Научи меня

Киллуа не было всю ночь, и Гон конечно же волновался. Не то чтобы друг не мог постоять за себя или имел привычку всегда ночевать на одном месте, просто странно как-то. Фрикс бы даже отправился на его поиски, но Кокко горячо утверждала, что тот со вчерашнего дня пропадал на тренировке с Хико и просил не волноваться. Да, это было больше похоже на Золдика – посвятить время тому, чтобы стать сильнее. Кроме того, с Бронированным в последнее время они сблизились достаточно, чтобы внутреннее беспокойство немного улеглось. И все же, что-то глубоко внутри, на уровне инстинкта, не давало расслабиться совсем. Ни Хико, ни Киллуа не появлялись весь день, что тоже здорово волновало. Но тут подключился господин Тескуничи. Сказал, что не только Золдику требуются тренировки, Хико ведь боец, а на втором круге ставки были необычайно высоки. Улыбка тогда у Контаро была странная, тщеславная что ли… Беспокойство нарастало все стремительнее. Юбини также куда-то запропастилась, Кебё и Гансэки вообще отказались выходить до самого боя. Так что почти весь день Гон провел в одиночестве. Он не расстраивался, нет. Просто немного обидно было – он же не асоциальный Ривендел, в конце концов. Впрочем, перед началом сражения именно Безымянный внезапно оказался рядом с ним. - Где твой друг? - Не знаю, - Гон пожал плечами и удрученно вздохнул. Теперь стало еще и неловко. Какой же он друг, если не может сказать такой очевидной вещи? Он всегда знал, где находится Киллуа. Дома ли, в путешествии с Аллукой или где-то на задании. Сегодня на простой вопрос не было ответа. – Кокко сказала, что они тренируются с Хико. Рив едва заметно кивнул, не глядя на парня. Чутье подсказывало – что-то должно произойти. Слова Бронированного не давали покоя. Откуда у него мысли о манипуляциях разумом? Вряд ли сам додумался. С другой стороны, от этого придурка можно чего угодно ожидать. - Найди его, и держитесь подальше от арены. - Что? Но почему?! - Делай, как я говорю, мелочь, - Безымянный нетерпеливо фыркнул, проходя мимо. Слишком много мороки с этими малявками. - Эй, Ривендел-сан! – кинул ему вслед Фрикс и махнул рукой. – Не знал, что ты так беспокоишься о друзьях! - Мы не друзья. - Еще как друзья! – запал тут же иссяк, стоило мастеру скрыться в толпе. Ну и пусть! Они обязательно договорят потом, и Гон объяснит одному остолопу, как важно быть честным. Хотя бы с самим собой. Сейчас же он растворился среди людей. Ох, сегодня зрители были явно на взводе. На лицах читалось болезненное предвкушение крови, переговоры стали непривычно дерзкими, хамскими. Нервозность чувствовалась в каждом движении. Фрикс почти оглох от всех этих эмоций, так резонирующих с его собственными. Люди жаждали чужой смерти. Прямо как в древние времена. Кровь и зрелище. - Гон-кун, как замечательно, что я встретил тебя! – неожиданно рядом оказался Тескуничи. Слабо тронул плечо, лукаво улыбнулся, заглядывая в карие глаза. – До начала осталось совсем немного, а мне так нужна помощь! - Но… Мне надо еще найти Киллуа и… - Да? Как жаль, - мужчина сокрушенно покачал головой и убрал прядь со лба. Будто отказ действительно его задел. Он как-то странно скользнул взглядом по турнирной площадке, которую заполняли люди и вновь дернул головой. – Что ж, не буду мешать тебе в поисках. - Подождите, - Фрикс смущенно прикусил губу. Ему не нравилось отказывать в помощи, особенно когда в ней так явно нуждались. – Думаю, мы с Киллуа встретимся на арене. Ну, или уже после боя. Ничего страшного ведь не случится, верно? - Ты серьезно? Гон-кун, я не хочу мешать тебе наслаждаться зрелищем. В конце концов, ты ведь такой же гость, как и остальные. - Ничего страшного! Все в порядке. - Что ж… Я очень благодарен тебе, - Тескуничи улыбнулся. – Это не займет много времени. Обещаю, ты успеешь занять самое лучшее место. Гон кивнул облегченно. Здорово, когда твой друг – организатор. Может, он возьмет его в свое ложе на этот раз? Киллуа обкусает себе все локти! Они шли недолго, свернули сразу же в подсобные помещения, где прятались механизмы платформ. Пыльно было до ужаса! Но и интересно тоже. Фрикс еще никогда не видел таких огромных машин. Все винтики блестят, колесики плотно примыкают друг к другу, большие стальные трубы гудят, гоняя горячий воздух. Что же случилось? Что-то не так с техническим оснащением? Скорее всего. Это было бы в духе Контаро все проверить самому. Да уж, вот кому действительно можно доверить такое большое дело. Пробираясь все дальше и дальше к центру сооружения, Гон невольно заволновался. Становилось жарче и темнее. Шум сливался в сплошной гул, уши закладывало. - Тескуничи-сан? – потеряв своего сопровождающего, Фрикс завертелся, приложив руки к ушам. – Эй, Тескуничи-сан, я Вас не вижу! Где Вы? - напряжение снова вернулось, внутри заворочалось раздражение вперемешку с испугом. Где он? Куда попал? – Тескуничи-сан! Никто не отзывался, и неожиданно Гон почувствовал странный запах. Дым из труб повалил неожиданно, попал в глаза, разъедая, забился в рот и прикрытые уши. Голова закружилась. Что это? Веки налились свинцом. Нет, нельзя спать! Какой неприятный сладковатый запах, от него в горле запершило, но откашляться не было сил. Руки потяжелели, колени подогнулись. - Тескуничи-с-сан? – и Гон провалился во тьму. Кто-то кричал. Не один, много громких голосов. Что происходит? Многотонная тьма медленно отступала. Первым вернулся слух. Чужие надрывающиеся крики, много-много шума. Общий фон оглушал, но сердце стучало неоправданно громко, где-то в горле гнало кровь и било набатом. Как те колокола в храмах. Потом пришла боль. Тело, словно чужое, тянется вниз. Он висит? Так и есть. Запястья жжет неимоверно – плотная колючая веревка обмотана вокруг. Снизу шипение, жар. Что-то булькает как пузырьки от газировки. Только горячей или скорее кипящей даже. Гон, превозмогая себя, медленно открыл глаза. Сначала яркий свет опалил роговицу, но после картинка появилась. Яркая, нечеткая. Она двигалась цветными кругами, переливалась мрачной радугой. Он моргнул раз, еще один. Арена! Почему так близко? Оцепенение резко спало. Парень замотал головой, взгляд заметался. О, черт! Да он подвешен над кипящей кислотой справа от центра турнирной площадки! Хико, сейчас выступает Хико. Мечется по всей арене, выстраивает стальные преграды, диким зверем рвется в бой. Противника не разглядеть. Слишком быстро, движется легко, прыгуче. Гё, Гон! Аура противника похожа на рельсы. Они перечертили арену нитями так плотно, что выглядят сплошным полотном. Ловко. Бронированный пропускает удар за ударом. Сейчас будет критический. Фрикс видит это, а после чувствует. Крепление на его веревке разжимается, и кислота становится ближе. Хико вновь бросается в бой, но что-то не так. Его движения скованные, ломкие. Он весь как марионетка, которую насмешливый хозяин сбивает с цели в последний момент. Толпа ревет. Киллуа там, среди зрителей? Тело, покрытое сталью, не позволяет добраться до жизненно важных органов, но соперник легче многотонного металла. Наносит удар за ударом, рвет броню упорством и отчаянием. Еще один критический. Кто там, напротив? Кто подвешен с той стороны арены? Гон напрягает взгляд. Это девочка, ребенок лет пяти. Она не бьется в истерике только потому, что без сознания. По крохотным запястьям течет кровь, капает на круглые щечки. Маленькое голубенькое платьице колышется от жара. Дочь или сестра. Хико падает от скоростной подсечки. Летит на другой конец бетонной арены, пробивая несколько плит. Критический. У Бронированного, кажется, сломана рука. Кровь течет сплошной бордовой рекой. Гону хочется, чтобы бой закончился скорее. На малышку смотреть нет сил. Контаро, ты гребанный ублюдок! Мы же друзья! Почему они не отказались от сражения? Неужели победа важнее жизни девочки? Он не хочет думать об этом. Не хочет считать критические удары. Они сами собой плюсуются в голове. Гон ненавидел математику также сильно, как чертового Тескуничи сейчас. Кокко кричит из своей рубки, дает комментарии не только бою, но и противникам в целом. Фрикс слышит, что соперник Хико подписал свой контракт не глядя, это дает надежду, что он не знал о дополнительных условиях второго круга. Семь – три. Внизу разверзается прозрачно-голубая пасть кислоты, и Гон смотрит на зал. Киллуа там нет. Ривендел стоит рядом с Юбини, его руки сжаты в кулаки, а взгляд жжет Хико так, что зрители вокруг мастера расступаются. Восемь. Сколько секунд потребуется, чтобы выбраться на поверхность? Если закрыть глаза и не дышать, распространить нэн равномерно по всему телу, учесть шоковое состояние от боли, напрячь мышцы во время падения, его хватит секунд на шесть-семь. Он успеет выплыть и даже схватиться за борт. Остается только вытянуть себя. Девять. Гон не смотрит на бой, ему надо сосредоточиться. Взгляд невольно замирает на человеке в толпе. Хисока смотрит насмешливо, улыбается одними уголками губ. Ему действительно все равно? Но он ловит этот взгляд, наклоняет голову к плечу, как бы спрашивая – ну, что будешь делать? Зал кричит все яростнее, подол голубого платья вздыбливается, открывая округлые детские коленки, вены вздуваются у Ривендела на руках. Зрители замирают. Маг наклоняется ниже в притворном поклоне, и Гон группируется. Десять! Аура рвет веревки в клочья, он готов. Готов, черт побери! Готов! Емкость с кислотой подозрительно дрожит, поверхность приближается неумолимо. Контаро даже привстает на своем месте, взмахивая руками. Кокко кричит. Хисока неожиданно поднимает смеющийся взгляд. Раскидывает руки в стороны и вверх, выходя из поклона, и полет Фрикса меняет траекторию. Банджи-жвачка никогда не дает осечек.Нога едва задевает стеклянный борт, но приземляется Гон мягко на колени. Лунные глаза неожиданно тепло смотрят на него. Пронизывают этим мягким взглядом, давая секунды передышки. Тело Хико трясет, рука встает на место, разорванные края кости плотно примыкают друг к другу. Он отталкивает судью, что поднял руку объявить счет, всем корпусом давит на ладони, упираясь в пол. Из-под земли растут стальные колья, и Фрикс уходит с их пути только чудом. Бежит по кругу арены, пока Бронированный поворачивается вслед за ним, направляя свою сталь. Его бывший соперник прижимает к себе ребенка и кидается к выходу, прямо через зрительские трибуны. - Твою мать! – Ривендел вскидывает руки, активируя нэн, и чувствует как по телу, одежде ползут маленькие игрушечные гусеницы. - Не мешай, – у Юбини мутный взгляд. Ее тело трясет и корчится, но руки не дрожат. - Что ты творишь?! - Не мешай. У Безымянного уходят доли секунды, чтобы понять. Мастер кукол не подчиняется своим желаниям. Он не жалеет, только внутри свербит где-то рядом с сердцем, и Юбини падает от сильного удара в живот. Гусеницы вдыхают, но Рив не обращает никакого внимания. Только напрягается сильнее, и золотая пыль мерцает вокруг. Люди бегут с трибун. Ганс чувствует приглушенный зов, бросает взгляд в одну сторону, другую. Она ищет, но в толчее это не так-то просто. Кожу знакомо покалывает, когда Ривендел выпускает свою силу. Там можно не беспокоиться. Она смотрит на Фрикса. Мальчишка явно растерян и раздражен. Наматывает круги, уходит от пик, но не стремится нападать. Жалеет? На самом деле, Гону не подобраться. Он бы и выбил всю дурь из парня, но тот неожиданно легко превращает металл в кольца-захваты, мелкие иглы, пудовые плиты. - Камень-ножницы-бумага! – Фрикс встает на одну из плит. Та разверзается, превращаясь в вязкую жидкость, и местоположение приходится сменить. – Сначала камень! Атака разбивает несколько стальных преград и дождь из тонких игл. Хико смещается, оказываясь сзади, и Гон бьет, как может, но не достает. Его противник отклоняется, нанося точный удар в живот железным кулаком. В голове снова плывет. Не сейчас! Он бьет в пол, и каменная плита, на которой стоит мастер, отрывается, взмывая вверх. - Бумага! Хико, теряет контроль, отлетает на другой конец арены и сплевывает кровь. Соприкасается ладонями, встает, широко расставив ноги. Гон чувствует опасность, но она повсюду. Стальные волны сотрясают арену, наращивая темп. Вот-вот превратятся в полноценный шторм. Хисоке кажется это забавным. Глупый Хико обладает довольно мощной техникой. Может, он зря тогда пропустил бой? Нет… Тогда победа над Гоном на Небесной Арене не была бы так захватывающа. Показательна. Рядом с ним мелькает тень. Магу любопытно. Впрочем, не то чтобы его можно было застать врасплох парой лезвий, вырастающих из пола. - Это может быть интересно, - он прикладывает указательный палец к губам, но не оборачивается. Зачем, если сама Усуакари встает перед ним лицом к лицу? У нее любопытная способность, интригующая. - Дальше ты не пройдешь. - А я собирался?~ - Дальше ты не пройдешь. - Повторяться немного скучно, ты не находишь? – Хисока делает шаг вперед, почти прижимаясь к ней. Из девчонки мог выйти хороший соперник, но очень, очень нескоро. Он бы не смог столько ждать. И все же… Ему интересно, что там, внутри той тьмы? Волчьи глаза сужаются, черные точки зрачков дрожат. – Покажи мне. Ривендел едва отмечает появление купола Усуакари взглядом. У него самого проблемы. Чертова Юбини неожиданно пользуется давним советом, и теперь все его тело нанизано на ниточки нэн. Ощущение неприятное, мышцы тянет, и тело отказывается подчиняться. Кости крутит от боли. - Я лучше тебя, - неожиданно мягко говорит мастер кукол. – Гораздо сильнее. - Ты слабая, - говорить тоже больно, из груди так и рвется хриплый кашель. Так уже было однажды. Кажется, в прошлой жизни, Яманоками тоже стоял вот так, только перед ним самим. Что же он сказал тогда? В их первую встречу. - Слаб не тот, кто оказался обездвижен. Слаб тот, кто может победить только связанного противника. Взгляд у Юбини проясняется немного, но все равно заплывает пеленой через мгновение. Он не должен так говорить. Не может, потому что он проигрывает. Полностью в ее власти, подчинен ее воле. Голос в голове говорит, что она сильнее. Ей хочется верить, и она верит. Нити нэн натягиваются, разрывая мягкие ткани. Юбини жаждет услышать, как он закричит, признавая ее силу. Она вытягивает руку, призывая своих марионеток, окружает Ривендела и машет рукой, отдавая команду атаковать. Гон отвлекается на взрывы на секунду, но этого хватает, чтобы его сбило с ног. Волны подхватывают его тело и перемалывают, разбивают о стальные рифы. Его тело – одна сплошная рана, весь металл покрыт кончиками игл. Они впиваются в тело, раздирают. Он бьет, отталкивает, но все кажется бесполезным. Фрикс мечется, вырывается из одной воронки и попадает в другую. Мысли путаются, ему нужно что-то придумать. Решить, как сломать этот круговорот. - Ножницы! – сталь расходится, но вновь сливается в одно целое за доли секунды. Вырваться почти невозможно, он чувствует, как лодыжки схватывают железные ленты. Не дают даже двинуться. Огромная волна нависает над ним, готовая поглотить, не оставив ни шанса выжить. Хисока немного жалеет, что не видит того, что происходит на арене. Вокруг него сверкающая темнота. Крошки, на которые рассыпалась коса, оставляют неприятные порезы. Они все время находятся в движении, проходят сквозь защитную нэн, как нож сквозь масло. В этом нет ничего особенного. Но аура обнаружения противника тоже не работает, плотная темнота блокирует ее. Все внутри этого купола движется, маг чувствует, как его толкает невидимым потоками из стороны в сторону. Кроме того, он ощущает, как крохотные частицы косы набиваются в порезы, проникая в тело. Стремятся попасть в кровь, разорвать его изнутри. Хисока смеется, когда осколки неожиданно рвутся наружу все одновременно. Чувствует, как кровь упруго стремится за ними, покидая хозяина. Вокруг царит настоящий хаос. Трибуны заполнены теми, кто попал в плен чужого разума, и теми, кто оказывает сопротивление. Это не только Гон, Ривендел и Хисока. Гансэки замечает множество знакомых лиц, сталкивающихся друг с другом. Ее сердце рвется помочь всем и сразу, но глаза медленно очерчивают поле сражения, пока, наконец, она не находит. Ноги – упругая пружина, руки – колья, но мужчина с темными волосами едва сдвигается в сторону, уходя от атаки. Только медленно переводит безразличный взгляд на нее, останавливается так же спокойно на шее. Его не удивляет то, что капсула внутри, он не поражен тому, что она не слушается его команд. Слабый шепот в голове стихает окончательно. И только тогда Ганс решает, что у них еще есть шанс. Ей надо хотя бы попытаться его отвлечь.