Научи меня

Ночь плотной пеленой уже опустилась на остров, когда в дверь тихонько постучали. Киллуа вздрогнул, но только длинно потянулся и нарочито широко зевнул, вяло отбрасывая край стеганного одеяла. Нет, в номере он был один, да и за друга уже начал волноваться, но показывать этого совершенно не хотелось. Вот и создавал видимость, что совсем никого не ждал. У входа даже побурчал немного, тихонько совсем, мало ли что, и распахнул дверь, наплевав на всю неспешность. - О! Хико так и застыл с глупой улыбочкой на губах и занесенной для повторного стука рукой. Как же он бесил иногда, до дрожи прямо. Особенно в эту секунду, когда на нем повис полуживой Фрикс с не менее тупой ухмылкой на разбитых губах. Левый глаз заплыл, щека вспухла и покраснела, грязный, в синяках и ссадинах, словно его бросали на камни. - Какого черта?! – Золдик размахнулся и влепил Гону подзатыльник. Он знал, что друг будет тренироваться этим вечером, но не ожидал, что тот вернется в таком состоянии. – Ты что, последние мозги растерял?! Киллуа хотелось ударить этого дурака покрепче. Опять он в ужасном состоянии, совсем не заботится ни о себе, ни о чувствах друзей. Он мельком бросил взгляд на Бронированного и тут же пригляделся внимательнее. Ни одной царапины! - Ай! За что? – Хико потер светлую макушку свободной рукой. Да уж хороший у парнишки удар, крепкий такой. - Да ты его избил просто! Это ты зовешь тренировкой? Тре-ни-ров-кой! Слышишь? Не избиением, не нанесением увечий, - тренировкой! - Это не я! – глядя в грозные синие глаза, мастер растерялся, совсем как ребенок. Нелепо замахал руками и чуть не дал своей ноше выскользнуть на пол. Уж этого Золдик бы точно не простил. Он постарался половчее перехватить парня, чтобы удобнее было держать. – Мы не тренировались. Это все Рив… - Безымянный? – Киллуа медленно щелкнул языком и вопросительно уставился на Гона, прожигая глазами. Тот как раз приподнял голову, чтобы вновь продемонстрировать идиотскую улыбку. Ну, точно… У него глаза горят, будто все сладости один сожрал. – Идиот! Новый подзатыльник вышел таким сильным, что Фрикс все же упал, выскользнув из удерживающей руки мастера, да так и растянулся на полу под гневным взглядом. Не двинулся даже, чтобы уйти с линии огня. - Я… - но дверь перед Хико уже закрылась, и он только устало вздохнул со смешком, покачав головой. Надо же сколько темперамента в одном хрупком тельце. Киллуа тихонько хмыкнул – до чего же этот нелепый болван временами похож на Гона. Чудеса да и только, как их обоих земля терпит. - Эй, ты как? – он присел около друга, боясь тронуть за плечо, чтобы растормошить. Причинять лишней боли не хотелось, кроме того, запал как-то пропал весь. - Жить буду. Гон повздыхал, поохал и перевернулся на спину, чтобы заглянуть Золдику в лицо. Хороший бой выбил все глупые мысли из головы, будто и не было между ними разногласий. - Ты это… Прости, ладно? Ну, за то, что не сказал ничего… - Да ладно, - Киллуа только развалился рядом с ним, упираясь взглядом в белый потолок. Впрочем, Гон и не рассчитывал на ответные извинения. Слишком хорошо знал его. Или чувствовал? Ай, а есть ли разница? – Как ты умудрился развести Ривендела на бой? - Это не я, - Фрикс усмехнулся, прикрывая глаз. Больно немного. – Он сам. - Врешь! - А вот и нет! - А вот и да! - Нет! – Гон внезапно понял, что поднялся, позабыв обо всех ранах, и рассмеялся, увидев насмешливые огоньки в глазах напротив. Он только сейчас понял, что Киллуа был все это время слишком осторожен, мягок даже. Не было подколок и насмешек, язвительных тычков и выражения лица я-лучше-знаю-идиот. Оказывается, он скучал по всему этому. Как только сразу не заметил? – Понятия не имею, почему он вдруг решил сразиться… - Ну? И как это было? - Хорошо... Свободно. У меня внутри будто выключатель был опущен, а Ривендел раз! И щелкнул по нему. Они лежали, думая о чем-то своем, прямо на полу. И все равно было, что за окном давно ночь, что еще днем они ругались, не понимая друг друга, что один из них ранен, возможно, серьезно. Сейчас все было на своих местах. «Да, - внезапно подумалось Киллуа, - будто свет был выключен». В конце концов, никто ведь не мешает ему продолжать заботиться о друге? Да и к чему все это было? Будто рассудок помутился. Только внутри было немножечко грустно, все же он любил Гона совсем иначе, чем тот его. Но главное ведь, что они вместе, верно? - Гон… - М? - Расскажи, что тогда произошло на корабле. Вопреки неожиданно замершему сердцу и сорвавшемуся дыханию, Фрикс легко улыбнулся, находя ладонь друга своей. Было в этом жесте что-то родное, мягкое. Он действительно хотел все рассказать. У Хико не было особенных друзей. Таких, которых называют лучшими. Он был легок на подъем, открыт и никогда не отказывал в помощи, но почему-то люди не воспринимали его всерьез. Хотя он и не ждал. Просто иногда в такие вот моменты, глядя на чужую дружбу, что-то внутри тихонько стучало «не нужен». Потому ему было сложно понять Юбини, ведь Рив никогда не обращал на нее внимания. Как же можно цепляться за его безразличие? Хико не хотел быть навязчивым. По крайней мере, он так думал, пока не встретился с этими мальчишками. Вернее, с Киллуа. Он был другим. Совершенно особенным. Очень, очень темным внутри, будто Фрикс был его искусственным светом, и Золдик держался за него из последних сил. Искал чего-то, что тот ему дать не мог. Гон, он удивительный, в нем будто весь свет заточен, так ярко иногда парнишка сиял. И Киллуа грелся этим светом, наслаждался, да только заслонял лучи от других, накрывая тенью. Охранял, как сокровище, оберегал, как принцессу. А ведь Киллуа нравился ему просто так. Без этого немыслимого солнца в глазах. Хико усмехнулся, потерев переносицу, - какие глупости в голову лезут. Он вот уже который день все думает об этом мальчишке. На него даже прохожие становятся похожи. - Извините, - ну, вот, не заметил, как налетел на человека. Что за растяпа? - Ничего, - а этот и вправду похож. Вроде волосы темные и длинные, да и глаза – темный омут. Но что-то неуловимо знакомое в чертах лица – разрез глаз, линия губ, высокие скулы. Даже взгляд такой же пронизывающий. – Это ты извини. И быстрый такой же. Едва мелькнула меж пальцев игла - уже достигла своей цели. Не увернуться, не спрятаться. Попался как мальчишка. - Какие будут указания, Иллуми-сама? Будить Тескуничи – это что-то вроде испытания удачи, которая ни к кому еще не повернулась лицом. Мальчишка вытащил короткую спичку еще в пять утра, он как чувствовал, что сегодня ему не повезет. Только жаль, деньги семье не успел отправить. Он вздохнул тяжело, пнул свой жребий, и только потом понял, что атмосфера изменилась. Во все глаза посмотрел на странного мужчину, плавной походкой прошедшего мимо. Прямо к номеру организатора. - Что за гребанный мерзавец приперся?! – Контаро вылетел из комнаты, перехватывая пистолет налету, и замер, неловко покачнувшись назад в светлый номер. На продолжение сна теперь точно рассчитывать не приходилось. – Хисока. Маг усмехнулся, выгибая бровь. Если судить по глазам, настроен вполне мирно, если по привычкам – вообще черт его знает. - Чем обязан? – Контаро спокойно отступил, как бы приглашая внутрь. Он не боялся фокусника, сложно напугать человека с пистолетом в руке на его же территории, просто не ожидал, что тот и впрямь придет к нему. Прямо как чертово Рождество. - Визит вежливости, - тот обернулся через плечо, выгибаясь, и прошел к столу. Коснулся теплого светлого дерева кончиками ногтей, скользнул по зеркалу, оставленному с вчера, и мягко улыбнулся. - Всегда рад видеть участников боев Небесной арены. Не знал, что ты тоже приехал посмотреть, - Тескуничи опустился в любимое кресло, которое заставлял перевозить с места на место, где бы ни оказался. Он тоже умел играть в эти игры. Даже не так – жил ими. - О, нет-нет~ Случайно оказался рядом, решил остановиться ненадолго. - Надеюсь, останешься доволен, - гостеприимно откликнулся организатор. – Уже заселился? - Вроде того, - хмыкнул маг и игриво пожал плечами. Контаро Тескуничи был забавным, только глупым очень. Они замолчали ненадолго, и Контаро судорожно соображал, но глаз от гостя не отводил. Или судьба была одной из тех болтливых баб, что влюблялись в него раз и навсегда, или все же той еще стервой. Он не был терпелив, и сейчас его раздирало желание поскорее заполучить пташку в клетку. - Приятно знать, что кто-то, у кого есть все права зваться хозяином этажа, проявляет любопытство к чужим поединкам. - Забавно слышать такое от организатора чужих поединков… - Ну, что ты! Разве не кипит кровь, не жаждет новых сражений душа? Признайся, сожалеешь, что ушел с арены? – Тескуничи, нащупав привычную нить разговора, весь подобрался как перед броском, наклонился вперед, ближе к собеседнику. Завлекать, заманивать, обещать все на свете, а получать самому гораздо больше. Хисока прикусил губу, чтобы не рассмеяться, и снова пожал плечами. - Я бы мог предоставить тебе такой шанс… - Да что ты~ - Если тебе интересно. Было ли ему интересно? Ничуть. Маг все же засмеялся, отвернувшись, а потом неожиданно взглянул на свои руки. Они всегда казались ему грязными и темно-бурыми от крови, которую не смыть. Только это его не смущало, развлекало скорее. Контаро смех воспринял с улыбкой, но тот все не прекращался, и уголки его губ медленно поползли вниз, а ладонь сильнее сжала так и не выпущенный пистолет. - Скажи, Контаро-кун~ - Тескуничи не заметил, как дернулся. – Ты любишь то, чем занимаешься? - К-как можно не любить дело всей жизни? - Я просто спросил, - Хисока вдруг оказался близко-близко, так, что его дыхание с мятно-леденцовым привкусом оказалось на губах. Замер, глядя своими лунными глазами, прикрытыми пушистыми яркими ресницами–лезвиями. От такого мага дыхание перехватывало, где-то прямо у сердца. Все же как мужчина фокусник был необычайно красив. Разглядеть это успевал не каждый. - Чего ты хочешь? - Я?~ - Хисока отстранился, и пистолет в руке организатора развалился пополам. – Ничего… Придумай, как развлечь меня ты, Контаро Тескуничи-кун. Три дня истекали медленно и плавно, люди расслаблялись. Забывались яркие сражения, стирались из памяти крики и слезы, и сердца наполнялись ожиданием. Остров Истины стремительно менялся. Исчезали античные статуи, пропадали длинные тоги, разбавлялись благородные цвета. Будто здесь время шло в ускоренном темпе. То там, то здесь появлялись геральдические знаки, мелькали латы и мечи. Кокко с рыжими кудрями стала появляться в пышных платьях, весело отмахиваясь веером. На исходе третьего дня были подняты рыцарские знамена. Время второго круга пришло. И очень скоро, уже во второй половине дня, старая античная арена была вновь заполнена до предела. - Добро пожаловать на открытие второго круга Битвы Олимпия! – Кокко шутливо сделала реверанс самой себе. Конечно, никто не увидит, и все равно витало в воздухе что-то такое. – Мы снова встретились с вами, чтобы своими глазами увидеть новые сражения, отчаянные бои и победы, от которых захватывает дух! Мы знаем, кто примет участие в поединках, но вряд ли даже догадываемся, кто победит! Я прошу подняться на арену нашего главного организатора, того, кто подарил нам этот праздник. Встречайте! Неотразимый, невозможный, человек с удивительной фантазией – Контаро Теску-уничи! Овал арены наполнился дымом, и все взгляды обратились туда. Распахнулась центральная арка, откуда, с громким ржанием, вылетел конь черной масти. Сделал круг, прорываясь сквозь туман, гулким стуком копыт отбивая ритм, который мягко подхватила музыка, и только тогда в клубах тумана показался всадник в черном развевающемся плаще. Конь дернулся из стороны в сторону, перемахнул невидимую глазу преграду и, встав на дыбы, победоносно заржал. Легко вскарабкавшись по его спине, наездник перемахнул на единственную поднятую платформу в самом центре и сбросил капюшон. - Я рад вас видеть! – Контаро поднял руки, сжатые в кулаки, и зал разразился громом. Музыка сменилась стуком барабанов. – Все еще здесь?! Никто не слег, расчувствовавшись? – он засмеялся. – Отлично! Потому что то, что вы видели до сегодняшнего дня лишь малая толика того, что вам еще предстоит… Не просто увидеть, - прочувствовать, вобрать в себя, вдохнуть! Вы сорвали глотки? Мы покажем вам, что значит настоящий крик! Ваше сердце переставало биться? Мы покажем, как оно остановится! Вы готовы? – он властным взглядом окинул толпу и закричал в ответ на их крики: - Я спрашиваю – вы готовы?! – люди, сходя с ума от бешеной энергетики вокруг, вскакивали с мест, оглашая арену, перебивая стук барабанов, будто даже разгоняя туман. – Тогда… Смотрите, - он легонько поклонился, прикладывая к груди ладонь в черной перчатке, и как и в первый раз вокруг него поднялись платформы, на которых стояли хозяева этажей в черных плащах с капюшонами, что были скинуты, едва ярко-красные лучи прожекторов осветили их помосты. Контаро перешел на шепот: – Их десять. Они не боятся никого и ничего. В их сердцах огонь, в душах жажда победы, они – мастера этажей Небесной Арены! Но… Хотите ли вы, чтобы все они сразились на ваших глазах еще раз? Есть ли среди них те, с кем вы сами хотите сойтись в кровавом бою? – Контаро легко нашел взгляд желтых глаз в разномастной толпе и усмехнулся. Пришел-таки. – Времена битвы гладиаторов прошли, господа. Канули в лету. Эта арена нам больше не нужна. Мы отправляемся дальше, в мир чести и благородства, прямо к Королю Артуру на званый обед, а это место, - он щелкнул пальцами, оборачиваясь к бойцам, и вокруг мастеров мгновенно захлопнулись, взявшиеся из ниоткуда, высокие стальные клетки, - мы покидаем. Арена взорвется через десять минут, кстати.. Удачи, господа! Зрители замерли, не в силах осознать его слов, пока чей-то громкий возглас «Бежим!» не создал гвалт. Выходы со зрительских трибун были распахнуты настежь, в проходах открылись дополнительные. Безучастные служащие начали эвакуацию. Но Контаро не был глуп и только, когда последний гость покинул сооружение, хлопнул часами, активируя спусковой механизм. - Что ж, у вас осталось четыре минуты, - и он скрылся в переходах. Гансэки рассмеялась, когда по прутьям побежал ток. Гон и Киллуа покинули арену одними из последних, и то только потому, что Золдику удалось уговорить друга не сходить с ума. «Это же просто шоу» - сказал он и сам себе не поверил. На безопасном от сооружения расстоянии установили огромные экраны, у которых столпились взбудораженные зрители. Многие еще успели увидеть, что Тескуничи активировал механизм только после того, как все покинули арену, и вздохнули с облегчением. Но огонь в крови уже было не потушить. Ни прохладным ветром, ни шумом волн вдалеке. Больше всех Фрикс волновался не за друзей, а за хрупкую маленькую Усуакари. Вот кто действительно мог пострадать. Забылось как-то, что она смогла победить двоих соперников, и сила ее стерлась из памяти. Сейчас мастер на фоне остальных выглядела совсем крошечной, не в силах выдержать испытания. - Да не закрывай ты глаза, болван! Смотри! – Киллуа решительно дернул его за руку, привлекая внимание к экрану, и чуть заметно улыбнулся. Он тоже немного переживал за эту девчонку, просто не сомневался в ней. Потому что… Потому что именно она самая первая начала действовать – решительно перехватила косу тонкими бледными руками, ударила древком об пол и будто с силой протолкнула дальше. Лезвие выросло из-под камня платформы, заглушив импульсы тока, и легко разрушило клетку, в считанные секунды. Она обернулась только на мгновение, окинув своими печальными удивительными, почти фиолетовыми глазами других мастеров: - Встретимся снаружи, - кивнула и, взмахнув маленькой ладошкой, вызвала сумрак, черными клубами-ступеньками проложивший ей дорогу прямо к выходу. Зрители закричали, захлопали в ладони, подбадривая каждый ее уверенный шаг. - Нет, ну какова, а?! – Гансэки вскинула руки вверх и, резко их откинув, бросилась прямо на решетку, как перед тем, чтобы нырнуть. Резиной проскользнула между прутьями, с усмешкой на губах, плотным упругим мячиком отскочила от пола, скрываясь в проходе. Ни на секунду не замедлилась, устремляясь за Усуакари, вырвавшей первенство так неожиданно. Бронированный усмехнулся, увидев ее выражение лица. Мало кто мог пронять Изменчивую. Коснулся пола, широко расставив ноги, призывая металлический столп, что ударил прямо в вверх клетки, и ту, под напором, оторвало, отрезало с жалобным скрипом. Услужливая сталь тут же мостиком опустилась вниз, предлагая хозяину прокатиться на скользкой горке. Мастера по одному покидали свои оковы под бурную радость и слезы толпы, что бесновалась и встречала своих победителей криком снаружи. И только Безымянный стоял без движения. - Ну! Что же ты, - взвыл Фрикс, поглядывая на стрелки часов, неумолимо уничтожавших время. - Рив, - Кокко, оказавшись немыслимым образом рядом с парнями, ухватила Киллуа за свободную руку. Безымянный не предпринимал попыток выбраться, и это пугало. – Неужели он не может? Гон почему-то тоже замер, задержав дыхание. Ривендел… Что же ты делаешь? Камера показала пустую арену и медленно приблизила изображение лица последнего мастера. Безымянный улыбался. В его серых глазах плескался безумный огонь, и губы тряслись от еле сдерживаемого смеха, будто и впрямь было в этой ситуации что-то забавное. - Время! – неожиданно закричали колонки голосом Контаро, и раздался взрыв. Одна за одной срабатывали заложенные бомбы, разбивая напрочь каменные стены и спрятанные механизмы. Огонь вспыхивал, тянулся в разные стороны, сливаясь в один непобедимый факел. - Ривендел! – Юбини бросилась назад, но кто-то смог ее удержать, и она упала на колени, содрогаясь в слезах. Только рвалась из чужих рук, не замечая боли в глазах державшего ее Хико. И падали как по команде стены, погребая под собой арену; цветными брызгами горели ее останки, захваченные в плен несокрушимой стихией. Гул нарастал, и картонной коробкой рассыпалось здание. Люди замерли, не в силах поверить, что он – сильнейший боец, просто отказался выбираться. - Смотрите! Гансэки смеялась и кружилась в сумасшедшем танце, указывая куда-то наверх, на самую вершину пламени. Темные длинные волосы хлестали ее по бокам, пока их хозяйка раскачивалась, с детским восторгом задрав голову. - Не может быть, - Хико мягко отпустил растерянную Юбини, у которой со всхлипами стал вырываться короткий и какой-то отчаянный смех. Отошел, убрав руки в карманы потертых брюк, и тоже уставился во все глаза наверх. Действительно. Быть не может. Над метрами обезумевшего пламени, с ревом не желающего успокаиваться, на костяных призрачных рыбах, скрестив руки на груди, стоял Ривендел. Было во всей его позе что-то удивительно надменное, жаль лица не разглядеть. Толпа взорвалась не хуже стихии, и даже Контаро утер со лба пот. - Ты знал? – Киллуа толкнул друга локтем и медленно скосил взгляд. - Понятия не имел, - Гон пожал плечами и улыбнулся. Он не знал. Но верил. Ривендел мягко улыбался, найдя его глаза в толпе.