На вес золота

      Над столицей раскрыла широкие крылья душистая весна. Школьники ерзали за партами и, позабыв про учебники, глазели в окна, за которыми гулял солнечный май, а учителя улыбались тихонько и не делали замечаний. Длинные коридоры и высокие лекционные залы Асгардского Университета опустели. Студенты толпами сбегали с пар в цветущие парки, наполняли гомоном и хохотом людные бульвары и залитые золотым светом площади.       Локи чувствовал себя так, словно сбросил с плеч лет двести, а то и четыреста. Корпеть над скучнейшими государственными бумагами, любезно предоставленными заботливым папашей ("Коли уж я из темницы тебя освободил, будь добр хоть какую-то пользу приносить", - нахмурив седые брови, произнес Один) не было ни малейшего желания.       Локи хотелось выйти в весенний, немного сошедший с ума Асгард и неспешно брести, куда глаза глядят. Но у дверей его покоев денно и нощно дежурила леди Арнбджорг - стоило принцу высунуть нос, как опостылевшая невеста тут же материализовывалась рядом в лучших традиция мастеров телепортации.       Мечтать о том, скажем, чтобы взять лошадей и отправиться на конную прогулку с Сиф, чей смех часто звенел под дворцовыми окнами, дразня и раздражая принца, не приходилось. Потому Локи сиднем сидел в покоях, изображал занятость, поскрипывал зубами на сияющую весну и перекидывался в картишки с Дживсом.       Камердинер стал подлинными ангелом-хранителем принца. Он приносил добровольному узнику свежие сплетни, снабжал крепкими напитками и знал больше карточных игр, чем бывалый крупье. Без Дживса Локи непременно зачах бы от тоски или (что более вероятно) уже совершил бы нечто, обеспечивающее очередной пожизненный срок.       - К вам мистер Фандрал с визитом, сэр, - чопорно доложил Дживс. Принц задохнулся от возмущения. И как этому червю, предавшему Локи в лучших традициях самого Локи, хватило наглости явиться взору Его Высочества?       Охваченный негодованием принц уже хотел приказать Дживсу выставить указанное беспозвоночное вон, но скука пересилила.       - Пусть войдет, - бросил Локи, скривившись, как от горького лекарства.       - Да, сэр.       Выглядел Фандрал непозволительно хорошо: золотые кудри аккуратно уложены, серые глаза сияют, бирюзовый плащ живописными складками спадает с плеч.       - Что-то нехорошо ты, Локи, на меня смотришь, - гость правильно истолковал выражение лица принца, - ну прямо как взбесившийся лев на неудачливого дрессировщика.       - Оставь эти жалкие потуги быть остроумным, - презрительно прошипел принц. - И говори, зачем пришел.       - Вижу, леди Арнбджорг еще не оказала на тебя благотворного воздействия, - обиженно заметил Фандрал. - Плюешься ядом хлеще черной императорской кобры. Советую тебе, как друг: открой сердце для любви и увидишь, как мир переменится.       Насчет сердца Локи не был уверен, а вот окно было очень удачно распахнуто настежь. Идея отправить этого романтика (и предателя) в короткое, но запоминающееся путешествие с третьего этажа к клумбе, становилась привлекательнее с каждой секундой.       - Вы с леди Ринд, как я посмотрю, весьма счастливы, - выдавил из себя принц.       - Ринд? - Фандрал нахмурился. - Ринд? А, кузина твоей невесты... Увы, у нас не сложилось. Не сошлись характерами, знаешь, как это бывает? Но позавчера я встретил Мари. Она само совершенство! Любовь всей моей жизни!       Локи не мог поверить, что еще неделю назад строил какие-то планы с этим... Этим... Правильного эпитета Локи тоже не мог подобрать.       - Что тебе нужно? - грубо спросил принц, которого Фандрал парой реплик заставил снова набрать недавно скинутые четыре сотни лет.       - Ты ведь ещё азартен?       - А снег ещё холоден? - насмешливо поинтересовался Локи.       - Так я и думал! - радостно воскликнул Фандрал. - Помню, как ты поспорил с Тором, что узнаешь цвет нижнего белья леди Хельги... И узнал ведь! Впрочем, не важно, - под тяжелым взглядом принца воин стушевался, - тут вот какое дело. Помнишь Стиггса Оддсона? Ну такой низкий, тощий, с плешью в полголовы. У него ещё пять сестёр!       Дочерей министра Одда Локи помнил очень даже хорошо (особенно старшую, с которой он как-то раз провёл крайне насыщенный вечер - царапины на спине заживали несколько недель), единственного сына - не помнил вовсе.       - И что этот Стиггс? - равнодушно спросил принц.       Фандрал настороженно огляделся по сторонам, склонился к Локи с таинственным видом и едва слышно прошептал:       - Стиггс организует тотализатор.       Принц, которого все эти предосторожности здорово позабавили, ответил так же тихо:       - Охотно поставил бы на кого-нибудь из конюшни Вегейра, но не могу - после освобождения у меня нет ни гроша.       Фандрал посмотрел на Локи как-то удивлённо.       - Не могу поверить, - произнёс он уже нормальным голосом. - Ты действительно не знаешь.       Принц, которому недостаток осведомлённости оказался в новинку, поинтересовался:       - Чего не знаю?       Фандрал тяжело вздохнул.       - Локи, скачки в Асгарде запрещены.       - Что? - открыл рот принц.       - Казино закрыты.       - Как такое возможно? - взвился Локи.       - Даже карточные игры - и те вне закона.       - Кто посмел? - вне себя закричал принц и вскочил на ноги.       Совсем они в Асгарде без него распоясались! Отменить азартные игры - это надо ещё придумать!       - Твой будущий тесть постарался, - спокойно ответил Фандрал. - Он у нас фельдмаршал в "борьбе с губительными страстями, развращающими тело и душу молодого поколения".       Локи застыл, как громом пораженный. Ну, лорд Арнлджот, весь в свою дочь! Яблоня от яблочка...       - Два года назад, - тем временем вещал Фандрал, - лорд Арнлджот начал своё черное дело. Сначала он обрушился на игорные дома, после - на ипподромы, а в конце оказалось, что даже держать в ящике письменного стола колоду карт - уголовно наказуемое преступление.       - Тиран и деспот! - прорычал принц, у которого в покоях хранились ни много ни мало целых семь колод.       - И тем не менее у него полно сторонников, - понурился воин. - Преимущественно среди жён и матерей жертв "губительной страсти", но также лорда Арнлджота поддерживают некоторый государственные мужи. Например, Всеотец.       - Ясно, - мрачно произнёс Локи, с трудом подавив желание сплюнуть сквозь зубы, как его научил один из сокамерников по Асгардским Казематам.       Да, Асгард ныне уже не тот.       - То есть участие в тотализаторе любого рода незаконно? - мечтательно промурлыкал принц.       - От трех до пяти лет.       Локи после его пожизненного такая мелочь напугать не могла. А вот Фандрал...       - И как у тебя смелости хватило? - удивился принц.       В глазах воина вспыхнул неукротимый, яростный огонь.       - Мой прадед обожал скачки. Мой дед был лучшим игроком в покер при дворе. Мой отец проводил в казино каждый третий вечер!       - А мы с Тором еще гадали, почему ты, наследник знатнейшего и богатейшего рода, пошел служить в дворцовую гвардию, - пробормотал принц себе под нос. -       -... делать ставки - наше историческое право, и мы будем за него бороться! Ты с нами?       Локи с улыбкой воззрился на новоиспеченного борца за гражданские права угнетаемых игроков. Может, предки Фандрала и проиграли целое состояние, но самый азартный ас в царстве Одина сидел сейчас перед воином. Светлая мысль о том, как неблагоразумно отпущенному под честное слово заключенному участвовать в новом подсудном деянии, была изгнанная из головы принца неистребимой любовью к риску. Кроме того, вступая с Фандралом в преступный сговор, Локи выступал против лорда Арнлджота и его глупой политики, а невеста и ее семья уже сидели у Локи в печенках.       - Обижаешь, - покачал головой Локи, - конечно, я с ва... - принца кольнуло нехорошее подозрение. - Постой-ка. С кем это, с "вами"?       Под пристальным взглядом Локи Фандрал съежился.       - Я, - медленно произнес воин, - Вольштагг, и...       - И?.. - угрожающе повторил Локи.       - И Тор, - пробурчал Фандрал и добавил, прежде чем Локи успел вставить хоть слово, - он, кстати, обещал внести за тебя начальный взнос, если ты встанешь во главе синдиката.       Принц пожевал губами. В мятежной, асово-етунской душе жадность боролась с чувством собственного достоинства.       - Отчего это Тор воспылал интересом к тотализатору? - спросил Локи, чтобы потянуть время. - Братцу азартные игры противопоказаны. Его даже младенец облапошит.       Фандрал изогнул губы в хитрой улыбке.       - Тор намерен способствовать росту подпольного рынка азартных игр: казино, бега, тотализатор - любые направления.       - Всеотец придет в ярость, - вскинул брови Локи. - Снова вышлет братца в Мидгард или куда подальше. Зачем Тор раскачивает лодку посреди бурного океана?..       Принц осекся. Недалекому братцу пришла в голову мысль пилить сук, на котором он сидит? Что может быть лучше? Асгард без Тора - это воплощение в жизнь всех чаяний и желаний последних лет!       - Нет, не вышлет, - ухмыльнулся Фандрал. - И за это стоит поблагодарить тебя. Ты себя так за последние годы ославил, что Тору в жизни с тобой не сравниться! Он теперь навсегда останется хорошим сыном, а ты - плохим.       Локи промолчал. Он согласился бы быть трижды плохим, паршивым бараном в стаде златорунных овец, да только пустое это. Принц видел, какими глазами смотрел на него царь.       "Предатель, мятежник и убийца, - говорили серые очи Одина, - как славно, что ты не моей крови. Как радостно, что в злобе твоей, в мстительности, в несчастье можно винить мертвого Лафея да безвестную девку. Великий царь и его прекрасная жена взяли на воспитание вшивого волчонка - вымыли, причесали, воспитали. А коли вырос он бешеной тварью - так то их золотых рук не пачкает. Виной всему подлая, отравленная ледяная кровь."       -...ты не думай, что Тор глупость делает, - не умолкал болтливый Фандрал. - У него свой интерес. Знаешь, сколько денег в казну игорные дома приносили?       - Могу представить, - кивнул принц. - Борьба с пороком - дело благородное, но - увы! - не прибыльное.       - То-то и оно. Оскудела казна без игорных домов. Всем при дворе приказали потуже затянуть пояса. Всем, включая Тора.       - Неужто братцу на коня не хватает? - издевательски спросил Локи. - Или плащ поизносился?       - Тор жениться намерен, а свадьбы нынче дороги.       - Жениться? - онемевшими губами повторил Локи. То-то Сиф так весело смеялась. - Братишка идет на подсудное дело, чтобы денег на платье подвенечное собрать? Так Сиф в платье никто и не признает! - язык принца извивался в язвительной пляске, а на плечи словно гранитный свод опустили. Дождалась, выходит, долговязая девчонка с деревянным мечом своего счастья. - Пусть в доспехе к алтарю идет.       - Тор полагает, что Один, увидев, как много денег утекает через подпольные игорные дома, снова узаконит их и вернет миллионы в официальный бюджет. И уж тогда весь Асгард на свадьбе принца погуляет! Только Сиф... Сиф здесь вовсе не причем. Невеста Тора родом из Мидгарда.       Локи не имел несчастья познакомиться с человеческой девкой, в которую по уши втрескался пустоголовый братец, но в это мгновение она показалась ему самой прекрасной девой во вселенной.       - На смертной, выходит, женится? - сверкая улыбкой, вопросил принц.       - Да, - кивнул Фандрал.       - Ну так счастья им, - искренне пожелал Локи, - детей там побольше, долгих лет!       Фандрал с подозрением посмотрел на него, но, не найдя к чему придраться, пожал плечами.       - Так ты в доле или нет?       - Спрашиваешь! - оскалился Локи. - Подпольный тотализатор под носом у дорогого папочки и потенциального тестя, способный в перспективе поспособствовать свадьбе Тора и смертной? Да я бы себя перестал уважать, если бы пропустил такое.       - А ты уважаешь? - поинтересовался Фандрал. - После всего, что было. Когда в зеркало смотришь, не тошнит?       - У меня крепкий желудок, - парировал Локи. Нет, от самого себя его не тошнило, но кое в чем Фандрал не ошибся. Иногда Локи было трудно засыпать - справедливая цена для тех, кто проливал чужую кровь. - Когда бега?       - Это не совсем бега, - замялся Фандрал, - вернее, бега, конечно, но своеобразные. Видишь ли, организовать скачки не представляется возможным - тотчас же набежит стража. Но Стиггс - изворотливый малый, он нашел выход из положения. Возможно тебе известно, что через неделю состоится заседание Асгардской Государственной Сельскохозяйственной Ассамблеи?       Локи, связанный по рукам и ногам царским долгом и железной волей Одина, в юности каждый год присутствовал на заседаниях АГСА, потому разделить ликование Фандрала никак не мог.       - Нашел, чему радоваться, - угрюмо пробурчал принц. - Ты хоть раз на заседании-то был?       - Нет, - отмахнулся Фандрал, как от назойливой мухи. - Но...       - Помнишь, - прищурившись, перебил Локи, - как Всеотец в качестве наказания за стычку с хельхеймцами заставил нас целый месяц приводить в порядок библиотечный архив?       Лицо Фандрала исказило страдание.       - Забудешь такое. Тридцать дней жизни потрачены на пыльные, старые, никому не нужные...       - Так вот, тот месяц тебе раем в Асгарде покажется по сравнению с одним таким заседанием. Это же скука смертная, квинтессенция тоски, отчаяния и безысходности, сконцентрированная в Большом Зале Академии Юстиций...       - Не драматизируй, - ухмыльнулся Фандрал. - Тор говорит, это всего-навсего нудное заседание, на котором землевладельцы, обладающие наиболее значимыми с точки зрения размера и ежегодной прибыли хозяйствами, разрабатывают концепцию ведения дел на будущий год.       - Землевладельцы? - поперхнулся от негодования принц. - Напыщенные чванливые недоумки, получившие огромные состояния по наследству, ни ётуна не смыслящие в сельском хозяйстве, равно как и вообще в чем либо, кроме того, как тратить деньги! Дела за них ведет целый штат управляющих, но эти спесивые ничтожества мнят себя прямо-таки светочами сельскохозяйственной науки. Во имя Одина, видел бы ты их рожи, Фандрал! Свиньи в хлеве и то приятнее.       - А про хлев-то ты не зря упомянул, - ехидно пропел воин, - ибо эти достопочтимые господа станут для нас не свиньями, конечно, но породистыми скакунами.       Локи приподнял брови:       - Продолжай.       - Как стало известно организаторам, каждый из землевладельцев во время собрания должен выступить с речью. И теперь Стиггс принимает ставки на самого выносливого коня... Я хотел сказать: оратора.       - То есть на самую длинную речь?       - Можно и так сказать.       - И эта идея популярна?       Фандрал закатил глаза.       - Можно подумать, ты не знаешь, как высший свет любит всё новое, тем более, что в отсутствии привычных развлечений все порядком заскучали... Половина двора уже сделала ставки.       - И зачем же, в таком случае, вам понадобилось моё участие? - поинтересовался Локи.       Воин обезоруживающе улыбнулся:       - Тор присутствовал на заседаниях Ассамблеи вместе с тобой, но - по его откровенному признанию - большую часть времени он дремал, совершенно не слушая распинающихся докладчиков. Ты же - со свойственной тебе внимательностью - наверняка не пропустил ни слова. Ты знаешь кон... тьфу ты, ораторов. Знаешь, чего от них ждать. Кто, как не ты, назовет наиболее вероятного победителя?       Локи откинулся на спинку стула.       - Дживс! - крикнул он.       Камердинер неспешно выплыл из соседней комнаты.       - Вы звали меня, сэр?       - Скажите, Дживс, вы слышали что-то о тотализаторе, который организовывает некий Скиггс и его друзья?       - Безусловно, слышал, сэр.       - И что вы о нём думаете?       - В Англии, сэр, в отличие от Асгарда участие в тотализаторе является поступком, вполне приличествующем джентльмену.       - То есть вы желаете участвовать?       - Я не имею ничего против, сэр. Кроме того, - Дживс приподнял правую бровь, - насколько я слышал, вы являетесь экспертом в отношении вопроса выносливости участников...       Локи улыбнулся. Не то чтобы он нуждался в одобрении собственного слуги, но после неудавшейся операции с монстрами и невестой мнение Дживса обрело в его глазах определенную ценность.       Принц повернулся к Фандралу.       - Мы должны встретиться вместе: ты, я, Вольштагг, - Локи скривился, - Тор, раз уж он за меня платит - и обсудить наиболее вероятные расклады. Скажем, завтра в девять вечера, у меня в покоях.       - Мы будем считать минуты до долгожданной встречи, - воин расплылся в широкой улыбке.

***

      Приемная конторы "Дадлингтон и невероятное количество неидентифицируемых родственников" успела стать для Берти вторым домом. Молодой Вустер научился пользоваться здешней капризной кофе-машиной, перечитал все журналы, предназначенные для посетителей, отсидел на кожаном диванчике ягодицы, вдоль и поперек изучил светло-бежевые обои с золотистыми разводами (если смотреть чуть слева, разводы напоминали грустные лошадиные морды, а если справа - страдающих от анорексии муравьев) и даже привык к пронизывающим насквозь взглядам миссис Кукумбер.       - Снова вы, мистер Вустер, - расплылся в улыбке клерк.       - Снова я, - кивнул Берти.       - Сожалею, что так долго продержал вас в приемной, - покачал головой Дадлингтон. - Очень много работы, а вы пришли без предварительной записи...       - Чрезвычайная ситуация, - серьёзно произнес Берти. - Мне срочно, срочно нужен камердинер.       - О, - округлил глаза клерк, - отчего-то я так и подумал. И подобрал для вас весьма, возьму на себя смелость судить, подходящую кандидатуру...       - Опять чудака со странностями? - подозрительно прищурился Вустер.       Возможно, Берти показалось, но Дадлингтон вроде бы слегка покраснел.       - Меррит - очень приятный человек - честный, порядочный. А странности... Кто из нас может без них обойтись?       - Ну уж нет! - твердо сказал Вустер. - Хватит с меня новых людей.       - Психологи рекомендуют общаться с новыми людьми, как можно больше, - серьёзно заметил клерк. - Говорят, это способствует личностному росту.       - Я, как и подобает истому джентльмену, от природы консервативен, - с большим достоинством провозгласил Берти. - Вы, полагаю, тоже? За кого вы голосовали на последних выборах?       - За консерваторов, - несколько растерялся Дадлингтон.       - Вот видите, - с нажимом произнес Берти. - Нет, решено! Я прошу вас вернуть Дживса!       - Это не так-то просто... В настоящее время мистер Дживс работает в соответствии с контрактом, заключенном с одной очень... влиятельной особой.       - С другой планеты? - хмыкнул Берти.       - А откуда вам это известно? - нахмурился клерк.       Берти от удивления даже рот разинул ("Ворона залетит", - сказала бы незабвенная тётя Агата). Быть того не может: Дживс, похоже, и в самом деле нашел работу за пределами Земли. Кто бы мог подумать....       - Да так, - пробормотал молодой человек, - птичка на хвосте принесла...       - Я посмотрю, что можно будет сделать, - сказал Дадлингтон, - но ничего не обещаю.       - Спасибо!       - И, мистер Вустер, в том случае, если мистер Дживс всё же найдёт возможным вернуться к вам, вы должны будете повысить его жалование.       - Конечно, конечно.       - В три раза.       Берти поперхнулся. В три ра... Ну, Дживс, ну жук! В три раза! Вустер хотел было с достоинством отринуть это грабительское предложение, но вовремя вспомнил о злодейских матримониальных планах тёти Агаты и неохотно капитулировал:       - Ладно, - тяжело вздохнул Берти, - в три, так в три.

***

      Весенним вечером, полным света звёзд, ароматов цветов и томных вздохов влюблённых Его Высочество сидел у окна и читал книгу. Поэзию. Элегия Аудуна Мрачного "О тлене жизни и тщетности всего сущего", каждый слог которой был проникнут меланхолической скорбью, желчью и презрением одновременно, полностью соответствовала текущему настроению Локи и его отношению к весеннему веселью и всеобщей влюблённости.       - Локи-Локи-Локи-к-ки, - раздалось из-за окна.       Принц вздрогнул. Этот голос он узнал бы даже на том свете, в тысяче иных миров. Столь же твёрдо он знал, что обладателю этого голоса нечего делать под его окном. В голову даже закралась крамольная мысль, не подослал ли тот же Танос или ещё кто из врагов (число коих, как смущенно признавался Локи самому себе, росло прямо-таки в геометрической прогрессии) к нему перевертыша. Подозрение это, впрочем, принц сразу же отмёл. Во-первых, его покои тщательно охранялись - не доверял Один блудному сыну, ох не доверял. Во-вторых, голос подделать любой тренированный дурак может, а вот интонацию - нет.       Локи облокотился острыми локтями на подоконник и взглянул вниз со скучающим видом. В темноте сверкнули серо-зелёные глаза.       - В своё время я лазил в окна ко многим придворным красавицам, - с оттенком ностальгии поведал Локи звёздам, дворцовому саду и сияющему ночному Асгарду, что начинался за оградой. - Но чтобы прекрасные девушки залезали в окно ко мне - это что-то новенькое.       - Подал бы ты мне руку, - весело заметила Сиф, благодаря тёмно-зеленому костюму почти слившаяся с плющом, увившим стены замка. - А то мои слабеют. Как бы не упасть.       Локи помог девушке влезть на подоконник. Тёмная коса растрепалась, в волосах застряли листья плюща и белоснежные, похожие на четырехугольные звёздочки цветы. В глазах - смех и чертовщинка.       - А ты хорошо выглядишь, - придирчиво осмотрев принца, заметила Сиф. - Выходит, лгут слухи, будто Один запер тебя в покоях и морит голодом да непосильной работой, как злобная мачеха - принцессу Маргрэзе в той старой сказке.       Локи только вздохнул.       - Меня, как в другой сказке, пытаются насильно выдать замуж... Тьфу ты! Женить! Совсем ты меня запутала с этими принцессами! - Локи гневно сверкнул глазами. - Женят меня на сущем ужасе! А я, понимаешь ли, коротаю дни и ночи у окна, ожидая, не появится ли спаситель... Или спасительница?       На секунду принцу почудилось, будто по лицу девушки скользнула радостная улыбка, но уже в следующее мгновение она была абсолютно серьёзна.       - Так что заставило тебя, Сиф, искать моего общества да ещё и столь экстравагантным способом?       - Я три раза пыталась войти через дверь, как уважающая себя асиня, - сокрушенно вздохнула девушка, - но все три попытки были на корню загублены леди Арнбджорг и её доверенными подругами. Достопочтимые дамы дежурят на подступах к твоим покоям, ожидая, когда ты явишь им свой светлый лик. Очень бдительные девушки, - ядовито добавила Сиф, - мимо них и мышь не проскользнёт.       - Фандрал проскользнул, - заметил Локи.       - То Фандрал, - отрезала Сиф, - а то - я.       Принц задумчиво кивнул: мало кто из женщин любил Сиф. Слишком уж выделялась она своей независимостью среди патриархального асгардского общества. Слишком резала глаз тем представительницам прекрасного пола, которым не была по душе традиционная роль хранительницы домашнего очага, но не хватало смелости взбунтоваться.       - Неужели эти леди не впустили тебя ко мне? - удивился Локи.       Будущая невеста всё больше и больше пугала принца. Чутьё подсказывало, что эта юная дама, наполненная добродетелями, как трухлявое дерево - муравьями, сумеет найти на него управу. Будьте уверены, и года не пройдёт после свадьбы, как несостоявшийся тиран превратится в безвольного подкаблучника.       А Сиф тоже найдёт себе мужа - какого-нибудь бродягу в стоптанных, покрытых пылью сапогах. И они пройдут вместе тысячу дорог, и увидят сотню миров, и будут сражаться спина к спине, и предаваться любви на ложе из полевых трав под сводом ночных небес.       Локи завидовал Сиф - весёлой, бесстрашной, свободной. А её будущему мужу - неведомо почему - завидовал ещё больше.       - Не то чтобы не впустили... - фыркнула Сиф. - Ты говоришь о придворных дамах, а они не действуют так грубо. Нет, они всего-навсего вцепляются в меня, как собаки в мозговую кость, и опутывают паутиной светской беседы о погоде, свежих сплетнях и последних модных новинках.       - Ты, стало быть, сплетничать не любишь и в моде не разбираешься? - подколол Локи.       - Помилуй! - ухмыльнулась Сиф. - Сплетничать я в принципе не могу, поскольку являюсь главной героиней наиболее смачных слухов. Ну, после тебя, конечно, - подумав, добавила она. - А сплетничать о самой себе - это либо рекурсия, либо терминальная стадия самовлюблённости. В моде же я побольше этих куриц разбираюсь! Где по-твоему я шью такие костюмы, если не у лучших портних?       Сиф грациозно поднялась на ноги, демонстрируя бархатный костюм, подчеркивающий все достоинства прекрасной фигуры. Локи ощутил, что во рту пересохло, а в комнате неожиданно стало жарко.       Чёрт бы побрал весну и долгое воздержание! Чёрт бы побрал проклятую девчонку - вот уже пятьсот лет единственную, кто способен выбить почву у него из-под ног.       Злые языки в лице отвергнутых возлюбленных и завистливых соперниц называли Сиф и мужеподобной, и неотесанной, и "отринувшей свою природу". Воительница только смеялась, слушая досужие сплетни, и, видят Небеса, могла себе это позволить! Мало кто был способен выстоять против неё в поединке, но и в бальных залах Сиф не находилось равных. Праздничное платье шло дочери Огурда не меньше стальных доспехов, а уж когда она улыбалась, щуря зелёные глаз, и отбрасывала тёмную копну волос за плечи...       Пороги чертогов Огурда обивали лучшие женихи Девяти Миров, но напрасно они осыпали Сиф богатыми дарами. Взор упрямой девчонки был направлен на любимца столицы - великого Тора - и только на него. Взора великого Тора, в свою очередь, удостаивались все мало-мальски пригожие придворные дамы (не придворные тоже, но об этом говорить не принято). Все - за исключением Сиф.       Как славно, что Локи эти любовные несчастья не касались. Вообще не касались. Ну ни капельки.       - Ладно, - внезапно посерьезнела Сиф. - Мы тут прохлаждаемся, минуты текут. А время, между тем, дорого. Я слышала, будто вы с Фандралом организуете синдикат.       - Я, Фандрал, Вольштагг и братец - совсем как в старые добрые времена.       - Огуна не хватает.       - Что заставляет мое сердце петь от радости. Огун обладает удивительным даром убивать веселье. Помню, были мы как-то с ним в борделе. Так он своими проповедями до того заморочил головы тамошним дамам, что, когда дошло до дела, я не нашел ни одной леди, готовой разделить со мной ложе. Все тридцать шлюх решили оставить свое ремесло и вести праведную жизнь, можешь себе представить? С тех пор я предпочитаю не иметь с ним дело, - Локи запнулся. Рассуждения увели его слишком далеко от основной темы. Красноречие принца являлось страшной угрозой для врагов, но, к сожалению, порой Локи умудрялся убалтывать самого себя. - Постой. Ты намерена к нам присоединиться? И откуда ты вообще об этом узнала? Неужто Фандрал даже тайну соблюсти не способен?       - Тише, тише, не кипятись, - промурлыкала Сиф. - В сохранности твоя тайна. У Фандрала недостатков, что звезд на небе, но, когда я в последний раз справлялась, болтливость к ним не относилась. А рассказал мне Дживс - он полагал, что я захочу принять участие. И я хочу!       - С чего бы это? Прежде ты не любила против воли Одина идти.       - Так я повзрослела, - упрямо вскинула подбородок девушка, - и взгляд мой стал ясным. Всеотец иной раз бывает неправ.       - Это мысли крайне вольнодумные, - тоном заботливой тетушки возвестил принц, - почти изменнические, потому озвучивать их нужно вполголоса. В этом дворце, знаешь ли, стены имеют обыкновение обрастать ушами.       Сиф пренебрежительно пожала плечами. Всю жизнь она ходила по грани, смеясь над опасностью и смертью. В былые времена Локи боялся за нее, но и восхищался тоже. Восхищение было сильнее.       - А кроме того, - тихо сказала Сиф, - я здорово соскучилась по старым добрым временам, когда все мы были вместе.       Локи промолчал. Он редко позволял себе предаваться ностальгии, ибо после того, как мосты сожжены, перед тобой остается лишь одна дорога - вперед. Да и не скучал он по временам, когда был бледной тенью могучего Тора. А вот зеленые глаза бесстрашной воительницы, может быть, и являлись ему иногда бессонными ночами, когда он страдал от ран на дне Великой Бездны и доказывал недоверчивым читаури, что достоин встать во главе их армии. Да, чаще Сиф он вспоминал разве что ма... царицу Фригг.       - Вот если бы еще Огуна позвать... - мечтательно произнесла Сиф.       - И не думай! - отрезал Локи. - Коли ты в долю войдешь - буду только рад, но эту кислую физиономию не смей за собой тащить!       - Ладно-ладно, - сдалась девушка, - по рукам.        Локи довольно улыбнулся.       - Почему бы нам в таком случае не закрепить договоренность бокалом вина? От моих прежних запасов еще кое-что осталось...       - Мне пора, - развела руками Сиф. - Уже поздно, а завтра на рассвете я должна присутствовать на построении...       - Ясно, - коротко ответил Локи, ощущая, как по венам разливается знакомое чувство глухой обиды.       У нее всю жизнь были построения, семейные дела, поединки, уроки... Для Локи. Если же спрашивал Тор, Сиф волшебным образом откладывала все остальное и передавала себя в распоряжение старшего принца.       - Ну, - сказала воительница, - бывай.       - Бывай.       Сиф легко вспрыгнула на подоконник, стройная и грациозная, как тонконогая лань, и исчезла в ночной тьме, но силуэт ее, обрисованный светом звезд, остался отпечатанным на сетчатке глаз принца и мучил его долгую, нескончаемую душистую весеннюю ночь.

***

      - Так-так-так, - холодным, как айсберг, по вине которого Титаник перешел во владение придонных рыб, тоном произнес профессор Глоссоп. - Кого я вижу! Вустер!       Берти искривил губы в чем-то, похожем, как он искренне надеялся, на дружелюбную улыбку.       День определенно не задался. Все утро молодой человек промаялся, связанный по рукам и ногам обещанием явиться на прием (а точнее - смотрины), организованный тётей Агатой. Больше того: в распоряжении Берти даже не было камердинера, способного добрым словом или хорошо смешанным коктейлем подбодрить совершенно павшего духом Вустера.       Ужин, увенчавший полный тревог день, превзошел худшие ожидания Берти. Компания подобралась преотвратнейшая. Лорд и леди Глоссоп никогда не числились в рядах поклонников Берти, Гонория по-прежнему наводила на него ужас, шкодливый Освальд вертелся на стуле, как заводная юла, и пинал под столом незадачливых соседей... Но гвоздём программы являлись, разумеется, мистер и мисс Дуайт.       Потенциальная супруга оставляла желать лучшего (раз так в сто лучшего). Молодая леди работала преподавательницей химии в частной школе, главой которой являлся ее многоуважаемый батюшка. Оба: и отец, и дочь представляли собой худшие преподавательские экземпляры, которые только можно вообразить: чопорные снобы, обожающие поучать других. Не подумайте, что у Берти были какие-то предубеждения против учительской братии. Вовсе нет: его собственный однокашник нынче преподавал в Оксфорде, что нисколько не мешало ему оставаться отличным другом, то есть незаменимым советчиком, известным в обществе весельчаком и стойким собутыльником. Так что молодой Вустер отлично разбирался и в учителях хороших, и в учителях плохих, и мог абсолютно точно сказать, что эти двое наставники просто кошмарные. Берти искренне сочувствовал несчастным, вынужденным получать образование под началом семейства Дуайт. Такие умеют с самого детства отбить у человека вкус к жизни.       - Скажите, мистер Вустер, - жеманно произнесла мисс Дуайт, - чем вы занимаетесь по жизни?       - Чем я занимаюсь? - переспросил Берти. - Ну, знаете ли, то тем, то тем... Иногда спортом. В апреле, скажем, несколько раз прокатился верхом. Неплохо музицирую...       Мисс приподняла брови-ниточки над дужками очков в толстой оправе.       - Я имела ввиду вовсе не это. Есть ли у вас постоянное занятие? Профессия? Где вы работаете?       Вообще-то Берти очень даже нравились девушки в очках: иные юные леди приобретали в них чрезвычайно пикантное озорное обаяние, но к мисс Дуайт это, к сожалению, не относилось. Совсем не относилось.       - Где работаю? - тоскливо пробормотал Берти. - Да, знаете ли, пока нигде... Покойные родители оставили мне кое-какое состояние, вложенное в ценные бумаги - так, во всяком случае, говорит мой банкир. Они дают доход, вполне достаточный для молодого джентльмена.       Взгляды всех присутствующих за столом впились в Берти, как иголки - в бархатную подушечку.       - И что же, - продолжила брюзжать мисс Дуайт, - вы находите удовлетворительным подобное паразитическое существование? Вы ничего не производите, ничего не делаете, не приносите обществу никакой пользы, только тратите деньги, любовно нажитые вашими предками? - брови девушки сошлись на переносице.       - Я... - вконец стушевался молодой Вустер, - я искал работу... Ищу. Буду искать! Я...       Тётя Агата выглядела очень довольной, потенциальный тесть, напротив, скептически поджал губы. Берти почувствовал себя ничтожнейшим из людей и окончательно перестал получать удовольствие от ужина. Даже запеченный судак, прежде хоть немного скрашивающий этот вечер, потерял для него свою прелесть.       Незадолго до окончания приёма к Вустеру подошла румяная и с виду благодушная - опасный признак! - тётушка.       - У меня для тебя восхитительные вести, - сообщила она, - восхитительные!       Берти насторожился. Его и тётушкины представления о "восхитительном" не совпадали столь сильно, что подобная радость леди Агаты могла сулить для него одну только головную боль.       - Мисс Дуайт сочла возможным принять твоё предложение, - радостно проворковала тётушка.       - Но, тётя Агата, - возмутился было Берти, - я не делал никакого предложения...       - Конечно делал! - отрезала старая леди, - Делал, а я его ей передала. Так вот: ты, уж не знаю как, умудрился понравиться мисс Дуайт. Она, безусловно, понимает, что предстоит потратить много усилий, чтобы сделать из тебя достойного молодого человека, но эта прекрасная девушка готова взвалить на свои плечи эту неблагодарную ношу!       Вустеру стало дурно от одной только мысли, что эта очкастая сушеная селёдка... Впрочем, джентльмену, скорее всего, не подобает так выражаться о юной леди. Вустеру стало дурно от одной только мысли, что мисс Дуайт попытается что-то из него "вылепить". Берти не желал превращаться во что-то иное, его очень даже устраивал нынешний он!       - Но, тётя! Я ведь вовсе не хочу жениться!       - Берти! - нахмурилась леди Агата. - Не заставляй меня повышать голос. Помни: твоя матушка на смертном одре просила меня позаботиться о тебе, и я забочусь, как о собственном сыне. Тебе очень повезло, Берти, мисс Дуайт - настоящее сокровище. Не разочаруй меня! Или, - тётушка пристально посмотрела на замершего, как изваяние, Вустера, - будешь иметь дело с моим глубочайшим неудовольствием.       Берти прошиб холодный пот. Только один человек на свете мог бы помочь ему выбраться из этой ситуации. Только один...       Берти катастрофическим не хватало Дживса.

***

      - Ты уверен, что ему можно верить? - с большим сомнением спросил Вольштагг у Тора.       - Верить мне решительно нельзя, - авторитетно заявил Локи. - Я тебе больше скажу, дорогой друг, иной раз я и сам себе не верю. Бывает ночами не сплю, всё гадаю: не обманываю ли сам себя...       - Как был паяцем, - брезгливо произнес Вольштагг, - так и остался.       - Не нужно споров, - примирительно поднял руки Тор, - сейчас мы все на одной стороне и цель у нас общая. Дживс, можно вас попросить подать напитки?       - Разумеется, сэр.       После пары стаканов коктейлей, искусно смешанных камердинером, лица присутствующих (даже хмурая физиономия Вольштагга) стали куда как приятнее.       Секретное собрание синдиката происходило в кабинете Локи: хозяин восседал за письменным столом, Тор устроился в кресле напротив, Фандрал и Вольштагг развалились на диване, а Дживс стоял за спиной принца.       Итак, - сказал Громовержец, - перейдём к делу. Я навел справки и узнал, что на нынешнем заседании Ассамблеи будут присутствовать двенадцать крупнейших землевладельцев. Вот список имён, - Тор передал брату лист бумаги.       Весело блестящие глаза наследника Одина и радостная улыбка, то и дело появляющаяся на его добродушном лице, заставляли заподозрить, что Тор получает истинное удовольствие от происходящего. Да что там братец - Локи и сам наслаждался этим маленьким заговором. Иногда полезно немного отдохнуть от убийств родственников и захватов миров.       - Хм, - глубокомысленно изрек принц, вчитываясь в имена. - Вестейнсона, Гудисона и Кольсона можно не принимать в расчёт, они бесконечно косноязычны и знают об этом, поэтому стараются говорить поменьше. Гуннесон и Рольфсон тоже не большие любители поболтать, в основном слушают и пытаются почерпнуть из слов прочих что-нибудь полезное (что, в принципе, невозможно, поскольку все эти недоумки городят полную чушь). На Эгильсона можно было бы рассчитывать, но у него недавно умерла жена, поэтому маловероятно, чтобы он пребывал в подходящем для долгих разглагольствований настроении... Хельга Фростдоттир - умнейшая женщина, которая в полной мере сознает в какой дыре оказалась, и потому предпочитает отделываться короткими, ничего не значащими выступлениями...       Дверь в кабинет Локи бесшумно открылась, и внутрь скользнули две женские фигуры.       - Джейн! - нахмурился Громовержец. Русоволосая девушка в элегантном платье классического асгардского стиля упрямо вздёрнула подбородок. - Что ты тут делаешь? Я же просил тебя остаться в покоях.       - Не сердись, Тор, - мягко произнесла Сиф, - это я попросила леди Джейн прийти. Нечестно держать её в стороне, в то время как все остальные участвуют.       Тор и его смертная возлюбленная (очень даже миленькая, а неплохой всё же у братишки вкус!) продолжили буравить друг друга взглядами.       - Всё это - очень плохая идея, - заявила мидгардка. - Твой отец и так чуть ли не зубами скрипит, когда меня видит...       - У меня такая же проблема, - горестно вздохнул Локи.       Джейн поглядела на него с нескрываемым отвращением.       - Ты же открыто идешь на конфронтацию, нарушая его волю! - продолжила она. - Ни к чему хорошему это не приведёт. Один только ещё больше ополчится против нас... Против меня.       - Мы уже сотню раз это обсуждали, - Тор устало потер переносицу. - Говорю тебе: как только отец осознает, сколько денег утекает в частные руки через подпольные тотализаторы, как он тут же снова узаконит их, а там - глядишь - и средства для нашей свадьбы найдутся! Тут не о чем беспокоиться.       - А если что-то пойдёт не так? А если кто-нибудь узнает, что ты царские указы не соблюдаешь? Хорошо ли это будет для твоей репутации?       Все присутствующие тактично отводили взгляды, усиленно делая вид, что не замечают занимающейся перебранки между Тором и его возлюбленной. Вольштагг заинтересованно пялился в окно, Фандрал листал книгу, утянутую со стола принца (Локи полагал, что воин найдёт "Практическую магию древнего Ванахейма" чрезвычайно занимательной и поучительной), Сиф разглядывала потолок, а Локи не спускал глаз с Сиф. Во-первых потому, что воительница уселась на край стола в опасной близости от принца, а во-вторых, потому, что струящееся шелковое платье сочного синего цвета, которому девушка отчего-то отдала сегодня предпочтение, невероятно ей шло.       - ...Хватит спорить! - отрезал Тор. - Я всё решил. Если ты по-прежнему не согласна, то... Думаю, будет лучше, если ты вернешься в свои покои.       Джейн запнулась и растеряно захлопала длинными ресницами.       - Ты выгоняешь меня?       Локи поморщился. Громогласных "выяснений отношений" он не любил. Принц всегда считал, что выносить сор из избы - это дурной тон. Безусловно, даже самые лучшие пары сталкиваются со ссорами и разногласиями, но необходимо урегулировать их за закрытыми дверьми, а в обществе выступать единым фронтом.       Положение спас Дживс.       - Мисс Фостер, - мягко произнес камердинер, выступая вперед, - не отведаете ли вы вот этот коктейль? В качестве базового рецепта я взял "космополитен", но добавил некоторые местные ингредиенты, и получилось нечто совершенно иное... Мне хотелось бы узнать ваше мнение, - Дживс бережно взял смертную под руку и отвел к бару, где выстроились бутылки. Джейн всё ещё выглядела обиженной, и бросала на Тора выразительные взгляды, но эпицентр бури, вроде бы, миновал.       - На чем мы остановились? - подчеркнуто нейтрально спросил Громовержец у брата.       - Наиболее перспективными мне представляются следующие пять кандидатов, - ответил Локи. - Ларс Свенсон - владелец крупнейших посевных площадей в Южном Асгарде. Выращивает главным образом рожь и пшеницу. Нытик, склонен к вспышкам гнева, если войдёт в раж - может говорить часами...       - Я его помню, - мрачно молвил Тор, - тщедушный старикашка с отвратительным визгливым голосом. Не давал поспать толком!       - Он самый. Скачет.. То есть говорит неплохо, но уж больно подвержен настроениям, что делает его несколько ненадежным.       - С этим ясно, - вмешался Вольштагг. - Кто следующий?       Локи сверился со списком:       - Рагнар Хрутсон и Кнуд Оттарсон, оба скотоводы. Хрутсон специализируется на крупном рогатом скоте, чрезвычайно увлеченно рассказывает о различных породах коров. Оттарсон - овцевод, а ещё зануда и подхалим. Обожает сыпать бессмысленными цифрами, будет подлаживаться под Одина, чтобы скостить налоги и выпросить дотации...       - Я знакома с Ингой Кнуддотир, - заявила Сиф. - Отличная девчонка! Говорит, что её папаша может месяцами читать нравоучения, так что я голосую за Оттарсона.       - Хорошо, - кивнул Локи. - Последние: Бёдвар Лейвсон и Гисли Марисон. Владеют обширными хлопковыми плантациями на востоке, но Марисон в последнее время взялся выращивать ещё и лён, и, скорее всего, он захочет убедить Одина в необходимости государственного финансирования его предприятия...       - Что мы имеем в итоге? - спросил Тор.       - Я бы сказал, что в пределах тройки лидеров, - Локи ухмыльнулся, - наиболее вероятно следующее распределение: первый - Ларс Свенсон, потом - Кнуд Оттарсон, последний - Гисли Марисон.       - Отлично! - бодро заявил Громовержец. - Тогда сложим наши деньги вместе и сделаем ставки, пропорционально вероятностям победы каждого из лидеров...       - Не думаю, чтобы это была хорошая идея, - покачал головой Фандрал. - Не только мы серьёзно подошли к составлению прогнозов. Свенсон - явный фаворит. На нём мы ничего не выиграем, только свои деньги отобьём.       - Не в деньгах дело, - отмахнулся Тор, - а в принципе...       Фандрал скептически приподнял брови:       - Говори за себя. Может, тебе выигрыш не так важен, как с Одином в упрямстве посоревноваться, а вот я бы не отказался от золотишка, ибо в карманах у меня почти пусто.       - Такое бывает, когда пытаешься содержать нескольких любовниц одновременно, - с притворным сочувствием заметила Сиф.       Локи поклялся себе, что больше никогда не будет пытаться разобраться в личной жизни Фандрала.       - Да и я, если честно, в деньгах нуждаюсь, - признался Вольштагг. - Уже полгода пытаюсь переманить повара лорда Ульрика... Готовит негодяй божественно, но и жалованье соответствующее просит!       Тор перевел взгляд на Локи:       - Ну а ты?       - Спрашиваешь, - фыркнул принц. - Я, конечно, хочу разжиться деньгами. Хоть коня бы купил - а то в городе показаться стыдно!       - Ладно, - хмуро промолвил Тор. - Что вы предлагаете?       Все присутствующие синхронно обернулись к Локи, ненавязчиво намекая на то, что составлением плана по обретению грандиозного выигрыша должен заняться именно он.       - Нам нужно вывести в лидеры своего фаворита, - пожал плечами принц. - Вопрос только в том, кого выбрать: Оттарсона или Марисона?       - На Оттарсона почти не ставят, - отрапортовал Фандрал. - Считают его мямлей.       - Он и есть мямля, но какое нам до этого дело? Ставки принимаются не на лучшего оратора, а на наиболее выносливого. Ты, кажется, дружна с его дочерью, Сиф?       Воительница согласно кивнула.       - Как думаешь, - прищурился Локи, - сможешь всучить ей кое-какие материалы, с тем чтобы она передала их отцу для подготовки к выступлению?       - Смогу, - ответила Сиф. - Правда, её папаша безумно подозрителен... С другой стороны, он жаден, поэтому, если материалы будут хорошими, он их обязательно использует.       - Будут, - заверил Локи.       - Неужели, - удивилась Сиф, - ты что-то смыслишь в овцеводстве?       - В настоящий момент - нет, - ухмыльнулся принц, - но ночь ещё только начинается. К утру я стану настоящим мастером овцеводства.       За тем заговорщики и разошлись, а Локи погрузился в увлекательный мир пастбищ, рогов, копыт, тюков шерсти, пастухов и овец, овец, овец...

***

      Берти Вустер сидел в библиотеке фешенебельного лондонского клуба "Трутни" и предавался скорбным размышлениям.       Правды ради следует отметить, что библиотека называлась библиотекой только номинально. Хотя вдоль стен и стояли высокие стеллажи с солидными книгами в дорогих переплётах, никто и никогда их не читал, поскольку слабые зачатки любви к литературе были давно и навсегда выбиты из голов завсегдатаев клуба твердой рукой оксфордских преподавателей. В понимании "трутней" библиотека являлась местом, способствующим размеренному и ленивому отдыху, в отличии от соседней гостиной, где в настоящее время полтора десятка молодых людей с увлечением играла в хоккей-на-траве (в их исполнении - хоккей-на-паркете). В открытую дверь влетали весёлые крики, смех, шайбы, клюшки, предметы обстановки, имевшие несчастья оказаться на пути хоккеистов, а также неудачливые игроки, не вписавшиеся в поворот. Время от времени Берти, медленно тянущий виски с содовой через соломинку, порывался присоединиться к всеобщему веселью, но потом снова вспоминал о своей несчастной судьбе и опять принимался оплакивать загубленную на корню жизнь.       За прошедшую неделю мисс Дуайт окончательно и бесповоротно взяла молодого Вустера в оборот. Берти и сам не понял, как это получилось, но теперь каждый вечер он выводил невесту на прогулку, наносил вместе с ней визиты знакомым, обедал в компании её малопривлекательного отца, и уже даже начал выбирать свадебный костюм.       - Салют, Берти! - рядом со стаканом Вустера вырос ещё один такой же, только полный.       Берти обернулся и радостно воскликнул:       - Кого я вижу! Гасси, старина! Как поживаешь? Как тритоны?       Гасси Финк-Ноттл расплылся в широкой улыбке.       - Превосходно, превосходно. Вот, заехал в Лондон, чтобы приобрести новые экземпляры на кафедре Естественнонаучного Университета. Хочешь, покажу? - Гасси наклонился к устрашающего вида чемодану, примостившемуся около стола.       - Нет-нет-нет, не утруждайся, - поспешно произнес Берти, с опаской поглядывая на чемодан.       - Как скажешь, - немного обиженно ответил Гасси. - Что у тебя происходит? Я слышал, что Дживс теперь на новом месте...       Берти, ощущающий отсутствие Дживса так же болезненно, как отсутствие руки или ноги, поспешил сменить тему:       - Я, знаешь ли, женюсь.       Гасси уставился на него, как беспечная зебра на неожиданно выскочившего из засады крокодила.       - Жени... На ком?       - На мисс Дуайт.       Лицо Гасси выразило отвращение пополам с сочувствием.       - Сожалею, - сказал он. - Когда-то и я был с ней обручен.       - Обручен? - недоверчиво переспросил Берти. - С моей невестой?       - Тогда она ещё не была твоей невестой.       - Точно-точно. И почему помолвка расстроилась?       Гасси приосанился.       - Ты знаешь, Берти, как высоко мы, Финк-Ноттлы, ценим собственное достоинство.       Вустер, впервые в жизни столкнувшийся со словами "достоинство" и "Финк-Ноттл" в одном предложении, неуверенно кивнул.       - Мисс Дуайт полностью поменяла мой гардероб, даже любимое велюровое пальто, - рассказывал Гасси, - но я стерпел. Она запретила мне общаться с друзьями, употреблять алкоголь даже за ужином и курить сигары - я стерпел. Она заставляла меня каждое утро делать физические упражнения и питаться исключительно здоровой пищей - я и это стерпел. Но когда мисс Дуайт заикнулась о том, чтобы выбросить прочь моих тритонов - тут уж я не выдержал. Разве возможно быть счастливым с женщиной, не способной оценить красоту этих прелестных, чистоплотных, идеальных созданий?       Берти только вздохнул. Он, к большому сожалению, не увлекался тритонами в мере, достаточной для того, чтобы с их помощью дать мисс Дуайт от ворот поворот. ***       Таверна "У игривой русалки" располагалась посреди городского парка в окружении пушистых южных сосен и стройных платанов. Столики стояли прямо на траве, ножки деревянных скамей оплетал кудрявый плющ, в воздухе витали волшебны ароматы жареного мяса и печеных морепродуктов.       Ладная светловолосая асиня в форменном платье провела Дживса к уединённому кабинету, надежно укрытому от любопытных взглядов раскидистым сиреневым кустом. За столом, искусно сервированном к чайной трапезе, восседал молодой мужчина, облаченный в скромный, по сравнению с роскошными одеяниями принцев, к которым Реджинальд успел привыкнуть, костюм. Редеющие рыжеватые волосы были зачесаны набок, над воротничком-стойкой красовался внушительный второй подбородок, из-под бесцветных бровей хитро и проницательно блестели карие глаза.       - Реджинальд Дживс, - представился камердинер и протянул руку.       - Стиггс Оддсон к вашим услугам, - рыжеволосый ответил на рукопожатие. - Чем могу служить?       - Я имею намерение принять участие в предприятии, которое вы организуете.       Стиггс мягко улыбнулся:       - Понимаю, понимаю. Могу я предположить - как организатор, я обязан обладать подобной информацией - что вы выступаете не только от своего имени, но также от имени принцев.       Дживс на мгновение замялся и с любопытством взглянул на молодого мужчину.       - Да, - ответил он, - я представляю интересы, как свои, так и Их Высочеств, и некоторых их друзей.       - Превосходно, - оскалился Стиггс. Зубы у него были кривоватые и потемневшие. - Сколько вы желаете поставить?       - Семьсот золотых, - ответил Дживс, - на трёх кандидатов, - он вытащил из кармана аккуратно сложенный листок и толстый кошель. - Пятьсот на Кнуда Оттарсона, двести - на Ларса Свенсона и сто - на Гисли Марисона.       - Любопытный выбор, - заметил Оддсон.       - Смею надеяться - удачный, - Реджинальд изобразил волнение, - не хотелось бы потратить столь крупную сумму впустую.       - Понимаю ваши опасения, - серьёзно ответил Оддсон. Сам я - если быть откровенным - никогда не играю. Во-первых, со стороны букмекера это непрофессионально, во-вторых, не люблю риск.       Стиггс педантично пересчитал ассигнации и, водрузив на нос прямоугольные очки в тонкой оправе, аккуратно записал ставки в толстый гроссбух.       - С вами было приятно иметь дело, - дружелюбно произнес он. - Передайте Их Высочествам моё глубочайшее почтение.       - Непременно, - Дживс учтиво склонил голову.       Всё та же хорошенькая официантка (если бы сердце Реджинальда не тосковало по Мери столь отчаянно, он бы непременно свёл с ней более близкое знакомство) проводила Дживса к выходу. У ограды таверны околачивались вольнонаёмные бездельники, предлагающие богатым асам услуги носильщиков, возчиков и ещё бог знает что. К Дживсу подбежал юркий щуплый мальчишка с непослушным вихром светлых волос.       - Господин, а господин! - заканючил он. - Может я вам чем услужить смогу? Дорогу показать али отнести что куда? Ног быстрые моих во всех Девяти Мирах не сыщете, а Асгард я как пять пальцев знаю! - в качестве доказательства мальчик выставил перед собой растопыренную чумазую пятерню.       Дживс склонился к юному работяге и вполголоса спросил:       - Как тебя зовут?

***

      - Это она? - надрывался Фандрал. - Нет, скажи мне, вот это - она? Такая красавица? Как я выгляжу? Скажи мне, я хорошо выгляжу?       Сиф снисходительно улыбнулась уголком рта и подошла к девушке, прилаживающей седло к невысокой гнедой лошадке.       - Доброе утро, Инга! - поздоровалась воительница.       Инга Кнуддотир была одной из немногих женщин среди высшей знати, которая действительно нравилась Сиф. Это во многом объяснялось тем, что девушек связывали одни и те же интересы: Инга, как и Сиф, превосходно ездила верхом, умело владела мечом, была искусной охотницей. Ну и, помимо всего прочего, дочь Кнуда уродилась редкой красавицей: тёмно-рыжие, как бульвары осеннего Асгарда, волосы, весёлые чёрные глаза и фигура, которой позавидовала бы даже светлоокая Фрея. Восторг Фандрала, с увлечением роняющего слюни на мостовую, разделял всякий мужчина, хоть раз в жизни встречавшийся с Ингой.       - И тебе хорошего дня, Сиф, - откликнулась девушка, подтягивая стремёна. - Давно не виделись.       - Сама понимаешь, - вздохнула воительница, - служба, дела... Не вырваться.       Инга обернулась и смерила Сиф насмешливым взглядом.       - Что же заставило тебя вырваться сегодня?       Воительница смущенно улыбнулась:       - У меня к тебе просьба.       - Какая?       - Не могла бы ты, - попросила Сиф, - как-нибудь деликатно подсуну... передать своему батюшке эти бумаги? - девушка вытащила из-под плаща толстую папку. - Они посвящены овцеводству и могут здорово помочь ему при подготовке к докладу...       Инга звонко рассмеялась:       - Вот оно что! И ты туда же!       - Куда "туда же"? - насторожилась Сиф.       - И тебя захватила лихорадка тотализатора?       - Тише! - шикнула на подругу Сиф. - Нас могут услышать, - по бульвару как раз проехали несколько гвардейцев.       - Будет тебе, - беспечно отмахнулась Инга. - Можно подумать, они не знают. Да об этих "бегах" весь Асгард судачит! Значит, решили на моего старика поставить?       - Уж очень красочно ты его таланты описывала, - потупилась Сиф. - Так ты передашь?       - О чем говорить, передам конечно, - кивнула подруга. - Сама я ставок не делаю - положение не позволяет, но искренне болею за папашу.       - Спасибо! - обрадовалась воительница.       Инга улыбнулась:       - Ты заходи как-нибудь, верхом покатаемся. Гуннар подрос, так что времени у меня побольше стало.       Махнув рукой на прощанье, девушка легко вскочила в седло и поехала по направлению к центру города.       - Ты бы челюсть с земли подобрал, - сердечно посоветовала Сиф Фандралу, - а то прохожие смеются.       Воин послушно закрыл рот, но тут же распахнул его снова:       - Как я мог пропустить её? Где были мои глаза?       Сиф сочувственно поцокала языком:       - Бедный ты мой, бедный. Только про неё и думать забудь - Инга уже несколько замужем за генералом Сверре, недавно у них сын родился.       - Замужем? - в ужасе переспросил Фандрал.       - А чему ты удивляешься? Такая красавица долго одна не останется.       - Ты вот уже триста лет одна, - уколол друг.       - Я не о том триста лет думала, вот одна и была, - отрезала Сиф.       Фандрал казался смущенным.       - Так значит, - неуверенно и тихо произнес он, - с Тором всё кончено?       - С Тором ничего и не начиналось, - пожала плечами девушка. - А мечты мои глупые... Они, да, в прошлом остались.

***

      В половине третьего ночи Генри Дадлингтона разбудила надрывная трель телефонного звонка. Пожилой мужчина сел в кровати, проморгался, нащупал на тумбочке очки, успокоил взволнованную супругу ("Боже, Генри, неужели что-то случилось с детьми?") и наконец поднял трубку.       - Дадлингтон слушает, - сонно пробормотал он.       - Мистер Дадлингтон! - жизнерадостно прокричал телефон. - Доброй ночи!       Клерк глубоко вздохнул, пытаясь задавить зачинающийся гнев в зародыше. Голос звонившего он узнал, и теперь его куда больше интересовало имя крысы, слившей навязчивому клиенту номер его личного мобильного. Миссис Кукумбер была вне подозрений - она скорее выцарапала бы наглецу глаза, чем поделилась конфиденциальной информацией.       - Чего вы хотите, мистер Вустер? - устало спросил клерк.       - Того же, что и всю прошлую неделю, - развязно ответил молодой человек, и Дадлингтон заподозрил, что Вустер сильно подшофе. - Верните мне Дживса, прошу вас!       - Как я уже не раз вам говорил, я делаю всё, что в моих силах, мистер Вустер.       - Я готов повысить ему жалование в пять - слышите, в пять! - раз!       - Генри, - прошептала не успевшая задремать супруга, - клади трубку и ложись спать. Этот сумасшедший подождёт до утра.       Дадлингтон в тысячный раз возблагодарил небеса за то, что они послали ему такую восхитительную жену, выключил телефон, не слушая излияний Бертрама Вустера, и с наслаждением вернулся под одеяло.

***

      Хельга Фростдоттир пряталась под зонтом от палящих лучей и рассеянно следила за солнечными бликами, резво скачущими по волнам. На набережной было малолюдно: асы прятались от палящей жары по домам, только грустная мороженщица с усталым лицом листала бульварный роман, да какой-то старичок кормил наглых городских голубей.       Визави Хельги запаздывал, и женщина уже начала жалеть, что опрометчиво согласилась на эту встречу. Собственно, согласиться её заставило любопытство: Хельга никогда не встречала Стиггса Оддсона, но очень много хорошего слышала о его деде.       - Леди Фростдоттир!       Хельга стремительно обернулась на негромкий зов.       - Господин Оддсон?       Молодой человек разочаровал Хельгу как нельзя больше: тут тебе и безвольный подбородок, и масляные, бегающие по сторонам глазки, и начинающее расти брюшко (что в столь молодом возрасте - плохой признак). Одним словом - явный проходимец. И зачем она согласилась на эту встречу? Какое деловое предложение такой ас может сделать преуспевающей скотоводчице?       Преуспевающей? Чушь! Лгать можно инвесторам, друзьям и членам семьи, но никак не самой себе. От процветающего сельскохозяйственного предприятия, которое она когда-то получила из рук умирающего отца, остались рожки да ножки. Тому виной экономические кризисы, наплывающие один за другим, как волны во время прибоя, и - к чему кривить душой - некоторые её неудачны решения. Впрочем, никто не идеален. Не стоит забывать, что все эти годы она занималась делами семьи в полном одиночестве: сыновья её выросли никчемными, глупыми и распущенными - все в отца, от которого никогда не было никакого прока помимо звучного титула.       - Я бесконечно благодарен вам за то, что вы любезно откликнулись на моё приглашение, - разливался соловьём Стиггс. - Уверен, что наше сотрудничество принесёт плоды, удовлетворяющие и вашим, и моим запросам...       - В чем заключается ваше предложение? - сразу перешла к делу Хельга.       Возможно, она не достигла в деловом мире заоблачных высот, но крепко-накрепко заучила, что только нищие могут позволить себе впустую терять время.       Стиггс смиренно склонил голову.       - Известно ли вам, что в столице организуется некое... мероприятие, базирующееся на заседании Сельскохозяйственной Ассамблеи, в котором вы собираетесь принять участие?       Треклятое заседание, сорвавшее Хельгу с места в самый сезон, успело прочно засесть у неё в печенках.       - Какое ещё мероприятие? - скучающим тоном произнесла она.       Стиггс объяснил. С каждым его словом глаза женщины округлялись всё больше. Эти... негодяи посмели делать на них ставки, как на породистых скакунов! Какая наглость!       - Назовите мне имена! - прорычала Хельга. - Один должен знать, что позволяют себе столичные жители! Виновные понесут наказание!       Стиггс иронично улыбнулся:       - При всём уважении, леди Хельга, даже Его Величество не станет наказывать половину Асгарда. Давайте будем мыслить трезво. Этот... процесс уже не остановить, так почему бы не извлечь из него выгоду?       - Что вы предлагаете? - нахмурилась Хельга.       - Когда я последний раз справлялся с турнирной таблицей, вы были аутсайдером, на восьмом - дай Один памяти - месте. Если бы при таком раскладе вы заняли первое место, немногочисленные счастливчики, поставившие на вас, сорвали бы солидный куш.       Хельга, которую подобное сравнение с копытными всё ещё порядком задевало, пожала плечами.       - Какое мне до этого дело?       Стиггс поднял глаза к застывшим в небе пушистым облакам и кротко промолвил:       - Я всегда считал, что лошадям во время бегов не хватает мотивации, потому что каждому отдельно взятому скакуну глубоко безразлично, какое место он займёт. Что коням до ставок и золота? Но вы-то не лошади, - Хельга возмущенно открыла рот, собираясь разразиться гневной тирадой, но Стиггс резким взмахом ладони остановил её. - Нет правила, запрещающего вам делать ставку на саму себя. Вы делаете доклад последней - это сулит большие возможности!       - Какой расклад? - задумчиво спросила женщина.       - Сейчас: один к пятидесяти. Будет больше, потому что количество участников растёт, но вас почти никто не принимает в расчёт.       - И всё, что мне надо сделать - проболтать дольше, чем остальные?       - Номинально установлен ценз в три секунды, но для уверенности на вашем месте я бы постарался превысить лучшее время на полминуты.       Хельга потерла виски. В деньгах она нуждалась, а этот молодой человек с повадками проходимца (но очень хорошей родословной, не стоит про неё забывать) предлагал легкий способ набить карман.       - Ладно, - решилась женщина, - я согласна.       Стиггс удовлетворенно кивнул и протянул руку для рукопожатия. Хельга сильно сжала его ладонь длинными мозолистыми пальцами и впервые задалась вопросом, сколько же сам Оддсон намеревается заработать в результате этого предприятия. Должно быть, баснословные деньги!       Она была бы сильно удивлена, если бы узнала, что заключенный договор не может принести Стиггсу никакой выгоды в финансовом эквиваленте. Как организатор тотализатора, он не участвовал в игре, а прибыль извлекал только в качестве процентных отчислений от каждой сделанной ставки, то есть, по сути, размер его барыша зависел лишь от количества вложенных участниками денег. Стиггсу не было - да и не могло быть - никакого дела до того, кто победит. Зато у него было дело (пестуемая долгие годы глухая злоба) до двух самовлюблённых принцев, которые в разное время проводили ночи с его старшей сестрой, а потом так ославили её на весь Асгард, что бедняжка была вынуждена бежать от слухов в Ванахейм, к дальней родственнице. Стиггс намеревался в лепешку расшибиться, но не дать принцам выиграть ни гроша.       - Приходите ко мне завтра, чтобы сделать ставку, - ухмыльнулся молодой человек, - да готовьте речь поцветистее.       Женщина кивнула, прикидывая, сколько золота может позволить себе вложить в тотализатор. Неожиданно за спинами Стиггса и Хельги раздался шум. Оддсон резко обернулся, на лице его застыло напряженное ожидание.       К счастью, позади никого не было - только чумазый вихрастый мальчишка играл с мячом.