На вес золота

      Берти залпом допил виски со льдом и жестом попросил официанта повторить. Молодой человек сидел в ресторане уже третий час, но домой идти ему отчаянно не хотелось. Эх, прошли те времена, когда в родных пенатах его ждал мир, покой и услужливый камердинер (черт бы побрал этого предателя!). Ныне обиталище молодого Вустера представляло собой сущий бедлам: вещи были неопрятны, еда подгорала, в углах скопилась пыль... И эти проклятые линяющие, мяукающие, царапающиеся бестии!       Берти казалось, что едкий, неистребимый животный запах преследует его повсюду, вот и сейчас от пиджака ощутимо несло кошатиной. Что за жестокий мир? Что за несправедливая жизнь?       - Эй, Берти! Старина!       Молодой Вустер обернулся и обнаружил Хильдебранда Глоссопа, спешащего к нему во весь опор в компании двух очаровательных юных девиц.       - Ну и ну! Таппи! - радостно воскликнул Вустер. - Какими судьбами? Разве ты не должен сейчас находиться в поместье тётушки Далии и готовиться ко свадьбе с Анжелой?       - Ни слова о ней! - вытаращил глаза Таппи, прядь лощеных волос упала ему на лоб. - Холодная, бесчувственная змея - вот она кто! Между нами всё кончено раз и навсегда. Берти покачал головой. За последний год его кузина и Таппи столько раз расходились навеки, а потом пламенно мирились, что Берти перестал принимать их ссоры всерьез.       - Но три дня назад я встретил любовь всей жизни, - горячо произнес Таппи, глядя на севшую подле него девушку, как преданный пес. - Познакомься, Берти, эта богиня, этот нежный цветок, этот ангел во плоти - мисс Мария Хилл. Они с кузиной прибыли в Лондон, чтобы изучать искусство.       - Меня зовут Натали, - представилась вторая девушка. Чарующий голос отличался необычным, резковатым акцентом.       Между молодыми людьми завязался непринужденный разговор - вечер Берти оказался спасен. Девушки оказались общительны и веселы, а уж до чего красивы: Мари - голубоглазая брюнетка с тонкими чертами лица, а Натали – огненно-рыжая, то и дело улыбающаяся полными розовыми губами... Что и говорить - Натали очень приглянулась Берти, но в то же время он опасался её пылающей красоты. Если мужчина предпочитает вести спокойный образ жизни: встречаться в клубе с товарищами, наносить визиты знакомым, пропускать перед сном стаканчик-другой - ему ни в коем случае не стоит связывать судьбу со столь темпераментной леди. Именно такие женщины и переворачивают жизни мужей с ног на голову.       В полночь Таппи умчался на центральный вокзал, чтобы поспеть к поезду - ему нужно было посетить матушку, живущую в провинции, а Берти вызвался проводить дам до квартиры, которую они арендовали.       Девушки обосновались у черта на рогах - такси привезло их в спальный район, на улицу, названия которой Берти прежде и не слышал. Блуждая по подворотням и галантно помогая дамам переходить лужи, Берти не мог избавиться от мысли, что двум юным девам здесь совсем не место.       - Далеко ли отсюда ваши апартаменты? - не утерпел он в особенно темном и грязном переулке.       - Думаю, мы уже пришли, - загадочно ответила Мари. - Верно?       - Именно так, - ответила Натали.       В ту же секунду Берти основательно приложили к кирпичной стене - в глазах потемнело, ребра неприятно хрустнули. Немного переведя дух, он затрепыхался, но толку от его неуклюжих потуг было не больше, чем от усилий рыбы, попавшейся на крючок. Держали его крепко. Честь клана Вустеров была смертельно оскорблена - Берти поймали в ловушку две хрупкие с виду девушки.       - А теперь будь хорошим мальчиком и ответь на пару вопросов, - сладко пропела Натали, поводя красивыми плечами.       Эх, не обманули его предчувствия насчет нее, не обманули! Несмотря на сложившуюся ситуацию, Берти ощутил прилив гордости за фамильную вустеровскую интуицию.       - Где в настоящее время находится твой камердинер?       Берти даже опешил от неожиданности. Он полагал, что у него поинтересуются кодом банковской карты или, на худой конец, номером счета в банке, но какой интерес заключается в местонахождении Беркли?       - Камердинер? - недоуменно переспросил он.       Натали закатила глаза.       - Ты, конечно, умом не блещешь, но вроде бы не так непроходимо туп, как твой дружок.       Мари кивнула - это наводило не неутешительное умозаключение, что очередная великая любовь Таппи обречена на неудачу. В который уже раз.       - Твой камердинер, - медленно, как маленькому ребенку, разъяснила Мари, - слуга. Мужчина, который помогает тебе вести хозяйство и исполняет поручения.       - Я знаю, кто такой камердинер, - оскорбленно ответил Берти, - но понятия не имею, где его носит. Должно быть, покупает корм кошкам - о них он заботится куда лучше, чем обо мне.       Девицы проявили удивительно мало сочувствия к злоключениям Берти.       - О кошках? - подняла брови Натали. - В его досье не было ни слова о домашних животных.       - Это не тот человек, - устало ответила Мари. - Этот недоумок, - кивнула она на Берти, - твердит о своем нынешнем слуге, в то время как нас интересует прошлый.       Натали вновь повернулась к Берти.       - Где сейчас находится Реджинальд Дживс?       Берти раздулся, как воздушный шарик.       - Не имею представления, - квакнул он. - И знать не желаю! Этот предатель покинул меня на растерзание рока, и судьба его нисколько меня не волнует!       Натали задумчиво поглядела на Берти.       - Вроде не врет...       - Конечно не врет, - отрезала Мари. - У него ума бы не хватило, в голове всего одна извилина, и та прямая.       - Позвольте! - возмущенно закудахтал Берти.       Не будь он Вустер, если позволит насмехаться над собственными интеллектуальными способностями! Что эти сомнительные дамы могут знать о глубине его разума? Да ведь он в школе получил награду за лучшее знание Библии и неоднократно признавался самым умным членом клуба "Трутни"!       - Ладно, - бросила Натали, ничуть не заинтересованная его терзаниями. - Тогда скажи, кто может быть осведомлен о местонахождении Дживса?       Берти призадумался: несмотря на годы, проведенные бок о бок с камердинером, он знал о нем чертовски мало. Ничего не знал, если говорить начистоту. Берти уже хотел пожать плечами, что - без сомнения - вызвало бы со стороны милых леди очередной всплеск негодования, выраженный грубой физической силой, но тут Вустера осенило.       - Дадлингтон! - воскликнул он. - "Дадлингтон и сыновья", фирма по предоставлению обслуги! Дживс и ко мне на службу поступал по их рекомендации.       - Молодчина! - Натали наконец отпустила Берти и с силой хлопнула его по плечу. - Можешь быть свободен.       Ноги не совсем уверенно держали его, потому молодой человек счел за лучшее опереться о стену.       - А в чем, собственно, дело? - крикнул он вслед удаляющимся девушкам.       - Ничего необычного, - откликнулась Мари. - К нам поступило известие, будто бы Реджинальд Дживс эмигрировал с Земли, не поставив власти в известность.       Дживс? Эмигрировал? Берти отупело потряс головой, глядя, как дамы скрылись за поворотом. Да как такое вообще может быть? Пусть Дживс и относился к полисменам с некоторой иронией (он ко всему на свете относился с некоторой иронией, если честно), но в открытую конфронтацию с представителями власти предпочитал не вступать. Это Берти вечно отдувался, проводя ночи в кутузке.        И вообще, как он мог покинуть Землю? Берти, разумеется, слышал обо всей этой Нью-Йоркской шумихе, но не особенно-то верил репортерам. Американцы, как известно, склонны всё драматизировать.       Посрамленный, но не сломленный Берти кое-как добрался до дома. За порогом его ожидала мерзопакостная какофония из кошачьего воя и храпа дворецкого. Сделав пару шагов, он споткнулся об одну тварь, наступил на хвост второй, а третья вонзила острые когти в его левую икру, чуть выше лодыжки.       - Беркли, - прохрипел Берти.       Камердинер продолжал выписывать рулады.       - Беркли! - воззвал Берти уже громче.       Раздались грузные шаги, и в дверном проеме нарисовалось одутловатое лицо камердинера.       - Вы не представляете, что со мной произошло, - Берти принялся изливать исстрадавшуюся душу. - Вечером я встретил Таппи...       - Бога ради! - недовольно просипел Беркли. - На часах полвторого ночи! Разве ваша история не подождёт до утра?       С этими словами камердинер скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. Берти остался сидеть с открытым ртом.       Дживс бы выслушал о его злоключениях и дал дельный совет. Дживс умел успокоить и приободрить.       Нет, это ни в какие ворота не лезет! Завтра же он отправится к Дадлингтону! Ему нужен другой камердинер.

***

      Локи вылетел из тронного зала, как пробка - из бутылки шампанского. Полыхая свирепым взглядом, угрожающе оскалив зубы, изо всех сил сжав кулаки, он вихрем промчался по коридорам дворца - все встретившие его асы немедленно падали замертво от ужаса.       Ну, или ему бы хотелось в это верить.       Камердинера принц нашел в лаборатории - тот педантично наводил порядок среди колб и пробирок.       - Это катастрофа, Дживс! - прочувствованно воскликнул Локи, падая в кресло.       - Сэр? - вежливо приподнял бровь слуга.       - Меня хотят женить. Меня. Женить. Вы можете представить себе нечто более нелепое?       Дживс задумчиво возвел очи к потолку.       - Джонатан Свифт – большой любитель позубоскалить – как-то сказал: «На свете нет такой нелепости, которая не имела бы своих защитников среди философов». Впрочем, первым эту идею высказал Цицерон…       - Святые Небеса! - вскричал принц. - У меня жизнь рушится, а вы цитируете каких-то смертных, возомнивших себя мыслителями. Кстати, на вашем месте я бы не стал трогать этот флакон, поскольку в нем содержится настойка на крови Огнекогтевика - одна капля способна убить аса.       Дживс спокойно поставил пузырек с алой жидкостью на стол. Локи с невольным уважением заметил, что ни один мускул на его лице не дрогнул.       - Позвольте предложить вам напиток, сэр?       - Дживс, вы сокровище!       - Благодарю вас.       Непривычная, но очень приятная смесь виски, содовой и колотого льда, рецепт которой камердинер привез из Мидгарда, оказала на принца стимулирующее воздействие. Первый шок прошел, и Локи охватила безумная жажда деятельности.       - Ничего, - приговаривал он, размахивая бокалом. - Я им всем покажу! Отцу, брату, этим четырем клоунам! Не объединиться ли мне с Таносом против Асгарда?       Дживс выразительно кашлянул.       - Вы что-то хотите сказать? - Локи воинственно уставился на слугу.       - Боюсь, это не самая лучшая идея, сэр. Насколько мне известно с ваших слов...       Принц удрученно вздохнул. С его слов Дживсу было известно много - непозволительно много. А все потому, что Локи, ставший парией среди прочих асов, нашел в камердинере прилежного слушателя, и болтал хуже кумушки в базарный день - как на духу выложил слуге все подробности собственной биографии (и биографий большинства придворных).       - ...мистер Танос - личность вспыльчивая и неоднозначная. А последние предприятие, которое вы совместно курировали, не принесло мистеру Таносу никаких дивидендов, потому, я думаю, вам следует некоторое время избегать его общества.       - Ладно, - заскрипел зубами принц. - Ладно. А отчего бы мне тогда не перетянуть на свою сторону ётунов?       Дживс снова многозначительно кашлянул.       - Что вам теперь не нравится? - желчно бросил Локи. Он всегда с трудом переносил критику.       - В связи с вашими последними действиями в отношении их страны, ётуны едва ли сочтут уместным взаимовыгодное сотрудничество.       - Вы невыносимы, Дживс. Что ни скажи - вы против, - брюзгливо произнес Локи.       Ворчал он, впрочем, больше для проформы. На самом деле принцу даже льстило, что слуга принимает его трудности так близко к сердцу. Всю жизнь окружающие только и делали, что носились с проблемами Тора - чертовски приятно найти кого-то, кто заботится только о тебе.       Пусть и за деньги.       - А что бы вы посоветовали, Дживс? - принц с любопытством посмотрел на мужчину.       - Встретиться с будущей невестой, - спокойно ответил камердинер.       - Встретиться? С этой... благословенной овцой? С этой корзиной добродетелей? - Локи задохнулся от возмущения.       - Что вам о ней известно?       - Её зовут леди Арнбджорг Арнлджотдоттир, из чего следует, что её родители либо полные недоумки, либо стремились с малых лет привить дитяте какой-то особенный комплекс. Я ставлю на второе, ибо они преуспели: упомянутая леди обладает списком достоинств, которых хватило бы на сотню асов. И за больными она ухаживает, и в школах преподает, и средства для бездомных собирает...       - Я, вероятно, не ошибусь, сэр, если предположу, что ваша достопочтимая матушка полагает, что столь достойная юная леди может оказать на вас благотворное влияние?       - Распространенное заблуждение, не так ли, Дживс? Я не встречал ещё девушки, ради которой стоило бы измениться...       - Женщины, сэр! Как писала леди Агата Кристи: «Девушку влечёт именно к тому мужчине, о котором идёт дурная слава. Ей сразу же приходит в голову, что её любовь исправит его».       Локи разъяренно дохнул на Дживса огнем. В прямом смысле дохнул - чтобы неповадно было и дальше измываться над его слухом умозаключениями ничтожных смертных. В камердинера он умышленно не попал - взял левее, чтобы слуга почувствовал жар, но не пострадал.       - Как-то матушке пришло в голову поставить во дворце спектакль, - пояснил принц, глядя, как догорает портьера, - я выступал в роли дракона. С тех пор навыки и остались, - скромно потупился он.       Камердинер молчал с непроницаемым выражением лица.       - Вы никак обиделись? - осторожно спросил Локи.       - Что вы, сэр, - невозмутимо ответил Дживс. - Просто я задумался, как же сильно вы напоминаете мне моего бывшего работодателя и его друзей.       - И кем были эти смертные? - нахмурился Локи.       - Исключительно достойными молодыми людьми, - улыбнулся Дживс.

***

      Миссис Кукумбер без малейшей симпатии смотрела на двух молодых женщин, расположившихся в приемной. На мужской вкус, они, возможно, были весьма привлекательны, но пожилой секретарше не нравились самодовольные выражения красивых лиц. Особенно у рыжей.       - Нам необходимо видеть мистера Дадлингтона, - безапелляционно произнесла брюнетка. - Немедленно.       Долгие годы работы в сфере предоставления личных услуг научили миссис Кукумбер общаться и с высокомерными клиентами, мнящими себя центром Вселенной, и с непутевыми слугами, злоупотребляющими выпивкой или ещё Бог знает чем, и вообще - фактически с любыми представителями пестрого человечьего вида. Разумеется, она знала, как поставить зарвавшегося нахала на место. Первый ключ - абсолютное спокойствие.       - Вам назначено? - вежливо спросила секретарша.       - Нет, - отрезала брюнетка. - И у нас нет времени на пустую болтовню.       Миссис Кукумбер чуть-чуть приподняла брови.       - Это обязательная процедура, мисс, - бесцветным голосом молвила она. - Назовите, пожалуйста, ваши имена.       - Кейт Перем и Маргарет Картер.       Отчего-то секретарше показалось, что женщин с такими именами на свете вовсе не существует. - Будьте любезны, предъявите какой-нибудь документ, удостоверяющий ваши личности. Паспорт? Водительские права?       - Это ещё зачем? - недружелюбно спросила рыжая.       Резкий акцент с головой выдавал её славянские корни. Брюнетка, несомненно, была янки. Американцы и русские - два самых дерзких народа на планете. Два народа, исступленно друг друга ненавидящих и не замечающих, как чудовищно они на самом деле похожи.       Что за дело привело в их уважаемую контору столь колоритную парочку? Может, конечно, им действительно требуется высококлассный обслуживающий персонал. Но... За сорок лет, что миссис Кукумбер провела в своём кабинете, она насмотрелась на самых невероятных личностей, и интуиция подсказывала ей, что этим дамам с ненастоящими именами слуги нужны не больше прошлогодних прелых листьев.       - Разумеется, вы должны удостоверить свою личность, - спокойно произнесла секретарша. - Как наши клиенты, вы получите доступ к личным данным соискателей. Мы не вправе разглашать подобную конфиденциальную информацию, не удостоверившись в вашей благонадежности.       - Мне это надоело, - рыжая поднялась на ноги. - Доложите о нас вашему начальнику, мы будем говорить с ним.       - Сожалею, - сказала миссис Кукумбер, - но в настоящее время мистер Дадлингтон находится в отпуске. Если вы согласитесь оформиться в соответствии с правилами нашего учреждения, я запишу вас на прием...       На самом деле, мистер Генри ни в каком отпуске не был - всего лишь отлучился на полдня, чтобы сходить к зубному. Весьма удачно, поскольку, как бы секретарша ни уважала своего начальника, она не могла отрицать его некоторую слабохарактерность. Миссис Кукумбер, у которой по всей стране подрастало пятеро внуков, невольно видела в мистере Генри ещё одного непутевого ребенка - впрочем, ему бы она в этом ни за что не призналась.       Как бы то ни было, эти две бестии из него бы уже веревки вили. Но с ней такой фокус не пройдет. Миссис Тэтчер показала всему миру, на что способны английские женщины, и миссис Кукумбер собиралась последовать примеру знаменитой соотечественницы.       - Как в отпуске? - жестко спросила брюнетка.       - В соответствии с трудовым кодексом Соединенного Королевства, каждому человеку, работающему полный день, положен ежегодный оплачиваемый отпуск, - услужливо объяснила секретарша.       - Тогда какого черта вы держите нас здесь? - спросила рыжая.       Брюнетка бросила на неё предостерегающий взгляд, и женщина осеклась.       - Нас интересует некий Реджинальд Дживс. Существует подозрение, что он незаконно покинул Англию.       Вот оно что. Миссис Кукумбер окончательно успокоилась. Мистер Дживс покинул не только Соединенное Королевство, но и всю голубую планету, только решительно ничего незаконного в его командировке не было. Его наниматель, в отличии от этих выскочек, не стал отказываться от процедуры оформления, что позволило составить контракт мистера Дживса в соответствии с законодательством.       - Сожалею, но я ничем не могу вам помочь, - равнодушно произнесла секретарша. - Мы не разглашаем данные, которые содержатся в личных делах наших клиентов.       - Так дайте нам доступ к архивам! - взбеленилась рыжая.       Миссис Кукумбер на мгновение потеряла непроницаемое выражение лица и с искренним удивлением воззрилась на молодую женщину.       - Допуск к архивам, - отчеканила она, - возможен только при наличии у вас соответствующего ордера.       - Мне это надоело, - хмуро произнесла брюнетка. Тут миссис Кукумбер полностью разделяла её мнение: эта беседа становилась утомительной. - Мы являемся сотрудниками международной оборонной организации Щ.И.Т, - женщина положила на стол причудливые удостоверения со стилизованным орлом, - и требуем немедленного доступа ко всей вашей документации.       Секретарша повертела в руках удостоверения. Ни печати, ни подписи, ни формы не были ей знакомы. Приличный жизненный опыт позволял миссис Кукумбер понимать, чем именно занимаются подобные международные организации.       - Я не обладаю полномочиями, - веско сказала она, - чтобы на основании этих документов допустить вас к архивам. Вы должны обратиться в Министерство Внутренних Дел. Поскольку наше учреждение находится под патронажем Её Величества, в случае удачного рассмотрения вашего заявления в Министерстве, его направят в Букингемский Дворец. Если Её Величество сочтет возможным удовлетворить вашу просьбу, то она подпишет заявление и направит его в дальнейшие инстанции: Министерство Труда, полицейское управление...       - Мы не будем терять на это время! - холодно бросила брюнетка.       Миссис Кукумбер про себя удовлетворенно улыбнулась. Большинство граждан ненавидят бюрократию, но пожилая секретарша знала, что при умелом использовании бюрократия становится незаменимым инструментом.       - Прискорбно это слышать, - притворно вздохнула она. - Поскольку это единственный законный способ получить доступ к интересующим вас сведениям.       - Щ.И.Т. стоит над законом, - ядовито улыбнулась рыжая. - Мы действуем во благо человечества, потому обычные правила на нас не распространяются.       Миссис Кукумбер прищурилась.       - Над законом, - вкрадчиво произнесла она, - не стоит никто, даже королева. Но я могу подсказать, кто полагает себя выше закона и считает, что может не подчиняться общепринятым нормам. Преступники.       - Довольно, - небрежно махнула на неё рукой рыжая. - Мы ведь можем войти и сами, - обратилась она к брюнетке.       Вот оно - угроза насилия. Мисс Кукумбер уже какое-то время этого ожидала. Власть организаций, подобных этому Щ.И.Ту, зиждется именно на страхе. "Поглядите, куда катится мир, - говорят они. - Планета погрязла в насилии. Каждый находится в опасности. Вы находитесь в опасности. Ваши дети находятся в опасности. И лишь наша организация способна оградить вас от ужаса и беззакония, если, разумеется, вы предоставите нам неограниченную власть." Вот только напрасно эти две раскрашенные и безвкусно одетые куклы пытаются напугать её. Миссис Кукумбер была гражданкой Соединенного Королевства уже семьдесят лет и отлично знала свои права.       - Я вызову полицию, - бестрепетно произнесла она.       Кроме того, несколько камер, установленных в помещении конторы, круглосуточно вели запись и за эти полчаса запечатлели лица женщин во всех возможных ракурсах. Миссис Кукумбер позаботится, чтобы эти записи достигли соответствующих инстанций.       - Думаю, мы справимся с отрядом пехоты, - рыжая весело подмигнула коллеге.       Брюнетка, однако, не разделяла её энтузиазма.       - Справимся, - хмуро кивнула она, - но тогда дело уйдёт наверх, а Фьюри это не понравится. Он просил действовать без лишнего шума.       На несколько минут в приемной воцарилось недружелюбное молчание.       - Если вы окончательно отказались от попытки взлома, - наконец безмятежно произнесла миссис Кукумбер, - то позвольте ещё раз ознакомить вас с процедурой получения допуска к архивам. Перво-наперво вы направляете запрос в Министерство Внутренних Дел...

***

      - Какой восхитительный день! - с придыханием воскликнула леди Арнбджорг. - Облака плывут по небу, словно невесомые белоснежные корабли по безмятежному лазурному океану...       Локи жестоко страдал.       - Астери и Фтонг* светят так ласково, будто родные матушки касаются любимых детишек руками-лучами!       "И что это я так на волю рвался? - свирепо спросил себя принц. - До чего в темнице хорошо было: спокойно, тихо. Никто не докучает. Книги почитать можно опять же."       - ... лепестки цветущей вишни будто впитали бледно-розовый рассветный цвет - нежный и невероятно хрупкий...       "Да что там в темнице! Даже в бездне было вполне терпимо. Ну пару раз пытался гигантский ядовитый бзоарг съесть меня... Так это не потому что он злой, просто бзоарг был страшно голоден. Ну обжег однажды каменный скорпион мне лицо... Зато все эти твари молчали!"       - Вы знаете что на полях уже взошли лаурсы? Да-да, только вчера я была в нашем загородном поместье. Весь луг позади особняка покрыт золотистым ковром!       Локи понял, что стоит ему услышать еще хоть одно красочное описание из уст леди Арнбджорг, и асгардская природа, которой он раньше, в общем-то, восхищался, навсегда потеряет для него свою прелесть.       Невеста оказалась писаной красавицей - женственная фигура, длинные белокурые волосы, выразительные серые глаза. Первые несколько минут Локи находился под впечатлением. Женщины всегда были его слабостью. Правда, раньше он предпочитал брюнеток... Своевольных брюнеток, смелых брюнеток, насмешливых брюнеток, тех брюнеток, которые, казалось, его и всерьез-то не воспринимают - но, к счастью, эта блажь давно прошла... Наверное.       На несколько минут в голове принца даже поселилась шальная мысль, что, возможно, эта женитьба - не такая уж плохая идея. Девчонка на редкость хороша. Чем черт не шутит, может, они и сживутся? В конце концов, несмотря на свою изменчивую и лукавую природу (или как раз благодаря ей?) Локи тяготел к семейной жизни. Неуловимый, легкий на подъем, любящий рискованные затеи, он нуждался в стержне, опоре, ориентире, за который можно зацепиться. Умная и терпеливая женщина могла бы сделать его жизнь лучше. Тем более - такая красавица.       Невеста, однако, бессердечно растоптала зарождающуюся привязанность принца. В качестве места для встречи девушка выбрала одно из учреждений, в котором работала бесплатно.       Центральный Асгардский Госпиталь, адское пламя!       Хорошенькая локация для свидания. Навевает романтику и мечты о счастливой семейной жизни.       Локи был вынужден прекратить раздевать девушку глазами - в больнице, пропахшей медикаментами, чистящими средствами и ароматами бесчисленных болезней, который ничто не могло перебить, об интиме думать не получалось. Зато получалось - о скоротечности жизни, бренности всего сущего, смерти и боли. Хуже того - бледные лица пациентов наводили принца на мысли, причиняющие почти физические страдания.       Многие ли из тех... смертных попали в такие места? Сколько остались искалеченными на всю жизнь? Скольких вовсе не стало?       Невеста Локи, может и была добросердечной (стала бы она иначе работать в Госпитале?), но вот чуткой она точно не являлось. Горемычные асы в Хирургическом Отделении, которое имело сомнительное счастье числить в своих рядах леди Арнбджорг, вовсе не радовались при виде красавицы. Тяжелые физические увечья, знаете ли, делают людей маловосприимчивыми к прекрасному. Особенно, если это "прекрасное" сюсюкает, несет жизнерадостную чушь, звонко смеется и таскает за собой опального принца (читай уголовника), как собачку на поводке. В больнице Локи испытал чувство, которое не предполагал когда-либо испытывать, тем более - в таком контексте. Принцу было стыдно. Стыдно за навязчивое дружелюбие невесты, за собственную неуместность и инородность, за неспособность помочь всем этим несчастным... Особенно острым чувство неловкости было возле койки совсем ещё молодой асини с красивым, но смертельно усталым лицом. Женщина, несколько дней назад лишившаяся правой ноги в результате несчастного случая, смотрела на что-то щебечущую леди Арнбджорг с таким рассеянным безразличием, что Локи, наплевав на все приличия и правила хорошего тона, чуть ли не силком вытащил невесту из палаты...       Спустя два часа этого мучительного больничного обхода леди Арнбджорг, судя по всему, сочла, что продемонстрировала будущему мужу все свои положительные качества в сфере ухода за больными, и соизволила согласиться продолжить приятное общение где-нибудь на природе. Нелегкая понесла принца в парк Славы, расположенный в двадцати минутах ходьбы от Госпиталя, и уж там-то невестушка показала себя во всей красе.       Прежде Локи не числил себя среди ненавистников всего рода асовского. Да, были у него враги (братец, например), да, иных он на дух не переносил (Огуна того же), но такого всепоглощающего отвращения пополам со злостью принц прежде не испытывал.       Невеста заставила его окунуться в котел ненависти с головой.       Только Небеса знают, родилась ли прекрасная леди такой идиоткой, или это было качество приобретенное, любовно взращенное достопочтенным родителями - но результат, что называется, глаз колол. Восхищалась ли девушка красотой природы, рассуждала ли о высоких чувствах, рассказывала ли о своем детстве — каждое слово было пропитано заурядностью и какой-то приторной моралью. У леди Арнбджорг словно и не было собственных мыслей, либо она их глубоко прятала, предпочитая озвучивать прописные и до боли скучные догмы.       Локи, сам как нельзя более чуждый занудства, большой поклонник неординарных личностей и нетривиальных мнений, испытывал неприязнь к переполненной стереотипами невесте почти на органическом уровне. Даже красота больше не имела никакого влияния на принца.       Или почти никакого.       - Благополучие нашего великого государства, - тоном проповедника вещала девушка, - зиждется на преданности самодержцу и Династии, как тонкие ветви и трепещущие листья яблони держатся на мощном стволе...       Стоит ли говорить, что политические взгляды (если это можно назвать взглядами) леди Арнбджорг полностью повторяли официальную позицию двора? Локи ещё мог понять асов, которые не разбирались в политике просто потому, что не считали её достойной внимания, но индивиды, не способные оценить ситуацию в стране из-за собственного узколобия, никакой симпатии в принце не вызывали.       - Когда я был ребенком... - произнес Локи, глядя на злополучную яблоню, зиждущуюся... Тьфу ты, это заразно! - Когда я был ребенком лет трехсот отроду, мы с братом собирали компанию сверстников и ночью тайком пробирались в этот парк воровать яблоки. Вольштагг не ходил с нами. В те времена, хоть в это и трудно поверить, он был даже толще, чем сейчас и не мог перебраться через забор, не говоря уже о том, что ветки его не выдерживали. А вот Фандрал всегда бегал с нами, и Огун, и... Сиф. Сиф прыгала с в на дерево, ловкая и легкая, словно лесная белка.       - Неужели во дворце был недостаток в яблоках? - леди Арнбджорг округлила красивые глаза, о которых какой-нибудь поэт, пожалуй, мог бы сочинить несколько сонетов.       - Во дворце был недостаток в приключениях, - усмехнулся Локи. - А яблоки, если честно, были дрянными — маленькими, кислыми, червивыми. Только Сиф удавалось достать более-менее вкусные плоды — она была такой стройной, что могла вскарабкаться на самые высокие ветки, к тем яблокам, что больше всего любило солнце.       - Я считаю, - безапелляционно заявила невеста, - что женщине не следует посвящать себя воинскому делу. Это не её предназначение. О чем леди Сиф думает?        «Вот именно, - про себя произнес Локи, - о чем?» Её ведь могут убить в любой момент. Гибель мужчины, пусть и соратника, друга, брата, принц ещё мог пережить, но гибель Сиф... Прочие асы осуждали прекрасную воительницу за несвойственные её полу увлечения прежде всего потому, что им претила сама мысль, что какая-то девчонка с талией, которую можно обхватить ладонями, повергает в поединках именитых воинов. А Локи... Локи ничуть не возражал против ратных талантов Сиф, но он отчаянно за неё боялся. Воительница же, словно чтобы специально позлить принца (а скорее — чтобы покрасоваться перед его братом) все время ходила по лезвию кинжала, играя со смертью, как ребенок с любимой погремушкой.       - Давайте... - Локи беспомощно огляделся по сторонам и заприметил возницу, который катал желающих по парку в открытом экипаже. - Давайте покатаемся?       Невеста окинула экипаж критическим взглядом и милостиво кивнула.       Локи галантно подсадил девушку, вспрыгнул за ней следом и блаженно откинулся на спинку сиденья. Лошади помчались по тенистым аллеям парка, заставляя неспешно гуляющих асов расступиться.       Ветер свистел в ушах, трепал легкое платье девушки и порядком отросшие за время заключения волосы принца. По какой-то одним Небесам известной причине Один запретил Локи ездить верхом. То ли опасался, что приемный сын вознамерится штурмовать золотой дворец верхом с саблей наголо, то ли (что более вероятно) просто хотел подлить ещё одну ложечку дёгтя в и без того изрядно подпорченную бочку меда. Локи с детства был без ума от лошадей, а в седле держался с таким изяществом, будто в нем и родился, и, конечно, недоступность любимого занятия порядком его огорчала.       Сделав несколько кругов по парку, возница остановился у той же цветущей яблони. От быстрой скачки невеста ещё больше похорошела: щеки разрумянились, коса растрепалась, глаза сияли не хуже самоцветов...       Возможно, им предстояло идти рука об руку всю последующую жизнь, но на сегодня с Локи было достаточно. Со всей галантностью, на которую он ещё был способен, принц проводил невесту домой, а потом нога за ногу поплёлся во дворец. На душе скребли чрезвычайно когтистые кошки.       Во внутреннем дворе, издревле используемом для тренировок, принц наткнулся на Сиф, очевидно, только-только вернувшуюся с конной прогулки. Об этом, во всяком случае, свидетельствовало разрумянившееся лицо, растрепавшаяся коса и амазонка из черной кожи, безупречно сидящая на стройном теле... Облик Сиф, скорее подходящий лихой атаманше, чем офицеру личной гвардии Одина, составлял разительный контраст с идеальной внешностью прекрасной невесты принца, и преимущество, неведомо почему, оставалось за воительницей.       - Кого я вижу! - ехидно пропела Сиф, отбрасывая со лба выбившиеся из прически смоляные пряди. - Счастливый жених собственной персоной!       - Не посыпай едкой солью свежие раны, - поморщился Локи.       Сиф козырьком приложила ладонь ко лбу и, щурясь от солнца, пригляделась к принцу. На мгновение тому показалось, будто по лицу воительницы скользнула довольная улыбка.       - Неужели леди Арнбджорг тебе не по душе? Она ведь такая красавица.       - Красота - это ещё не все, - чопорно произнес Локи и поморщился в ответ на скептический взгляд Сиф: - Небеса... Мои речи отдают дешевым мелодраматизмом. И как я до этого докатился?       - Леди Арнбджорг - блондинка. Ты ведь всегда любил блондинок, - заметила Сиф, прикрыв зелёные глаза длинными ресницами.       - Вообще-то я предпочитаю брю... Не важно! Тебе разве не говорили, что пинать поверженного оземь врага - неблагородное дело? Мне и без того тошно. Как представлю, что придется провести с этой... леди остаток дней... Но что я могу сделать? - Локи принялся расхаживать по двору взад и вперед. Воины, упражнявшиеся с мечами, оставили своё занятие и настороженно следили за принцем. - Что? Один буквально связал мне руки! Отказаться от свадьбы я не могу, вынудить леди Арнбджорг отказаться - тоже...       - Знаешь, - Сиф подошла к стойке, на которой висели тренировочные мечи, и придирчиво оглядела ассортимент, - я не узнаю парня, который прежде не боялся рисковать. Где тот, кто не останавливался ни перед чем на пути к цели? Какого ётуна ты уже опустил руки, Локи?       - В тюрьме пропитался унынием, как губка - мыльной водой. Что делать, такая атмосфера. Посидишь как-нибудь - узнаешь.       - Благодарю покорно, но, пожалуй, воздержусь. Серьезно, Локи, делай что-нибудь. Не хочешь жениться - придумай что-нибудь. Именно ты был мозговым центром всех наших проделок...       - Спустя столько лет меня наконец-то настигло признание соратников, - принц расплылся в издевательской улыбке. - Вот счастье привалило-то! А прежде вы ценили одного только Тора…       - Давай будем друг с другом честны! Вернее, - поправилась девушка, глядя на принца, - я буду честна, а ты - как обычно, нельзя же требовать от тебя невозможного. Я не намерена обсуждать ваши с братом непростые отношения, а также твои обиды, порожденные ревностью и нездоровой самооценкой. Но я хочу помочь тебе...       - С чего бы это? - резко спросил Локи. - Тор попросил?       Принц понимал, что выглядит жалким и, пожалуй, смешным, но от этого гневался ещё сильнее.       - Тор сейчас занят и о тебе, как ни прискорбно, почти не вспоминает, - парировала Сиф. - Однако, возможно, ты не забыл, что когда-то мы были друзьями. Хорошими друзьями. Впрочем, - вздохнула девушка, - тебе, скорее всего, удобно пестовать старые обиды.       - Ладно, ладно, - Локи примирительно поднял руки. Ему уже стало стыдно за свою вспышку. - Я благодарен тебе за предложение. Вот только не вижу, как ты способна помочь.       Сиф хитро улыбнулась.       - Тор и остальные вечно недооценивали меня в битве, в то время как ты такой ошибки не совершал... Отчего же ты недооцениваешь меня в том, что касается дел сердечных? - воительница присела рядом с принцем, устроившимся на низкой оградке, и вытянула вперед длинные ноги. - Или дворцовые предубеждения в конце концов поселились и в твоей голове? Может, ты не считаешь меня женщиной?       Локи сглотнул. Чертова амазонка облегала тело девушки, как вторая кожа, и некоторые выпуклости - очень и очень соблазнительные выпуклости - убедили бы в женственности Сиф самого узколобого ретрограда. Ноздри принца улавливали слабый запах духов воительницы. Чистую кожу девушки покрывал легкий золотистый загар (вероятно, из-за частых тренировок на свежем воздухе), и Локи внезапно ощутил острое, болезненное желание узнать, только ли лицо Сиф успело поцеловать солнце, или вездесущие лучи добрались и до других, сокрытых сейчас одеждой, частей тела.       Пустое. Он уже проходил это в далекой юности, и тогда все закончилось плохо - сжатыми от бессильной ненависти кулаками, бессонными ночами и попытками забыться в объятиях неразборчивых фрейлин. Для Сиф существовало только одно солнце - дерзкое, сильное, облаченное в серебристые доспехи - и уж этому-то солнцу, должно быть, дозволялось видеть красоту воительницы во всей её наготе...       - Если я правильно поняла Одина, то он строго-настрого запретил тебе обижать леди Арнбджорг, и тут я с ним полностью согласна... Но что ты сможешь сделать, если, скажем, твоя невеста безумно полюбит кого-то другого и бессердечно разорвет помолвку? Кто станет тебя в этом винить?       Сердце Локи подскочило.       - Сиф, - прошептал он, - это... Это гениально. Я буду жертвой. Несчастным страдальцем с разбитым сердцем, которого бросила прекрасная девушка, единственное доброе существо, способное озарить светом его погрязшую во тьме душу... Небеса, Сиф, да после такой истории даже Один не сможет снова посадить меня в темницу!       Воительница скромно улыбнулась.       - Вот только, - разом помрачнел принц, - где нам найти идио... Я хотел сказать: коварного соблазнителя, который разлучит меня и мою ненаглядную невесту? Ни один мужчина в здравом рассудке не влюбится в эту ду... прекрасную леди. Хотя... Если не позволять ему говорить с ней больше пяти минут кряду... Нет, больше трех минут!       - Не позволяй панике одолеть тебя, - снисходительно бросила Сиф. - Не нужно никого искать. Я доподлинно знаю молодого человека, вот уже некоторое время беззаветно влюбленного в леди Арнбджорг.       - И кто это? - недоверчиво спросил принц.       - Подумай. Кто обладает непреодолимой слабостью к женскому полу и богатым воображением, способным превозносить леди Арнбджорг, будто богиню? Кто настолько романтичен, что предпочитает любоваться предметом страсти издалека, дабы не нарушить спокойствия прекрасной дамы? Наконец, кто избегает тебя, потому что боится, что не выдержит и убьет тебя, дабы ты не прикоснулся нечистыми руками к целомудренному телу леди Арнбджорг?       Локи прикрыл глаза и тихо произнес:       - Сиф, ты моя спасительница. Я преклоняюсь перед тобой.       Если бы принц приподнял веки, то увидел бы, как порозовела и смутилась девушка при этих словах. Однако Локи смотрел в землю, поэтому единственным свидетелем необъяснимой и неожиданной реакции Сиф стал пролетающий мимо голубь, которого гораздо больше интересовали крошки, иногда попадающиеся в траве, нежели чувства молодых людей.       - Я задам тебе только один вопрос, - медленно произнес Локи. - Где он?       - В саду, - пожала плечами Сиф, - он ведь знает, что ты там почти никогда не появляешься. Сидит возле озера в окружении фрейлин (чья красота, по его собственным словам, не может сравниться с прелестью леди Арнбджорг, как мотылькам никогда не сравниться с лучезарным солнцем) и тоскует.       - Ну тогда я... - Локи сделал неопределенный жест в сторону дворцового сада.       - Иди-иди, - хмыкнула девушка, - не стоит терять времени. Тем более, что сюда идёт Асвёр Неукротимый. Мы накануне поспорили, смогу ли я один на один уложить его на лопатки...       - Сочувствую Асвёру, - весело заметил Локи.

***

      В саду принца ждала невиданная по красоте картина.       Ослепительные лучи ласкового весеннего солнца спускались к ухоженному пруду, как веревочные лестницы, сотканные из тысячи сверкающих нитей. В прозрачной зеленоватой воде, среди трепещущих, стремящихся вверх водорослей, пугливо метались сотни радужных рыбок, привезенных из самых дальних уголков Девяти Миров. На поверхности, робко приоткрыв нежные белые лепестки, скромными красавицами застыли водяные лилии.       В открытой беседке причудливой ковки понуро восседал статный молодой человек в длинном плаще и богатом кафтане. На лоб парня живописно падали крутые золотистые кудри, а взор — пронзительный малахитовый взор, полный бесконечной печали — был устремлен на сверкающую водную гладь.       Подле красавца на вышитых подушках удобно устроились четыре премилые (особенно вон та, с ямочками на щеках) фрейлины, трепетно внимающие каждому слову, слетающему с розовых уст молодого человека.       - Знаете ли вы, прелестные дамы, - вещал красавец, - легенду об Астери и Фтонге?       Прелестные дамы подняли взоры к безоблачному небу, где сияли Фтонг (чуть ярче) и Астери (чуть слабее) и покачали очаровательными головками. Впрочем, даже знай они эту сказку наизусть, девушки и тогда бы не отказались услышать её ещё раз из уст прекрасного юноши.       - Много-много лет назад, - тихо и трепетно произнес молодой человек, - когда Вселенная ещё была юна, а наш мир только-только родился и подставлял звездам румяное младенческое лицо, жили в Асгарде юноша и девушка, звавшиеся Фтонг и Астери. Фрейлины восторженно ахнули. Локи затаился позади куста шиповника.       - И не нашлось бы во всем мире никого прекраснее их: волосы молодых людей сверкали, как червонное золота, глаза яркостью превосходили звезды, а тела — юные, стройные и гибкие — изгибались, будто молодые ивовые побеги.       - Золотые волосы, - прошептала самая молодая из фрейлин. - Как у вас?       Локи закатил глаза, хотя этого никто не мог видеть. Красавец откинул со лба светлый локон, печально улыбулся и продолжил:       - Юноша и девушка с младенчества были вместе, и никто не сомневался, что рано или поздно дело закончится тем, чем должно заканчиваться во всякой уважающей себя сказке — свадьбой.       Они любили друг друга. Да, любили. Вот только порой одной любви оказывается недостаточно.       Красота внешняя не всегда отражает красоту внутреннюю, и если Астери была добра и милосердна, то Фтонг таил в сердце жестокость, бессовестность и жажду власти. Мало ему было любви прекраснейшей в целом мире девы. Фтонг непременно хотел стать королем Асгарда.       Локи кивнул. Вполне понятное желание.       И пролилась на юной земле первая кровь, и в одну ночь поседел и постарел целый мир. Встали асы друг против друга, ибо были у Фтонга и сторонники, и противники. Зазвенела сталь, зазвучали истошные крики, завыли радостно шакалы, закричали в ночи грифы-падальщики, кружа над полями бранными.       Десять долгих лет длилась война, много славных воинов сложило храбрые головы, много жен и матерей слезами умылось... Победил наконец Фтонг, взошел на престол, и над замками по всему Асгарду вознеслись его знамена.       Тогда Фтонг пришел к Астери.       - Война кончилась, любимая, - сказал он. - Я теперь царь, а ты — царицей моей станешь.       Женщина покачала головой горестно, и по щеке её бледной скатилась слеза. Подурнела Астери, постарела, будто и не десять лет прошло, а целых сто. Волосы потускнели, сияющие глаза потухли, прекрасное лицо избороздили морщины. Не могло чуткое и доброе сердце Астери вынести того зла, что Фтонг творил ради власти, вот и страдала она за двоих: за себя да за любимого.       - После всей той крови, что по твоей вине пролилась, - тихо промолвила женщина, - не будет нам ни счастья, ни покоя.       - Пустяки! - рассердился Фтонг. - Бабские суеверия! Чем слезы лить, лучше платье подвенечное выбирай, ибо завтра наша свадьба.       Ушел новоиспеченный царь из покоев невесты, а та о наряде праздничном и не думала - только о душе своего возлюбленного, проржавевшей насквозь, горевала. Поздней ночью отправилась женщина в дремучий темный лес, в самой чащобе которого жила великая и страшная колдунья.       Ведьма та родилась вместе со Вселенной и обладала безмерной мудростью. Прежде жила она среди асов и помогала им, но жадность, злость и глупость, встречающиеся в каждом сердце, так огорчали её, что однажды ушла колдунья в глухой лес, схоронилась ото всех и жила там, не видя лица асьего. А народ тем временем про неё много дурного болтал, потому что асам, как и всякому разумному существу во Вселенной, свойственно забывать добро очень быстро.       - Чуу! Кто ко мне пожаловал! – прошамкала колдунья, завидев Астери. – Та, что красотой своей всех затмила! Та, кого славят скальды! Чего же тебе надобно в логове старой ведьмы?       - Поберегла бы ты силы, бабушка, - со слабой улыбкой ответила женщина, - да не пыталась бы меня запугать. О твоей мудрости слава идет куда дальше, чем о моей красоте. А пришла я по душу нареченного своего, Фтонга. Очерствело сердце его, почернело пуще золы. Реки крови возлюбленный мой пролил, но совесть его почивает сном сладким, и ни одной горестной морщины не пролегло через гладкий лоб его.       - Жажда власти портит мужчин, - засмеялась колдунья, словно ворона закаркала. - Женщин, впрочем, тоже. Чего же ты теперь нос воротишь? Али раньше не видела, с кем судьбу связать вздумала?       - А пришла я к тебе, бабушка, - молвила Астери, на ворчание ведьмино внимания не обращая, - чтобы совета просить. Поведай, как мне душу возлюбленного спасти? Как грех его искупить? Как заставить о совести вспомнить?       Помрачнела старуха, сплюнула сквозь зубы. Высоко, вровень с темным, беззвездным небом, грозно зашумели кронами вековые дубы, хрипло каркнул на чердаке ведьмин ворон, зашипел старый слепой черный кот.       - Грех свой он только сам искупить сможет, - заскрежетала зубами ведьма. - А о совести напомнить... Есть способ - древний, забытый. Только за всякое колдовство нужно платить...       - Я заплачу, сколько нужно! - горячо воскликнула Астери.       На лице ведьмы мелькнула грустная улыбка. -       Эх! Молодые да скорые! Не золотом платить придется, не каменьями-самоцветами, не шелками вышитыми. За земные блага колдовства не купить.       - Пустое! - сказала женщина. - Назови цену, а я уж соображу, как платить.       - Как знаешь, - вздохнула старуха. - А цена... Коса твоя длинная, что сияет, как колосья пшеницы, дождем умытые. Как тебе цена?       Без единой жалобы позволила Астери отрезать косу, что до самых пят ее спускалась, а взамен получила от ведьмы склянку с колдовским зельем.       На следующий день, когда весь народ праздновал свадьбу царя с прекраснейшей из женщин, Астери поднесла возлюбленному чашу с вишневым сидром.       - Забористый, - поморщился Фтонг, - и горьковат немного.       А кубок опустошил.       Отгуляла, отзвенела свадьба, и пошла жизнь своим чередом. Жаркое лето сгорело в августовском мареве, и пришла взамен него осень - промозглая, дождливая. Не проснулась совесть у Фтонга, не омрачила его прекрасное чело тень сожаления. В роскоши и богатстве жил царь, не вспоминая о тысячах загубленных им жизней.       Промозглой темной ночью вновь пустилась Астери в далекий путь к сердцу дремучего леса.       - Опять ты, - неприветливо пробурчала ведьма через порог. Слепой кот у ее ног ощерился и сердито изогнулся дугой. - Знаю, знаю, чего хочешь. Не помогло твоему мужу моё колдовство, потому что сердце его уж слишком очерствело и тиной зла подернулось.       - Не помогло, - грустно согласилась царица. - Подскажи, бабушка, не найдётся ли у тебя средства посильнее?       Старая ведьма свела седые брови на переносице. В дымоходе гулко и горестно вздохнул ветер, заскрипели ветхие, прогнившие дубовые половицы.       - Есть средство, как не быть, - сказала ведьма. - Только не стоит он, муженек твой, такой цены. Послушай меня, девонька, брось ты его и уезжай. Мир велик, а век аса - долог. Уезжай, пока черная душа Фтонга не поглотила тебя.       - Нет, - помотала головой Астери. - Я все еще люблю мужа, да и не убежать мне. Если пропаду, Фтонг прикажет каждый лес обыскать, каждый камешек перевернуть, каждое озеро осушить, но найти меня.       - Ладно, - прошамкала ведьма, - будь по-твоему. Хочешь колдовства — готовься платить, ибо цена на этот раз будет выше. Попробую я снова черное сердце царя очистить, но взамен тебе придется ясный взгляд своих глаз отдать. Как тебе такая сделка?       Астери содрогнулась всем телом и ответила глухо, печально:       - Колдуй, бабушка, а уж за мной не заржавеет.       Сотворила ведьма древнее и могучее колдовство, и погасли навек зоркие очи царицы.       Медленно, на ощупь возвращалась Астери к золотому замку, а во дворе его без чувств упала на сильные руки мужа.       Царь, обеспокоенный неведомой хворью возлюбленной жены, созвал со всех концов мира самых лучших лекарей. Но целители только разводили руками — ни один не понимал, отчего царица лишилась зрения, ни один не знал, как его вернуть.       Астери же не слишком горевала о темноте, навечно окутавшей её взор. Она бы была и рада уплаченной цене, вот только... Колдовство опять не подействовало. Фтонг ещё суровее и безжалостнее стал. У Астери сжималось сердце, когда она слышала о зверствах, которые царь творил над несогласными с его властью (узурпированной властью), а правосудие его - прежде суровое, но справедливое - ныне стало всего лишь вступлением к безжалостной песне палача.       Тогда решила женщина снова к ведьме идти.       В ту ночь на Асгард обрушилась гроза, подобной которой не могли вспомнить даже старики. Молнии исполосовали небосвод, как бич палача — спину вора, угрюмый дождь падал сплошной стеной, разрезая холодный осенний воздух. Обезумевший ветер выкорчевывал из земли вековые деревья, прибивал траву к земле, в бессильной злобе кидался на холмы и вековые утесы.       Астери не боялась ни непогоды, ни тьмы, тем более после того, как вечный мрак окутал её взор. Она шла, утопая ступнями в грязи, гнулась от порывов ветра, словно молодое деревце - но шла, шла вперёд.       Дверь ведьминого дома была накрепко заперта, и женщина долго-долго стучала, прежде чем в глубине хижины послышались шаркающие шаги.       - Ты! - воскликнула колдунья, и голос её прозвучал, словно стон мертвеца, доносящийся из страшной глубины холодного склепа.       - Я, бабушка, - спокойно ответила Астери. - Пустишь меня?       - Ходют тут, - проворчала ведьма, позволяя женщине войти в упоительное тепло жарко натопленной хижины. - Грязь разносят.       Колдунья закопошилась у очага, раздувая огонь, а царица опустилась в старое кресло. Переменчивый свет языков пламени мягко освещал прекрасное лицо Астери, отражался от невидящих глаз, шкодливым котенком ластился к коротким завиткам золотистых волос. Несмотря на близость весёлого огня, ведьму продрал мороз по кожи. Царица — неподвижная, прелестная — будто и не дышала, не выглядела живой, она походила на собственную посмертную гипсовую статую — из тех статуй, которые знатные асы ставят в память о почивших.       - Ты знаешь, зачем я здесь, бабушка, - ввинтился в тишину негромкий голос царицы.       - Дура ты, - грубо ответила колдунья. - Два раза мы пробовали, но ничего не вышло. Омертвел муж твой изнутри, не душа у него — кладбищенская земля, и черви уже вырыли в ней глубокие норы. Но для тебя... Для тебя ещё не поздно. Я помогу, укрою тебя колдовством, как плащом. Кого бы царь не послал по твоему следу, вовек не отыщут...       Лицо Астери исказила болезненная улыбка:       - Нет, бабушка, для меня пути назад. Я со светлой головой ступила на эту дорогу, и собираюсь пройти её до конца.       - Вздорная девка! - разозлилась ведьма. - На худое дело толкаешь меня, на колдовство черное! Не желаю я такое творить!       Лицо царицы пуще прежнего окаменело.       - Ты ведьма, - произнесла она голосом, в котором лютый мороз затрещал, - и силы великие тебе даны, чтобы асам помогать. Не так ли?       - Так, - неохотно шепнула ведьма.       - Так помоги. Помоги мне, а я уж уплачу, что полагается.       Слепой кот мяукнул слабо и жалобно, будто новорожденный котенок. За окном яростно пророкотал гром. В лесу протяжно завыли голодные волки.       - Как скажешь, - голос ведьмы шелестел, словно старая змея в высокой траве. - Но цена на этот раз...       - Знаю я цену, - бросила Астери.       Принялась ведьма колдовать. Поставила на огонь котел медный, смешала в нем травы ядовитые и прочитала слова тайные, заветные.       Едва слабое эхо её голоса утихло, царица упала на пол бездыханная.       А следующим утром, на рассвете, взошло над Асгардом прекрасное светило — яркое, но не ослепляющее, согревающее, но не обжигающее. Едва Фтонг то светило увидел — помчался в покои царицы, но не нашел там её. Понял всё царь в тот же миг - ибо узнал он в новорожденном солнце прекрасную душу своей возлюбленной...       - И тогда, - прошептала всё та же молоденькая фрейлина, - тогда он узрел жертвы, на которые жена ради него пошла, и раскаялся?       Рассказчик сокрушенно покачал головой.       - Вы столь же прекрасны душой, как и телом, - доверительно прошептал он, отчего девушка залилась румянцем смущения, а остальные фрейлины слегка подернулись зеленью зависти. - Фтонг понял, что горячо любимой жены больше нет в живых, и осознал, что виной тому - он сам, ибо уже некоторое время он видел тень осуждения в глазах Астери. Но ни жертва царицы, ни колдовство ведьмы не принесли никакой пользы. Раскаяния Фтонг не ощутил. Напротив, страшно разгневался, ибо почувствовал себя скорее брошенным, чем спасенным.       Царь распорядился стереть имя жены из летописей, и даже не поставил в честь неё посмертного монумента, как было принято. Он правил ещё три тысячи лет, пережил трех жен и прославился жестокостью, алчностью и коварством.       Астери же, вознесшаяся на Небеса, продолжала его любить. Неустанно молилась она за грешного и нечистого супруга, и в конце концов ему было даровано прощение, ибо женские слезы способны смягчить даже камень.       После смерти душа Фтонга устремилось в чистые Небеса, а там его уже ждала жена. Астери раскрыла ему любящие объятия, но Фтонг не забыл и не простил. Вспыхнул он невиданным жаром, и Астери пришлось отступить.       По сей день сияют они на Небосводе лазурном. Астери дарит асам ласковый, нежный свет, который любят цветы и растения, а Фтонг посылает иссушающую жару, слепит глаза и выжигает траву.       По сей день нет между ними мира.       Локи, задремавший было в тенечке, встрепенулся. Легенду принц слушал вполуха, и на его скромный (но изысканный) вкус история попалась не из лучших — сопливая и бессмысленная. А вот леди Арнджборг наверняка пришла бы в щенячий восторг...       Локи медленно, торжественно выступил из-за куста, словно только что пришел, а не подслушивал самым злостным образом в течение получаса.       - Здравствуй, друг.       При виде опального принца фрейлины несколько посерели прекрасными лицами и бочком-бочком, по-крабьи, ретировались с места событий, окончательно убедив Локи в скудном содержании мозга внутри хорошеньких головок.       - Нашелся тут... друг, - произнес Фандрал, и каждое слово истекало ядом, как жареное мясо — соками.       Локи бестрепетно вошел в беседку, удобно устроился на лавке рядом с воином, откинулся на спинку и улыбнулся светло и радостно, как безгрешное дитя. Фандрал, судя по окаменевшему лицу, не разделял восторга принца по поводу встречи старых приятелей.       - Неужели, - Локи приподнял брови, - пара недоразумений положат конец многовековой и нерушимой, как скала — по твоим собственным словам — дружбе?       - Я тогда был пьян, вот и нес полную чепуху, - пробурчал воин. - Когда я пьян, я люблю всех, даже — Фандрал окинул долговязую фигуру принца выразительным, но напрочь лишенным симпатии взглядом, - всякую шваль.       Локи хотел было обидеться, но потом решил, что какой-никакой гнев старого товарища заслужил. Вольштагг вон вообще грозился убить принца, а Огун молчал, но многозначительно хмурил густые брови, что на огунско-ванахеймском наречии означало обещание скорой расправы.       - Дружить с тобой невозможно! - Фандрал с азартом продолжил обличать преступную душонку Локи. - Ты разрушаешь всё вокруг себя! Дружбу, семью, международные отношения...       - Хорошеньких девушек, - охотно подсказал Локи.       Фандрал взвился, как петух на насест.       - Если ты, - задохнулся он, - если ты хоть пальцем её тронешь...       - В самом скором времени мы станем супругами, - вкрадчиво произнес Локи, - и, сам понимаешь, трону я её не только пальцем.       Воин застыл, глядя перед собой, как мраморное изваяние, только сжатые от бессильной ярости кулаки и налитые кровью глаза выдавали ещё теплящуюся в теле жизнь.       Локи решил, что переборщил. Мало удовольствия в том, чтобы бить лежачего. Кроме того, стоит признать, что Фандрал всегда был хорошим другом — веселым, отзывчивым, готовым к авантюрам. Куда лучшим другом, чем простой, как пять медяков, Вольштагг или невозмутимый, подобно скалам, ветру и океанским волнам, Огун. К тому же, в какой-то мере принц понимал воина — по природе Локи был собственником, и если бы какой-то прохвост с сомнительной репутацией попробовал протянуть грязные загребущие лапы к его возлюбленной, то... То Локи бы доказал наглецу, что все кошмарные слухи о ётунском выродке, усердно распускаемые при дворе — самая что ни на есть правда.       - С другой стороны, - задумчиво произнес принц, - свадьба может и не состояться...       Фандрал не то чтобы отмер, но слегка скосил левый глаз на Локи. Обреченный взгляд воина сказал принцу, что тот уже рассмотрел все возможные варианты расстройства бракосочетания (особенно те, которые включали кровавую расправу над беспутным женихом), но так и не надумал ничего стоящего.       - Мне кажется, - соловьем разливался Локи, - что леди Арнбджорг не обретет со мной счастья.       Фандрал фыркнул ну совершенно как новорожденный поросенок.       - ... с другой стороны, с кем-то, способным оценить её многочисленные достоинства, - тут принц не сдержался и поморщился, словно от зубной боли, - с кем-то, кто будет беречь её пуще зеницы ока, холить и лелеять — с таким мужчиной прекрасная леди сможет жить, как в раю.       - Это Сиф меня выдала? - проницательно спросил Фандрал.       Локи неопределенно дернул головой, что в равной степени могло означать и кивок, и непроизвольную судорогу.       - Я узнал, что ты питаешь к леди Арнбджорг нежные чувства и решил помочь другу, - скромно произнес новоиспеченный благодетель. - Сам-то я ещё не готов остепениться...       Во всяком случае, не рядом с этой позолоченной коровой.       У Фандрала сделался даже несколько пристыженный вид.       - Спасибо... Но как же? Всеотец ведь ясно сказал, если откажешься жениться — вернешься в темницу, - воин пораженно взглянул на принца.       - Ну уж нет, - остудил его пыл принц, не готовый снова ложиться на нары даже ради старой дружбы. - Никакой тюрьмы.       Воин приуныл, и Локи даже обиделся. Ну неужели никто, совсем никто не радуется, что он на свободе? Хотя вон Дживс радуется вроде бы... Во всяком случае, говорит, что должностью своей очень доволен.       - Леди Арнбджорг вполне может разорвать помолвку, - добавил принц уже деловым тоном. - Если, разумеется, она встретит более достойную кандидатуру. Скажи, дорогой друг, почему ты не делаешь попытки завоевать сердце девушки? Ты, слава о чьих любовных подвигах разошлась далеко за пределы Асгарда.       Фандрал глубоко вздохнул.       - Мне кажется, что я ей совсем не нравлюсь.       - Ерунда, - отрезал Локи, которого такой поворот событий совсем не устраивал, - ты всем нравишься.       Фандрал выглядел польщенным.       - У меня и повода представиться не было. Леди Арнбджорг редко появляется при дворе, поскольку князь и княгиня ведут уединенный образ жизни.       Локи полагал, что двор, избавленный от присутствия достопочтенного семейства, не только ничего не потерял, но даже, возможно, приобрел.       - Повод... Повод мы найдём. Нужно выставить тебя в наилучшем свете, а меня, напротив, сравнять с землёй, тогда она и клюнет. Женщины, они такие — хотят быть с самым сильным и успешным самцом в стае.       Фандрал, в женщинах разбирающийся весьма неплохо, скептически скривился, но на принца напало вдохновение, и остановить его не могли уже никакие доводы (включая асгардскую армию с Одином во главе).       - Тебе нужно проявить отвагу, смекалку и стальные мускулы. Вот как мы поступим, - понизил голос Локи. - Через три дня я должен посетить с ответным визитом загородное поместье князя Арнлджота. Ты отправишься со мной, в качестве друга и компаньона, - Фандрал готовностью кивнул. - А дальше — дело техники. Скажем... Я приглашу леди Арнбджорг на прогулку в сад. Да не смотри ты на меня волком, только на прогулку! Идем мы с ней, чинно беседуем, например, о поэзии, - Локи заметил взгляд Фандрала и поправился, - или о городской канализации. И тут на нас нападают чудовища! Она в крик: «Локи, спасите меня!», а я... А я лишаюсь чувств от ужаса. Леди Арнбджорг уже готовится к смерти от рук кошмарных монстров, как из-за поворота появляешься ты — рыцарь в сияющих доспехах. Или в вечернем костюме — это уж сам решай. Ты быстренько крошишь монстров в капусту, приводишь меня в чувство, скромно, но мужественно признаешь свой подвиг - и готово, она твоя.       - Где мы монстров-то найдем таких сговорчивых? - поинтересовался Фандрал.       - Маг я или ярмарочный мошенник? Будут чудовища, не извольте беспокоиться.       - Ну тогда, - все ещё неуверенно произнес воин, - по рукам...       Локи был так доволен разработанным планом, что, вернувшись в свои покои, немедленно поделился им с камердинером.       Дживс, поливающий комнатные растения (недавнее, но приятное нововведение) из хрупкой стеклянной лейки, вопреки ожиданиям, не разделил восторга работодателя.       - Мне представляется, сэр, - заметил он, иронично приподняв бровь, - что женщины куда более сложные и непредсказуемые создания, чем вы полагаете.       Локи рассердился. Если бы ему потребовалось сложное создание, он бы спустился в Хранилище, к Разрушителю (хотя маловероятно, что его бы туда пустили), а от женщин в настоящее время принцу требовалась исключительно предсказуемость.       К тому же... Разве его теория не работает? Почему Сиф несколько столетий хвостиком увивалась за Тором, если не потому, что он был самым сильным из их компании? Ну, и самым близким к трону?       Почему?       - Вы скептик и паникер, Дживс, - отчеканил принц. - Вот увидите, мой сценарий сработает наилучшим образом. Помимо прочего, эту идею мне подала именно женщина!       - В самом деле, сэр?       У принца, к сожалению, был весьма чуткий слух, поэтому он расслышал иронию, звучащую в словах камердинера.       - Да-да, - с напором произнес Локи, - леди Сиф. Вы её, должно быть, знаете. Так что занимайте места в первом ряду, устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь моим триумфом.       - Боюсь, я вынужден отказаться, сэр, - покачал головой Дживс. - Возможно, вы будете столь добры, что сочтёте возможным предоставить мне выходной на те несколько дней, которые проведё

***

те во владениях князя Арнлджота? Признаться, мною владеет туристическое любопытство. Я работаю у вас уже больше месяца, но до сей поры мне не представлялось счастливого случая посмотреть город. Если вы не возражаете, я хотел бы исправить это досадное упущение.       Локи задохнулся от негодования. Мало того, что этот негодяй в него совершенно не верит, так он ещё и собирается бросить его на растерзание невестушке и её очаровательному семейству. Ну и ладно. Локи обойдется и без услуг какого-то смертного муравьишки!       - Разумеется, вы можете взять выходной, Дживс, - ледяным тоном произнес Локи. - Вы заслужили.       - Благодарю вас, сэр.       Снова проклятая ирония!

***

      Дживс неспешно спустился по мраморной парадной лестнице.       Стоило признать, строили асы на века - дворец прямо-таки дышал роскошью. Вообще-то, Реджинальд вовсе не являлся поклонником барокко, находя обильную позолоту и вездесущие барельефы несколько безвкусными. Однако, в исполнении асгардских мастеров ведущий стиль восемнадцатого века (или его инопланетный аналог) выглядел иначе. Статуи и барельефы были выполнены столь искусно, словно не резец мастера являлся их родителем, а вольный ветер и морская вода, богатая позолоченная лепнина и вовсе будто вобрала в себя солнечный свет...       Дживс считал себя истинным патриотом Соединённого Королевства и династии Виндзоров - его главной, тайно взлелеиваемой мечтой было оказаться представленным ко двору. В то же время Реджинальд не мог не признать, что в Букингемском дворце не найти такого величественного, пышного и вместе с тем ничуть не вычурного свидетельства королевской власти.       Во внутреннем дворе тренировалось несколько дюжин асов. Реджинальд неспешно прошелся среди причудливых "тренажеров" и сражающихся пар, останавливаясь то там, то тут, чтобы переброситься парой слов со знакомыми.       За прошедшее время Дживс успел стать своим человеком при дворе. Асы отнеслись к землянину куда лучше, чем можно было бы ожидать. Некоторые, конечно, позволяли себе проявлять по отношению к нему определенную снисходительность, как к существу низшему, но в общем и целом его принимали очень хорошо. Причиной симпатии и уважения были приветливость и приятные манеры Дживса, отточенные в самых фешенебельных гостиных Лондона и Нью-Йорка, а также тот смехотворный факт, что Реджинальд взялся за работенку, от которой отказались даже самые смелые из дворцовых слуг. Асы считали его невиданным храбрецом, а отвага — это именно то, что вызывало у этого воинственного народа наибольшее уважение.       - И как вы с ним справляетесь? - спрашивала повариха Асгрид, закатывая глаза. - Разве вам не страшно?       Дживс принимал гордый вид и выпячивал грудь вперед, а про себя смеялся. У принца был тяжелый характер и целая стая усатых коричневых существ в голове, но это не умеряло его ума и своеобразного обаяния. Дживс, чуть ли не впервые за долгую карьеру нашел в хозяине не только неразумного дитятю, которого нужно опекать, но и интересного собеседника.       Впрочем, именно сегодня Локи с азартом исполнял роль несмышленого, но капризного младенца, что поневоле заставляло Реджинальда исполнять обязанности няни.       В южном углу двора, напротив ярко раскрашенных мишеней, Дживс нашел ту, кого искал. Леди Сиф метала кинжалы с сосредоточенностью снайпера, и ни одно острие не разминулось с целью. Чуть поодаль несколько юношей наблюдали за ней исподлобья — их лица выражали пикантную смесь гнева, зависти и восхищения.       При дворе Одина встречались и красавицы, и экстравагантные особы, и обладательницы самых разнообразных талантов, но леди Сиф стояла отдельно от прочих, выделяясь и привлекая внимание. Раздраженные женские голоса порой называли её любительницей эпатировать публику, но, как это ни иронично, на самом-то деле в её поведении не набралось бы и капли эпатажа, только спокойная, непробиваемая уверенность в себе. Эта уверенность и заставляла завистниц сжимать зубы от злости.       Сиф не кокетничала, не пыталась понравиться, говорила немного, но неизменно по делу, отчего каждое слово её ценилось на вес золота. Она никогда не смеялась из одной только вежливости, если ей не было весело, не считала нужным поддакивать вышестоящим и - ценное качество для женщины - ни о ком не сплетничала. И, вместе с этим, девушка оставалась жизнерадостной, остроумной и (чего греха таить) очень красивой. Иные асы в сердцах бросали ей вслед "мужеподобная", но Дживс видел какими взглядами эти самые асы провожали стройную фигурку.       Она напоминала Дживсу Мэри... Сиф также, как и Хилл, добилась грандиозных успехов на "мужском" поприще и точно также страдала от одиночества. Быть может, именно из-за этого сходства Реджинальд и питал к асгардской воительнице искреннюю симпатию.       Зачем же она так недобро подшутила над принцем, подбросив не в меру деятельному Локи нелепый план? Совсем не в её духе... Разве что она хотела его проучить. Для Дживса не являлось секретом то, что многие асы находили освобождение принца преждевременным, а наказание — недостаточным. Самые храбрые из них горели желанием покарать опального принца собственноручно. Возможно, в чем-то они и были правы, но Дживс предпочитал не мудрствовать, а держаться стороны своего хозяина — он всегда так поступал. Если не сочувствуешь работодателю — не сможешь хорошо выполнять своё дело, это подтвердит любой слуга.       Реджинальд подошел к воительнице и вежливо улыбнулся:       - Доброго вам дня, мадам.       - И вам того же, - откликнулась девушка, глядя на него приветливо и немного насмешливо. Призрак улыбки, застывший в уголках зеленых глаз, должно быть, здорово злил напыщенных и чересчур самолюбивых асов, но он же делал Сиф невероятно обаятельной.       - Прекрасный бросок.       - Который? - ухмыльнулась Сиф.       - Все, - покаянно опустил голову Дживс.       Реджинальжд огляделся по сторонам, предусмотрительно проверяя, не согревает ли неподалеку уши какой-нибудь любопытный придворный.       Астери и Фтонг клонились к закату, но асы не спешили расходиться. У западной стены воины, облаченные в легкие тренировочные доспехи, кружились в воинственной пляске, мечи звенели грозно и слаженно — звонкий стальной речитатив далеко разносился в свежем вечернем воздухе.       В центре двое босых полуобнаженных юношей сражались в рукопашную, используя приемы какого-то незнакомого Дживсу единоборства, немного похожего на земные восточные школы боя, вроде карате и дзюдо. Вокруг бойцов успела вырасти небольшая толпа зрителей, азартно поощряющих и поддевающих парней, что заставляло асов ещё отчаяннее пытаться одолеть противника.       На одинокую деву-воительницу и человеческого слугу, волею судьбы оказавшегося здесь, никто не смотрел.       - Я слышал, - вполголоса сказал Дживс, - что вы сочли возможным дать мистеру Одинсону совет в одном весьма... деликатном вопросе. - У слухов длинные ножки, - заметила Сиф. - Откуда прибежал ваш?       - Не имею привычки коллекционировать сплетни, - с достоинством произнес Реджинальд, - и уж тем более не распространяю их. Мистер Одинсон поставил меня в известность о том, что вы предложили некий план для — если мне будет позволено так выразиться — расторжения его помолвки с леди Арнбджорг.       - Рассказал? - удивилась Сиф. - Верно, он действительно вам доверяет...       - Смею надеяться, - кивнул Дживс. - Опыт работы камердинером научил меня тому, что доверие - краеугольный камень продуктивных отношений между слугой и работодателем.       - То есть вы действительно заботитесь о нем? Это очень хорошо. У Локи прогрессирующий синдром, м-м-м, недостатка внимания, я бы сказала, который, среди прочего, и являлся причиной всех тех глупостей, которые он с упоением творил. И ещё натворит, помяните моё слово. Но, может быть... - Сиф положила кинжалы на скамью и принялась переплетать растрепавшуюся косу, - может быть, вы находите брак между Локи и леди Арнбджорг хорошей идеей?       Дживс выдержал небольшую паузу — для солидности — и уверенно ответил:       - По моему скромному мнению, миледи — при всех её достоинствах — не является подходящей партией для мистера Одинсона.       Сиф ощутимо расслабилась.       - Вот и я... Я имею ввиду, если свадьба не состоится, всем будет только лучше...       Реджинальду показалось, что под «всеми» воительница подразумевала и себя. Какой у неё может быть интерес в той или иной судьбе принца? Неужели она..? Это следовало обдумать.       -...а Фандрал в неё влюблен, правда трудно найти такую девушку, в которую он бы не был однажды влюблен... В общем, вот я и предложила отвести внимание леди Арнбджорг на Фандрала, - скороговоркой произнесла Сиф.       Дживс покачал головой:       - Не думаю, чтобы леди Арнбджорг могла заинтересоваться мистером Фандралом. Кроме того, эта идея с чудовищами крайне... опрометчива.       - Какие ещё чудовища? - искренне удивилась воительница.       Реджинальд и сам не понял какие (судя по всему, принц пока ещё не проработал эту часть плана), но постарался передать общую суть. Сиф расхохоталась.       - Ну дают! Орлы! План составили... Хотя составлял, конечно, Локи. В этом весь он... - лицо воительницы стало почти мечтательным. - Локи обожает зрелища и питает слабость ко всему театральному. Однажды — в далеком детстве — он сбежал с бродячими артистами. Намеревался ни много ни мало отыграть в труппе летний сезон (в школе как раз были каникулы) и вернуться к сентябрю. Один, разумеется, поднял на уши весь Асгард и беглеца быстро вернули. Глава труппы был в ужасе, он-то думал, что берет на работу беспризорника, а никак не царского сына. Локи умудрился обвести вокруг пальца даже тех, кто всю жизнь выступал на подмостках!       Много позже, в Военной Академии, где мы все вместе учились, Локи был звездой театра. Тор, конечно, высмеивал «размалеванную сестричку», как мог, но на представления с участием Локи ходили все — абсолютно все. Что он творил на сцене...       Не спешите ставить на его идеях крест, Дживс. Может быть, Локи и улыбнется удача — одно время она его очень любила.       Дживс вежливо поклонился, хотя слова воительницы его не убедили. Во всяком случае, он удостоверился, что леди Сиф — не враг принцу.       Отнюдь не враг.