Скрытые мотивы

      Удивительно, но слезы Гилберта отрезвили Брагинского. Мутная ярость, смешанная с желанием обладать, затопила разум, и ему было плевать, каким образом он достиг бы желанного тела. Иван ожидал ощутить сопротивление и гнев в свою сторону, но все это было лишь до того момента, пока у него окончательно не снесло крышу, и он сознательно захотел причинить Байльшмидту боль. После того, как он чуть было не сломал альбиносу руки, тот сломался. Заставить действительно сильное когда-то государство сделать что-либо против его воли невозможно. Только если подавить эту волю. Что, к сожалению, и случилось, однако никто не говорил, что это нельзя исправить. Иван аккуратно поднял на руки Пруссию и направился прочь из библиотеки, в свою комнату, которая находилась не очень далеко отсюда. Сейчас Россия обдумывал планы на будущее. То, что Германия и Пруссия интересовали его не только как политические союзники, он понял не так давно, однако уже успел с этим свыкнуться. Сейчас было необходимо налаживать отношения с Гилбертом, а потом уже браться за Людвига. Брагинский устроил Байльшмидта на своей кровати и сел рядом, внимательно рассматривая его. Потом, практически не задумываясь о причинах, осторожно снял с того верхнюю одежду, оставив майку и штаны. Без сознания Пруссия будет еще пару часов, поэтому Иван закрыл двери и присел в кресло, устраиваясь в нем поудобнее. Только после того, как он устроился, Россия понял, что до сих пор держит в руках китель Гила. Недолго думая, он подложил вещь под голову и, прикрыв глаза, задремал, а вскоре и вовсе уснул.       Пробуждение было необычным. Гилберт осознал, что лежит на чем-то очень удобном, но это была явно не его кровать. Да и не его комната: в той был белоснежный потолок, а здесь - нежного мятного оттенка. Чуть-чуть задумавшись, блондин вспомнил, что случилось, и мгновенно подорвался на кровати. Он хотел было закричать, но, заметив мирно посапывающего на его кителе Россию, зажал рот рукой. Только сейчас он ощутил, что из одежды на нем майка да штаны. Сапоги с носками обнаружились около кровати, и парень сразу поспешил обуться. Тихо, чтобы не разбудить Ивана, Байлшмидт попытался открыть дверь, но та, как назло, была заперта. В этом доме жило много стран-республик, но спальня России находилась на четвертом этаже, где жилых помещений больше не было, а звукоизоляция была отменная, так что Гил прекрасно осознавал, что без участия хозяина дома ему не выбраться. Понимая, что внезапно разбуженный человек способен убить свой "будильник", а уж по отношению к России - тем более, Пруссия сел по-турецки на кровати и задумался. Его разрывали сомнения. Он - весьма крупная часть фашистской Германии, мучителей Центральной и Восточной Европы, но Иван и виду не подал, что злится на него. Его не унижали и не пытались обидеть. Все страны Советского Союза общались с холодной вежливостью, хотя и было видно, что они относятся к нему с неприязнью. Судя по поведению Ивана, Пруссия чего-то явно не понимал.       Решив не забивать себе голову, альбинос тихо подошел к двери и подергал за ручку, надеясь на авось. Как и ожидалось, та была заперта, что не прибавляло хорошего настроения. Поняв, что ничего не сможет сделать до пробуждения Ивана, парень решил осмотреть спальню. А посмотреть было на что. Большая светлая и просторная комната была очень уютной. Светло-зеленый потолок отлично гармонировал с золотисто-бежевыми обоями и паркетом цвета ольхи. Два огромных окна на полстены были частично прикрыты тяжелыми занавесями цвета темной травы. Одна из стен была заставлена шкафами, заполненными книгами и разными мелкими безделушками из других стран. У одного из окон стоял большой дубовый стол с кучей ящичков для бумаг и других канцелярских принадлежностей. В стене напротив были две двери: в ванную и гардеробную, скорее всего. Гилберт решил не лезть туда во избежание неприятностей. Также в комнате было несколько удобных, глубоких кресел и большая кровать. Так как времени было полно, а заняться совсем нечем, Пруссия подошел к одному из шкафов и выудил оттуда книгу с интересным названием "Мастер и Маргарита"*. Умостившись в одно из свободных кресел около окна, парень открыл первые страницы романа. Книга довольно быстро захватила его воображение ярким сюжетом, и Гил не заметил, как прошло несколько часов. Ему очень понравились описанные в романе события и рассуждения, так что он потерял нить связи с реальностью. Не очнулся он даже тогда, когда тихий голос поинтересовался: - Ну как тебе этот роман? - Гилберт, улыбаясь и не отрываясь от страниц, стал расхваливать стиль автора, не задумываясь о том, кому он это говорит. Лишь когда он услышал легкий смешок, прервавший его словоизлияния, до него дошло, кому он сейчас так самозабвенно рассказывал о своих впечатлениях. Вскочив с кресла так, что чуть не упал, запутавшись в ногах, парень с испугом взглянул на Россию, но тот не подавал никаких признаков гнева или каких-либо других эмоций. Лишь легкая дружелюбная улыбка, от которой, впрочем, не бросало в дрожь, как порой бывало. - Ты прости меня за такое поведение. Со мной иногда случаются казусы, - негромко произнес Брагинский. - Я понимаю, что напугал тебя, но думаю, такого больше не повторится. В этих шкафах есть книги, которые ты вряд ли найдешь в общей библиотеке, так что, если захочешь, можешь приходить за книгами или даже читать здесь. Сюда никто не заходит, поэтому тишина тебе обеспечена. Надеюсь, мы переживем этот неприятный инцидент безболезненно.       После этих слов Иван легко отстранился от кресла и, распрямившись, подошел к двери, попутно вытаскивая из кармана пальто ключ. Легко открыв дверь, он развернулся на пороге и сказал: - Через час будет ужин. Советую не опаздывать. Можешь взять этот ключ себе. Я редко бываю в комнате, а дверь обычно закрыта. После он вышел в коридор, прикрыв дверь. Ключ остался в замке. Гил, недолго думая, зажав книгу подмышкой, вышел в коридор, заперев дверь, и направился к себе в комнату. Он все еще побаивался Россию, однако тот не проявлял признаков агрессии, что являлось хорошим успокаивающим фактором. Парень решил не провоцировать своего тюремщика, надеясь на хорошие взаимоотношения. В мозгу даже зародилась мысль попросить Ивана о встрече с братом. Как-никак, а он все-таки любил Людвига и скучал по нему. Но пока альбинос решил убедиться в лояльности Брагинского к себе, а уж потом задумываться о планах на будущее.