Скрытые мотивы

      После произошедших событий Гилберт старался держаться подальше от Ивана, однако тот лишь слегка грустно улыбался, глядя на осторожное поведение немца. Пруссия нашел себе отличное занятие - книги. Библиотека русского была просто огромна и столь же интересна. Он глотал увлекательное чтиво без передышки, забывая о сне и еде. Лишь заботливая Украина вытягивала его в столовую, чтобы практически насильно накормить. Лишь спустя две недели, когда парень проспал почти двое суток, он понял, что нужно как-то изменить свой ритм жизни. Все время читать и не спать по несколько дней подряд слишком вредно.       Так как занятий, как таковых, не находилось, Байльшмидт решил заняться хоть чем-нибудь, напрягающим тело, дабы не терять форму. Началось все с невинной пробежки, но этого ему показалось мало, поэтому Пруссия устроил себе ожесточенные тренировки, после которых хотелось сдохнуть, но это того стоило. Всего за месяц он вернул тело в прежнее состояние, но не остановился на этом, а пошел дальше - делать-то все равно нечего.       Сейчас он с удовольствием делал пробежку по большой парковой зоне около дома. Особняк был на удивление функционален, несмотря на его довольно-таки приличные размеры. Возникало такое ощущение, будто каждый из четырех этажей находится точно на своем месте, и если он исчезнет - дом перестанет существовать. Весь первый этаж занимали холл, гостиные разных размеров, большая кухня и столовая, где трижды в день собирались страны на традиционные приемы пищи. Также на этом этаже были кладовые и входы в два подвала. Почему их здесь два, Пруссия не знал, однако не горел желанием понять такой выверт архитектора. Или России. Второй и третий этажи представляли собой жилые комнаты для стран Советов и гостей, коих было не так уж и много, потому-что популярностью обитель Брагинского у других государств не обладала за счет зловещей репутации оного. На четвертом находились покои самого Ивана, а также библиотека, архив, не уступающий ей по размерам, тренажерный зал со всем необходимым и проход на чердак, где Пруссия ни разу не был.       Альбинос частенько пользовался тренажерным залом после пробежки и разминки на свежем воздухе, поэтому и сейчас, закончив упражнения, пошел в сторону дома. Что странно, так это то, что в особняке сейчас царила могильная, депрессивная атмосфера. Никто не бегал по коридорам, чтобы у кого-либо что-то спросить, никто не копошился на кухне. Возникло ощущение, что дом вымер. Удивленно пожав плечами, Гилберт поднялся на четвертый этаж, направляясь к спортзалу, откуда слышались немного странные и практически полностью заглушенные звуки.       По привычке войдя и закрыв за собой дверь, парень замер. Он понял причину замершей жизни в поместье. Посреди зала с яростью раненного тигра раздетый до пояса Иван ожесточенно лупил кулаками боксерскую грушу. Аура злости была настолько ощутимой, что, казалось, ее можно потрогать руками. Байльшмидт с восторгом и слегка испуганно наблюдал, как напрягаются мышцы русского, нанося удар, и как жалобно скрипят крепежи груши на потолке. Сам Пруссия никогда не мог добиться такой силы удара, чтобы прорвать кожаную оболочку снаряда, но сейчас видел тонкие струйки песка, разлетающиеся во все стороны. Россия самозабвенно избивал грушу, явно выплескивая гнев и, в конце концов, со злостью прорычав "Чертов Америка!", настолько сильно ударил по снаряду, что тот пролетел некоторое расстояние и грохнулся на пол.       Только после этого Иван наконец заметил постороннего в зале. Выражение его лица настолько быстро поменяло свое выражение с яростного на доброжелательное, что Пруссия растерялся, а Брагинский лишь мило улыбнулся и, поздоровавшись, лег на маты в углу, выравнивая дыхание. Спустя минуту ситуация не изменилась: Гилберт все так же стоял на месте, офигевшим взглядом смотря в никуда, а Россия лежал, прикрыв глаза. - Ну? Чего стоишь, аки не родной? Ты ведь заниматься пришел? - в тишине раздался голос Ивана, выводя Пруссию из ступора. Россия все так же лежал, глядя в потолок, однако обращаться он мог только к Гилу, поэтому тот, дернувшись и встряхнув головой, начал свои упражнения. Пока он выполнял свой комплекс, в голове зародились вопросы. В первую очередь его интересовало, что так взбесило Россию и причем тут Америка, однако задавать такие вопросы он посчитал некорректным по отношению к Ивану, ведь мало ли что тому в голову взбредет. Тут его мысли были прерваны репликой: - Тебе привет от Людвига. Он рад, что с тобой все в порядке, - эта фраза насторожила Гилберта. - А что с ним? - спросил Пруссия. Он внезапно понял, что ему необходимо узнать о состоянии брата, ведь он раньше никогда не расставался с ним больше, чем на несколько дней, а тут уже несколько месяцев не виделись. Однако такого ответа от Ивана он никак не ожидал. - Не скажу, - произнес Россия, - я обещал не говорить, однако я могу устроить вам встречу. Сам его обо всем расспросишь, но... - сделал он паузу. - Ничего не бывает даром.       Байльшмидт настолько хотел встретится с Людвигом, что его даже не взволновали последние слова Брагинского. Он подскочил к Ивану и, схватив того за руку, требовательно спросил: - Что я должен сделать? - сейчас он был готов практически на все, ведь неизвестно, когда они с братом смогут увидеться вновь.       Слегка улыбнувшись, Россия сказал: - Сегодня зайдешь вечером ко мне в комнату. Тогда я устрою вам встречу, скажем, недели через две, - тихий голос русского был как гром среди ясного неба. Гилберт не знал, чего от него можно ожидать, однако любовь к брату пересилила, и он столь же тихо сказал: - Хорошо. Я приду, - после этих слов он вышел из зала, забыв свою куртку, и направился к себе в комнату, готовиться к худшему.