Научи меня

Киллуа кажется, что он застрял в вязком сиропе. То медленно покачивался на его волнах, то тонул в невесомой густоте. Уши, рот, нос и даже глаза будто были забиты мутным клеем, и от этого жутко болела голова. Он спал, но спал урывками. Тело дергалось, будто сводило судорогой. В голове осталась только одна мысль – нужно спать, он здесь в безопасности. Эта чуждая идея, чужая даже. Он не мог вспомнить, когда расслаблялся и позволял себе так просто отключиться. Его кто-то звал. Не давал погрузиться в сладкое безразличное состояние, кричал детским голосом, плакал девичьими слезами, стонал старческой болью. Нужно спать, здесь он в безопасности. Здесь – это где? Золдик хотел открыть глаза и оглядеться, убедиться, что криков нет. Веки не поддались, - слишком тяжелые, пудовые. Сквозь них на него смотрела тьма с яркими пятнами внутреннего напряжения. Спать… Спать? Сколько времени? Уже вечер или вообще ночь? Что-то неправильное крылось во всем этом. Его вопросы к самому себе обрывались на середине, не давали нужного импульса. Все было таким тяжелым. Нужно… Поднять руку, да! Или потянуться, встать, согнуть ногу в колене. Хоть что-нибудь. Состояние до боли знакомое… Он уже был здесь, в этой вязи. Вспомнить бы, когда или почему. Но он не помнил. Вообще ничего. Только туман клубился внутри вместо воспоминаний. Его зовут Киллуа Золдик, он принадлежит самому известному клану убийц, главой которого когда-нибудь станет. Это хорошо. Хорошо, да… Его клан большой? Нет. Только родители, дедушка и братья. Три брата, если точнее. Нет! Еще Аллука! Аллука, а кто это? Он помнил только Мил…, нет, не так. Калу… Миллу… Ка… Иллуми! Ох, твою же мать! Иллуми-Иллуми-Иллуми! Он помнит. Черные глаза, темные ленты волос, узкая талия, широкий разворот плеч. Иглы… Иллуми пользуется иглами. Пользуется, чтобы подчинить людей себе. Чер-р-рт! Вставай, тупое тело! Крик, где он? Нужно ухватиться и тянуть себя. Он не спит, не хочет и ни черта не в безопасности! Надо бежать… Зачем? Его ждут, в нем нуждаются. Но кто? Кто, Киллуа? Кто? - Гон! – Золдик очнулся так резко, что сердце зашлось где-то в горле. Приложил руку к тяжело вздымающейся груди, сглотнул противный привкус вязи и открыл глаза. Усмехнулся, несмотря на то, что руки дрожали как у эпилептика. – Все проще и проще избавляться от этой чертовой техники… Он лежал на полу комментаторской рубки, но не слышал рева толпы. Бой окончен? Тогда почему Кокко замерла у панорамного окна без движения? Черт, сегодня (сегодня же?) выступал Хико… - Кокко… - голос сорвался с первым словом, и Киллуа неловко прокашлялся. Комментатор молчала, не поворачиваясь к нему. Это настораживало, и внутренние инстинкты надрывались где-то внутри. – Кокко, что там? Он поднялся, придерживаясь за стену. Голова еще немного кружилась. То, что предстало перед глазами, заставило отшатнуться, и Киллуа снова опустился на пол, когда Кокко медленно к нему повернулась, расчесывая шею. По ее щекам текли горькие слезы, но лицо замерло восковой маской. Больше объяснений ему и не нужно. Киллуа преодолел расстояние между ними в два шага и сразу, резко пустил нэн по телу подруги. Глаза девушки на мгновение закатились от боли, но она даже закричать была не способна. Только когда золотая игла, разрезая кожу, болезненно покинула свое вместилище, захлебнулась звуком. Схватилась руками за футболку Золдика, заскрежетала зубами и подняла на него неожиданно злой решительный взгляд. - Иди… - хрипел еще недавно звонкий девичий голос, и Киллуа кивнул. Происходящее в комментаторской заметил только Гон. Хорошо, что друзья целы и невредимы, только он занят немного. Стальная лавина вот-вот обрушится на голову, дробя кости, а в голове ни одной идеи, как этого избежать. Взглядом он замечает все и всех, кого только можно. Не то, чтобы хотел попросить о помощи… Но был бы не против. Только вряд ли это возможно. Больше… Ему просто нужно больше нэн. Столько, чтобы столкнуться со сталью и не уступить. - Сначала камень! – он кричал во всю мощь легких, занося руку для удара, и чувствовал потоки ауры. Металл холодил, и даже с закрытыми глазами Фрикс чувствовал, как близко подобралась эта сокрушительная волна. Ему просто нужно больше. В теле шумит, и Гон понимал, что впервые слышит это, но не впервые чувствует. С костями происходило что-то не то, они будто впитывали силу в себя, пытались вырасти, искали выход из хрупкого тела. Но ему действительно не хватало того нэн, что у него было сейчас. Возможно, вновь сломать свое тело – выход? Нет… И дело вовсе не в том, что он снова будет на грани, и только чудо спасет в этот раз. Просто Охотник будет опять недоволен. А что бы сделал Хисока на его месте? Скорее всего, пожертвовал парой ненужных конечностей, разработал хитроумный план и вывел противника из себя… Глупости. Он, Гон, совсем не такой. И он достаточно силен, потому что верит в это. Нужно просто замереть. Доля секунды, мгновение до столкновения, и он холоден и спокоен, как на охоте. Потому что он – Хантер. - Камень! –с кулака сорвалась такая сила, что Фрикс заскользил, едва удержался на ногах из-за отдачи. Стрелял всем телом. – Бумага! – вторая волна подтолкнула первую, прикрывала его полукругом, не давала отступить. Техники столкнулись, и стадион тряхнуло. Посыпалась штукатурка с крыши, взревела волна нэн, плавя чужую сталь, и напирала снова и снова. – Ножницы! – последние разорвали тяжелое противоборство пополам по вертикали. Схлестнувшиеся техники раскинуло в стороны с шорохом шипящего масла . – Камень! – аура ударила в пол, и Гон знал, не видел, потому что не открывал глаз, знал просто – волны стали, хлеставшие по ногам, понеслись в обратную сторону. – Еще не все! Это не просто противоборство нэн, это соревнование в решимости, уверенности. Фрикс понимал это, но ему было все равно. Стальное море замерцало рыжими всполохами, заштормило. Где-то побеждало нэн усиления, где-то – металлическая. Воронки крутило повсюду, разного диаметра, разной силы. Единственное, чего Гон не хотел – смотреть на Хико. Потому что не понимал, что произошло, почему друг внезапно стал врагом, из-за чего на стадионе ведутся разом столько сражений… Он только держал свою ауру в узде, - ее так много, что кости трещали, и мышцы тянуло. Завтра не встать… Если еще будет кому вставать. Ривендел чувствовал, как трясет и тянет в разные стороны построение, но и пошевелиться не мог. После первого залпа последовал второй, а затем еще, и еще, и еще. Он сам превратился в решето – кровь течет как вода. Юбини действительно освоила потрясающую технику, достаточно сильную, достаточно злую. Только Безымянного это не тронуло. У него внутри способность похуже. Ями ее не любил, говорил, что в ней нет той индивидуальности, что присуща самому Риву. Золотая пыль, что он выпускал по одному желанию, - простое нэн. Это даже не техника, в общем-то. Просто частички, обладающие памятью и возможностью ее воспроизводить в отражении крохотных граней песчинок. Все-таки, Яманоками был неправ. В этом была своя перчинка судьбы – возлюбленный ошибся всего один раз и то после смерти. Потому что сила у Ривендела была не просто уникальной, она отражала все, что ему дорого, все, что теплилось внутри. Потому Юбини и не заметила, как он подменил ее гусениц своей аурой. Она могла быть лучшим мастером кукол, но вряд ли хорошо ориентировалась сейчас, когда ее телом руководил кто-то другой. Когда гусенички вдохнули и взорвались, все вокруг заволокло пеленой тумана. Золотая пыль видела его как-то, еще на Небесной Арене, ну и враг тогда попался. Ничего не слышно, ничего не видно. Вокруг хозяйки этажа кружил ее игрушечный дракон, не давал кольцам плотного тумана захватить девушку. Но костяные рыбы Ями нашли путь внутрь, и Юбини закричала, закрывая лицо руками. - Как? – она схватилась за лицо, замахала руками, старалась уклониться. – Это не твоя способность! Как?! Драконов вокруг мастера кукол становилось больше, они летели в разные стороны, создавая потоки воздуха, и девушку толкало из стороны в сторону. Но Юбини лишь старалась не попасть под кости слепым рыбам. Она знала, как действовала эта способность у Ями. Ты ничего не чувствуешь, а они пожирают тебя заживо. - Гори ты пламенем! – плюшевый медведь стрелял без разбора, им забывали целиться, и бедная игрушка сходила с ума вместе с хозяйкой. – Не твоя нэн! Не твоя! Даже здесь и сейчас тебя защищает этот чертов урод! Ривенделу было больно, никто не смеет говорить о его возлюбленном так, и ему отчаянно хотелось разорвать девицу, но… Мальчишка прав. Как бы то ни было, они друзья, а это значит, что он простит. Точнее, не убьет, понимал ведь, что мысли Юбини кто-то контролирует. Но это станет последним разом, когда он разговаривает с мастером кукол. Рив обернулся, через плечо сплевывая кровь, и медленно поднялся. Тело ни к черту, он – сплошная рана. У мелкого дела шли еще хуже: лицо опухло, руки обожжены, тело исколото, но тот стоял, будто и нет ничего этого. В карих глазах, сейчас почти черных, застыла такая пламенная решимость, что Безымянный даже усмехнулся про себя. Усилители, черт бы их побрал. Золотой песок может сжаться так плотно, что и через века не пробьешь. Рив наклонился, упираясь ладонями в землю, и вокруг Юбини сжался металл Хико. Улыбнулся разбитыми губами и коротко взмахнул рукой, чтобы пыль забила девчонке рот банджи-жвачкой Хисоки. Маг, совершенно не подозревая, что его нэн только что скопировали, стоял на коленях под темным куполом. Руки повисли как у сломанной куклы. Проклятые крошечные лезвия вновь и вновь разрывали его изнутри, а он только думал о том, знает ли Иллуми слабую сторону своих игл. Способности Усуакари его разочаровали. О, как это больно! Веселая игра оказалась такой скучной… Не зря девчонка его сразу не привлекла, слишком заурядная. Да, техника довольно жестока и вполне хорошо проработана. И только. Ему было так грустно. А еще обидно немного, чертовы осколки порезали ткань обмана, и теперь та свисала испорченной тряпкой. Хорошо, что раны почти зажили, но, если приглядываться, все равно видно. У него с собой только один платок. Хм… Левая или правая? Правая или левая? Хисока знал, где стоит девчонка. Забавно, но своим неудавшимся падением в кислоту милый Гон будто снова завел его. С зайкой он всегда на пределе. Посмотреть бы, что он там еще учудил. Впрочем, а почему нет? Он бросил карты, от которых мастер закономерно отклонилась. Ни одна не настигла ее тела. Процесс вживления осколков утомлял, и Хисока слизал кровь с губы. На зубах крошилось, и он порезал язык. Хорошо хоть глаза закрыл, не хотелось бы искать мастера, что может их восстанавливать. Он бросился вперед с нечеловеческой скоростью и попал кулаком в плотный туман, тот будто хочет поглотить его целиком и выплюнуть в новое скопление частичек рассыпанной косы. В последний момент тарзанка потащила назад, и Усуакари попыталась снести ему голову в этом полете, но траектория снова изменилась. И опять. К каждой брошенной карте была привязана аура. Вся колода в его руке, и маг легким движением отправил ее в девчонку. Призрачная поймала ее туманным облаком. И Хисока улыбнулся, когда старая добрая банджи-жвачка, которую он смог прицепить к этому сгустку тьмы, по велению кончиков его пальцев, ударила в свою собственную хозяйку, разрывая ее плоть пойманными внутрь картами. Усуакари закричала, когда фокусник неспешно двинулся к ней, мягко покачивая бедрами. В этой его плавной походке не было и отзвука боли, только насмешка бесконечная. Почему-то именно эта походка от бедра пугала ее больше всего. - Дети любят загадки, верно?~ - он мягко склонился к ней, наблюдая за текущей из уголка губ кровью. – Скажи… Сколько карт в тебя попало? Если отгадаешь, я отпущу тебя, - маг медленно провел ногтем по тьме, смешанной с жвачкой и удерживающей пленницу на месте. - С… Семь, - ее голос дрожал от страха и боли, потому что карты внутри, легонько пружиня, пилили изнутри. Усуакари никогда не попадала под действие своей техники, но теперь с точностью могла сказать, каково было ее врагам… В ответе же она была уверена – не так-то сложно сосчитать, когда каждая рана горит огнем и зудит. - Хм… - Хисока отклонился и приложил палец к губам, задумчиво склонил голову и едва заметно мазнул языком по ногтю, немного сгибая фалангу. Еще одна карта, повинуясь этому незначительному движению, ударила девушку точно в грудь, и та упала без сознания. – Извини, их было восемь. Маг пожал плечами и улыбнулся, наблюдая за исчезающим куполом. Быть может, именно этот шорох, а может что-то другое и отвлекло Хико на мгновение. Этого было достаточно, чтобы перехватить контроль, и Гон мгновенно атаковал, занося кулак над его лицом. Нэн у Фрикса просто не осталось. Но неожиданно Бронированный ушел с линии удара, и Гон только ошалело проводил взглядом мерцание молний. - Какого черта ты творишь?! – Киллуа сбросил Бронированного рядом с собой и обратил на друга гневный взгляд. - Это ты что делаешь?! - Ты чуть не убил Хико! - Это он чуть не убил меня! - Что за… - Золдик мгновенно отскочил от мастера – словам Гона он доверял всегда. Не только из-за удивительного чутья, просто они были друзьями. Медовые глаза у Бронированного были мутными, и Киллуа мгновенно сложил дважды два. Он хотел было подойти и попытаться так же вытравить иглу брата, как и с Кокко, но Хико неожиданно упал на колени и выставил руку вперед. - Не подходи! Я не знаю, что со мной! – мастер схватился за волосы и с силой потянул. В его голове кто-то был, но только появление Киллуа неожиданно привело его в чувство. Этому парню он не смог бы причинить вред по своей воле. Никогда. С Гоном можно было сразиться, потренироваться, отделать так, чтобы тот стоять не смог, но Золдика он бы и пальцем не тронул. Даже если бы тот попросил. Убирайся из моей головы, черт возьми! Убирайся! Я не буду больше сражаться! Впервые он чувствовал, что голова вот-вот взорвется. Где свои мысли, где чужие?! Образы-образы-образы, что из них настоящее, что навеянное?! - Хико… - Нет! – он сам сковал себя своим же металлом – видел, как Киллуа протянул руку и мягко направился к нему. – Не надо, прошу тебя. - Все будет хорошо, - мальчик тяжело вздохнул и коснулся его шеи. Мягко, будто извиняясь за ту боль, что сейчас причинит своим разрядом. Наблюдавший со стороны Хисока усмехнулся. Бросил взгляд на последние ряды и не увидел, но почувствовал, как Иллуми, все это время просто уклонявшийся от атак Гансеки, неуловимо, но все же поджал губы. Понял ли он слабое место в своих иглах, увидев, как сопротивлялся Хико? Когда из-под контроля вышел Киллуа, в этом не было ничего особенного – младший брат не раз видел эту технику, понимал, как она работает. Бронированный же смог совсем по другой причине. Хотя… Маг прекрасно знал, что сподвигло Золдика-младшего избавиться от иглы в первый раз. Впрочем, Иллуми уже исчез. Ему, кстати, тоже пора. Хисока смог прикрыть тканью обмана только правую руку, так что не стоило светить левой. Он только подмигнул своему Гону и вновь склонился в шутовском поклоне. Фрикс успел улыбнуться в ответ, легко скользнул взглядом по высокой фигуре, проверяя на предмет серьезных ранений, и только после этого закрыл глаза, проваливаясь в благословенную темноту. Наконец-то, все закончилось… Ему бы только еще раз заглянуть в эти удивительные лунные глаза