Скрытые мотивы

      Радостный Гилберт тянул своего брата в сторону дома, собираясь расспросить обо всем, что с тем случилось, а также высказать свои переживания. Он был дико благодарен Брагинскому, потому-что уже и не надеялся увидеть Людвига ближайшие пару десятков лет. Окрыленный счастьем, он мчал по подъездной дорожке с неимоверной скоростью, пока не услышал сзади хриплое: "Подожди!". Когда альбинос обернулся, он, наконец, заметил, что Либерт едва поспевает за ним и уже порядком вспотел. Это было очень странно, учитывая что его брат всегда был в отличной форме и лишь немного уступал ему в физической подготовке. - Что с тобой, братец? Неужели растерял всю свою силу, пока отдыхал у Америки? - Байлшмидт не удержал свою привычку язвить по любому поводу. Вот и сейчас он собирался и дальше пройтись тяжелым сапогом по самолюбию Людвига, но в тот момент, когда набрал полные легкие воздуха, дабы разразиться тирадой, Германия поднял на него взгляд. Гилберт сразу же осекся, осознав, что сболтнул явно лишнее и неуместное. Внимательней посмотрев на брата, он наконец осознал, что тот невероятно худ, а также бледен и весьма болезненно выглядящий. Нахмурившись, он просто спросил, - Ты когда в последний раз ел?       Людвиг удивился столь неожиданному вопросу, однако когда спохватился - было поздно. Пруссия, не слушая никаких отговорок о том, что он не голоден и нормально завтракал, силой тащил его на кухню, о чем незамедлительно сообщил. Никакие доводы на Байлшмидта не действовали, поэтому Либерт смирился и молча потопал за братом.       Кухня в доме была очень большой из-за многочисленного населения, поэтому Гилберту пришлось потрудиться, чтобы собрать полноценный обед, однако через полчаса перед Германией стоял действительно по-королевски собранный стол. Несколько видов мяса и рыбы, салаты, картошка, гречневая каша и молочный суп просто физически не смогли бы поместиться в Людвиге, но видя решительно настроенного брата, он обреченно вздохнул и принялся есть. Обед был вкусным и сытым, однако Германия четко осознавал, что вскоре ему придется объяснять брату, что с ним было и почему он таким стал. Через час, когда трапеза была окончена, немцы направились на третий этаж, где, устроившись в новой комнате Либерта, начали разговор. - Брат, что с тобой случилось? Расскажешь мне? - Гилберт решил предоставить слово Людвигу, надеясь, что тот сам все расскажет, однако безуспешно. Тяжело вздохнув, альбинос просто предложил еще один вариант, - Давай, тогда я буду задавать вопросы, а ты на них отвечать? Согласен? - Хорошо, Гил. Но я не обещаю, что смогу ответить на все твои вопросы. Думаю, я имею право на некоторые секреты. Спрашивай, что ты там хотел узнать. - Людвиг поудобнее устроился в кресле, стараясь настроиться на то, что ему придется сейчас откровенничать. - Можешь рассказать, что с тобой случилось тогда в апреле? Просто меня схватили немного раньше, поэтому я не в курсе всего... - притих Байлшмидт, стараясь быстро набросать в уме перечень возможных вопросов, коих скопилось очень много. - Ты же знаешь, что Рейхстаг был захвачен тридцатого апреля? Так вот. В тот вечер я находился в штабе один. Не имел же я права бросать свой народ, пусть это и было глупо и безрезультатно. В от день меня обнаружил Брагинский, после чего я провалялся с множественными переломами и травмами два месяца в госпитале. Помимо этого, тогда появилось это, - Германия закатил рукав рубашки и показал предплечье, на котором были четко видны жутковатого вида рубцы, образовавшие симметричный узор, напоминающий колючую сетку, коими были ограждены крематории. - Мне, в принципе все равно, однако это было неимоверно страшно и больно. - Ужас какой. А что потом с тобой случилось? Тебя, ведь вылечили, да? - Как видишь. Однако к тому моменту было решено, что я буду находится у Альфреда, - Людвиг непроизвольно сжал кулаки, произнося это имя, - у которого я и провел все оставшееся время. - Ты не хочешь о нем говорить? - Увидев утвердительный кивок брата, Гилберт задумался. С одной стороны ему ужасно хотелось узнать, что происходило у Америки, но с другой - он прекрасно понимал, что даже этот разговор очень неприятен для Германии. Решив позже узнать все, что только можно, он задал последний вопрос крайней необходимости. - А что с твоей шеей?       Людвиг, не долго думая, молча размотал бинт, открывая шею. Его брату всегда было проще показать, чем что-либо объяснить, поэтому он решил не забивать себе этим голову. Увидев жуткие раны, Байлшмидт подскочил со своего места и, прорычав что-то вроде "Я убью этого русского", выскочил за дверь, умудрившись захлопнуть ее на замок, из-за чего Либерт не смог выйти следом и объяснить, что шея - это дело рук Америки.