Скрытые мотивы

      Оказалось, что быть "собачкой" Америки очень даже не радостно. Людвиг в очередной раз в этом убедился, находясь сейчас в своей комнате и пытаясь успокоить напряженные нервы. Сейчас он не мог полноценно двигаться из-за судороги, охватившей все тело. Выяснилось, что Альфред тот еще садист. Сегодня он опробовал ошейник, чтобы точно узнать параметры и меру влияния на Германию. Уже первый удар током отозвался ужасающей болью во всем теле, особенно в районе шеи, а потом начался ад. Америка отходил на различное расстояние, глядя, как из-за этого дергается и сворачивается на ковре в позе эмбриона Либерт, а когда ему надоело это делать, он начал "Обучение"; хотя это лучше назвать "Издевательством". Он приказывал выполнять различные безумные приказы, начиная от подношения тапочек в зубах, хождения на четвереньках до готовки блинов и кофе в одном лишь кружевном фартучке. Германия всегда был достаточно консервативным, но теперь ему пришлось попрощаться со стеснительностью, ведь Джонс использовал электричество при малейшем неповиновении, будь то отказ что-либо делать или даже слишком яркий цвет румянца от таких действий.       Мелко подрагивая, блондин свернулся калачиком на кровати, стараясь заснуть. Однако это удалось лишь спустя несколько часов. Кожа на шее распухла, и это затрудняло дыхание, но Германию больше волновала судьба его брата. Если эта сволочь Америка напополам с Англией считают Россию Мировым злом, то каково сейчас Гилберту? С этими неспокойными мыслями он и заснул.       На следующий день была очередная встреча стран. Америка, будто бы издеваясь над ним, потащил его с собой. Пришлось унижаться. За время всей встречи Людвиг не раз замечал, что Иван как-то странно смотрит на него. Что было еще более странным, так это то, что Гила на саммите не было. С одной стороны, это успокаивало, ведь тому не придется позориться и получать удар по самооценке, а с другой - настораживало: мало ли, что с ним могло произойти.       В таком ключе прошло целых два месяца, за которые Германия успел значительно похудеть, постоянно нервничая. Его все время терзали мысли о судьбе брата и его собственной. Америка часто придумывал различные извращения, заставляя его выполнять дичайшие прихоти. Извращенцев, подобных этой звездастой сволочи, Людвиг не встречал ни разу. По его мнению даже садистские методы Гитлера были не настолько уничтожающими. По прошествии этих месяцев он стал походить на свою тень: бледный, изнеможденный, с потухшим взглядом и с практически полнейшим нежеланием жить. Джонс лишь усмехался, глядя на него и всем хвастался своей новой игрушкой.       Во время одного из особо долгих саммитов устроили получасовой перерыв, на время которого Альфред отпустил его "погулять". Либерт хотел узнать о судьбе своего брата, поэтому решился на самоубийственный шаг. Он подошел к Ивану и начал диалог: - Россия, не могли бы вы ответить на пару моих вопросов? - внутренне содрогаясь, он стал ожидать ответа, вглядываясь в мощную фигуру русского перед собой. Тот слегка удивленно взглянул на Германию и неожиданно улыбнулся. Нет, не так, как обычно - натянуто-наигранной усмешкой, от которой бросает в дрожь и обливает холодным потом, а неожиданно искренней и теплой, будто бы встретил родственную душу. - Почему бы и нет? Как я понимаю, ты хочешь узнать о Гилберте? - дождавшись ошарашенного кивка, Иван подхватил Людвига под локоть и буквально потянул в сторону кафетерия. - Пройдем в столовую. Думаю, там атмосфера для разговора будет лучше, чем здесь. Германия даже не додумался сопротивляться, послушно следуя в сторону буфета.       Когда они устроились на удобных стульях, а официантка принесла поднос с закусками и чашки с чаем, Брагинский вновь подал голос: - Спрашивай, что бы ты хотел узнать. - Людвиг даже подзавис немного от такого предложения. Он не мог придумать, с чего начать. - Если хочешь, могу вкратце рассказать, как ему живется у нас, - продолжил Россия, видя замешательство немца. - Да, пожалуй. Можете рассказать, как он живет, чем питается, чем занимается? - наконец отмер Либерт, с надеждой глядя в фиалковые глаза своего собеседника. - Да не вопрос. Живет вроде нормально. Грустит, конечно, по тебе, но пока особо не жалуется. Питается тоже хорошо. В начале пытался голодать, но у нас есть правило: "даже если ты не ешь, во время приемов пищи обязан находится в столовой", что само собой поспособствовало возврату к нормальному питанию. Чем занимается? Тут я не сильно вникал, но обычно он сидит в библиотеке или саду с книгами. У меня весьма большая библиотека, поэтому скучать ему не приходится. Он, кстати, интересовался твоим состоянием. Что ему передать? - на такой ноте закончил свой рассказ Брагинский. Германия сначала растерялся, но потом все-таки ответил: - Передайте, что живется нормально. Не хочу, чтобы он волновался. Америка тот еще падла; чего доброго, еще что-нибудь учудить со мной вздумает, если буду жаловаться, - Людвиг на автомате потер шею, которая в последнее время саднила постоянно. Он не заметил слегка изменившегося взгляда России, но почувствовал что-то не то, поэтому заторопился обратно в зал заседаний. - Я, пожалуй, пойду; как бы меня не хватились, - он быстро встал и направился к своему "хозяину", не заметив, как выражение лица Ивана с дружелюбного резко превратилось в ожесточенно-маньяческое, а потом, столь же неожиданно - в ожесточенно-холодное, с легким злорадным прищуром. В голове России возник грандиозный план, который он решил доработать и воплотить в действии.