Два Мастера - одна судьба

Сакура посмотрела на девушку в зеркале; зеленые, цвета молодой листвы, раскосые глаза, темно-розовые волосы локонами спадали до самого пола и покрывали часть ковра под ногами девушки. Плотная фигурка, но не полная. Сакура пригляделась. Точно, талия стала тонкой, а бедра так и остались полноватыми. Девушка повернулась боком. Среднестатистическая грудь и большая попа. — Тааак, ничего вроде. Какаши прав, я изменилась в чем-то. Интересно, — Сакура задумалась над словами Какаши. Он сказал, что ее сила странно на него подействовала и что, возможно, ее дар можно применить к человеку. — И что будет? — спросила она у отражения. — Надо будет попробовать. Сакура, как всегда без стука, влетела в комнату Какаши. — Ммм, я покорена, — дурашливо закатила глаза девушка, осмотрев Какаши со всех сторон. Он выглядел строго, но элегантно. Чертов глиста, умеет же он подобрать наряд. Белоснежная сорочка и черный фрак необычайно ему шли, подчеркивая все, что можно подчеркнуть. Сакура поглядела на его трость — черное дерево и странный минерал, вместо набалдашника. — Красиво, — сказала Сакура, взяв в руку трость. Та оказалась довольно тяжелой. — А почему такая тяжеленная? Серые глаза посмотрели на нее насмешливо, а взлетающие к вискам брови, приподнялись. — Меньше знаешь, медленнее лысеешь, пастушок, — с ехидством проговорил Какаши. — А тебе идет, — сказал он, обходя вокруг Сакуры и разглядывая ее платье. — Ничего лишнего и со вкусом. Почему ты так не одеваешься всегда? В смысле — ты немного неопрятна, и можешь зеленое платье одеть в сочетании с красной шляпкой. Как шут, право слово. — Я ведь могу и врезать тебе за такие слова, ты меня знаешь. Сакура посмотрела ему в глаза, в них было и ехидство, и еще что-то едва уловимое, глубокое. Она не поняла что это, но ей стало не по себе. — А серьезно? Тебе нравится? — она покружилась на месте. Платье красиво переливалось от ее движений. Какаши на секунду отвел взгляд, затем вновь посмотрел на своего друга. Она угрожающе смотрела в ответ. — Только не ври. Сам же сказал, что мне идет. Да, платье ей шло. Или она шла платью. Неважно. Но Какаши подумал, что давно не встречал такой незаурядной и естественной красоты. Он не заметил, что высказался вслух. Сакура смешалась от его слов. — Ты стала совсем взрослая, — как ни в чем не бывало, сказал Какаши. — Я удивляюсь, что к тебе еще никто не посватался. Твоя красота и состояние твоего отца должны привлекать к тебе внимание возможных претендентов. — Ты забываешься, Какаши. Отец почему-то выбрал тебя. Почему? — она вопросительно посмотрела на него. — Почему именно ты? Неужели из-за дара? Я не пойму. — Я не знаю, честно, — он подошел ближе и заглянул ей в глаза. — Из-за моего богатства? Из-за моего дара? Не знаю. Быть может из-за того, что ты хорошо ко мне относишься? Ты знаешь, я бы не согласился, но он настаивает именно на моей кандидатуре. Каких подземных духов он прицепился именно ко мне?! Ведь ты могла выбрать любого — кого полюбишь! — Да не собираюсь я замуж! Чего вы все пристали — замуж, замуж, — она скорчила физиономию, и Какаши усмехнулся. Какаши с Сакурой шли за дворецким в доме Анайи. Они опоздали, а веселье уже шло полным ходом, когда они появились в зале. Многие оглянулись на новых гостей. Анайя тоже обратила внимание на брата. Она уже хлебанула лишнего, и мысли не успевали за языком. — Ааа, Какаши-Пугало-Наше, — пропела хозяйка. Она подошла к Харуно и Хатакэ. — Господааа, — весь зал теперь глядел в их сторону, — мой младший братик со своей пастууушкой и будущей женой. Не ожидала от тебя такого, брати-ик. Ты же предпочитаешь шлюх. — Вы имеете в виду таких женщин, как вы? — громко спросила Сакура, ее жег стыд и злость, но ее натура не позволяла ей долго молчать. Тем более, когда оскорбляют ее саму и ее друга. В зале воцарилась тишина. Затем по помещению пронесся странный звук, как будто зажужжали пчелы. Все начали перешептываться. Анайя неожиданно улыбнулась:  — Молодец. Не даешь себя в обиду-ду. Будьте как дома, — Анайя сделала широкий приглашающий жест бокалом вина, из которого тут же вылилось все содержимое на стоящую рядом даму. …- Какаши, а это кто такие, чего они пристали к этому графу? — спросила Сакура. Они с Какаши стояли возле кодлы каких-то расфуфыренных теток, которые то и дело шныряли возле графа Эриго. Какаши хохотнул: — Это вдовы, те еще шлюшки. Мужей похоронили, теперь пытаются залезть в постель к любому более-менее состоятельному мужику, схватить его за яйца и потащить под венец. Если получится, конечно. «Те еще шлюшки» одарили Какаши таким взглядом, что любой другой на его месте ретировался бы, но Какаши было плевать. Он отсалютовал им бокалом. Граф Эриго улыбнулся Какаши: — Вы, Хатакэ, как всегда невероятно тактичны. Я смотрю, ваша дама не уступает вам в изысканности манер. — Я не дама, я всего лишь девушка, — наивно ответила Сакура. — Плачевно, — раздался позади Какаши голос. Голос принадлежал тощему, тщедушному молодому человеку, с черной повязкой вместо правого глаза. — Я всего лишь девушка, — передразнил одноглазый Сакуру. — Значит, вы, Сакура, еще не видели главного достоинства вашего жениха? Оно и делает мужчину мужчиной. — Неужели? Судя по вашему виду, ваше достоинство так мало, что вряд ли вы можете им похвастаться, — приятно улыбнувшись, ответила девушка. Она без труда выдержала взгляд этого мозгляка. Одноглазый нехорошо глянул в сторону Какаши, потом дрянно улыбнулся Сакуре и ретировался. — Осторожней, Сакура, — предупредил граф Эриго, — этот барон Сток довольно злопамятен. Он может навредить вам. Какаши, Сакура, — граф поклонился им обоим и удалился. — Пусть рискнет. Останется без своего … Какаши заметил странный взгляд Сакуры: — Не волнуйся, не трону я его. — Я отойду на минутку, мне надо. — Да иди уже, и так понятно, куда тебе надо. Вверх по лестнице, до конца коридора и направо. Надеюсь, добежишь, — хмыкнул Какаши. — Вечно ты все опошлишь, — бросила Сакура и побежала наверх. Какаши смотрел вслед Сакуре и недовольно морщился. Многие из мужчин так же следили за ней взглядом. Он знал о чем они думают, он думал о том же, что и они. Сакура сегодня была как никогда хороша. Приталенное зеленое платье с шитьем по подолу и лифу, а так же темно-зеленые кружевные перчатки, чрезвычайно ей шли. Какаши вздохнул. Нехорошие мысли были у него в голове. То есть, мысли-то хорошие, но не подобает так думать о лучшем друге. Он сжал пальцами трость. Сакура шла по коридору в дамскую комнату, когда услышала плач и смех в одной из комнат. Девушка открыла дверь той комнаты и увидела, как Сток силой удерживает Керими и целует ее. Остальные, присутствующие здесь мужчины смеялись. Все были навеселе. Керими вырвалась, но ее тут же поймал другой «смельчак» и начал щупать за все неприличные места. Девушка плакала, но ничего не могла поделать. Сакура подлетела к Керими, вырвала ее из лап охальника и подтолкнула к двери. Керими вылетела из комнаты и торопливо двинулась прочь. Сакуру кто-то схватил за волосы и втянул обратно в комнату. Один из весельчаков стал между девушкой и дверью. — Эй, не мешай нам веселиться. Или сама хочешь на ее место? — развязно спросил тот самый одноглазый Сток. — Нужно научить ее вежливости, ребята. Ребята его поддержали дебильным смехом. Сакура не стала церемониться. Схватив со столика у двери вазу, запустила ее в лицо Стоку, послышался хруст. Тот согнулся пополам от боли. Отлично, одним носом здесь меньше, подумала Сакура. Она увернулась от рук еще одного весельчака и врезала ему прямёхонько между ног. Тот осел на пол, схватившись за промежность. Третий не успел увернуться от ее ногтей, и теперь красовался с расцарапанной рожей. Кто-то толкнул Сакуру в спину, и она очутилась в сильных руках одного из уродов. Он схватил ее за волосы и, оттянув голову назад, грубо поцеловал. Толкнул к следующему претенденту на поцелуй. У Сакуры кружилась голова и ее тошнило от лап и поцелуев этих мразей, которые по кругу толкали ее друг другу. Если бы здесь было хоть какое-то растение, оно бы точно задушило их, повинуясь силе девушки. Сакура в отчаянье хотела позвать Какаши, но рот был залеплен поцелуем одного из этих гадов. Но в голове все время крутилось имя ее лучшего друга. Какаши выпил уже полтора бокала коньяка, когда резкая боль разорвала голову. Какаши поперхнулся выпивкой и прижал пальцы к вискам. Странная какая-то боль, подумал он. Хатакэ слышал Зов. Он почти сразу уверовал в это. Такое возможно только, если Антиподы связаны не только душевно, но и телесно — то есть любовники или муж с женой. Они с Сакурой не были не теми, не другими. Значит, у них крепкая духовная связь. Он услышал в ее Зове страх и панику. Она в опасности! Какаши быстро, насколько позволяла нога, поднялся по лестницы. У стены, сжавшись в комок, сидела Керими. Платье и волосы были в беспорядке. Какаши быстро сориентировался: — Где Сакура? — К-к-ка-ка-шши, о-о-о-они ее, ее, т-т-там, — Керими заикалась больше обычного, но и этого было достаточно, чтобы все понять. Какаши попытался сдержать гнев: — Керими, иди в свою комнату и отдыхай. Не волнуйся, с Сакурой все в порядке. — Х-х-х-хорошо, ты ей п-п-п-поможешь? — Конечно, это же я, — он смог ей улыбнуться, хотя внутри горел темный огонь, который он пытался заглушить. Керими сразу поверила ему. Это же Какаши, он всегда с ней был так добр. Никогда не обманывал. Она поплелась в свою комнату. Открыв дверь нужной комнаты, Какаши увидел, как какой-то ублюдок удерживает Сакуру за волосы. Этот урод увидел Какаши и толкнул Сакуру в его сторону: — Это, кажется, твоё, Хатакэ? Сакура мертвой хваткой схватила его за лацканы фрака. — Какаши, только не убивай их. — Не волнуйся, пастушок, только покалечу. — Тогда ладно, — прошептала она ему в грудь. Какаши ухмыльнулся ее ответу и отстранил девушку к стене. Выбросив руку с тростью вперед, он снес челюсть тому самому уроду, что только что удерживал Сакуру. Один. Пригнулся, уходя от удара сзади, нанес тростью удар назад. Треснула коленная чашечка одного из нападавших. Тот свалился и завыл от боли. Два. Нападавший спереди получил удар набалдашником между ног. Три. Какаши крутанул тростью над головой и врезал пяткой трости под дых еще одному. Четыре. Пятый. Ах, нет. Пятым был Сток, который справился с болью и теперь направлял на Какаши дула двух пистолей, стоя в дальнем углу комнаты. — Не фумеете убефать, фделаю в вас по дывощки, выводки, — он гнусавил и слово «выродки» не сложилось, как и другие слова. Какаши не понял, что за «выводки», но представлял, что с ними может сделать оружие в руках Стока. Какаши просто не сумеет опередить пули. Он не так быстр. Какаши с Сакурой выбежали в коридор и драпанули влево. Просчитались. Надо было вправо, но на раздумья времени просто не хватило. Сзади послышался выстрел, и мимо них прожужжала пуля. Единственная открытая дверь вела на чердак. Туда они и направились.  — Куда ты так бежишь, там только чердак. И тот не закрывается. — А нам и не нужен замок. Нам нужно дерево. Давай на крышу. Они вылезли на крышу. Сакура пошла по периметру и осмотрела парк вокруг дома. — Оно не так и далеко. У нас нет выбора, он нас пристрелит. Значит, будем прыгать. — «Оно»? Ты понимаешь, что несешь, Харуно?! Какой «прыгать»? С восьмиметровой высоты? На чердаке была слышна возня Стока. — Держи меня за руку! — приказала Сакура. — Я знаю, что делаю. Она закрыла глаза, «потянулась» силой к дереву, что стояло недалеко от дома. Сакура почувствовала его. Сакура схватила Какаши за руку. Показала в сторону дерева. — На счет три — прыгаем! — Раз, два, три! Они с разбегу сиганули с крыши, как следует оттолкнувшись от края. Сакура не «выпускала» силу самого дерева, и как только они оказались в досягаемости ветвей, девушка протянула руку. Ветки грубо обвились вокруг падающих тел и замедлили падение друзей. Харуно «попросила» дерево и ветки опустили Сакуру и Какаши на землю. Голова кружилась от переполнявшей ее силы. Она прислонилась к дереву и влила в него часть дара. Какаши ошарашено пялился на снег под ногами своей подруги и на дерево, к которому прикасалась Харуно. Снег под Сакурой растаял, а из земли появилась трава и цветы. На дереве, что только что было по-зимнему бедным и безжизненным, появились молодые листочки. — Хватит, — с досадой сказал Какаши. — Ты не думаешь, что люди увидев такое дерево зимой, задумаются — кто это сделал? Пошли домой. — Домой? Но надо же вызвать полицию. — Неужели? — с мрачным весельем спросил Какаши. — И что ты им скажешь? Как я изувечил нескольких ублюдков? Причем сделал это намеренно. Я тебе потом расскажу еще и о другой причине, по которой нам нет смысла вызывать полицию, но сейчас нам надо домой. С Керими больше ничего не случится — а на остальных мне плевать. — А на тебя не напишут жалобу в суд? Какаши рассмеялся. — Нет, конечно, — Сакура вопросительно посмотрела на него, он продолжил, — потом объясню. Давай заберем верхнюю одежду и свалим из этого столь гостеприимного дома, — зло проговорил Какаши. — Какаши, почему ты до сих пор не женился? Какаши поперхнулся кофе. Было почти час ночи, когда они подъехали к дому. Они сидели вдвоем в кухне поместья Харуно. — Тогда бы ты, то есть мы, не оказались бы заложниками ситуации с женитьбой? — Он искоса взглянул на Сакуру и вздохнул. — Зачем сейчас об этом говорить, что могло бы быть, а что не могло бы — ненужный разговор. — Так почему не было смысла вызывать полицмейстеров? Какова вторая причина? — Отец Стока — министр культуры нашего достославного государства. Поэтому он все равно бы замял это дело — лишь бы не всплыло его имя или имя его сынка. Такую грязь не выставляют на обозрение. А теперь, — он с нетерпением встал и подал руку Сакуре, — иди в свою комнату, а я останусь здесь внизу. Выглянешь в окно. — З-зачем? Что ты хочешь мне показать? — Давай, давай, иди. — Какаши! Но на Хатакэ ее грозный взгляд не подействовал. Он показал ей кулак, потом на дверь. Что задумал этот глиста? Фокус хочет показать, что ли? Она вбежала в свою комнату и выглянула в окно. Какаши стоял у крыльца. В свете фонарей, что горели у двери дома, Хатакэ был отлично виден. — И что, мне надо получать сомнительное удовольствие, глядя на тебя, что ли? — прокричала Сакура. «Не ори, разбудишь всех», — раздалось у нее в голове. Сакура даже не поняла сначала, поэтому вновь крикнула: — Хатакэ, я ведь щас выйду и врежу тебе по твоей пустой голове. «Говори мысленно. Ты что, пастушок, не заметила, что я обращаюсь к тебе мысленно, посредством Зова?» — Не может быть, — выдохнула Сакура, чуть не свалившись из окна. — Стой там, — приказала она. Он пожал плечами. Девушка свесила ноги из окна второго этажа, и Какаши чуть не кинулся ее ловить, но вовремя сообразил, что она хочет сделать. Сакура протянула руку и дерево, что росло возле дома, нагнуло ветку. Девушка схватилась за нее и плавно опустилась на землю. Сакура поклонилась дереву, а дерево ей в ответ, повинуясь силе Харуно. — Ну, хватит играться, что за детский сад устроила? — Тебе просто завидно, — рассмеялась Сакура. — Так, а теперь гляди на меня и скажи что-нибудь мысленно. Она подошла к Какаши и уставилась на его губы. Хатакэ криво улыбнулся. «Теперь ты попробуй меня «позвать», — услышала девушка его голос у себя в мыслях. — А ты можешь читать мои мысли или я твои? — Нет, это невозможно, для этого надо обладать совсем другой силой, — ответил Какаши. Следующие полчаса Сакура пыталась «звать» его. Но ничего не получалось. Она злилась, била Какаши подушкой, но и это не помогало. — Что я делаю не так? Не понимаю! — ее волосы выросли до немыслимых размеров, лицо раскраснелось от напряжения. Сакура была слишком взволнована, чтобы заметить гаденькую ухмылочку на лице Какаши. Какаши откровенно смеялся над своей подругой. У нее отлично получалось, Хатакэ прекрасно слышал ее Зов, но ему нравилось над ней подтрунивать. Как она его только не костерила мысленно. Неужели, думал Какаши, так может ругаться девушка из порядочной семьи? Как портовый грузчик, право слово. А так же ему нравилось… нравилась сама Сакура. Сейчас она была очень притягательна. Он тяжело вздохнул от не очень дружеских мыслей. — Отлично, — сжалился Какаши. — У тебя получилось. Позови еще. «Давай на боковую, а? — спросила Сакура, голос в голове был довольный, но усталый. — А завтра узнаем, на каком расстоянии мы можем общаться. Как думаешь, находясь в другом городе, ты можешь меня слышать?» «Не знаю точно. Насколько помню, Антиподы могут общаться, находясь на каком угодно расстоянии», — подумал Какаши. «Здорово, ну все, Какаши, вали в комнату для гостей, я спать хочу». Хатакэ честно старался уснуть, но… «Какаши, ты спишь?» — в десятый раз позвала Сакура. Он не ответил. «Какаши». Молчание. «Какаши, Какаши, Какаши, Какашии», — Сакура звала его по имени, изменяя интонацию каждый раз по-разному. «Сакура, если ты еще раз позовешь, я, клянусь всеми духами, приду и задушу тебя. Или сделаю что-нибудь непотребное». И услышал ее смех в своей голове.