Личная тюрьма в Бейкон-Хиллс

То, что Хейл не был слепым, Айзек понял сразу. Но от этого картина красивее не стала. Его волосы стали намного темнее, как будто забрали весь цвет у глаз, так как глаза были… прозрачные. - Вставай, симулянт. Я сделаю тебе кофе. Из-за отца подросток крайне хорошо адаптировался к экстренным ситуациям. Большой опыт всегда подсказывал, что такие ситуации нужно либо разбить на кучу маленьких и простых, либо подогнать под какую-нибудь стандартную ситуацию. И… первым делом надо было привести мужчину в чувство. Айзек перетащил его на диван, а затем открыл все окна в доме, не забыв выключить батарею. Хватит с них уже жары и холода. Сделал два кофе и сел позади Питера, положив его голову себе на колени. - И как же я буду пить? - Я принёс тебе трубочку. Так они немного посидели в тишине. Подросток знал: Хейл расскажет все сам, когда будет готов. А, тем временем, он изучал его глаза и мысленно бил себя молотком по зубам за те злые слова, которые сбылись. Если у Айзека зрачок расширился и превратил весь глаз в одну большую черную точку, то у Питера он уменьшился и стал маленькой кляксой посреди серого, облачного неба. Весь глаз был туманно-бледным, будто ты смотришь сквозь запотевшее стекло. Так обычно бывает у слепых. Но, вспомнив про линзы, парень понял, все не так уж и страшно, ведь зрение они оба не потеряли. - Зачем про волка рассказывал, я же чувствую, ты видишь. - В тот момент я не видел ничего. Сейчас стало лучше. А глаза выглядят дерьмово? - Ты даже не представляешь, насколько! Пауза. - Так почему ты ушел, когда я спал? Ведь все было в порядке. - Вообще-то не было, – протянул оборотень. – Ночью ты вдруг начал выть и дёргаться. Когда я схватил тебя за плечи, чтобы разбудить, ты начал кричать, открыл глаза и начал обращаться, хотя и продолжал спать. Тебя будто что-то распирало изнутри. Я решил, что тебе стоит дать успокоительного и воды. Но как только я вышел из комнаты, ты сразу затих. Будто ничего и не было. А когда я испугался, что ты умер, и забежал обратно, ты опять начал орать и дергаться. Ты успокаивался, только когда меня не было рядом. Так что я сидел рядом с комнатой несколько часов, но потом мне стало очень жарко. Я накрыл тебя, хотя ты, кажется, все сразу скинул, и пошел вниз. Первоначально просто хотелось выпить холодной воды. А там пошло-поехало, и вот я уже лежу в холодильнике, и мне ужасно жарко. Айзек долго думал над его словами. - Не поверишь, но дело не в тебе. И даже не в укусе. Хейл недоверчиво на него посмотрел. - Это мои психические отклонения еще с тех пор, как я был человеком. Когда я жил у Скотта, их почти не было. Зато у Дерека, когда еще была стая, они были каждую ночь. Для меня это нормально. Не обращай внимания. Питер хотел сказать, что не обращать на такое внимание попросту нельзя, но он ничего не сказал. - Вообще, я понимаю, почему ослеп Скотт! - быстро вернулся к первоначальной теме подросток. - Он глава стаи! Он альфа. При этом, судьба учит его полагаться на других. Но почему мы? Мы же вроде не по этой части. Не думаю, что Лидия со Стайлзом ослепли. - Может, нам надо научиться доверять друг другу? – предложил Питер - И не надейся! – Айзек Лейхи, как ни странно, был от этого еще ой как далеко. И приближаться не спешил. Парень отпил кофе. - Но вот мне стало интересно, почему внутри у нас ничего не меняется, а внешне нас с тобой уродуют одинаково. - Может, судьба, хочет нас сделать похожими? - Думаю, произносить это так же отвратительно, как и слышать. - Не поверишь, но да. Они оба рассмеялись. - Но я рад, - начал Питер, – что внутри ничего не меняется. Лучше уж глаза странного цвета, чем больная печень. У Хауса всегда начиналось говно в тот момент, когда отказывала печень. Почти в каждой серии! - Даже моя бабушка смотрела меньше сериалов, чем ты! - Да неужели? А ты, кроме порно, наверно, ничего и не смотришь! - Почему же, я видел «Хатико»… И они снова рассмеялись. Складывалось ощущение, что должно произойти что-то ужасное, чтобы эти двое начали понимать друг друга и нашли общий язык. Никто из них даже представить не мог, как сильно они похожи, как много у них похожих мыслей и интересов, что тянутся они к похожим вещам. В тот момент Питер Хейл верил, что нет человека на свете, с кем бы ему было так хорошо. И его волк это знал. Лишь один Питер об этом не догадывался. Ведь есть большая разница между "верить" и "знать". Когда прошли стадии: «узнавания себя в зеркале», «принятие своих прозрачных глаз, слегка синих губ и темно-коричневых волос», «страх», «смирение», был уже день. День перед полнолунием! На звонки Хейл-младший не отвечал. Так что было решено поехать к нему. Питер, ковыляя, доплёлся до комнаты и переоделся. Когда он спустился, подросток, прекрасно себя чувствуя, смотрел что-то в телефоне. Оборотню хотелось сказать что-то, чтобы подпортить тому настроение, но он вспомнил, что буквально вчера они были в противоположных состояниях, тем более, все утро подросток заботился о нем. Совесть не позволила ему ничего сказать, а потом он сам заметил, что чем веселее подростку, тем легче и ему. Зрение и вправду не ухудшилось, даже наоборот, некоторые цвета выделялись и становились ярче. Большой плюс. - У тебя тоже зрение улучшилось? Парень внимательно посмотрел на него, прищурился, а затем кивнул. Он спрыгнул со стола и они вышли. Дверь громко за ними закрылась. А если подумать, у Питера там ничего важного нет. Даже если его попытаются обокрасть, у него есть сигнализация, которую он всегда включает, когда выходит, хотя замка и нет. Хейл сделал вывод, что ему было плевать на это раньше, и сейчас ему тоже на это плевать. В его жизни вроде бы нет ничего ценного. С такими мыслями он ждал лифта. Айзека при этом раздирали чувства, но даже внимательный волк этого не заметил. - Спасибо, – вдруг сказал он, развернувшись. - За что? - За то, что помог мне вчера. - Не надо, квиты вр…. Айзек стоял в метре от него, но даже не подумал приблизиться, просто наклонился вперед и поцеловал его. Слегка нервно, рвано, но нежно. Для мужчины это было спонтанно, для Лейхи ожидание было медленно и отвратительно долго. Руки у него все еще были в карманах, как будто он сделал это случайно, между делом, как что-то обычное. Питер же свою руку сразу же поднял, прикасаясь пальцами к лицу парня. Он расслабился, позволив подростку поцеловать его так, как хочет тот. И это было прекрасно. Такого с оборотнем не было никогда. Подросток целовал его осторожно и медленно, нежно и… красиво. (Зачем столько наречий голове). Для Айзека это было раскрытие чувств, как будто он сдирает с себя кожу, ребра и показывает свое сердце. Нежное, наивное и верующее. Для Питера Хейла, который буквально растворился в том, как подросток осторожно и с какой-то важностью целовал его, это было открытием чего-то нового, чего-то светлого. Он не чувствовал привычного яркого огня, желания, страсти, рвения, которые чувствовал всегда, когда целовал кого-то. Тут как будто ты залез на облако и летишь. Летишь… При этом он не мог почувствовать, как из его ног почти что буквально вырастают корни и, пробив кафель, арматуру и цемент, врастают, обхватывают и обрастают вокруг гигантских каменных блоков и деревянных столбов в его квартире. Как эти корни обхватывают и врастают в Айзека Лейхи, в его руки, в его тело… Все. Он летит… и при этом даже уйти никуда не может. Он верит, что прирос к этом месту. Только пока не знает об этом. Подросток так же неожиданно отстранился от него и, когда Питер открыл глаза, уже заходил в открывшийся лифт. - Не за что, – ответил он ему и зашел следом. Мда… странный волчонок. Когда они сели в машину, позвонил Скотт. - Что случилось? - Дерек умирает, – этого хватило, что бы Хейл-старший ударил по газам и рванул к ветеринарной клинике, не обращая внимание на другие машины.