Скрытые мотивы

      Недолго посмотрев на закрытую дверь, Россия хмыкнул. Он уже довольно приличное время обдумывал способы вызволения Германии из лап Альфреда, но только сегодня понял, что делать это нужно срочно. Иначе... Иначе Америку придется собирать по кусочкам, так как то состояние, до которого тот довел Людвига, ни в какие ворота не лезет. Да, Иван осознавал, что сам довольно-таки жесток и жуток, однако он ни разу не изгалялся над другими странами, будь то враги, подчиненные или друзья, как это сделал этот паршивец Джонс. Вытащив из внутреннего кармана пальто, лежащего на скамейке, блокнот и ручку, Брагинский пролистал несколько страниц и, найдя пустую, начал что-то записывать.       Ему нужно было в срочном порядке расписать план, действуя по которому можно будет вытащить Либерта из "плена". Немного пораскинув мозгами, Иван решил, что лучшего варианта, кроме как шантажировать Альфреда и выторговать Германию себе, найти сложно, поэтому начал запись уступок, которые он может себе позволить. В принципе Россия мог Простить ему около 45 процентов государственного долга, а также перестать претендовать на некоторые земли, весьма важные для Америки, но не несущие угрозы для СССР. Взамен он решил потребовать 30 процентов территории Федеративной Республики Германии и Людвига.       На первый взгляд, сделка была выгодна в первую очередь Альфреду, так как его доля по всем параметрам была больше того, что он потеряет. Однако тут не учтен человеческий фактор: Брагинскому нужен лишь Людвиг, а остальное - не так уж и важно, в то время как Джонс будет пускать слюни на свои нерастраченные деньги, за которые можно купить кучу крабсбурге... гамбургеров. Поэтому, сделав несколько пометок в блокноте, Иван пошел в свою комнату - составлять договор, дабы уладить все дела побыстрее.       Ко всему прочему добавлялась еще одна проблема. Он выставил Гилберту такое условие, не подумав, а теперь возникал закономерный вопрос: как себя с ним повести. Если попытаться склонить к близости - это окончательно разрушит то шаткое равновесие в их отношениях, которое не так давно установилось. Однако, если Иван вообще ничего не сделает сегодня вечером, то это будет выглядеть как минимум странно и, что вполне возможно, оскорбит Пруссию. Именно поэтому России пришлось мало того, что поломать голову над множественными формулировками договора, так еще и задуматься о том, что сделать вечером. В итоге были приняты решения по обоим вопросам, и Брагинский поднялся с кресла, направляясь в свой кабинет, обустроенный тут же, на четвертом этаже, однако часто пустующий, ведь проще посидеть в спальне, работая над делами страны, чем ползать туда-сюда.       Раза, наверное, с пятнадцатого Иван смог дозвониться на соседнее полушарие и переговорить с Альфредом. Америка, как всегда, фонтанировал энергией и безумными идеями, наподобие того, чтобы построить огромного робота, который будет возделывать поля, добывать полезные ископаемые, заодно перерабатывая их, а также ставить на ноги покалеченную экономику стран и работая на солнечных батареях. Пожалуй, это была одна из самых грандиозных и дурацких идей Джонса, но Россия звонил не для того, чтобы спорить и пытаться доказать Америке, что тот идиот, а для того, чтобы договориться о встрече, во время которой, как он выразился, сделает предложение, от которого Альфред не сможет отказаться. Джонса явно заинтересовало такое предложение, поэтому он довольно быстро переключился с глупых утопических идей на важные дела и назначил встречу через три дня. После долгого и довольно-таки продуктивного разговора, Иван несколько минут смотрел на трещину на потолке, после чего вновь взялся за телефонную трубку. Нужно было сделать еще несколько важных звонков.

* * *

      Пруссия уже битый час думал, что ему делать. Не подумав, он согласился на условие Брагинского и теперь волновался - чего ожидать? Где-то в душе шевелился червячок сомнения в собственном здравом рассудке, однако делать было нечего. Пришлось в скоростном режиме готовиться морально ко всей этой катавасии. Сколько бы парень не размышлял о будущем вечере, никак не мог понять, что же произойдет. Россия вроде не проявляет никакой агрессии, хотя кто его знает. После того случая в библиотеке действительно было все спокойно, как в Багдаде, но не стоит забывать о полнейшей непредсказуемости Вани.       Спустя несколько часов Пруссия метался по своей комнате, схватившись за голову. Он совершенно не представлял, что ему надеть, ведь если Россия зовет его ради "того-самого", то одежда вообще не особо нужна и ее сохранность не гарантированна, а если не для этого, то халат будет совсем уж неуместной частью гардероба. Присев на стул, Гилберт попытался выстроить логическую цепочку, однако в отношении Брагинского это было попросту невозможно, поэтому парень решил одеться по-домашнему. Натянув на себя черные штаны, футболку и рубашку с коротким рукавом, Байльшмидт посмотрел на время. До ужина оставалось всего несколько минут, поэтому он поспешил спуститься на первый этаж в столовую. Всю трапезу парень просидел как на иголках, практически не притрагиваясь к еде. Кусок в горло не лез. Не выдержав общей веселой атмосферы, он пожелал всем спокойной ночи и побрел обратно к себе в комнату.       Еще полчаса альбинос старался успокоиться и морально приготовиться к тому, что может случиться, но ничего у него не получилось. В итоге, периодически передергивая плечами и вздрагивая все телом, Гилберт буквально пополз наверх по лестнице в сторону своей "судьбы". В таком же дерганном состоянии он минут пять простоял у двери Ивана, боясь постучаться, но выбора не было.В ответ на стук дверь неожиданно быстро распахнулась, будто за ней стояли и ждали гостя, хотя кто знает, может, и ожидали.       Подскочив от неожиданности, Пруссия испуганно уставился на Брагинского. Казалось, что тот стал улыбаться еще шире, однако от этой улыбки мороз по коже не бежал, как порой бывало, а становилось теплее. Иван впустил его в комнату и закрыл дверь на замок, от щелчка которого Байльшмидт в очередной раз вздрогнул. Отступать было некуда, поэтому он сделал пару шагов вперед и замер от удивления.