На вес золота

      - Нет, это уму непостижимо! Совершенно невозможно! Это ни в какие рамки не укладывается! – возопил Локи, патетически воздев руки к небу (точнее - к расписному потолку). – Приходишь в свои покои, а тут сущий бедлам. Слой пыли толщиной в три пальца, вещи валяются где попало, в углах паутина… Это не покои, а самый настоящий хлев!       Тор, стоящий посреди комнаты со скрещенными на груди руками, недобро ухмыльнулся.       - Что делать? – саркастически спросил он. – Слуги и близко к твоим комнатам подходить боятся, говорят – они прокляты.       Локи раздулся, как голодный пеликан.       - Так прикажи им! А откажутся – гони всех прочь. Я не могу жить в такой обстановке! Кто я по твоему: наследный принц или представитель крупного рогатого скота?       Тор прищурился:       - На этот счет существуют самые различные мнения… А помимо того, ты бывший заключенный, которого Один крайне неохотно отпустил на поруки исключительно благодаря слезным мольбам нашей дорогой матушки.       - И в тюрьме было лучше, нежели здесь! – желчно бросил Локи.       - Ты можешь вернуться в камеру в любую секунду, - любезно предложил Тор. – Только слово скажи.       Локи промолчал, испытывая неприятное подозрение, что во время его отсутствия с Тором кто-то попрактиковался в остроумии. Прежде братец умел выигрывать словесные поединки исключительно путем использования грубой физической силы, а теперь – поглядите-ка! - даёт достойный отпор. Или это он, Локи, давно ни с кем не беседовал?       - Я обратился с просьбой во все агентства девяти миров, - тем временем продолжал Тор. – Если найдётся безумец, желающий занять должность твоего слуги, мне тотчас же об этом доложат. Впрочем, особо я на это бы не рассчитывал – после того, что ты вытворял в Мидгарде, никто о тебе и слышать не хочет.       С этими словами Громовержец гордо удалился, а Локи тяжело опустился в кресло, предварительно брезгливо смахнув с него пыль.       На плечо принца немедленно опустился паучок на тонкой блестящей нити.       - Я был царем Асгарда! – горько молвил Локи. – Законным царем Асгарда! Я стоял во главе великой армии! И где я сейчас? – спросил принц к паучка, скосив глаза. – Как низко я пал!       Паучок оставил восклицание Локи без внимания и принялся деловито перебирать лапками, трудолюбиво оплетая плечо принца ажурной паутиной.

***

      - Я мирный человек! – дрожащим голосом произнес Берти Вустер. – Я истинный джентльмен!       - Это так, сэр, - подтвердил Дживс.       - Я против грубости, насилия и брани… Я… Я в жизни никому дурного слова не сказал!       - Разумеется, сэр.       - Но вы, Дживс! Вы! Тот, кого я считал своим другом, своим… Ангелом-хранителем! – Берти почти прослезился из-за переполняющих его чувств. - Вы вынуждаете меня совершить неблаговидный поступок!       - Сэр? – Дживс вопросительно поднял брови.       - Ответьте: зачем, во имя Господа, вы выбросили мои новые прогулочные гетры?       - Они не соответствовали облику истинного джентльмена, сэр.       Берти силился держать себя в руках, но потеря великолепных сине-розовых в желтую крапинку гетр была слишком большим потрясением.       - Вы хватили лишку, Дживс! Перешли этот… Как его?.. Тропикон!       - Рубикон, сэр. Сия фраза восходит ко временам древнеримского императора Юлия Цезаря…       - Да-да, - нетерпеливо перебил Берти. – Я смолчал, когда вы от моего имени согласились на обед с тетушкой Агатой, хотя я ясно распорядился передать, что тяжело болен. Я снес отмену членства в клубе «Дерзкие Слизняки», хотя добивался этой счастливой возможности полгода. Я выдержал вынос на свалку моего замечательного пальто в багрово-травяную клетку. Но это… Это уже ни в какие ворота не лезет! Вы вовсе не учитываете моих интересов Дживс! Вы распоряжаетесь моей жизнью, как вам вздумывается. Я стал вашим рабом, как в том стихе. «Твой верный раб, ля-ля-ля-ля-ля-ля, Тебе, тру-ля-ля-ля-ля, посвящаю…» Или что-то в этом роде.       - «Твой верный раб, я все минуты дня, Тебе, о мой владыка, посвящаю. Когда к себе ты требуешь меня, Я лучшего служения не знаю», - если мне будет позволено уточнить, сэр. Уильям Шекспир, сонет пятьдесят седьмой.        - Верно-верно, - отмахнулся Берти. – Как бы то ни было, Дживс... - Берти крепко-накрепко зажмурился, собираясь с силами. – Я вынужден попросить вас оставить место моего камердинера.       Через полминуты Берти осторожно приоткрыл левый глаз, опасаясь увидеть, что несчастного Дживса хватил удар от чудовищной вести. Ожидания его, однако, не оправдались. Потенциальный умирающий выглядел непростительно бодрым и непозволительно не огорченным.       - Как прикажете, сэр, - поклонился Дживс.        «Вот оно, значит, как? - гневно подумал Берти. – Что же, коли я для вас ничего не значу, мистер Дживс, так и я о вас горевать не стану!» На этой воодушевляющей ноте молодой Вустер поднялся, надел любимый им и категорически не одобряемый Дживсом (больше ни мысли об этом гнусном предателе!) бежевый в фиолетовую полоску костюм и, преувеличенно бодро напевая, отправился обедать в клуб «Трутни», где, как известно, вот уже десять лет собирался цвет великосветской лондонской молодёжи мужского пола.

***

      - Не представляю, как помочь вам, мистер Дживс, - степенно произнес Генри Дадлингтон, глядя поверх очков на чинно сидящего перед ним мужчину. - Сейчас мало кто нуждается в камердинерах. Вакантные места появляются чрезвычайно редко.       - O tempora! O mores!* - заметил Дживс.       - Совершенно верно: страшно представить, куда катится этот мир. Боюсь, я ничего не могу сделать, кроме как попросить вас подождать. Как только освободится подходящая должность, я тотчас же свяжусь с вами.       Дживс приподнял левую бровь, что предало ему вид насмешливый и почтительный одновременно.       - Боюсь, я не могу ждать, сэр. Последние месяцы были полны неожиданных и прискорбных трат, потому, если мне будет позволено процитировать классиков: "Но счастье — прочь, карман мой пуст, И ни друзей, ни братских чувств**." Или, как выражается мистер Трутмен из лондонских трущоб: "В карманах у меня гуляет ветер, и голову на ночь преклонить негде".       Дадлингтон пристально поглядел на мужчину. Дживс ему нравился - на памяти почтенного клерка ни один камердинер не обладал столь впечатляющим послужным списком и блестящими рекомендациями. Молодой Вустер ещё локти кусать будет, что позволил себе так легкомысленно потерять уникального слугу.       - Я был с вами не до конца откровенен, мистер Дживс, - медленно произнес Дадлингтон. - Одна вакансия всё же имеется. Из уважения к вам я не решался предложить её, ибо потенциальный клиент - человек с чрезвычайно тяжелым характером и нестабильной психикой. Однако, если ваше положение столь... - клерк замялся, - непросто, то...       Дживс улыбнулся.       - Не беспокойтесь, сэр. Я имел дело с самыми оригинальными субъектами, справлюсь и с этим. Помимо того, не подлежит сомнению тот факт, что мой прежний работодатель - мистер Бертрам Вустер вскоре обратится к вам с просьбой вновь нанять меня в качестве камердинера.       - И что же мне ответить в этом случае?       - Думаю, вам стоит согласиться, сэр. Я охотно вернусь на должность камердинера мистера Вустера. Разумеется, при условии повышения жалования втрое.       Дадлингтон хмыкнул:       - Вот оно что... Хорошо, мистер Дживс, я поступлю так, как вы просите.

***

      Локи лежал на кушетке, бездумно листая бульварный роман. На страницах проливались тонны крови, коварный убийца одного за другим истреблял жителей уединенного городишки, но принца действие нисколько не захватывало.       Кто бы мог подумать, что на воле его ждет такая беспросветная скука? Бывшие друзья его знать не хотели, обычные асы шарахались, как от восставшего из могилы мертвеца двухнедельной давности (с соответствующим видом и запахом), исследованиями заниматься запретили...       В результате Локи дулся, маялся и силился развлечься литературой. Всякий, кто хоть немного знал принца, мог с уверенностью заявить, что кончиться подобное может только одним - очередным обреченным на крах планом по захвату или уничтожению (нужное подчеркнуть) миров.       В покоях царил прежний кавардак - слуги всё так же бойкотировали личные комнаты принца, а Локи скорее согласился бы вернуться в тюрьму, нежели взять в руки швабру и тряпки. Временами он силился навести порядок при помощи магии, но прежде он этим не занимался, и бытовое колдовство давалось ему плохо. Пока принцу удалось лишь изобрести заклинание для превращения пылинок в горошины - занятная штука, если подумать, но - увы! - малополезная.       Локи с отвращением приступил к кульминационной сцене романа (последняя оставшаяся в живых девушка бежала от маньяка по заснеженному лесу), когда раздался деликатный стук в дверь.       - Войдите, - отозвался принц, с облегчением отрываясь от книги. Вопреки намерениям автора, героиня была столь глупа и неинтересна, что принц горячо сочувствовал маньяку, которого - по законам жанра - ждала сокрушительная неудача. Локи даже чувствовал что-то вроде профессиональной солидарности.       Нежданным гостем оказался высокий темноволосый мужчина, одетый по-мидгардски с безукоризненным вкусом: темная брючная пара, белоснежная рубашка, аккуратно повязанный галстук и шляпа-котелок. В руке новоприбывший держал дорожный саквояж. Самым же примечательным оказалось лицо посетителя - живые серые глаза смотрели хитро и пытливо, почти незаметная насмешливая улыбка намекала на ум и недурственное чувство юмора.       Чувство юмора принц высоко ценил, а вот насмешек над собой на дух переносил, потому не смог определиться, пришелся ли ему мужчина по нраву или нет.       - Мистер Одинсон, - почтительно произнес посетитель, - позвольте представиться...       - Один мне не отец! - резко оборвал его Локи.       Мужчина приподнял левую бровь.       - Прошу прощения, мистер Лафейсон...       - Не смейте называть меня именем этого ётунского выродка!       Уголок рта мужчины пополз вверх.       - Мистер Одинсон, - настойчиво повторил он, - меня зовут Реджинальд Дживс. Я прибыл сюда, дабы нести службу в качестве вашего камердинера.       - Вы ведь смертный, верно?       - Смертный, сэр? - переспросил мужчина.       - Житель Мидгарда.       - Ах да, сэр. Насколько мне известно, жители вашего славного государства называют Землю именно так.       - Вы полагаете, что способны исполнять обязанности моего личного слуги?       - Я здесь именно за этим, сэр.       - Не знаю, справитесь ли вы... - с сомнением произнес принц. Если подумать, за свою двухтысячелетнюю жизнь он со смертными-то и дел толком не имел, разве что во время редких вылазок в Мидгард в сопровождении брата да недавней неудавшейся попытки захвата Земли.       - Не беспокойтесь, сэр, - уверенно ответил Дживс. - Вам не придётся во мне разочароваться.       Локи неуверенно пожал плечами, но тут взгляд его наткнулся на покрытый пылью письменный стол, и в голове мелькнула спасительная мысль.       - А можете вы, - с надеждой спросил принц, - можете вы навести здесь порядок?       - Разумеется, сэр.       - В таком случае, вы приняты, - решительно заявил Локи, вновь погружаясь в книгу, которая неожиданно стала куда более увлекательной.

***

      Генри Дадлингтон без особой симпатии поглядел на молодого человека, вошедшего в кабинет. Бертрам Вустер - беспечно улыбающийся и поигрывающий тростью - относился к тому типу современных бездельников, которых пожилой клерк на дух не переносил: состоятельный, инфантильный, внушаемый и почти неспособный позаботиться о себе.       Работа, впрочем, обязывала быть любезным даже с тем клиентом, который глубоко неприятен.       - Чем могу служить, мистер Вустер?       Молодой человек закинул ногу на ногу.       - Пустячное дело, старина. На минувшей неделе мой прежний камердинер оставил свой пост, потому теперь мне требуется другой человек на его место.       Дадлингтон с трудом подавил злорадную усмешку. Этот малый опрометчиво отказался от услуг безукоризненного работника, а теперь ожидает без труда отыскать замену? Ну-ну.       - Боюсь, мистер Вустер, - с траурным видом ответил клерк, - что помочь вам будет непросто. В наше время камердинеры встречаются весьма редко, а уж профессионалы уровня мистера Дживса - на вес золота.       - Я уверен, что вы преувеличиваете, - поморщился Вустер. Упоминание имени бывшего слуги очевидно огорчило его. - Должен же быть хоть кто-нибудь!       - Боюсь, что нет, - с притворным огорчением произнёс клерк - В настоящее время я не могу предложить вам ни единой подходящей кандидатуры...       В кабинет тенью проскользнула миссис Кукумбер - бессменная секретарша Дадлингтона в течение последних тридцати лет. Невысокая, сухонькая, с пепельно-седыми волосами, забранными в неизменный пучок, она глядела из-за очков с толстыми линзами так строго и бескомпромиссно, что не только посетители, но и сам Дадлингтон нередко ощущал себя нерадивым школьником.       - Эти документы пришли сегодня, - деловито провозгласила миссис Кукумбер, водружая на стол начальника солидную стопку бумаг.       - Благодарю вас, - улыбнулся Дадлингтон. Женщина сдержанно кивнула. - А я как раз говорю мистеру Вустеру, что не могу подыскать для него камердинера... Что делать, такие ныне времена - придётся подождать.       Миссис Кукумбер взглянула на клиента - под прицелом пронизывающих серых глаз молодой человек съежился.       - А кандидатуру мистера Бредли вы не рассматривали? - поинтересовалась секретарша.       Дадлингтон посмотрел на сотрудницу с нескрываемым восхищением. При всем своём непростом характере, она была настоящим сокровищем. Бредли - это надо же! Он и думать о нем забыл. Сколько месяцев тот стоит на бирже?.. Десять? Двенадцать?       Чванливый молодой щеголь, отказавшийся от услуг мистера Дживса, заслуживал Бредли в полной мере!       - Отличная идея, мисс Кукумбер, - поблагодарил Дадлингтон. Женщина бесшумно скрылась за дверью. - В самом деле, мистер Вустер, - обратился клерк к клиенту, - я могу рекомендовать вам мистера Бредли.       - Превосходно! Просто превосходно! - молодой человек сверкнул белозубой улыбкой.       Дадлингтон немедля приступил к составлению контракта, думая, что эта улыбка скорее всего несколько померкнет, когда Вустер поближе познакомится с некоторыми личностными особенностями своего нового камердинера.       С двумя дюжинами кошек, которых тот всюду таскает за собой, например.

***

      - Доброе утро, сэр.       Локи с большим трудом разлепил глаза.       - Вы садист, Дживс, - проскрежетал он, пытаясь заползти поглубже под одеяло, в то время как камердинер распахивал тяжелые портьеры, впуская в спальню солнечный свет.       - Вынужден с вами не согласиться, сэр. Уже одиннадцать утра, а Его Величество изъявил желание встретиться с вами в полдень.       - Какого рогатого лешего? - от неожиданности Локи даже одеяло откинул. - Один назначил мне аудиенцию? Зачем?       Дживс слегка поморщился - он терпеть не мог ругательств - и пожал плечами.       - Его Величество не счёл необходимым осведомить меня о причинах. Утренний чай, сэр?       - Дживс! - прочувствованно молвил Локи, принимая из рук камердинера обжигающе горячую чашку. - Вы настоящая находка.       - Благодарю вас, сэр, - склонил голову слуга. - Я приготовлю для вас ванну.       Локи блаженно откинулся на подушки. От встречи с дорогим папочкой ничего хорошего ждать не стоило, но крепкий ароматный чай был просто великолепен.       За прошедшие три недели принц успел по достоинству оценить своего нового слугу. Да что там оценить - теперь Локи с трудом представлял, как он вообще раньше обходился без Дживса. Камердинер оказался толковым, любезным, обходительным и расторопным. С удивительным чутьем Дживс распознавал малейшие желания Локи, претворяя их в жизнь даже раньше, чем принц успевал открыть рот. Камердинер бывал хорошим собеседником (зубастый ётун, куда лучшим, чем большинство придворных!), но в то же время с удивительным тактом умел не переходить границ "слуга-хозяин".       Иногда, правда, Локи казалось, будто Дживс обращается с ним с некоторым снисхождением - словно с несмышленым малышом. Подобное поведение было несколько оскорбительно, но ради такого замечательного слуги можно немного поступиться гордостью. Опасности это не представляло никакой - в конце концов, он, Локи Одисон... тьфу ты, Лафейсон... - а, черт его дери! - он, принц Локи, никогда бы не позволил камердинеру распоряжаться его жизнью, как опрометчиво поступают иные придворные мужи, становясь буквально рабами собственных слуг.       - Ванна готова, сэр, - Дживс заглянул в спальню.       Локи выпрыгнул из постели и бодрым галопом помчался в купальню.

***

      - Вы намереваетесь появиться перед Его Величеством в таком виде? - Дживс скептически приподнял бровь.       За прошедшее время Локи научился находить связь между выражением лица камердинера и эмоцией, которую оное выражение означало. Это оказалось совсем непросто - ётунский алфавит учить и то полегче будет.       - Разумеется, это моё парадное облачение, - с достоинством ответил Локи, оправляя изумрудный плащ.       - Как скажете, сэр, - ответил Дживс, возвращаясь к сортировке ночных сорочек принца.       Локи неуверенно поглядел в зеркало. Вроде всё на высшем уровне: начищенные до блеска (благодаря Дживсу) сапоги, кожаный сюртук со вставками малахитового атласа, сверкающий шлем...       - Что вам не нравится в моём облике, Дживс? - сдался принц через минуту.       - Если мне будет позволено заметить, сэр, вы выглядите несколько... театрально.       - Театрально? - поднял брови Локи. - По мидгардским меркам, возможно. Однако здесь, в царственном Асгарде, иное представление о моде...       - Если мне будет позволено заметить, сэр, - откликнулся Дживс, разглаживая складки на шелковой пижаме, - облик истинного джентльмена не зависит от мира, в котором он находится.       - Вы заблуждаетесь, Дживс! - высокомерно бросил принц. - Я прожил в Асгарде тысячу лет и побольше вас смыслю в местной моде...

***

      Едва Локи переступил порог тронного зала, все взгляды обратились к нему. С немалым удовлетворением принц констатировал произведенный эффект: матушка благосклонно кивнула, несколько придворных дам проводили его заинтересованными взглядами, Тор смотрел почти что с завистью.       Не зря он доверился чутью Дживса и полностью сменил гардероб, пользуясь советами камердинера. Дживс беспощадно расправился с замечательными изумрудными рубашками и кожаными сюртуками с золотыми вставками. "Несколько аляповато, сэр", - безжалостно произнес он, и принц с обливающимся кровью сердцем распрощался с дорогими сердцу вещами. Откровенно говоря, Локи не мог объяснить, почему он позволил Дживсу такую вольность, но результат того стоил - теперь принц красовался перед цветом асгардского общества в скромных иссиня-черных доспехах и плаще цвета вороного крыла. В таком облачении он выглядел мрачно и зловеще, что не могло не радовать. "А ведь теперь я действительно похож на преступника, перед которым трепещут Девять Миров. Не так ли, Дживс?" - спросил он. "В самом деле, сэр," - склонил голову камердинер.       Единственной деталью гардероба, с которой принц категорически отказался расставаться, оказался знаменитый золотой шлем. "Засмеют!" - коротко отрубил Локи, когда Дживс предложил явиться к царю с непокрытой головой. Камердинер поджал губы, имея в виду, что засмеять должны скорее обладателя такого оригинального головного убора, но принц уперся рогом (даже двумя рогами) и своё право носить фамильный шлем отстоял.       Одина, впрочем, похоже, нисколько не впечатлил блистательный вид блудного сына. Царь глядел на принца неодобрительно, с подозрением - Локи против воли почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.       - Сын мой! - торжественно провозгласил Один. - Месяц назад по настоянию твоей матери, светлейшей царицы Фригг, ты был освобожден от заточения в асгардских казематах, ибо царица узрела во тьме, окутавшей твою душу, луч света.       Локи не нашелся с ответом - сам он в своей душе видел исключительно жажду власти, неуемную страсть к азартным играм и умение как следует повеселиться, но сейчас об этом упоминать, скорее всего, не стоило.       - И теперь я спрашиваю тебя, Локи, - продолжал царь, постепенно возвышая голос. - Встал ли ты на путь исправления, дабы благими поступками искупить горе, принесенное тобой жителям Девяти Миров?       Принц тяжко вздохнул и понурился. Отцу, соглядатаи которого отслеживали каждый шаг мятежного сына, разумеется, было прекрасно известно, что последние три недели Локи не вылезал из столичных питейных заведений, а дорога от одного кабака до другого не очень-то похожа на путь исправления. Хотя... Вчера он поставил всем посетителям таверны "Пивной божок" выпивку за свой счет. Чем не доброе дело?       - Я стараюсь в силу моих скромных возможностей, отец, - промямлил Локи.       Один откинулся на спинку трона и благодушно улыбнулся. Учитывая, что во время их последней встречи отец тонко намекал, что Локи лишний на местном празднике жизни (да и вообще в жизни тоже), принц этой улыбке не слишком-то поверил.       - Не беспокойся, сын мой, - молвил Один, и принц начал беспокоиться. - Ни я, ни твоя мать не питаем иллюзий, что ты самостоятельно сможешь выбраться из пучины ненависти и отчаяния, в которой погряз. Тебе помогут.       Локи с большим трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Всё ясно: сейчас отец навяжет ему опостылевшую компанию брата и его друзей. В прошлом, их общих друзей, но об этом слишком неприятно вспоминать.       Прежние товарищи отыскались весьма быстро - они стояли на почетных местах подле трона государя почти в полном составе, только Фандрал куда-то запропастился. Хуже того - они улыбались. Эти скалящиеся физиономии понравились Локи ещё меньше, чем ухмылка отца, ибо означали они только одно: неразлучная компания осведомлена о планах Одина относительно непутевого сына, и ему, сыну, эти планы категорически не понравятся.       - Да будет тебе известно, - патетически возвысил голос царь, - что князь Арнлджот оказывает тебе величайшую честь и отдает свою дочь, леди Арнбджорг Арнлджотдоттир тебе в законные жены.       - Как в жены? - придушенно воскликнул Локи. Краем глаза он заметил, что Сиф удивлённо посмотрела на Одина.       Вперед выступила Фригг.       - Не противься, сынок, - ласково сказала она. - Леди Арнбджорг - весьма достойная молодая девушка. Она красива, благовоспитанна, хорошо образованна, а главное - такой доброй и милосердной юной девы ещё не знавала Вселенная. Целью своей жизни леди Арнбджорг видит службу всем живым существам: по понедельникам она услаждает слух больных в госпитале Бьерна ангельским пением, по вторникам разносит пищу бездомным, по средам преподает в школе для неимущих. Кроме того, эта молодая, но храбрая девушка является главой Общества Защиты Сирот и Фонда Заботы о Стариках, состоит в Ассоциации Помощи Молодым Матерям, Союзе Поддержки Вдов Военнослужащих...       Царица все говорила, говорила и говорила, список благотворительных организаций, к которым имела отношение нареченная принца, казался бесконечным.       - Благодарю вас, мой царь, моя царица, - Локи церемонно поклонился родителям, - за заботу. Боюсь, однако, что эта молодая леди - при всех её впечатляющих достоинствах - не сможет составить для меня подходящую партию...       - Ты неверно понял нас, сын мой, - ласково перебил его Один. - Мы не спрашиваем твоего согласия. Мы сообщаем тебе, что ты помолвлен и - дай Небеса! - через месяц-другой вступишь в брак.       - Но... - захлопал глазами принц.       - А если откажешься, - проникновенно произнёс царь, - или ненароком огорчишь леди Арнбджорг, то вернешься в казематы.       - Он этого не сделает! - воскликнула Фригг.       - Поживем-увидим, - хмыкнул Один, и Локи понял, что, не борись за него мать до последнего, он куковал бы в подземелье уже сейчас.       - Как прикажете, Ваше Величество, - принц нехотя поклонился, пряча угрюмую гримасу.       Удружил же, старый черт!