меня, к сожалению, есть доказательства его аномальности. ― Вот, значит, как... И что же за доказательства? ― Я не услышала от вас желаемого. Вы снимите вину с Викрама Чернена? ― Ну а я не видел доказательств. Вы не в том положении, чтобы ставить условия. ― Показывать укус мне неохота... Это подойдёт? ― Хмонда протянула на раскрытой ладони небольшой, с древесный лист, плавничок, заканчивающийся четырьмя загибающимися когтями. Благодаря им он и остался в складках платья. ― Трофей с шейки. С себя сняла. Хотела выбросить... А потом оставила. Итак? ― Интересно. Похоже, показать укус вам всё равно придётся, хотите того или нет. Хотя бы для вашей безопасности. На вопрос я отвечу, ― он кивнул в сторону двери, намекая, что лишние уши ни к чему, и лишь в коридоре продолжил. С серьёзным и озабоченным видом, но в голосе порой прорывалась предательская ехидца. ― Наберитесь терпения, потому что для начала придётся разобраться с неким казусом. Ко мне, видите ли, приблудился некий любопытный экземпляр ― брат Джи, трагически похищенный в детстве, и одновременно дядя Ритики. По крайней мере, эти легкомысленные особы так утверждают, не потрудившись друг с другом сговориться. Зато они очень просили меня позаботиться о нём лично. А вам эта борода не знакома, нет? А то мало ли, чем судьба не шутит, вдруг и вы ему родственница... ― и Махавир картинно распахнул дверь, призывая полюбоваться найденным уникумом. Борода и правда была знакомая, как и лицо. Из нового наличествовал трофейный мундир и небрежная повязка на голове. Видимо, из-за неё «родич» до сих пор и пребывал без сознания в компании ещё пары раненых и угрюмого молодого доктора, который не поспевал со всеми управиться. ― Среди сопротивляющихся его не было, ― замерев, осторожно заметила Хмонда, умоляюще глянув на искателя, ― наверное, за дурманом забрел... ― Странно, его же нашли в нашей форме. ― Махавир красноречиво махнул рукой (кажется, это входило в привычку) и захлопнул дверь, не дав насмотреться. Но и ёрничать перестал, посерьезнел: ― Смелый. Даже интересно, откуда такой взялся. Опять на мою голову и со своими... обретенными родственницами. ― А еще я могу помочь ухаживать за ранеными! ― вдруг вспомнила тра-синэ. ― У меня большой опыт. Особенно с такими травмами. Правда-правда, я могу быть очень полезна! Не сбегу и даже пытаться не буду. Согласна стать приманкой. Для Алаэна. Он кровь наверняка почует, уже попробовал. Буду плавать в речке. В море... ― Угу. Слушайте внимательно, синэ. Мне за сегодня порядком надоело торговаться, угрожать и уговаривать, ― неожиданно признался Махавир, ― а дел ещё много. Викрам Чернен уплыл, вы же решили нам содействовать ради замалчивания инцидентов. А про этого маскировщика никто пока не знает и лучше бы не узнал. Вот и последите, чтоб он, проснувшись, ничего не вытворил, когда к нему порознь или сообща нагрянет «родня». Как вам такое? ― Очень хорошо, постараюсь не доставлять вам хлопот, ― тра-синэ неуверенно протянула руку и неожиданно вспомнила: ― А что будете делать с белоглазой? Отпустите? Я, конечно, и без того собиралась уезжать, но... Уезжать с оглядкой ― другое дело. В последние дни мне начало казаться, что она повредилась рассудком... Искатель, с некоторым удивлением проследив за жестом, все-таки пожал протянутую ладонь. До чего только не доживешь... ― Не я решаю, что с ней делать. Но вопросов будет много. И попытку сокрыть источник аномалий ей с рук не спустят. На фоне Маулейн даже у Тиккирэ не все так мрачно. Кстати, что с ней стряслось, вы не знаете? Не замечал раньше за ней такой слепой, хм, преданности белоглазой, чтобы бросаться на семерых в одиночку. ― Дурь произошла, ― вздохнула тра-синэ. ― Она перед отъездом примчалась сама не своя. Всё с кем-то на свиданки бегала... И на ссору это не похоже. Скорее, на разрыв. Попросила, сама попросила Байхизи, чтоб взяла с собой. Хотя знала, что та едва ли вернётся. Белоглазая ей дала дурман понюхать, успокоила. А дальше уж не знаю. Но предположить могу. То ли дозу ей вкатили сильную, то ли в таком состоянии была, что убить всех хотела. Или самой... погибнуть. Мы же смертницы. Знали, что однажды она пошлет туда, откуда не вернёмся. Было безразлично. До поры до времени. ― Где-то я такого отчаянного уже видел, ― себе под нос признался Махавир, но подробности уточнять не стал. ― Ну тогда ясно, раз дурман и сама не своя. Что же, больше вас не задерживаю, приступайте к делу. Хмонда благодарно кивнула и торопливо проскользнула в «лазарет», где тотчас же заявила врачу, что её прислал Махавир. В качестве сиделки. Не врачу же бегать за водой и выслушивать бред больных. Замотавшийся доктор нисколько не возражал, правда, не все раненые отнеслись к её появлению доброжелательно, поэтому держалась тра-синэ возле смирно лежащего бородача. Даже ловко переменила повязки, рассмотрев заодно повреждения. В целом, неопасные ― капитан давно пришёл бы в себя, не вколи ему Махавир снотворного, как раз чтобы бравый моряк не вскочил и не натворил ворох глупостей раньше, чем удастся его пристроить или обменять. Но Викрам пришёл в себя как самый настоящий партизан ― молча. Открыл глаза и хмуро уставился в потолок, прикидывая, где и как очутился. ― Как вы себя чувствуете? ― негромко спросила Хмонда. ― Вы ухитрились попасть в опасную переделку, но, полагаю, долго вас здесь не задержат. Я чувствую себя немного виноватой в том, что ситуация в особняке вышла из-под контроля... Меня называют синэ Хмонда. В качестве компенсации могу оплатить лечение... Хотя это наверняка сделает ваша родственница. Некая Ритика. Припоминаете? Если сложно говорить ― молчите. А в знак согласия сожмите мою руку. Головой постарайтесь не двигать. И тра-синэ, предупреждая попытки, невесомо положила ладонь на лоб. Жених слушал ее с растущим недоумением, но где-то на середине объяснений по меченому лицу скользнула тень понимания. ― Видимо, синэ Хмонда, от меня опять одни неприятности, ― сипло констатировал он. ― Не думаю, ― незаметно коснувшись щеки раненого, заметила «сиделка». ― Я уже договорилась насчёт вас, вроде бы проблем не предвидится. По крайней мере, у вас. А вот мне придётся задержаться... Но не думаю, что дело дойдёт до суда. И знакомых тут много. Устроили неплохо. Хотите пить? ― Я же говорю, одни проблемы, ― прикрывая глаза, повторил Викрам. Но каких глубин способна достигнуть его самокритика, на сей раз узнать не удалось ― в комнату с тревожным «Ой, а как тут мой дядя, всё нормально?» проникла «родственница». Хмонду со спины она не признала, да и не ожидала увидеть в таком месте, потому играла изо всех сил. «Дядя» воззрился на подскочившую Ритику как на ненормальную, разве что пальцем у виска не покрутил, но хотя бы не брякнул ничего опасного. ― Невезучий у тебя дядя, ― с улыбкой обернувшись к посетительнице, отчего-то часто моргая, заметила тра-синэ. ― Жить будет. Ты... просто замечательная... племянница. ― Ой, Хмоша, ты уже тут, а я думала, что ещё не скоро тебя, ну, к дяде пустят, ну и... Да что ты, ― замялась смущенная благодарностью «родня». Однако тра-синэ сама шагнула к ней, безбоязненно обняв и расцеловав в обе щеки: ― Ох, Рит, ты бы знала, как я тебе благодарна... ― Да ладно, что ты, ― приобняв осторожно, стараясь не касаться ладонями, забормотала та. К пренебрежению она не то чтобы привыкла, но уже не особо надеялась на примирение. Слишком многое запуталось и накопилось. Но может ли быть?.. ― Кажется, сегодня обрели не только «дядю», ― садясь, заметил капитан при виде трогательной картины. ― А вам следует лежать! ― напомнила Хмонда, вытягивая знакомый здоровенный платок. Для полного комплекта ей не хватало только рыбки. Браслет, ракушка на шее, платок... ― Ну теперь, милая, ты просто обязана приехать ко мне на свадьбу. Напиши мне свой адрес. Викрам, приметив «скатерть», разглядел остальное и незаметно улыбнулся в бороду. ― На сва-адьбу? И у тебя тоже? Вот здоро... А вы не поругаетесь напоследок? ― вдруг подозрительно поинтересовалась подруга, осекая намечающиеся восторги и так сурово глядя на обоих, будто стоит им попытаться отколоть подобное сумасбродство, как Ритика цапнет обоих за уши и самолично поволочет к алтарю. Опознать жениха Хмонды в бородатом «дяде» подсказало чутье, ну а после ночных происшествий и «концертов» только дурак не догадался бы, кто жених Ящерицы и чем у них дело кончилось. ― Не думаю, ― с улыбкой заметила Хмонда, ― мне многое простилось. И это такой человек... Редкий. Такого глупо упускать. Придётся мне смирить свою гордыньку и во всем ему подчиняться. Надеюсь, и он к моим советам будет прислушиваться. А то мне как-то не хочется вновь надевать чёрное платье. Этот упрямец так и норовит влезть в передрягу. Верно думает, что я совсем глупое изнеженное создание. Вот Махавир так не считает. ― Может, госпожа сиделка, он за вас просто беспокоится, в отличие Махавира? ― "предположил" пациент. ― А то всякое бывает: то отравится кто-нибудь, то канет в море без лодки, то вовсе к хищнику в зубы попадется... Глаз да глаз нужен. Так и норовят самого обрядить в чёрный костюм, даже не дав свадебный под разбойничью рожу прикинуть. ― Вы, конечно, дядя Ритикин, но отзываться так о моём женихе я никому не позволю. Что это за «рожа» такая? Нет, я с рожами не целуюсь... ― Ну ладно-ладно, у него лицо, а у меня сейчас ― рожа. Вон с какой завидной бородой! ― Смешные вы, ― хихикнула в перчатку Ритика, ― а я думала... ― Так, признавайтесь, где тут мой братик? ― зычно вопросили от двери, на что дерганый врач процедил замечание. ― Хорошо-хорошо, молчу. О, очнулся! ― Как у меня стало много родственников, ― озадаченным шепотом констатировал капитан, вопросительно глядя на сиделку. ― Что поделать, терпите. Скажите, если докучать будут. ― Не-ет, не будут, ― с готовностью отозвалась сама Джи. Из-за раны она не скакала, как прежде, но двигалась все равно шустро, насколько могла. ― Я ж понимаю, братик меня двадцать лет не видел и не помнит, сама только по сходству опознала ― ну папка один в один! Привыкнуть надо, то да сё... О, уже сидишь, молодец, только я не за тобой, а за помощницами. Мавир велел вам обеим перед завтрашней засадой как следует выспаться и выделил для Хмонды комнату Шьялы. Все равно пустует место, его пока никто не занял, вот. Заодно с Рит по соседству. Особой тайны в рассказанном она не видела. Егоза далеко не сразу заметила, что Ритика при упоминании напарницы погрустнела, а у капитана теперь на лице огромными буквами написано «Какая ещё засада?!». ― Ох, сестрица, ― укоризненно вздохнула тра-синэ. ― Ну какая засада? Так, дельце одно. Надо же расплатиться. Надеюсь, дядюшка будет вести себя благоразумно. А то и вправду от него будут сплошные проблемы... ― Кому дельце, а кому шанс ― поймать аномалию, ― справедливости ради поправила Джи, на счастье, не уточняя, как оную зовут. ― Дядюшка ― само благоразумие, ― хмуро уверил тот, пристально вглядываясь во всех по очереди. ― В общем, не вздумайте портить нам веселье. Всегда мечтала поохотиться в надёжной компании! ― бодро заверила Хмонда. ― Ну, Рит, показывай мои хоромы. Нам ещё многое предстоит обсудить. ― Да-да, компания надёжная, сама за всем прослежу и помогу, если что. Так что не переживайте, дядя, надолго без присмотра не останетесь, ― авторитетно подтвердила болтушка. ― Пойдём! Не хоромы, конечно, но комнатка неплохая. И заодно подскажешь, что со Шьялиной одеждой делать, а то ума не приложу... Отдать кому-то или что? Красивая же, жалко здесь бросать... А она забирать не хочет. Хмонда погрозила больному, но потом смягчила прощание нежной улыбкой. И вышла следом за подругой, спросив, что же со второй подручной случилось. Хотя уж невесте-то впору было подозревать, что Викрам не будет Викрамом, если без возражений отступится и доверит ее безопасность кому-то постороннему. Но сначала стоило озаботиться другим. Даже несмотря на «родню», положение у него было шаткое ― капитан осознавал это куда лучше наивных помощниц. Стоит опиумцам приступить к подсчету потерь ― и моментально вскроется, что некий бородач в списках не значится, несмотря на одолженный у оглушенного ловца мундир и заступничество девиц. А уж если самого обобранного солдата нашли... Но нет, пока еще, наверно, нет. Иначе самозванец тут бы не полёживал. ― Переклички не было еще? ― осторожно, будто невзначай, полюбопытствовал он у доктора, снова лишенного подмоги. Серьезный молодой человек, пустив по бумаге жаркий лучик через мощную лупу, вгляделся в пестрящую строчками ведомость, пару часов назад подтвержденную подписью искателя Шаннавина. ― Да, формальности соблюдены. Тебя вписал командир-искатель ― сказал, что своих бойцов знает наперечет, а ждать, пока раненые очнутся, ему некогда. «Опять Махавир, ― решил Викрам, не подозревая об ошибочности догадки, и, смежив веки, ненадолго уступил слабости. Комната перед глазами подрагивала и знакомо, совсем не как на борту корабля, качалась. ― Везде-то он успел подсуетиться». Ритика же в тот момент была занятая единственной проблемой: как бы вменяемо объяснить подруге случившееся со Шьялой. К счастью, долго ломать голову не пришлось: ― Тут такое дело приключилось, что... О!.. Ну как бы вон... она, ― и тишком указала на хмурого служивого парня, о чем-то вполголоса спорящего с Йимом, скрестив на груди руки. Если спутать плеть при желании ещё можно было бы, то проколотое ухо без серьги, татуировки на висках и скорбные остатки косы не оставляли ни малейших сомнений. ― Отвратительное перевоплощение, ― без особого удивления заметила Хмонда, ― как будто всегда знала... Выбрала же Кирэ себе женишка! ― Уже нет, переругались они в пух и прах, ― печально насплетничала подруга. ― Я их услышала ненароком... Ой, думала сначала, что макушку луной напекло, так удивилась! Подумать только, Шьяла ― парень! Жуть какая... Нет, ты не понимаешь, она четы-ыре года прикидывалась, целых четыре! Ну ладно, что теперь... Вот, проходи сюда. Вещей в помещении и впрямь оказалось немало, притом не только Шьялиных. Сюда свалили багаж новоприбывших, но даже в таком виде комнатка хранила остатки былого уюта, наведенного за целый месяц стараниями Ритики. ― Которая кровать ― его? ― с долей брезгливости осведомилась гостья. ― Ох, Рит, ну тебе и не повезло... ― Вон та была, на которую сумок накидали. Нахалы! Ну да ладно, в сторонку все это откинем ― и ничего, переночевать можно. ― Я лучше в кресле вздремну, ― фыркнула тра-синэ, устраиваясь на обозначенном предмете. ― Ох, Рит, ты бы знала, как я устала. Ничего не соображу. ― Оно и неудивительно, я сама как будто целую неделю ни разу не присела. Да брось ты, куда полезла, погоди! Сейчас матрас перевернем, перестелим, и нормально поспишь, разве дело ― сидя? А уж поговорим как-нибудь потом, а то я отключусь на середине, и все дела. Ой, ну надо же, прямо сама себе дурочкой кажусь. Я-то правда верила, что Шьялу в такой строгости воспитали, что нельзя даже переодеться в одной комнате! А оно вон в чем дело... ― Это хорошо, что его в строгости воспитали, ― заметила гостья. ― Эх, Рит, ты нам с капитаном такую ночь своим побегом испортила! Ну посидела бы денек на острове, я спросила бы разрешения и перевезла бы обратно. Но, видать, невтерпеж было? ― Откуда ж я знала! Думала, как завезете на остров, так и сидеть мне там неизвестно сколько. Ну... вы ещё разок сплавайте туда, только чтобы никто не мешал, вот! ― Отличная идея, ― воодушевилась Хмонда, ― это-то обязательно. Только боюсь, что жених мой полезет про засаду узнавать. Нельзя ли его с собой взять? ― Ой не знаю... Надо будет у Мавира спросить поутру, сейчас он куда-то ушёл. Наверное, можно, но капитана же почему-то среди ловцов прячут, потому лучше все-таки спрошу. ― Викраму нельзя показываться. Разве не слышала? Он кого-то из ваших... нечаянно... утопил. ― Вот так дела-а... А я-то думала, с кого это Йим грозился шкуру спустить, если поймает? Ой, да что ты, не переживай, не найдёт, он тут искать даже не догадается. Но капитана, пожалуй, лучше и правда завтра с собой прихватить, чтоб на виду был. Пойду-ка я сразу поговорю! ― Рит, спасибо тебе. Прости, я обходилась с тобой ужасно. Впрочем, не думай, с капитаном не лучше. Долго и его, и тебя... мучила. ― Вот видишь, какие мы у тебя стойкие, ― захихикала ламия, наскоро обняла подругу вместо ответа на извинения и с торжественным "Скоро вернусь!" выбежала в коридор, даже не подозревая, во что выльется идея прихватить с собой Викрама.
