Личная тюрьма в Бейкон-Хиллс

У Питера Хейла были смешанные чувства. Чувство сильной досады с непонятной радостью. Он боялся, что не сможет. Боялся, что не остановится. При всем при этом, он не хотел останавливаться. Он снова ушел. Снова оставил его одного. Он просто не мог смотреть, как волчонок спит. Почему? Он не знал! Просто не мог и все тут. Питер волновался за себя. За него, как бы это ни было странно. Хотя если честно, ему все это не нравилось. Не так: Мне это не нравится, я этого боюсь, уберите это от меня! И не так: Я строгих правил, а это выходит за все границы. Питер никогда не был с мужчиной? О Господи, не смешите его! Сколько раз! Во всевозможных вариантах. Снизу, сверху, сбоку. Частота Хейла Старшего в кровати Not Alone, давно перевалила за сотню. Его любили, его хотели. И это можно сказать, всего за семь лет. Четыре до пожара, Три после. Последние были.. ох... куда успешней. Разве может быть еще успешней? Его любили, его желали, его хотели. И Питер.. да, Питер Хейл не привязывался. Ни к чужим женам, шлюхам, школьницам, мужчинам. Не привязывался. Считал это: чем-то посторонним. Тем, что обязательно должно отсутствовать в его жизни. Он никогда не проводил с кем-то больше одних суток. Это было удобно. Это было комфортно. Это было по-походному. Питер влюблялся только один раз. Питер влюбился в свою машину. Нет, не в это непримечательную черную хонду. А в серебрянный range rover. В его чудо. В его любовь. В прелесть, которая в любой момент, может увести куда угодно. Хоть в пустыню. Она стояла в гараже, ожидая своего часа. Ведь Питер здесь не задержится. Ведь Хейл не привязывается. Но... тут он ловит себя на мысли, а не поздновато ли уже? Может быть у него и был шанс, когда он еще не пересек границу города. Но сейчас... сейчас, здесь, после ТАКОГО... нет он боялся, что его уже начали привязывать. Ведь сутки уже прошли. И не одни. Прошло как минимум пять дней. Они спали под одной крышей. Они ели вместе. Они беседовали о разных вещах. Они делали то, что Питер никогда не позволял себе делать с другими людьми. Но если подумать... хоть на мгновение подумать здраво. Разве они много о чем говорили? Разве много говорили о книгах? О фильмах? Ну да... было дело. Но не так, чтобы привязаться к человеку. Но волк... предатель! Ведь волкам не нужны разговоры. Лишь присутствие рядом, и если с другим волком тебе комфортно, то все замечательно. Это люди любят париться, и парить другим мозги. И сейчас, впервые за долгое время, Питер Хейл с удовольствием преступал границу и бежал на сторону врага. На сторону Людей! Ведь он не хотел привязываться! Он не хотел! Его все устраивало! Но проблема, что даже тут его предавали. Даже человеческая сторона, куда он сейчас бежал поджав хвост, его предала. Его уже давно все предали. Ведь не только его волк привязался. Как человек, он привязался возможно даже раньше. Но нет... не в Айзека Лейхи... Нет, не в него. В нее... - Я надеюсь, ты любишь печенье! А то окажется, что я зря сделал огромный круг! И причем пешком! - Что ты! Я их обожаю! Рада, что ты пришел! - Ну, ты тут одна. Скучно? - Угу. - Где вообще твои родители? - В Испании? - Что? Хотя нет, не говори. Я чего-то не в форме! Давай сначала о чем-то простом. Спроси меня о чем-то простом? – Мужчина устало плюхнулся в кресло рядом с койкой. - Ну... – Кейтлин торопливо засунула печенье в рот. – А откуда ты узнал, что я люблю печенье? - Все дети любят печенье! - Ей! Я не ребенок! - Нет, еще какой ребенок! Ты маленькая, несчастненькая, больная. Таким детям как ты, нужно печеньки и молоко. И шоколад! Питер загадочно улыбнулся и вытянул из кармана плитку шоколада. Девушка посмотрела на него, затем на плитку и захныкала. - Чертова аллергия! - У тебя аллергия на шоколад? - Чтоб, ее. - Ой, какая прелесть! - Что значит «Ой, какая прелесть»? - Это значит то, что вся эта прекрасная плиточка достанется мне. Мужчина облизнул губы и откусил прямо с плитки не малую долю. - Садист! - Не подлизывайся. И снова Питер почувствовал эту незабываемую легкость. Как же с этой девушкой было легко. - Ты читаешь книги? – вдруг поинтересовался Хейл? Не то, чтобы он хотел сравнить их ответы, ему просто было интересно. - Ну, стараюсь! Книги, это действительно интересное времяпрепровождение. Уж точно лучше чем фильмы. Нет, фильмы я тоже люблю. Я их обожаю. Но книги больше... И понеслась! А ты смотрела то? А ты это помнишь? Как ты мог такое забыть? Да это же классика! Позор тебе? О, нет не знал. Да, именно это! А фильм просто шикарен! Нет, книга лучше! Ничего ты не понимаешь! Уж побольше твоего будет! Не правда! Ну а это? Неа... В какой-то момент силы кончились. Просто говорить стало сложно. Они устали. И просто замолчали. И это была та тишина, когда ничего никого не тяготит, не гнетет, каждый думает о своем и отдыхает. Питер посмотрел на небо. Тяжелые облака плыли прямо над головой, но даже это не могло омрачить этот момент. - Знаешь, я подумываю украсть тебя! – через пятнадцать минут заявил Хейл. - То есть? - Просто возьму тебя, посажу на соседнее сиденье и рвану из города. И будем путешествовать по штатам. А потом в Европу. Что думаешь? - Круто. – это все, что сказала девушка. Дальше они замолчали. И казалось, то день лучше быть не может, но ее последующая фраза испортила все. - Послушай, а ты не знаешь, что со Стайлзом? В голове Питера Хейла сразу проскочила длинная цепь размышлений. Всего за каких-то три секунды, он успел разозлиться, подумать о том, если ли причина, чтобы злиться, успокоиться, потом занервничать, и чуть-чуть прийти в чувства. Расстроиться и мысленно начать затягивать петлю. Ну вроде... зачем ему нервничать? Ведь Стайлз ей кажется нравится? Так почему, он волноваться начал? Что такое? Почему он такой нервный? Не уж то, он...? Нет, ну что вы! Это ведь смешно. Так... Ну нет... ей ведь даже нет двадцати, вроде б, как нет! Кстати, сколько ей лет? Как он мог вообще о таком подумать. Нет, не нравится ему она, просто рядом с ней ему легко и комфортно. Да, легко и комфортно. Можно сказать, что в каком-то смысле он нуждается в ней. Вот и все. Зачем опять все портить любовью. Опять? Черт, это уже начинает пугать. Мысли были рваными, хаотичными. Зачем он вообще начал об этом думать? Эти мысли ни к чему хорошему не приведут. Почему? Потому что она вспомнила про этого придурка. Про придурка, который ей нравится. Если бы не нравился, то и не спрашивала. Так... уже привели. - А что со Стайлзом? – Питер медленно повернул голову и прищурился. - Он сказал, что придет. А прошло уже три дня, и он мне даже не писал. - Ах это... – Питер медлил. Медлил, как это делают хищники. Да, он хотел напасть. Он мгновенно придумал гениальный план, который можно было бы осуществить через две недели. Он, она и бешеная скорость в сторону Чикаго. О да... И кто сказал, что Рай на земле не возможен? Всего несколько слов и Стайлз будет прошлым. Воспоминанием. А впереди ветер. Питер... ее уговорит? Он, как Браги*. Уговорит любого, на что угодно. Так что, уговорить девушку поехать с ним... считайте она уже на соседнем сиденье. Но была одна маленькая деталь. Которая не пришла в тот момент в голову Питера Хейла – Лейхи тоже станет воспоминанием. Но она ему в голову не пришла. Он даже не вспомнил о парне. - У Стайлза сейчас много проблем и дел. В школе, с друзьями. Со здоровьем. Целый набор. Но я думаю, через недельку он точно к тебе заглянет. Не волнуйся. Дурак. Какой же он, дурак! Зачем он это сказал? Зачем? Придурок ведь все равно не вернется. Он не зайдет в эту палату. Он сейчас не с ней. Он сейчас с Лидией. Этим все сказано. - Расскажи о своих родителях. Мне действительно интересно... И снова разговор потек в быстром интересном русле, где каждому было комфортно. Они медленно переходили из одной темы в другую. Делились мнениями, впечатлениями. Казалось, что темы для разговора не закончатся никогда.