Два Мастера - одна судьба

Сакура проснулась от назойливого Зова. За окном в чернильной темноте ночи завывал ветер. По окну постукивала скрюченная ветка дерева, словно рука неведомого чудища. Девушку пробил озноб, несмотря на теплую, но ветреную, майскую ночь. От чего она проснулась? Она почесала затылок. И вот опять… «Сакура, мне нужна помощь», — пробился сквозь мысли голос Какаши. — Какаши? То есть… «Какаши? Ты где?», — она не стала спрашивать, что с ним произошло, решила сразу перейти к делу. Уж больно взволнованно он звал. «На карнизе стою, но долго вряд ли выстою. Ты бы поторопилась, невестушка», — ехидничал Какаши. Но Сакура чувствовала каким-то шестым чувством его волнение. «Ты где?! Куда ехать?» — Сакура уже надевала амазонку (женский костюм для верховой езды) и ботинки. Вышла в коридор и направилась к двери, что вела на задний двор поместья. «Я на карнизе сберегательной конторы братьев Ляро. Тут одна загвоздочка». «Какая еще загвоздочка, Хатакэ?» — спросила девушка, седлая Пылинку. «Кто-то вызвал фараонов». «Каких еще фараонов, ты что выпил?!». «Да полицию. Езжай быстрей. Но подъезжай со стороны храма Защитницы. Знаю, знаю, это другой берег, не тот, на котором стоит контора Ляро, но с этого берега реки ты ничем не можешь помочь — полиция засечет. Полицмейстеры и так шерстят все здание. Ты просто не сможешь незаметно ко мне подобраться», — давал указания Какаши. «И как я тебя вытащу, по-твоему, если не могу подойти к зданию? Насколько я помню, контора стоит на самом краю берега, а берег круто обрывается. Что мне делать?» — спрашивала мысленно Сакура, погоняя Пылинку все сильнее. «Остановишься на противоположном берегу, напротив конторы, и сплетешь мост (или что-то подобное, все что угодно, но вытащи меня отсюда!) из веток деревьев». «А на твоей стороне, возле здания, есть деревья или кусты? — поинтересовалась Сакура. — И вообще, каких долбанных духов ты там делаешь?! Ты что-то украл?» «Не рассуждай, лети быстрее, у меня уже руки затекли! — ворчал Какаши. — И попридержи коня, когда будешь подъезжать к берегу, чтобы тебя не засекли». «Я уж как-нибудь и без тебя догадалась бы. Вляпался, а мне тебя выгребай из …», — горячилась девушка. На берегу шумной реки Темной, цокот копыт был почти не слышен, что здорово помогало соучастнице преступления. Так думала Сакура, стараясь вести Пылинку по рыхлой земле, а не по камням, коих на крутом берегу было предостаточно. Девушка материлась на чем свет стоит. Она пообещала Какаши, что отрежет к чертовой матери его … Какаши мысленно усмехался и подгонял ее. Сакура остановилась ровно напротив конторы Ляро, на противоположном берегу. Благо речка была совсем не широкая, но бурная и с крутыми берегами. Сакура вгляделась во тьму и нахмурилась. У конторы росло только одно дерево, и то на самом краю обрыва. Замечательно. Какаши повезло — деревья, что росли на противоположных берегах, соприкасались ветвями, а большего Сакуре и не нужно. Она справится. «Хорошо, что ветер сегодня завывает, как проклятый, да речка беснуется, иначе мои выкрутасы с деревьями точно бы заметили, услышали. Ты далеко от дерева?» — спросила Сакура. «Нет, но мне еще надо добраться до него. Это не так просто, учитывая мое шаткое положение. Не трать время, а сделай что-нибудь». «Так шевели копытами, мне много времени не надо, чтоб сплести мост, за последние месяцы у меня было много времени на тренировки». Какаши услышал треск на другом берегу и выругался. Только бы фараоны не услыхали. Полиция до сих пор не убралась из здания и прочесывала окрестности. Один самый дотошный хранитель законности даже заглянул на задворки, где начинался обрыв, но к счастью не увидел Какаши, что обнимался с каменными женщинами. Если бы не скульптуры полуобнаженных нимф, Хатакэ бы сверзился с узкого карниза. «Двигайся влево», — раздался голос Сакуры в голове Хатакэ. У Какаши затекли руки, но выбора все равно не было — он дотянулся до следующей женщины и переместился влево. От напряжения руки и ноги Какаши тряслись, как у паралитика. Левую ногу свело, дала о себе знать старая травма, и Хатакэ с силой вцепился в следующую статую. Превозмогая боль, адвокат все-таки смог добраться до угла здания, когда его кто-то тронул за плечо. Он поглядел назад и увидел тонкую веточку, что прикасалась к нему. Как Сакура смогла его разглядеть в темноте, он не знал. Скорее всего, она почувствовала его через деревья, которыми сейчас управляла. Какаши вгляделся в темноту и увидел сплетенный наспех мостик. Далековато. Но выбора-то нет — придется как-то дотянуться. Какаши повернулся на узком карнизе, держась как можно крепче за статую, и резко оттолкнувшись от нее, перемахнул на мостик Сакуры. Ветки предательски скрипнули. «Они меня выдержат?» — спросил он. «Ветки? Не знаю, у меня не было времени опробовать. Надеюсь, не выдержат», — зловредно хихикая, ответила бывшая пастушка. Сакура стояла и ждала своего непутевого женишка, молясь богам, чтобы мост выдержал его. Она прижала ладони к дереву и «чувствовала» шаги Какаши. Пока все шло хорошо. Какаши посмотрел вниз и на голове волосы встали дыбом — казалось, что внизу разверзлась бездна или пустота — такая была под ним темень, но внизу все-таки угадывалась бурная речка. У Хатакэ вспотели ладони. Он полз на четвереньках, так боялся высоты, боялся свалиться. Вдобавок мост еще и качался, поскрипывая, словно старая телега. Когда он очутился на другом берегу, под кроной дерева, тьма стала просто непроглядной. Какаши нащупал ствол, но почти не видел его. «Сакура, как мне слезть? Здесь высоко, наверное, я не шиша не вижу», — позвал Какаши. «Помяукай, как котеночек, тогда дерево тебя опустит», — измываясь, сказала девушка. «Сакура, когда я слезу, тебе же будет…», — он не договорил. «Я тебя не слышу, где мой котеночек? Скажи «миу», — дурачилась Сакура. «Я тебя предупредил». Если бы не кромешная тьма под кроной, он бы увидел, что до земли всего полтора метра. Сакура продолжала испытывать его терпение, просила его помяукать. Какаши так хотелось спуститься и что-нибудь с ней сотворить, что у него чесались не только руки, но и еще кой-чего. Он сдался. Не потому, что уступил ей, а от холода и усталости. «Миу». «Вслух, никто не услышит же, Какаши». — Миу, — мяукнул Хатакэ у нее над ухом. Сакура подумала, что так может мяукать только тяжелобольной кот. — А чего ты тут торчишь? До земли всего ничего. Долго я тебя буду ждать? — «недовольно» спросила девушка. Ей хотелось расхохотаться, но она боялась, что ее услышат на том берегу, где фараоны еще дежурили возле здания сберконторы. — Твоя удача, что я устал. Руки и ноги отваливаются, — сказал Какаши, когда оказался на земле. Конечности до сих пор не отошли от напряжения и гудели. Девушка только насмешливо поцокала языком. — А каких подземных духов ты тут ошивался? — прошипела она. — Решил прошвырнуться по карнизу сберегательной конторы ради острых ощущений? — Так, может, мне надо было остаться в здании и укокошить всех полицмейстеров? — зло и тихо спросил Какаши. — Не думаю, что у меня были бы с этим трудности. Если бы Какаши развивал свои способности (он в совершенстве контролировал свою силу, но не развивал ее), он бы знал, что его дар заключается не только в умении незаметно убивать человека, но и в кое-чем еще. Мастер смерти уничтожал саму суть вещей, не важно — живое это существо или каменное изваяние. — Ты пешем ходом сюда преперся? — тихо спросила Сакура. — Да. Давай уйдем с берега, а там и на Пылинку можно сесть. Поедем ко мне, до твоего поместья далековато. — Вот так просто сесть на моего жеребца тебе не светит, Какаши. Ты же знаешь — животные тебя боятся, сторонятся тебя. Особенно собаки и лошади. Раньше я, конечно, не знала, отчего так происходит, — задумчиво прошептала Сакура и поглядела на Какаши. Тот лишь промолчал. Они шли берегом Темной к Северным воротам города, что находились вблизи одного из особняков Какаши. Особняк тот пустовал несколько месяцев, так как Хатакэ предпочитал жить в центре города. Какаши повалился в кресло и попросил девушку: — Налей мне ванну — ту, большую, ты знаешь. — Я тебе не служанка, — Сакура вскочила с кресла и пошла выполнять просьбу. — Не забудь влить пенку с запахом хвои, — напутствовал Какаши. Сакуре очень нравилась эта ванна — огромная и глубокая с множеством кранчиков, благодаря которым вода наливалась быстро. Она сделала так, как просил Хатакэ и по комнате поплыл освежающий аромат хвои. Быстрей бы этот глиста помылся, ей тоже захотелось понежиться в этом мини-бассейне. «Готово, иди, залезай, Какаши». Какаши вошел в ванную и Сакура чуть не задохнулась. Отвернулась. — Хоть постеснялся бы причиндалы свои напоказ выставлять. Ладно бы было на что посмотреть, а так… — Так ты плохо всматривалась, не так все и плохо, поверь. Сама взгляни. Кстати, скоро для тебя это будет вполне обыденная вещь — видеть меня голым. Так что раздевайся. — Что? — Сакура уставилась на него. Он что, серьезно? — Прямо сейчас? Какаши кивнул и поманил ее пальчиком. Развалившись в ванне, Какаши закрыл глаза от удовольствия. Тело, наконец-то, расслабилось. Хатакэ посмеивался — он не сомневался, что Сакура сейчас вылетит из ванной и даст ему отдохнуть. Сакура посмотрела на Хатакэ, что блаженно развалился в мини-бассейне, и послушно начала раздеваться. Это все равно должно было произойти, так почему не сейчас, думала девушка. Она стояла в чем мать родила и чувствовала себя глупо и смущенно. Не стоять же тут всю ночь, как пень? Она осторожно влезла в ванну и села, не сводя глаз с Какаши. Тот же в свою очередь наслаждался покоем и что-то напевал себе под нос. Вдруг он повысил голос и дурным голосом запел: — Трижды ворон крикнул, потемнели небеса Ангел мой Хранитель от меня отрекся сам… С неба звезды пали, и в огне зашлась земля Всадник рассмеялся и в огонь швырнул меня --- Всееоо, что будет, яаа забуду Это — сон чужооой Тооолько снова крууужит ворон Над землееою, надо мнооюуу… --- Мииир обречен, выыыбора нет, Вееечная нооочь, там, где был свееээт. * Сакура закрыла рот рукой и постаралась не расхохотаться. Если бы не блажной голос Хатакэ, песня бы ей понравилась, без сомнений. Сакуре надоело просто так сидеть и чувствовать себя глупо — он даже не обращал на нее внимание. — И долго я тут буду торчать? — она пихнула его ногой под водой. Какаши чуть не парализовало. Он-то думал, что она уже вымелась отсюда. — Ты что здесь делаешь, Харуно? — удивленно спроси он. — Я же пошутил. Вали отсюда, пока я что-нибудь с тобой не сотворил. — Тебя не поймешь — то ты хочешь, то не хочешь! — выпалила Сакура. А она как дура разделась и залезла в воду. Ну и идиотка. Глиста, как всегда над ней подшутил. Она поглядела в его лицо. Оно было серьезным и задумчивым. Какаши смотрел на девушку, на лице которой читался и испуг, и недовольство одновременно, а так же облегчение. Он не видел всего ее тела, а так хотелось. Если бы не валившая с ног усталость, он бы не выпустил ее отсюда девушкой. Какаши поглядел на плечи и шею, которые так манили его и, отвернувшись, сказал: — Вылезай, я устал. — Ты не будешь смотреть? — наивно спросила она. Он усмехнулся: — Конечно, буду. Сакура поняла это так, что он не намерен вгонять ее в еще большую краску. Она быстро вылезла и, схватив одежду, вышла из ванной. Какаши не соврал, он действительно смотрел, как она вылезала и выходила из ванной. Да, он мечтал о ней, но сегодня его мечтам не должно сбыться. И все-таки он был доволен сегодняшней ночью. Он полюбовался своей будущей женой, это раз. И два — Какаши достал те документы, что хранились в сейфе Ляро. Эти грязные на руку братья сфабриковали против Хатакэ весьма убедительный компромат. Какаши точно знал, что эти документы поддельные, но подделка довольно доказательная. Хм, даже свидетелей нашли. Им явно кто-то помогал из органов правосудия, в этом Какаши почти не сомневался. Адвокат вдруг почувствовал приступ злости — эти братья уже порядком его достали. И не только его. Они клепали на не в чем неповинных людей, и тем приходилось обращаться к адвокату, чтобы он представлял их в суде (конечно, к адвокату обращались только те, кто не боялся огласки и те, кто не хотел платить Ляро за выдуманные обвинения). Что ж, придется ему попросить помощи у господина Эрэля — он тоже, кажется, был до крайности недоволен братьями. Пора укоротить поганые руки Ляро и их кошельки… — Ну как, котик еще спит? — раздался далекий голос. Какаши разлепил глаза. — Я спать хочу. Чего тебе? — Обидно, я проснулась, а ты все еще отдыхаешь. — Имею право — выходной. Сакура поглядела мимо него: — У нас завтра помолвка. — Тебе этого так не хочется? — напрямую спросил он. Какаши внимательно глядел на свою невесту. От ее ответа зависело и его поведение с ней. Быстрее бы эта свадьба, что ли. Тогда он сможет на законных основаниях сделать с ней все, чего ему так хочется. Какаши уже успел умыться, когда она все-таки соизволила ответить: — У нас нет выбора, Какаши. Сакура сидела на кровати, а Какаши стоял у двери в ванную комнату. — Ответь прямо — да или нет. — Сначала я была раздавлена. Не хотела тебя терять, как друга. Но теперь я даже не знаю. Я уже привыкла думать, что мы будем вместе, — когда она это высказала вслух, ей стало легче. — Спасибо, — проговорил Какаши. Он усмехнулся своим мыслям и подмигнул ей. — Не хочешь сказать, что было вчера ночью? — спросила девушка. — Ты меня решила соблазнить, чего непонятного. — Ты знаешь о чем я, Какаши, — Сакура запустила в него своей перчаткой. Какаши рассказал… — После помолвки мы едем в Султанат. — Зачем? — непонимающе спросила девушка. — Попутешествуем. Тебе не хочется? Неинтересно посмотреть другие страны? Не так уж и далеко. Всего два дня по морю. После свадьбы я не смогу покинуть город, много дел. И сейчас отличное время для путешествий. У Сакуры загорелись глаза. Она давно мечтала побывать в дальних, неизведанных ею странах. Султанат — здорово! Девушка вскочила на кровать и начала прыгать от радости. Какаши только смеялся над ее такой детской реакцией. — Почему ты мне раньше не сказал, глиста? — весело спросила Сакура. Какаши сел на краешек кровати: — Сейчас говорю. Сакура опустилась на кровать и, обняв Какаши за шею, поцеловала в щеку. Какаши развернулся и, повалив девушку, принялся целовать ее губы и лицо. Сакура уперлась в его плечи, и он отстранился. Его лицо было так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу. Какаши подумал, что девушка не хочет, чтоб он продолжил. Он отлично понимал, что ее чувства не идут в сравнение с его собственными. Она не трусиха, она сама это сделает — проявит инициативу и тем самым сделает ему приятно. Покажет свое расположение к нему, как к мужчине. Сакура потянулась к нему, а Какаши позволил ей самой делать то, что ей хочется. Сакура провела по его шраму сверху вниз. Он выглядел неприятно, но не отталкивающе. Да и привыкла девушка к нему давно. Ее пальцы прикоснулись к губам Какаши. Его дыхание защекотало ее ладонь, и девушка фыркнула. Сакура глубоко вздохнула и поцеловала Какаши. От поцелуев губы приятно пощипывало. А вот дыхание уже не хватало. Передышки между поцелуями становились все короче, а сами поцелуи все продолжительнее и более откровенными. Сакура даже не замечала, как ее руки гладили плечи и волосы жениха, а сам Какаши обнимал ее все сильнее. Сакура почувствовала прохладную ладонь на животе, под рубашкой, а его губы на ее плече и затем на шее. Ничего себе, она и не заметила, как он залез ей под рубаху. Она оттолкнула его: — Ты что, а?! Я … Она не знала, что сказать, только освободилась из кольца его рук и поправила на себе одежду. Какаши насмешливо посмотрел на нее: — А кто только что меня так страстно обнимал, а, Харуно? Он сделал губы трубочкой, как будто поцеловал ее. Она резанула ребром руки себе по горлу и вылетела из комнаты. Какаши засмеялся ей вслед. «Ты у меня еще получишь, Какаши!» — пригрозила Сакура. «Конечно, скоро получу все, что мне причитается», — прозвучал в голове девушки ехидный голос. Сакура вышла во внутренний двор и села под яблоней. Щеки горели, как и те места, где прикасались губы Какаши. Почему ей так хорошо? Может она развратница? Или так и должно быть? — Какая глупость, конечно должно, — сказала себе девушка.