31. Что, если на живца — два ловца?
25 августа 2016 г., 09:44
Увы, с эмоциями сложнее, чем с врагами из плоти и крови ― чувства имеют препаршивое свойство воскресать даже после тысячного убийства. А. Бобракова
***
Лишь когда за окном сгустились сумерки, а в коридоре умножился надоедливый топот, дверь одной из гостиничных комнат без скрипа отворилась. В тусклом свете сложно было не узнать коренастого субъекта, не снимающего шляпу даже в помещении. Не обратив внимания на встрепенувшегося доктора, искатель прошагал к занятой кровати и с ходу оповестил: ― Тиккирэ, я по делу. Насчёт твоего обвинения. Дурманщица сонно прищурилась и хмуро на посетителя воззрилась. Обвинение ей, судя по виду, было глубоко безразлично. ― Через пару дней, после суда и когда получим подтверждение, будешь свободна. За тебя заплатили виру. ― Зачем они меня купили? ― невольно удивилась Кирэ, не планировавшая отвечать. ― И что это за виру? ― Плата за убийство так называется ― вира. Нет смысла отнимать жизнь убийцы, если можно сразу и проучить, и заставить приносить пользу. Берут не обязательно деньгами, да и соглашаются не всегда, но тебе повезло. Руководство прислушалось к инициативе и дало предварительное согласие. ― И кто же такой щедрый платил за меня? ― с подозрением поинтересовалась дурманщица, соизволив к Махавиру повернуться. ― Нилам. ― Он внезапно разбогател? ― Нет, предложил содержать семьи погибших. Ящерица угрюмо примолкла, но надолго её не хватило. ― Это он уже после? ― После чего? ― обернулся искатель, задержавшись у двери. ― Где-то около полудня я вернула ему браслет. Вы ведь одобряете это, верно? Не пара... Мы. ― Вы сами все решили, ни с кем не советуясь, так чего теперь про мое одобрение спрашивать? Мне просто не нравится, чем это закончилось и к чему ещё приведёт. ― Вы ведь должны быть довольны... Да и к чему приведет-то? Это все, конец. ― Кому, может, конец, а для меня снова начало. Мало того что Ритика стала опасной для себя и окружающих и с этим надо что-то делать, так еще некий взбешенный тип составил и сразу отправил признание в подлоге, а с ним в комплекте ― прошение искупить вину участием в аномальных экспериментах. Согласие он еще не получил ― пока письмо дойдет на Несс, пока обратно... Но получит. Добровольцам у нас не отказывают. Вот так я окончательно потерял Шьялу. Но через годик-другой получу на свою голову Нилама. Конечно, если то, что из него сделают, выживет, а также будет способно передвигаться и приносить пользу в работе. Такой вот рассадник аномалий, зато все станут сами собой. Красота. ― Дурак, ― дрожащим голосом выдала Кирэ. ― Как будто это Нилам будет. Вернут вам крокодилицу. Потому что дурак. Так ему и передайте. ― Передам, если встречу его до отплытия. А сама-то не такая же, что ли? ― Сама ещё хуже. А что, он проститься не зайдет? ― Днём приходил же. Сказать ему, что ты зовешь? ― устало полюбопытствовал искатель, временно заделавшийся почтальоном. ― Зовёт! ― вдруг влез доктор, до того тактично изображавший мебель. ― Нет, ― утыкаясь в подушку, буркнула Тиккирэ. ― Ничего не исправить, не вернуть. Так для него лучше будет. Мне нечего сказать. Только разревусь опять. ― Что ж, тогда откланяюсь. Новостей у меня больше нет, ― Махавир обозначил рукой намёк на прощальный жест и затворил за собой дверь, отсекая последние призрачные возможности что-то наладить. ― Дурочка, ― вздохнул старик, глядя ему вслед. Кирэ промолчала, не споря. Хотя желание броситься к двери было сильным... особенно с учётом того, что из коридора послышался приглушённый преградой, но разборчивый голос Махавира: "Скатертью дорожка тебе, если быть кратким. И ещё передали, что ты дурак. Дважды. Нет, пожалуй, все-таки в квадрате". Ящерица завозилась, но равнодушно забыть услышанное не смогла ― схватила стакан и с размаху швырнула в дверь. После чего ей немного полегчало, хотя истолковать свой глупый поступок она и сама бы не смогла. «О, видишь, подтвердила», ― добавил на это искатель. «Я и не сомневался», ― исключая возможность ошибки, ответил Нилам, и к разнообразию несмолкающих шагов за стеной добавились ещё две пары. ― Дурак, дурачье! ― попугаем сдавленно завопила Кирэ. ― Дурачина, дурилка, дурачище! Я все равно жить не буду! Дайте только нож! ― Ну будет тебе, будет, ― подсаживаясь, забормотал доктор, ― что ты теперь. Раз прогнала, то пусть шагает, а у тебя ещё лучше бу... ― Хоть ей-то не разбрасывайся. Другой браслет можно найти, а другую жизнь взять негде, ― перебил его ровный голос отвергнутого жениха, все-таки показавшегося в проеме. ― И буду разбрасываться! ― заявила Кирэ. ― И вообще дышать больше не хочу... И насупилась, задерживая воздух. Лицо медленно, но верно наливалось краской, однако упрямица, видимо, и впрямь решила себя уморить. ― Твоя воля, ― жестко прокомментировал Нилам, ― я сегодня и так чересчур много лез куда не следует и спасал никому, оказывается, не нужное. Доктор, однако, в стороне сидеть не собирался и, немного выждав для пущего эффекта неожиданности, ткнул двумя пальцами глупой меж ребер, вынуждая ее рефлекторно вздрогнуть и выдохнуть. ― А ты меня спросил? Может, я совсем другого хотела? О себе только думал! «Вот, я все для неё сделал, можно со спокойной совестью начинать новую жизнь!» Теперь сиди и чувствуй себя навек связанной... И мучайся оттого, что всю жизнь человеку поломала! Думала, что расстанемся по-хорошему, уедешь, станешь парнем, но не вернешься, незачем. Может, вспомнишь когда, на могилку завернешь по пути. А теперь тебя монстром обратят, станешь, как Махавир, чурбаном безрадостным, разучишься улыбаться. Мне мало было боли? Теперь умирать и терзаться, представляя, что там над тобой вытворяют? Дурак, дурак несчастный! ― с последним дурманщица вновь ударилась в слёзы, договорив уже невразумительно. ― Ну я этому «чурбану»... ― оглядываясь на дверь, угрюмо протянул подручный. Что все его намерения сдадут с потрохами, Нилам никак не рассчитывал. ― О боли, значит, заговорила? А ты как думаешь, обручальные браслеты дарят с расчетом уплыть, не вернуться и заезжать на могилку? Или как? И как думаешь, очень приятно, когда плюют в душу, их снимая или возвращая?! ― А зачем ты говорить стал, что я плоская и вообще страхолюдина? Да, уплыл бы. А легко ли отпускать? Уж лучше насовсем... Все равно вместе не быть. Я долго не протяну, Ниламчик. А у тебя там своя жизнь. Ну какая из меня жена? Больная истеричная дура, которая едва ли с год протянет. Не смеши людей. Найди себе самую грудастую и радуйся жизни. ― Я, значит, страхолюдиной звал? Когда же? Когда уговаривал маску снять или язвы целовал? Может, когда лазил в окно или за тобой к чужакам побежал? А ты не призабыла, как по белобрысому утопленнику вздыхала? Видно, потому, что меня отпускать нелегко. Ага. Впрочем, радуйся, он, говорят, выжил. Можешь найти и любоваться. А что сделают из меня, где брать деньги на прокорм шести человек и чем все это закончится ― уже моё дело, никого другого ничем не связывающее. ― Да чего ты привязался к белобрысому, я же просто подразнить тебя хотела! ― Подразнила. Понравилось? ― Дурной, ― Кирэ судорожно вздохнула. ― Хоть попрощаемся нормально. Поцелуй меня. И все. Забывай. Нилам, помедлив, все же приземлился на кровать ― рядком с уже сидящими Кирэ и доктором, который тактично делал вид, что любуется ночным пейзажем сквозь деревянные ставни. ― Боюсь, тогда передумаю уходить. ― Помедлив, Нилам раскрыл ладонь с лежащей на ней простенькой острой шпилькой. ― Кажется, ты на берегу потеряла. ― Я же искала... и не нашла, ― вытирая глаза, всхлипнула Ящерица, ― а дом небось весь разграбили... Тогда не надо. Ты это... главное, не думай. Тогда все само забудется. И не плохо, если станешь сильным. ― Она мне в подошву воткнулась, потому и не нашлась. Сам не сразу заметил. ― Нилам наугад подцепил спутанные красные волосы и заколол пропажей. ― На память. Если тебе не всё равно, будь добра за год (ну, может за полтора) завязать с дурманом. Как раз набежит у меня на новый браслет. Наверно. ― Я ведь не смогу, ― вытирая лицо, пробормотала Кирэ. ― Без тебя точно не смогу. ― А со мной как бы ещё больше не влипнуть, ― осторожно, чтоб не потревожить забинтованную руку, обнял ее не то бывший, не то будущий жених. ― Боюсь тебя с собой брать. Все наверняка закончится хорошо, но процесс лучше не видеть. Махавир за месяц поседел. ― Сбеги от них, ― шепотом попросила Кирэ, захлебываясь слезами, ― ну Ниламчик, миленький, не надо! Зачем тебе это? А мне как потом с тобой жить? Ведь в абы что превратят. Хоть в бабу опять... Злые они все. А мне будет каково потом крокодиленка родить? ― У-у-у, напридумывала кошмаров-ужасов, ― вздохнул Нилам ей в макушку. ― Или рассказал кто? ― Доктор виновато возвел глаза к потолку, но смолчал. ― Прям-таки сделают абы что. Да ты, может, даже не сразу заметишь. Йима видела? Или лучше вспомни Джи, ее ты точно знаешь. Оба не совсем люди, а у первого, между прочим, три дочки. Ну-ка хватит бинты слезами удобрять, это вредно. А сбегать... сбегать из ОПИУМА после всего, что для меня сделали, свинство. ― Я не могу-у остановиться. Нилам, забери меня, пусть тоже эксперименты надо мной ставят. Все равно тело никудышное... Старик, из-за спины Кирэ погрозив юноше пальцем, ненавязчиво поковылял к выходу, решив подождать снаружи. Утешения определенно намечались для чужих глаз негожие ― вон, жених все-таки взялся целовать, но прогонять его точно не время. Ещё горше страдалица разрыдается, а деду думай, что с ней делать. ― Дай хоть посмотрю на тебя напоследок, ― постепенно прекращая вздрагивать от рыданий, расслабляясь, выдохнула Тиккирэ, путаясь в своих желаниях. ― Неужто заколками думаешь отделаться? Я тебя всего хочу на память. Ну хоть портретик... Косичку... ― Косичку я выкинул, а портретики как-то недосуг малевать... Могу халат с опиумного плеча пожаловать, хоть все сразу, только они тебе велики будут. Что, просто так не отпустишь? ― Давай хоть халат... И не пущу... ― Точно надо с собой брать. Разве ж можно оставлять такую бестолковку без присмотра? ― зашептал он, убеждая в правильности нового решения самого себя. ― С Нитьей тебя познакомлю. Она многое забывает, но все равно хорошая. Красивые голоса любит. Ты же так поешь... А со мной все нормально будет. И ты постараешься с дурманом завязать... Слушай! А ведь можно наших подключить, они чего только не исследуют! Может, уже изучали дурман, знают, как избавиться? Даже хорошо, что мне пару лет нельзя будет покидать Несс, выясним как следует. Заодно дом себе обустроим, а? ― Я хорошо себя вести буду. Ну Ниламушка, ну бестолковая. Я с ума с тоски одна сойду точно. И обдурманюсь. ― Во, уже пугать вздумала, ну точно нельзя одну оставлять. И я не оставлю. ― Я не плачу... не плачу... ― заклинанием пробормотала дурманщица и, отвлекаясь, принялась исследовать нового Нилама. Пробежалась пальцами по новой стрижке, подергала воротник формы. Новый облик был, несмотря на свидания, непривычным. Или после ссоры всё виделось по-другому? Кирэ перебралась к новому знакомому на колени и поцеловала, без обычной торопливости, не давая отстраниться. А тот и не собирался сбегать, зато сам себе напоминал о приличиях ― в кои-то веки не нужно озираться и дергаться, боясь, как бы не заметили и не донесли белоглазой на Ящерицу. Или не заподозрили в неподобающем Шьялу. Хотят ― пожалуйста! За жизнь без притворства и обвинений ещё предстояло рассчитаться, но оно определённо того стоит. Особенно если вспомнить, как глупо все повернулось и к какому печальному итогу едва не привело. Но вот как раз об этом Нилам предпочитал больше не думать. ― Ну что, ― опрокидывая гостя на кровать, сурово спросила Кирэ, ― готов стать настоящим мужчиной? А то гляди, ещё слягу с заражением крови! ― Очень вдохновляет... доктора с микстурами на тебя натравить! ― заухмылялся нахал, но вместо того чтоб на пациентку ябедничать, притянул к себе. ― Не-ет уж, торопыга, только когда вот тут, ― покрутил он ее здоровое запястье, ― браслет будет. ― Поди заставь тебя новый нацепить. Скажешь «Ну тебя, не ценишь мои дары», и останусь я без браслета. Ладно-ладно, не трону, не боись... ― Кирэ завозилась, устраиваясь удобней и прикрыв глаза. Вид у нее стал вполне умиротворенный. ― А тебе можно здесь побыть? Пока не усну? ― Можно, потому что мы спрашивать никого не будем. А подарки-то цени, тогда и заставлять меня не придётся, ― поддразнил Нилам, краем глаза ей любуясь. В бинтах и наверняка с новым шрамом, зато живая и рядом. ― Ох, вредина... ― сонно выдохнула Кирэ. ― Сколько я делов натворила... Хотела ведь уехать куда-то с белоглазой. Потом, правда, наверняка вернулась бы. Я не подумала, сгоряча... Хорошо, что тебя не было, когда нас в плен брали. Голос Махавира слышала. Ещё девчонка пищала. Может, послышалось. И животная эта... Больше ничего не помню. ― Да был я там, был. ― О последствиях, впрочем, упоминать не стал. Да и что такого, отделался малым ― падением с лошади и слегка порезанной ногой. ― И девчонка была, она теперь где-то тут, а Мавир всё бдит, чтобы ее не обижали. Кирэ разом побледнела и глянула за воротник ― убедиться, что следов когтей нет. Затем полезла проверять ноги да там и застыла, как безутешная вдова над покойником. ― Ну чего ты меня взглядом хоронишь, ― укладывая горе-дурманщицу на место, заворчал Нилам. ― Себя, ― убито поправила Кирэ, ― Нилам, стукни меня. Побольнее. Как тебе было больно. Он с готовностью щелкнул страдалицу по кончику носа, свободному от бинтов. ― Спи уже, буянка. С тебя и так хватило. ― Ниламушка, прости, ― виновато протянула она, гадая, как бы устроить голову, чтобы и не на больной щеке, и у дружка на плече. ― Ну хочешь, я опять для тебя чего-нибудь эдакое сделаю? ― Браслет она возвращает и хоть бы хны, а за царапину ― тут же извиняться, ― пожаловался он в пустоту, будто призывал потолок в свидетели девичьей непостижимости. ― А сделать нам ещё обоим многое предсто... Нет, знаю, что надо. Впредь не выдумывай, что я тебя обзывал, договорились? ― А почему ты начал говорить, какая у неё грудь? У Махавировской нежены... Это самое обидное, что можно сказать. Надо мной и Байхизи смеялась, и Хмонда. И даже Синеглазка потом начал. Говорил, что у Мику ― и то больше. Белоглазая говорила, что я аномалия какая-то. Можно в колбу посадить ― и в музей. Потому, что у меня в развитии что-то нарушено. Я и выше не становлюсь. Даже на чуть-чуть. ― Ох, да это был пример, чтобы ты опомнилась. И поняла, что несешь лишнее. Ты себя вспомни! «Плечи вразлет, глаза вразбег, ах, какой мужчина!» ― карикатурно вредным голосом передразнил он памятное восхищение. ― Между прочим, мне уже охота обидеться второй раз. ― Но ты-то и тогда был лучше. Такой весь из себя стройный и неприступный. Я, даже я тебя побаивалась. Ну, староват уже этот Алаэн. И на лбу у него морщины. А ты ― как хен-нанайсан, юный и прекрасный, ― промурлыкала Ящерица, потеревшись щекой и здоровой рукой сжимая пальцы обиженного. ― И говорит он грубо, как каркает. И таких интересных татуировок у него нет, и вообще ты для меня самый восхитительный. Аж опять сердце задрожало. Ну чего ты так сердишься, Ниламчик? Ещё скажи, что я плохая, потому,что с доктором обнималась. И с Рит. Я вообще обниматься люблю и болтаю чего угодно, а ты, ты... Единственный. Незабываемый. И вообще, ты где-нибудь видел, чтобы девушка так за парнем бегала, то и дело признаваясь в любви? Да я хоть слугой тебе стану, лишь бы с тобой! ― Болтаешь чего угодно ― это я уже заметил, ― вздохнул тот, героически не поморщившись ― здоровые плечо и щека у голубков не совпали, потому приходилось терпеть. ― Сам красноречием похвастаться не могу, но теперь есть у кого учиться. Наприду-умывала... Татуированный хен-нанайсан, это ж надо, ― не удержав серьезную мину, засмеялся он. ― А ты сама-то видела, чтобы парень после возвращенного браслета назад приходил? Значит, любит все-таки. ― Да ещё как. Впечатляет. И доктор, и Махавир всё-о мне про тебя рассказали. ― Проныра наконец-то угомонилась и закрыла глаза. ― Я же говорю, что восхитительный. А я опять вышла балдой. Ты только не бросай меня, Ниламушка... Утешил... Хороший мой. Завтра. Обязательно. С тобой только... Провалилась в сон Кирэ случайно ― будто в обморок. Пробормотала что-то бессвязанное, всхлипнула и совсем притихла. "Хороший... Ка-ак же. Но болван", ― насчёт себя бывший притворщик иллюзий не питал. Через добрый десяток минут шаги за дверью и покашливание напомнили, что просыпаться вдвоем ещё не время и не место. А уж когда раздались голоса, придремавший Нилам встрепенулся и аккуратно выбрался, уложив Кирэ на подушку вместо плеча. Благо спала крепко. К рассвету, однако, состояние больной изменилось. После почти целебного действия дурмана, как и обычно, началось нечто обратное. Боли, тошнота, слабость. Спящая бредила, стонала и металась. Открыв глаза, никого не узнавала. От лихорадочного возбуждения не осталось и следа. Казалось, Ящерица не в силах и рукой пошевелить. О том, чтобы куда-то идти, не было и речи.***
По ровной водяной глади, изредка подергивающейся рябью, резво скакали крошечные козявки. В прибрежных зарослях кто-то копошился, свесившийся с ветки прыгун черпал ладошкой волны, среди деревьев бродил подозрительный тип со странным прибором. Алаэн бесшумно погрузился под воду и, проплывая у самого дна, так, что песок и редкие водоросли щекотали живот, скользнул к дельте реки. После памятного ранения блондин почти полностью перешел на новый, подводный образ жизни. Убедившись, что пуля извлечена из основания плавника, что тот шевелится, а боли нет, хищник, прикрывшись пучком травы, понаблюдал за тем, как "Мелодию Врат" уносят проклятые подручные белоглазой. Эти интересовали его больше неудачников, явно охотящихся за тем же. Как их там называют? Вылетело из головы словечко. А ведь сам когда-то о них интересовался. О ловцах аномалий. Как знал, что столкнутся. Но украли-то заветную вещицу не они. А коварная женщина, задурившая ему голову. Алаэн хотел остаться и отыскать предательницу-девчонку, но чужаки не уходили, а их внимание к окружающей среде настораживало. Аномалия предпочла выбраться на широкий простор, в море, где, раззадоренная кровью спасенной вдовы, решила поохотиться. Пристрастие к дарам моря появилось еще в гроте, когда блондин стащил из ведра Докебассы рыбешку и съел ее. Сырой. Еще трепещущей. Удивив и старика, и девчонку. Позже начались изменения тела. Заметила ли это тра-синэ, Алаэн не спрашивал, а она не говорила. Хотя вела себя престранно. Когда вновь к ней потянулся ― влепила пощечину (чем он впоследствии и похвастался капитану), оделась и ушла, лишь раззадорив неутоленную страсть. Может, заподозрила, что любовник ― не человек. Хотя тогда сильных изменений не было. Призадумавшийся Посланник Смерти разом потерял аппетит и затосковал. Он не понимал, что сделал не так. И при мысли о том, что его обошел какой-то сторож, задыхался от бешенства. Что в нем такого нашла? В оборванце, неказистом, неопрятном... Еще и грубом. Наглом. Алаэн скрипнул зубами, припоминая обе встречи. Ненависть к капитану заглушала все прочие чувства. Он найдет эту распутницу и сожрет. И все-таки где он ошибся? Может, соперник силой заставил ее изменить? Хотя нет. В особняке она гнала его и защищала этого возвращенца... Еще незадолго до окончательного разрыва с сушей Алаэн присмотрел себе новое обиталище. Какой-то полузатонувший корабль с полустертой надписью "Бродя..." На мели остался только остов, скрытый водой, да торчащая над спокойными волнами истерзанная корма. Здесь никто не мог потревожить изгнанника, разве что мелкие рыбки не боялись шнырять поблизости, прячась среди обломков и водорослей, успевших их оплести. С берега не разглядеть, сидит ли кто на просоленных досках, угрюмо подперев голову. Никто не захочет плыть к месту, где кто-то уже утонул. Алаэн видел и другой корабль, даже путешествовал на нем, но время и прибой уничтожили бывалого скитальца. Искать пещеру больше не хотелось. На следующий день, оправившись от потрясения, блондин решил наведаться домой, но вовремя заметил слежку. Он стал слишком приметным хотя бы тем, что не мог обзавестись нормальной одеждой ― так и плавал в пижамных штанах, выбросив рубашку. Питался добровольный изгнанник рыбой, но чешуя и гадкий привкус портили трапезу. Алаэн давно понял, что мясо сирен куда нежней и приятней, только тех и ловить куда сложнее. Рыбу он заглатывал целиком, растопырив шейные плавники, чтобы расширить проход. А вот сирен еще надо было найти. В грот плыть не хотелось ― так и отравиться недолго, а без дела певуньи в море не шныряли. Однажды он приметил крупную и, видимо, здоровую жертву, мощно рассекающую голубизну воды. Великовозрастная красавица собирала со дна камушки, поднимаясь и разглядывая их в солнечном свете. Упустить такую добычу было бы обидно. Съесть целиком ― невозможно. И все же Алаэн решил рискнуть. Он гонялся за ней чуть ли не до вечера, пока не укусил за хвост. Временно оцепеневшая сирена даже не отбивалась, уставившись куда-то вверх, безразлично следя за алеющей водой. После она уже не различала свет, а убийца почувствовал себя совсем здоровым и готовым к мести. Разумеется, его новой жертвой была избрана коварная тра-синэ. Хищник шнырял вдоль обрыва, над которым высился ее особняк, заплывал в речку, но все тщетно. Даже путешествие по смрадным городским каналам ничего не дало. Как сквозь землю провалилась. Однако кое-что Алаэн все-таки нашел. Скрытую деревьями бухту, где некогда пряталась яхта, на которой, видимо, и плавал за дурманом капитан. Вызнав заветное местечко, хищник повадился туда заглядывать. Он был не прочь встретиться и с ненавистным соперником, и с белоглазой.***
Когда с отбоем стихли за дверью шаги и шепот, слух мучимого бессонницей хозяина стал выцеплять куда более интригующие, а то и вовсе пугающие звуки: бархатный шелест рассекаемого, будто плетью, воздуха; вспышки злорадного смеха в ответ на виноватое бормотание; чей-то мелодичный, но до мурашек пробирающий посвист; а порой и едва слышный, несомненно детский хоровой плач... Как заснул ― не помнил, а проснулся с удивлением (до сих пор не поседел?!) и моральной готовностью к уходу всех служек разом. Однако те будто ничего не слышали... Другим гостям повезло больше. Кто спал, кого успокоил усталый Махавир, а кому Ритика беспечно махнула ладошкой, пояснив, что разгулялись аномальные постояльцы. Нечасто у них выпадает шанс встретиться и в шутку померяться силой. Но утро пришло и в гостиницу, не испугавшись странных звуков. А двух подружек, проболтавших полночи, о рассвете известил громовой стук в дверь. ― Войдите! ― не подумав, лениво потягиваясь, разрешила Хмонда. Боль в плече мгновенно отрезвила, и в следующий момент тра-синэ уже помнила, где она, что произошло и что ей предстоит. Ритика сонно проворчала в подушку что-то нечленораздельное, чему Нилам, появившийся в проеме по приглашению, ничуть не удивился. Напарницу иной раз впору за ногу с кровати тащить, какой уж тут стук. ― Подъём. Вас ждут, между прочим. ― Сейчас приду, ― распуская волосы и поправляя платье, легко ответила Хмонда, извлекая откуда-то гребешок. Снятая на ночь заколка заняла место в наскоро сооруженной прическе, и вдова, тщательно изучив отражение в зеркале, вышла в коридор, надеясь, что до ожидающих её проводят. Как самая коварная женщина, она никак не выказывала своего отношения к давней «противнице». И даже ей вежливо улыбнулась. Однако с уходом пришлось повременить. Соню ждали тоже, о чем бывший притворщик успел напомнить ей трижды, но неизменно получал неразборчивые дремотные ответы. Развернуться побудочной баталии помешала ценная мысль, пролётом посетившая голову Ритики. Это ж больше не Шьяла! И парень из комнаты был мгновенно изгнан. Покосившись в сомнении на дверь (не легла ли болтушка обратно спать?), Нилам вновь обратил внимание на Хмонду и кивнул в сторону лестницы: ― Пойдемте. Тра-синэ протестовать не стала, пусть ей хотелось хоть мельком заглянуть в лазарет. Она даже приостановилась возле двери... Но решила, что с врагом, даже бывшим, надо быть настороже. Поэтому, сдержав досаду, невеста вышла следом за проводником во дворик, где её и поджидали. Компания подобралась разношерстная и не больно-то представительная, но любой ученик с Несса отдал бы месячный паек за возможность оказаться вместо тра-синэ среди прославленных искателей. Преимущественно на родине они и были известны. Песочноволосый Йим, свеженажитый враг Викрама, смотрел на вдову с профессиональным интересом, покручивая в пальцах трофейный алаэнов плавник. Из незнакомых лиц имелись: молодой голубоглазый иностранец, красный от загара и тяготящийся жарой, пара невзрачных шептунов, не отвлекшихся от разговора даже с приходом дамы, а также сухощавая темнокожая бабка, покручивающая в руках кончик хвоста, как оказалось ― своего. ― Тра-синэ Хмонда Ле Тао Ри, ― представил незамеченный Махавир, спускаясь за ней следом. Дурманщица порадовалась тому, что не выползла растрепой ― стольких незнакомцев она узреть не ожидала. Но не стала радовать испугом подлюку Махавира, наверняка решившего отыграться. Это они на одного-то толпой пойдут? С бреднем, что ли? Кивнув, она приготовилась выслушать, ради чего так рано разбудили. ― План мы набросали, ― не стал он тянуть с разъяснениями, ― но может потребоваться ваша корректировка. Все-таки вы знаете Алаэна лучше нас. Итак, в воде у него явное преимущество, потому на чужое поле лезть не будем. Соглядатаи пару раз видели похожее существо, причем дважды ― в реке у вашего особняка. Видно, вы действительно понравились аномалии на вкус, и он не прочь продолжить трапезу. Не исключаю, что он мог заплыть туда случайно... Но пока будем исходить из того, что намеренно. Река нам не подходит, возле нее можно караулить еще неделю. Куда интереснее обрыв неподалёку от особняка ― с моря там хороший обзор на фигуру в характерном чёрном платье. Это может сработать и не вызовет у аномалии подозрений. Вы ведь, если память мне не изменяет, ждете из плавания корабль? ― Алаэн не знает, что жду. Едва ли он в курсе наших дел. Но план должен сработать. Если увидит ― придёт. ― Хорошо... ― искатель рассеянно потер переносицу, переглядываясь с коллегами, но те будто заглянули сюда из одного любопытства или просто предпочитали не лезть без надобности. ― На первый раз попробуем так, но подумаем и над другими вариантами. Помогать будем мы с Ритикой. Главным образом Ритика, которой не мешало бы это разъяснить... И разъясним. На подстраховке, с позволения искателя Йима, оставим Джиоти. Ловцов, ― словно невзначай подчеркнул он, внимательно глядя на Хмонду, ― было решено не брать. Велика вероятность выхода ситуации из-под контроля. ― У меня есть ещё немного времени, пока Ритика готовится к подъёму? ― осторожно поинтересовалась тра-синэ. ― Боюсь, выход из-под контроля всё равно будет. Всегда всё не так, как хочется. ― Время в любом случае есть. Как минимум чтобы поесть и приготовиться, а желательно еще проверить состояние раненых, закрепленных за вами в лазарете. ― Исправительные работы? ― приглушенно фыркнула бабка, и Махавир спорить не стал, оставив вопрос повисшим в воздухе. ― Вы можете идти. Тра-синэ послушно кивнула и неторопливо направилась обратно. Хотя из всего перечисленного, разумеется, выбрала посещение лазарета. Нужно убедиться, что "дядюшка" ничего не замышляет. Раз Махавир сказал, что не получится, значит так и есть. Придя на место, Хмонда для начала обошла остальных, оставив упрямца на потом. И, приготовившись к спору, присела на табуретку возле кровати. ― Как вы себя чувствуете? Голова болит? Кормили вас? Есть жалобы? Или хотите что-нибудь передать родственницам? ― На что ж мне жаловаться, когда рядом такая внимательная сиделка, ― тут же заулыбался «пациент». На вид он казался вполне бодрым и, если б не надобность маскироваться, ни в какую не согласился просиживать штаны в лазарете, где ему ещё и вывихнутый не так давно палец примотали обратно, попутно отругав. Знали бы, что сотворил такое сам и где это сделал ― увещеваниями точно бы не обошлось. ― А у вас как дела, можно полюбопытствовать? ― Лучше, чем я думала, ― призналась тра-синэ. ― По крайней мере, не запирают, не связывают, не принуждают. Признаться, при поимке я здорово перетрусила. Чего уж говорить о том, что впервые оказалась в наручниках. Главное, знакомых здесь много. И ещё. Мне тут кое-что рассказали... Ведите себя благоразумно. Не беспокойтесь так за племянницу. С ней все будет хорошо. Пообещайте, что не будете за ней ходить. Иначе все действительно может кончиться очень плохо. ― А если все плохо закончится как раз из-за того, что меня рядом с ней не окажется? ― выдвинул контрдовод «ловец». ― Мне, знаете ли, слишком дорога, хм, племянница, чтоб о ней не беспокоиться. ― Она настоящая разбойница, ― заверила его Хмонда, ― и я тоже могу о ней позаботиться. Дядюшка, я понимаю ваши чувства. Но не всегда же нужно эту самоуправицу сторожить. Она всего лишь прогуляется по берегу. Неподалёку от особняка. И с ней будет ну очень много провожатых. Все хорошо. Ну, обещаете? Маскировщица пересела на кровать и сунула в руку незаметно сорванную во дворе веточку, покрытую приятно пахнущими цветами. ― Ну раз так... Ладно, обещаю племянницу на сей раз не сторожить. Раз уж с ней и без меня толпа провожатых, ― глядя на зажатый в пальцах подарок, с заметным скрипом согласился капитан и, воровато оглянувшись, с улыбкой украсил цветами причёску дарительницы. ― Племянница ждёт не дождется момента, когда сможет нормально побеседовать с дорогим... дядюшкой. Скорее поправляйтесь. А уж она постарается освободиться от всех дел. Хмонда поднялась, поправляя живое украшение и готовясь уйти. Викрам с подозрительной покладистостью следил за ней, но у самой двери все же окликнул, попросив подойти на секунду и что-то там проверить. Можно бы, конечно, не нарываться на очередной виток иносказательных убеждений в стиле "все будет в порядке", но ведь обидится, если молча поставить перед фактом, ох как обидится. ― Тут такое дело... Племянницу обещаю не сопровождать. Но я ещё вчера договорился с сестрой ― уж очень одна идти боится, поэтому... ― развел руками доморощенный интриган. ― Ну не могу я просто так сидеть. ― Мог бы сразу сказать. ― Хмонда вздохнула, не в силах больше отговаривать. ― В таком случае постарайся, чтобы мне не пришлось устраивать представление, как в тот раз. Чужаки ― люди серьёзные. Чтобы их отвлечь, нужно что-либо особенное выкинуть. Ну не с обрыва же прыгнуть, верно? На глаза не показывайся. И сестрице особо не верь. ― Если все пройдет действительно нормально, даже не покажусь, ― серьёзно пообещал он. ― А ей не больно-то и верю, навязался же. Ей было некуда деваться, сама же зачем-то сестрой назвалась. Может, еще попытается меня "забыть" перед выходом, чтобы... ― Хмоша, ты тут? ― не то спросила, не то констатировала осторожно заглянувшая Ритика и подзывающе замахала рукой. Тра-синэ все же улыбнулась и направилась к подруге, гадая, осталось ли время на завтрак. Есть не хотелось, но на прогулке-то захочется. Захватить бы с собой... Охота и без "дядюшки" обещала быть "весёлой".***
«Не делай людям добра...» ― ворчала про себя Джиоти, с кислой миной оборачиваясь и каждый раз убеждаясь, что увязавшийся «брательник» не отстал. К сожалению. Идти быстро, чтоб затеряться и пропасть из виду с первой компанией, она не могла, чем Викрам и пользовался. Как будто нарочно из окна караулил, когда Невидимка на дело пойдет, чтоб хвостом прицепиться! Впрочем, вниманием не досаждал, видать, чуял, что ему не рады. Джи вообще ему помогать не собиралась ― никакой помощи убийца соратника не заслуживал. Она и так перевыполнила план дурацких добрых дел, когда припомнила намерения мстительного Йима и пожалела капитана, попавшего во вражеский лазарет. Так и до второго плена недалеко. А изначально он ведь был не при чем, в чужие дела втянули, не спрашивая... Махавир при виде припоздавшей компании ожидаемо «обрадовался», но слышала его лишь засевшая в тех же кустах Ритика. ― А этот недобиток что здесь делает? ― Я не звала, ― по привычке виновато зашептала толстушка в ответ на проницательный взгляд. Но было поздно отводить Викрама в гостиницу за ручку или за шкирку ― только надеяться на разумность самозваного «ловца». Джиоти, невинно помахав рукой, тихонько пробралась на своё место ― ближе всех к Хмонде, как запасной вариант на случай непредвиденных обстоятельств. Самой сомнительной, но все же подстраховкой была лодка с двумя "рыбаками", что покачивалась на волнах в отдалении. Но появление Викрама все равно, казалось Махавиру, способно испортить дело, потому искатель осторожно перебрался поближе к самовольцу. Хмонда с тоской огляделась, гадая, сколько же ей придётся гулять, и пошла к обрыву. Вид с него открывался действительно красивый, и она частенько приходила сюда полюбоваться. Однако сейчас вглядывалась больше в воду. Алаэн не появлялся. Он прятался за камнями, жадно следил за жертвой, но опасался, что люди в лодке могут его заметить. И окончательно заклеймить чудовищем. Пока вроде бы мало кто знал, что Посланник Смерти ― монстр. Не хватало ещё слухов, что он за людьми охотится. Время тянулось медленно, тра-синэ сонно зевнула и присела на камень, наблюдая за меняющимися в цвете облаками. Грохот выстрела стал для всех неожиданностью. Брызнувшие лепестки осыпали волосы, а сломанная веточка упала на плечо замершей Хмонды. Палили не с моря, а со стороны особняка. И сидящая вдова была перед промазавшим убийцей как на ладони. Прятаться ей было некуда, разве что с обрыва сигануть... Для Махавира неучтенный стрелок оказался сюрпризом не меньшим, чем для самой Хмонды. Пришлось полагаться на скорость и импровизацию. Предназначенный для аномалии дротик кольнул шею приманки, живо сделав из неё «убитую» или, на худой конец, «испуганную выстрелом до обморока». Кусты, в которых сидела Ритика, задрожали листочками, словив брошенный искателем камешек, и намёк до адресата дошёл ― слабо заметное со стороны безвременье затянуло ламию и упавшую тра-синэ раньше, чем убийца успел бы повторить выстрел. О странностях ябедничала только упитанная муха, замершая налету, да переставшие дрожать от ветра листья, но Махавир рассчитывал, что таких мелочей издалека не видно... В относительной близости, как оказалось, тоже. Однако поймать капитана удалось раньше, чем наворотит глупостей, все испортит или привлечёт внимание. Надолго ли ― ещё вопрос. Спустя мгновение убийца решил показаться, да не один. Впереди шёл дурманщик с охотничьим ружьем, а позади, прячась за деревья, крался Докебасса, жаждущий разделаться с последней конкуренткой за освободившееся место королевы дурмана. В любом случае предательница, выдавшая, видимо, все их тайны, будет мешаться. Ну и, разумеется, станет претендовать на наследство... ― Поди, ткни её, ― велел притонщик, пугливо озираясь и оставаясь в тени, ― и столкни-ка лучше со скалы, пусть думают, что самоубилась. Исполнитель недоверчиво хмыкнул. Если попал, то с такой дырой в голове тра-синэ никто не примет за самоубийцу. Досадливо цыкнув, он направился было к обрыву, но внезапно подумал, что заказчик может и его на тот свет отправить. Чтоб никаких свидетелей. ― Иди-ка ты сам! ― заявил он, настороженно оглядываясь. ― Сдохла она. Хотя бы с перепугу. Много ли надо. ― Больно ты её знаешь. Иди-иди... Препирательства грозили затянуться. «Принесло вас на мою голову», ― прислушивался искатель, и Викрама записав в помехи. Позволить чужакам дойти до затаившейся Джи? Нет, ее могло прихватить стазисом. Да и если обошлось ― у нее духу не хватит исподтишка убить человека, глупо надеяться. Однако почему бы порчунов плана не предоставить друг другу? ― Вооружен? Не маячь над обрывом, ― шепотом распорядился искатель. Не споря и не теряя времени, моряк выломился из кустов. Округу огласили выстрел, ругань и топот, но Махавир уже не следил, кто кого. Непредвиденное происшествие все же сыграло на пользу охоте ― не усидевший за своим камнем Алаэн, прорвав слабеющий стазис (видимо, сказалось некое родство с ламиями), опустился возле злосчастной жертвы, бережно приподняв голову и что-то негромко говоря. Он снова мучился, запутавшись в своих чувствах, прижимал вдову к себе и пытался привести в чувство, прикладывая холодные мокрые ладони к вискам. Время, вырвавшись из лопнувшей ловушки, пошло своим чередом, но Ритика, оглушенная непонятными ощущениями, сидела неподвижно и вряд ли хоть что-то видела. Алаэн, опомнившись, заслонил Хмонду от невидимых ему стрелков, растопырив жёсткие непробиваемые плавники. И, подняв лёгкое тело, хищник метнулся к обрыву. Единственное, что его останавливало от похищения, так это печальное состояние тра-синэ. Подводное путешествие могло убить её, и Алаэн колебался. Он хотел её наказать, жестоко мучить, мстя за измену, но убить, пожалуй, не смог бы. Искатель вовсе не планировал это проверять. В воздухе свистнул второй дротик и вонзился в шею замешкавшегося хищника, с секундной задержкой ― второй, покрупнее, брошенный руками, будто Махавир задался целью испытать на диковинке весь набор прихваченных снотворных ядов. Алаэн обернулся, отыскивая врага диким взглядом, который тут же подернулся дымкой и, не отпуская вдову, упал у самого края. От внезапного падения наконец-то очнулась Хмонда и узрела в непосредственной близости то, чем дразнили Нилама ― великолепный торс бывшего телохранителя. Перепуганная тра-синэ, вообразив что-то не то, издала пронзительный крик и попыталась вырваться, но не тут-то было. Солнце загородила невысокая фигура искателя, подоспевшего в рекордные сроки. ― Вы как? ― обыденно поинтересовался он, высвобождая приманку из плена испугавших объятий. Присевшая рядом Джи звякнула приготовленными на аномалию оковами и с гримасой придержала занывший от их близости бок. Где-то внизу ударными темпами, достойными призовых мест на соревновании, гребли "рыбаки", и только дурманщики-охотники да капитан никак о себе не сообщали, временно позабытые. ― Неплохо, ― Хмонда решила не говорить о накатывающей дурноте и слабости. На ногах она все ещё не держалась, поэтому цеплялась за искателя. ― Что... Что вообще произошло? От... Откуда взялся? ― Снизу. Видимо, давно караулил где-то поблизости. Выстрел-то помните? Из особняка. Кто-то не прочь отправить вас к предкам, пришлось чуть-чуть подыграть и быстро вас усыпить, чтоб убийца вылез. Слабость есть? Скоро пройдет. Дротик все-таки не на вас был рассчитан, ― придерживая вдову под локоть, изложил Махавир, оглядываясь назад. Если вдова знала о присутствии Викрама, то наверняка попросит предъявить, а он там живой, что ли? Судя по торчащим из кустов ногам стрелка, хотя бы один раз капитан не промазал. ― А... Хорошо, ― Хмонда провела рукой по шее, надеясь, что ей не пытались отгрызть голову. ― Думаю... Однако поразмыслить не пришлось ― не заботясь о скрытности, из тех же зарослей выскочил взъерошенный «ловец». Махавиру стоило поблагодарить Докебассу, за которым пришлось сначала побегать, а потом с ним повозиться, обезвреживая вручную, иначе горе-маскировщик точно не усидел бы на месте во время засады ― вон какой взбудораженный примчался на крик. И, не заботясь об аномалии и прочих мелочах, тут же невесту у искателя отобрал. ― Что случилось? Где укусил? ― Вроде бы не кусал, ― с облегчением прислоняясь к жениху, пробормотала тра-синэ и, не подумав, ляпнула: ― Только облапал. Махавир пихнул дернувшегося ревнивца обратно. ― Даже когда очнется, зубы друг другу пересчитывать не дам. Он задержан. А вам не мешало бы осведомиться, как сестра и племянница, а то у меня такое ощущение, что сиделка вам дороже. И бороду пригладьте, скоро у нас будет компания. Но за помощь спасибо. Обоих положили? ― Один жив, второй ― не знаю, ― не торопясь выпускать из объятий Хмонду, ловец ради приличия оглянулся на Джи и странно оцепеневшую Ритику, к которой уже спешил сам Махавир. ― Лучше уходи и жди меня в особняке, ― прошептала тра-синэ, на мгновение прижимаясь сильней, но тут же вырываясь. ― Видишь, сразу с двумя опасностями расправились. Осталось только от твоих мстителей избавиться. А они скоро будут здесь. Викрам, будь благоразумным, все позади. Алаэн чуть шевельнулся и, не раскрывая глаз, глухо зарычал, скрипнув зубами. ― Я рядом, ― пообещал Викрам, при свете дня разглядевший, что за «рыбка» попалась опиумцам в сети. Наверное, потому и показалось, что уведомил он не только Хмонду, но и Алаэна заодно. Чтоб не нарывался. Не задерживаясь в опасной близости от врагов, Викрам скрылся из виду. Вон им, уже забирающимся по лестнице, машет разобравшаяся с поручением Джи. Махавир же с тревогой осматривал заледеневшую Ритику ― произошедшее явно не пошло ей на пользу, но не все так страшно, как показалось с первого взгляда. Достаточно положить руку ламии себе на плечо и чуть-чуть поделиться. ― Все в порядке? ― подходя к Ритике, начала расспрашивать тра-синэ. ― Искатель, Алаэн слишком к краю близко ― может с обрыва скатиться. А что вы с ним сделаете? ― Сейчас оттащим, ― кивнул Махавир, сосредоточенно хмурясь. ― Он вместе с подельником и Байхизи предстанет перед... судом, а дальше я... уже... ― Он повалился вбок одновременно с показавшимися на лестнице «рыбаками» и пронзительным взвизгом очнувшейся Ритики. Взятая нота оказалась столь высокой и звонкой, что Невидимка содрогнулась от неожиданности. Хмонда искателя подхватывать не стала, даже отодвинулась, позволяя упасть, но подругу оттеснила в сторону, не позволяя приблизиться. ― Во-он того крепкого мужика лови, ― посоветовала она, незаметно указывая на Ийма. ― Или связанных дурманщиков. Впрочем, кажется, ты уже в норме? Интересно, его смерть на моей совести или на твоей? ― К-какая смерть? ― пискнула ламия на границе ультразвука, круглыми глазами следя за коллегами, которые развернули кипучую деятельность... по оттаскиванию Алаэна от края и проверке его оков. ― Ох, Рит, ― вздохнула Хмонда, опускаясь возле искателя. ― Вы как? Помощь нужна? Взяв за руку, она принялась считать пульс, но чуть было не отвлеклась ― Алаэн окончательно очнулся и сопротивлялся так, что мог ненароком убить. Однако Йим с подручным дело знали и добавили снотворного более долгоиграющего, но далеко не такого забористого, как на дротиках. Оставалось лишь несколько минут удерживать плененную аномалию (как не вовремя слёг Махавир!), и можно будет без проблем перевозить. ― Оклемается, ― легкомысленно заверила Джи, присаживаясь рядом с "мужем" и разглядывая зрачок за осторожно оттянутым веком. ― Но лучше бы денек-другой повалялся, ух, я бы о нем позабо-отилась! Словно расслышав в обещании угрозу, Махавир убрал от лица чужую руку и непонимающе уставился на трёх склонившихся особ. Ритика смахивала на плакальщицу, готовую вытворить что-то несусветное, зато другие две, к счастью, не спешили поддерживать паническое настроение. ― Я не собиралась вас отвлекать, чтобы Ритика выпила вашу жизнь, ― на всякий случай заметила Хмонда. ― Ну же, Джи, позаботься о муженьке. Есть прекрасный способ любимого подбодрить. Об обмане тра-синэ уже знала, и коварная улыбка была явным тому подтверждением. ― А я уже поду-умала... ― всхлипывая, завела перепуганная болтушка с таким чувством, что подбадривать было впору ее, а не жертву. Невидимка мельком глянула на Хмонду и, видимо, решила не выбиваться из роли. То бишь напрыгнула на Махавира с объятиями, чуть не повалив обратно, чмокнула в висок и в лоб, но, встретившись с осмысленным взглядом, тут же пихнула "муженька" в плечо и стала выговаривать что-то насчёт осторожности. А посмеивающаяся тра-синэ принялась утешать Ритику, говоря, что Махавиру ничего не сделается, он и так неживой. ― Угу, куда уж мне, ― вздохнул «мертвец», с трудом поднимаясь на ноги под нескончаемое «Хмоша, ты меня лучше не трогай, а вдруг я тебя тоже так вот?». ― Собирайтесь! Здесь больше нечего делать. Однако пришлось немного подзадержаться, чтобы изучить «улов» бравого капитана, пока Йим с подручным готовили к транспортировке Алаэна и ждали повозку. ― Знаете их? ― полюбопытствовал искатель у Хмонды, разглядывая злоумышленников, которых некто успел хозяйственно и без жалости сволочь «в кучу», то есть под деревце неподалеку. ― Этого один раз видела, просто дурманщик, а вот второй ― левая рука белоглазой. Сам Докебасса, хранитель здешнего притона, в подвале которого и прятали Рит. И чем же я ему так не угодила? До поры до времени его отпускать не советую. А то ещё вздумает хозяйку вызволять... Ну или пакостить... А можно я прогуляюсь? В особняк свой зайду позавтракать и переодеться... Можете приставить ко мне стражу. Вот Ритику, например. У вас теснотища, ужас. Ну а сбегать мне некуда. Яхты нет, всюду ваши патрули... А смысл? Чуть позже приду снова к вам. ― Идите, ― поразмыслив, отмахнулся искатель. Вредить Ритике, даже если такая странная мысль взбредет в голову тра-синэ, поостерегутся, не идиоты же. Да и не похоже, чтобы Хмонда хотела отомстить, сложившееся больше похоже на настороженный нейтралитет и временное союзничество. ― И постарайтесь откачать за это время свою раскисшую "охрану", а то она, кажется, скоро дойдет до мысли уйти в изгнание на необитаемый остров. И причем тут яхта... Вот если, ― он оглянулся на коллег, но те были заняты делом и к разговору не прислушивались, ― из неких источников вам поступит предложение уплыть на бревне, то не соглашайтесь. Я не удивлюсь, если действительно довезет, этот может, но надобности геройничать на сей раз нет. Договор в силе. ― Боюсь, что плыть на бревне не соглашусь даже при необходимости. С морем у меня не заладилось. И спрошу напоследок: откуда такая забота? Советы от искателя Махавира уже записывать можно. ― Надо же делиться опытом с потомками, ― фыркнул он на такое сравнение. ― Старость подбирается. Насоветуюсь, добегаю ― и с чистой совестью на удобрения. ― Вот как получается, мы все для вас ― мелюзга, в песочке играемся, ― Хмонда приняла оскорблённый вид и подхватила Ритику под руку. ― Я-то думала, Джи вас утомила, а это просто старость пришла, что на ногах не держитесь! Не рано ли себя хороните, мхом покрываетесь? Вон сколько девушек за вами увивается... Эх вы! Ответа тра-синэ не ждала и бодро потащила подругу к особняку. Откуда только силы взялись... Удивленно обернувшейся Ритике искатель махнул рукой, мол, иди, не отвлекайся. Ее же перцем не корми, дай выходной внеплановый, как будто что-то изменилось. А теперь и Шья... то есть Нилам с ней дуэтом затянет песню про увольнительные. Только недолго искателю это слушать. Даже жаль.
