Чужеродный элемент

      Пророчество... Трудно сказать сейчас, этот ли момент был поворотным в судьбе Магической Британии, или я снова приписываю себе большее влияние на события, чем было на самом деле... Можно сколько угодно гадать, что было бы, не заикнись я Лорду об услышанном Северусом в"Кабаньей голове" откровении полупьяной предсказательницы. Что было бы, не заинтересуйся Лорд мельком подслушанными словами настолько, чтобы хладнокровно применить к лучшему своему зельевару легиллименцию самого жёсткого уровня, буквально вывернув Сева наизнанку. Что было бы, окажись я хоть чуть-чуть смелее и решись вмешаться на пять минут раньше? Возможно, это вмешательство обошлось бы мне в два Круциатуса вместо одного, которым наказал меня тогда Лорд. И только. Как-нибудь пережил бы... А возможно, всё это вообще не имело значения, и он добился бы своего в любом случае. Хотел бы я верить в это!       Так или иначе, я предал Северуса тогда...       Позже я всё-таки попросил у него прощения, но он, всё ещё содрогаясь от остаточных последствий Легиллименса, серовато-бледный, выдавил из себя, еле сдерживая тошноту:       — Никогда не вмешивайся, Люц! Ты делаешь только хуже!       Упал на колени, и его вырвало. Я хотел помочь ему подняться, он, как всегда, отмахнулся:       — Обойдусь! О себе лучше подумай!       После Круциатуса, тогда ещё непривычного, меня изрядно трясло, и я воспринял его слова буквально.       — Пойдём домой, Сев!       — Иди. Я к себе пойду. Мне... надо тоже подумать...       "Размышлял" он дня три, прежде чем появиться у меня. Напряжённый, непонятно чем встревоженный, он, едва поздоровавшись, окинул взглядом пополневшую фигуру Нарциссы, открыл было рот что-то спросить у неё, но раздумал. Утащил меня в кабинет, тщательно наложил Заглушающие чары (я следил за его действиями со всё возрастающим недоумением), прошёлся туда-сюда, поглядывая на портреты, затем бросил заглушку и на них, на все по очереди.       — Северус, у тебя что — приступ паранойи? Что за сверхсекретность в моём собственном доме? — и я осёкся, увидев выражение его глаз.       — Помолчи, Люц, выслушай, и ответь на один вопрос. Потом можешь задавать свои.       — Ты три дня формулировал один вопрос? — я всё ещё глупо улыбался, я был безумно рад видеть его в добром здравии и не мог это скрыть.       — Мерлина ради, заткнись, Люциус! Это слишком важно для тебя, поверь! Когда должна родить Нарцисса?       — Ого! Воистину не ожидал, что тебя внезапно заинтересуют акушерские проблемы! С каких пор, позволь спросить?..       Он сверкнул глазами, наклонился надо мной, сидящим в кресле, и упёрся ладонями в мои плечи, заставив запрокинуть голову.       — С тех самых пор, Люци, с каких тебя перестала интересовать жизнь твоего наследника! Ты можешь, не словоблудствуя, ответить на заданный вопрос?!       Вот тогда я испугался, испугался до ледяной испарины! Послушно выговорил враз онемевшими губами:       — К-кажется, в конце июля — начале августа... А... а что случилось, Сев?!       Он издал невнятный, отчаянный звук, резко толкнул мня в плечи, повернулся и, рухнув в соседнее кресло, закрыл лицо руками.       — Северус, умоляю, скажи, что случилось с Нарциссой?! Что такое ты узнал? Ну, что ты молчишь?! — заорал я, уже не скрывая ужаса.       И тогда он в нескольких точных, кратких, безжалостно ясных словах пересказал мне суть услышанного им и легкомысленно позабытого мною Пророчества, обрисовав, чем оно могло и должно было обернуться для магического мира и для меня лично. Только тогда я понял, ЧТО натворил. И во что втравил (уже не в первый раз) Северуса.       — Не может быть, Сев! Чтобы так?!       — Может. И будет. Ты хоть перед самим собой не притворяйся. Думай, Люц!       — Может быть, рассказать отцу? Он...       — Ты всё ещё не понял? Он уже себе не принадлежит. Твой отец уже принёс одну бесценную жертву Лорду — тебя. Дальнейшее уже не имеет для него значения — он пожертвует чем угодно... кем угодно!       — Но внук, Северус, будущий внук! Он так ждал его!..       — Он ждал внука, но не ждал Пророчества! И он слепо верит Лорду. Ты, будущий Глава Рода, отмечен. Твоя кровь, твоя магия в полном распоряжении Повелителя. Ты не можешь противиться.       — А ты, Сев? Ты — можешь? Ты ведь тоже отмечен, отец отдал ему нас обоих!       Северус скривился, словно хлебнул неразбавленного огневиски.       — Лорд Абрахас — умный человек. Настолько умный, что я не смог сразу понять его мотивов. Сообразил только недавно — пролистал "Древние магические роды и обряды крови". Ты ведь тоже их изучал?       Я кивнул:       — Да... читал когда-то... Ещё в детстве...       Он раздосадованно зашипел:       — У вас, чистокровных, что — мозг и логика не дружат? Тебе этот трактат домовой эльф читал, как сказки на ночь? Ну хорошо, я мог этого не знать, меня вообще ничему не учили в детстве, но ты-то, наследник, лорд! Тебе только руку протянуть... Ну вспомни — нашу ночь перед Посвящением! Что тогда сказал твой отец? Я ещё удивлялся. Помнишь?       Я задумался. Помню ли я?.. Да, что-то такое всплывает...       ...Отчётливей всего помнится ощущение чего-то неотвратимого, надвигающегося, как штормовая волна на море. Только одно даёт чувство надёжности и опоры — тонкая рука, сжимающая мои дрожащие пальцы, и другая, обнимающая меня за плечи. Северус сидит рядом со мной на диване и молчит. Плечи его сведены, спина напряжённо выпрямлена — значит, ломает его не меньше, чем меня, просто он, как всегда, не показывает вида.       "Мне страшно, Сев. А отступить не могу. Отец..."       Северус медленно кивает, и после паузы очень спокойно произносит:       "Я знаю. Тебе некуда деться — кровь не позволит. Мне теперь тоже... Я с тобой, Люц, только не плачь. И вообще, что-то ты размяк в последнее время, лорд. Держи лицо — это только начало."       Он должен принять Метку одновременно со мной, но, в отличие от меня, у него есть выбор. Пока есть. В любой момент он может повернуться и уйти, я вижу, вижу, что он колеблется! Мне до тошноты страшно, что он бросит меня одного, что снова пойдёт унижаться перед рыжей грязнокровкой, которая уже не раз предавала его... И мне стыдно, что он видит мой страх. Ведь я старше, я аристократ Мерлин знает в каком поколении, и Мордред знает, в каком поколении тёмный маг; я не должен, не смею бояться Тьмы; чище моей крови трудно найти Род, ну разве что...       Ну конечно! Древний род Малфоев мог сколько угодно кичиться перед другими, не столь благородными, но на такие столпы, как Принцы и Блэки, всегда смотрел снизу вверх. Неважно, что Эйлин Принц оказалась такой дурой, что связалась с магглом, и единственный её сын носил теперь идиотскую фамилию Снейп — ЭТУ кровь разбавить невозможно. Это доказывалось уже тем, что чистокровнейший наследник Малфоев вдребезги разбился о несокрушимый, тысячелетней выдержки гранит гордости Принца-полукровки, едва соприкоснувшись с ней.       "Не бросай меня, Принц..." — шепчу я почти беззвучно.       Он поворачивается ко мне, смотрит со странной горечью, и тихонько хмыкает:       "Куда ж я денусь?!"       Я с облегчением утыкаюсь лбом в его плечо. Он со мной!..       И влипли мы вдвоём, можно сказать, держась за руки. А отец... отец был безмерно горд! Накануне Посвящения он повторял снова и снова: "Какая великая честь! Вы оба так молоды, сильны, вы достойны быть отмеченными знаком высочайшей миссии! А ты, Северус, должен особенно гордиться возложенной на тебя печатью Великого Лорда — ведь ты заменишь Люциусу меня на этом пути! Поддержи его в минуту слабости, помни, что кровь — величайшая сила!" Он многозначительно щурился, указывая концом фамильной трости в грудь Северуса, а тот только молча склонял голову, уже привычно сохраняя непроницаемое выражение лица. Оставшись, наконец, наедине со мной, Сев стиснул пальцы в кулаки, зажмурился и глухо простонал:       "О, Мерлин!.. Люц, я уже не знаю, что и думать! Твой отец, он же... он же мне завидует! Мне!"       А меня начало колотить...       ...— Вспомнил, Люциус?       — Д-да!..       — Вывод? — Он... он... постой, он что... выходит, он тогда заменил себя... тобой?       — Поздравляю, дошло! — Северус издевательски поклонился. — Кровь Принцев над кровью Малфоев — неплохой получился обмен, как по-твоему?! Можешь гордиться отцом, я заподозрил подвох слишком поздно. Должен был бы гораздо раньше, ещё на тех каникулах после пятого курса, когда он меня о семье матери расспрашивал. И отнёсся ко мне настолько... благосклонно. Ну что бы мне было тогда мозги напрячь!       — Какие мозги, Северус, ты о чём?! Ты вспомни, в каком состоянии я нашёл тебя, когда приехал в твой дом, не получив ответа на посланное накануне письмо! Вспомни, что с тобой сделали эти...       — Ну помню, ну и что?! Я сам виноват — так глупо подставился! Забыл, что живу почти рядом с... Эванс, ходил по привычке, по сторонам не смотрел... Вот и попался! Мозги они мне, конечно, тряхнули, но ведь не вышибли же!       — Ну конечно! Я тоже, знаешь ли, помню! Сотрясение мозга, сломанный нос, перелом обеих рук и... скольких рёбер? Четырёх? Ах, нет, пяти! Отбитые почки, разорванная селезёнка, ушиб позвоночника...       — Хватит!       — Нет, ты скажи — они готовились поступать в академию авроров и отрабатывали на тебе технику допросов?!       — Да хватит уже, Люц! Их было трое, я один — что тут непонятного? Да ещё запрет использовать магию на каникулах, у меня и палочки с собой не было. У них, впрочем, тоже, да им это и не нужно было. Как считаешь, долго мне удалось держаться на ногах? Хватило одной вовремя подставленной подножки от Петтигрю, а дальше уже пошли в ход ботинки... Поттер, чтоб ты знал, отлично бьёт с носка, Блэк, как выяснилось, предпочитает прыгать на грудь с разбега обеими ногами, а Петтигрю, судя по всему, жутко завидует размеру моего носа... или не носа... Видно, тайком почитывает "Ведьмополитен", видел я там статейки типа "Как определить размер мужского достоинства вашего потенциального любовника, исходя из размера его носа". Представь нос Петтигрю — и ты его поймёшь. Я высказал им это тогда — пока мог ещё говорить. Дальше рассказывать?       Несмотря на возмущение, я прыснул:       — А тебе-то каким ветром приносило "Ведьмополитен"? Откуда ты знаешь, о чём там пишут?       — А таким, Люц, что там в разделе "Чары красоты" публикуются рецепты косметических зелий, кремов и прочей чепухи. Я тогда подрабатывал, варя зелья для аптек и нескольких салонов красоты.       — Хм-м!.. Сев, прости за нескромный вопрос — а они тебя видели? Я имею в виду твоих клиенток!       Он фыркнул:       — Дурацкий вопрос! Ну разумеется, видели! Насколько я помню, никто из них не был слепым!       — И они... э-э-э?..       — Понимаю, о чём ты, но я никому не спешил сообщать о том, что варю зелья сам. Все принимали меня за ученика Мастера, я лишь скромно помалкивал. В конце концов, какая разница, кем меня назовут, если деньги всё равно окажутся в моём кармане? А ради духов с лёгкой модификацией эффекта афродизиака — выборочного, заметь — милые дамы не то что не задавали ненужных вопросов, но, по их собственным словам, готовы были руки целовать неизвестному Мастеру! Пару раз даже возникало искушение...       — Так-так, а теперь поподробнее! Какое-такое искушение?       Северус сухо усмехнулся, блеснув глазами.       — Искушение... взять, да и протянуть руку для поцелуя... а потом полюбоваться выражением их лиц! У тебя хорошее воображение, Люц, попробуй представить себе подобную сцену!       — И что же тебя останавливало?       — Ты не поверишь — чёткое осознание последствий!       Я облегчённо рассмеялся. Всё же ревность моя принимала порой какие-то причудливые формы. Но, кстати, остался ещё один невыясненный вопрос на болезненную тему!       — Сев, а... Люпин?       — А причём тут Люпин? — Северус насторожился, огоньки, зажёгшиеся было в его зрачках, погасли, голос мигом утратил всю выразительность. Я прищурился — пусть я идиот, но не могу не задать этот вопрос!       — Какой вид ударов больше нравится Люпину? А то ты так подробно рассказал о предпочтениях всей шайки... кроме него!       Он недоуменно вздёрнул бровь, пожал плечами и (это действительно так, или я уже свихнулся от ревности?) немного расслабился.       — Люпина там вообще не было, если ты об этом. И я так думаю, он и не знал ничего. После той грандиозной сцены в Зале вряд ли им удалось бы уговорить его принять участие в этой... забаве. Странно, что ты снова возвращаешься к этой теме, Люц. Мы обсуждаем сейчас не мои синяки четырёхлетней давности, а... совсем другой вопрос. В конце концов, это твой наследник, и волноваться должен ты, а не я! Я лишь предупреждаю тебя о максимально вероятных последствиях.       И снова он прав, как, впрочем, и всегда. Я молча встал и вытащил из бара бутылку коньяка и два фужера. Сев наблюдал за моими действиями с весёлым интересом:       — Что я вижу — Люциус Малфой работает домовым эльфом! Значит ли это,что он потрясён до самого дна его аристократической сущности?!       — Просто не хочу, чтобы о нашем разговоре знала хоть одна живая душа.       Он кивнул и взял протянутый мною фужер.       — Что я могу сказать... Единственный выход, который я вижу для вас с Нарси — это преждевременные роды.       — Преждевременные? Но, Сев, ведь это... это же опасно!       Северус вздохнул:       — Разумеется, кто спорит! Но этот риск — контролируемый, и я постараюсь свести его к минимуму. Разузнаю всё о беременности, родах и прочем. Сварю необходимые зелья... Ну пойми, Люциус, пойми — это даёт хоть какой-то шанс, что ребёнок не будет ликвидирован сразу после рождения!       — Он же просто подпадает под дату! Мы никогда не бросали вызова, не противостояли (упаси Мерлин!) Лорду, не...       — Что ты себя успокаиваешь? Хочешь проверить Пророчество на шкуре собственного сына? Принести тебе маггловское Евангелие? Ты можешь сказать с уверенностью, что Лорд считает вызовом, а что нет? Встань на его место и скажи, что не постарался бы максимально обезопасить себя!       Я молчал — возразить было нечего. На месте Лорда я бы тоже не рисковал. Мне не было дела до других, но позволить себе разбрасываться наследниками я не мог. Если Лорд решит, что будущий ребёнок хотя бы гипотетически угрожает его жизни и могуществу — он устранит его, не задумываясь. Северус смотрел на меня, напряжённо стиснув губы.       — Северус, если ты это сделаешь... если ты спасёшь моего сына, то я... я...       Он не дал мне договорить, рванулся вперёд и закрыл мне рот ладонью. Затем наклонился и прошептал на ухо:       — Давай. не будем пока давать ни клятв, ни обещаний. Я попытаюсь. Это всё.       Я встретился с ним глазами и, как обычно, не смог в них ничего прочитать — тёмная непроницаемая глубина их была незыблема. Тёплая ладонь на моих губах — надёжна и уверенна. Я не смог удержаться и поцеловал его в середину ладони, слегка дотронувшись языком до шершавого бугорка мозолей. Северус отдёрнул руку, пробормотав с досадой:       — Неисправимый идиот!       Я не обиделся — мне было с лихвой достаточно той неуклюжей нежности, с которой он произнёс эти слова. И поверил ему сразу — Сев ничего не делал наполовину.       Он и вправду сделал для моего сына всё, что смог. Его обещания сохранили Драко не только жизнь, но и душу. И я сейчас с радостью отдам и то и другое, чтобы он смог сохранить хотя бы жизнь.       Если бы кто-нибудь согласился прийти и совершить этот обмен. Приходите, я жду!